Мальчик, у которого не было выбора

      Драко открыл глаза. Яркий свет чуть не ослепил его и заставил снова зажмуриться. — Драко! — знакомый ласковый голос раздался чуть ли не над ухом Малфоя. — Пэнси? — прошептал блондин, снова открывая глаза. На этот раз он не зажмурился. За несколько секунд глаза привыкли к свету, и парень чётко разглядел Паркинсон, сидящую на уголке кровати. — Я так рада, что ты очнулся! — воскликнула девушка, вскочив на ноги. — Стоп, — Драко, несмотря на слегка странное положение вещей, говорил, как всегда, уверенно и без эмоционально. — Сколько времени прошло? — Неделя, — ответила Пэнси, словно это было чем-то обыкновенным.       «Неделя? Малфой не мог в это поверить. Он был уверен, что прошло всего несколько часов.       Но внешне Драко ничем не показал удивление. Всё тот же абсолютно равнодушный и холодный Малфоевский взгляд. Уж чему-чему, а скрывать свои эмоции Драко научился ещё лет в десять. — Гриффиндору двести очков сняли за то заклинание Поттера, — продолжала Пэнси.       И только теперь Драко наконец всё вспомнил. И матч по квиддичу, и очередную ссору с золотым трио, и странное антецо Поттера, а потом… Потом длинные ряды воспоминаний… Оказывается аж на неделю. — Ты чуть не погиб, тебя Грейнджер считай спасла,— голос Пэнси дрогнул.       «Гермиона?» — Драко не верил собственным ушам — «Его спасла Гермиона Грейнджер!»       На этот раз удивление, видимо, отразилось на его лице, потому что Пэнси поспешила пояснить: — Ну она позвала помощь.       На минуту в палате воцарилось молчание. — Они подстроили всё, как несчастный случай, поэтому Поттера не отчислили. Хотя, уверена, будь это кто-то другой, он бы сразу вылетел из школы, — теперь в голосе Паркинсон звучала явная неприязнь и даже ненависть. — Святой Поттер, — закатил глаза Драко, но сам он абсолютно не думал об этом, все его мысли занимало лишь одно — Гермиона спасла ему жизнь. — А откуда ты всё это знаешь? — неожиданно для самого себя спросил Драко. — Я за эту неделю так достала мадам Помфри, что она не выдержала и всё мне рассказала, взяв с меня обещание держать это в тайне. — А Блейз где? — резко перевёл тему Малфой. — Аааа, Забини, — протянула Пэнси — Он, когда узнал, что я сюда хожу каждый день, накричал на меня и больше не разговаривал. А с тобой он последнее время вообще странно себя ведёт. — Ну да, — Драко уже понял, что вопрос был довольно глупым. Он прекрасно знал, что происходит с Забини.       С самого начала года Блейз ведёт себя слишком странно. Отдалился от Драко, поглядывает на Пэнси… В общем, Малфой сразу догадался: у Забини появились чувства к Паркинсон, к девушке, которая уже много лет безнадёжно влюблена в него — Драко. — Знаешь, Пэнси, — Малфой наконец решил дело в свои руки. — Я прекрасно вижу, что ты чувствуешь, но мы не созданы друг для друга, мы разные и не подходим друг другу. Ты для меня не больше, чем подруга… — Знаю, — перебила блондина Паркинсон. — Я летом над этим думала и поняла, что никогда не любила тебя. Я привязалась к тебе, мне нравилась мысль быть влюблённой в слизеринского принца, но тебя я никогда не любила. Я вообще не знаю, что такое любовь. А с тобой мы просто хорошие друзья.       Пэнси улыбнулась, а у Драко словно камень с души свалился. Они друзья, просто друзья. — Драко, а с тобой что происходит? — в голосе Пэнси слышалось неподдельное волнение. — Ты странный последнее время. — Нормально всё, — отрезал Драко, снова включая привычный презрительный голос. — Ты можешь доверять мне, — прошептала Паркинсон. — Я же вижу, что-то не так.       Драко снова хотел ответить что-то резкое, но его взгляд столкнулся со взглядом Пэнси. В её глазах читалось какое-то странное чувство, непохожее ни на что. Драко сразу вспомнил взгляд Гермионы тогда на втором курсе. Как же глаза Пэнси сейчас напоминали её глаза… Он просто не мог ей отказать, он правда, неожиданно для самого себя, доверился ей. Доверился Пэнси Паркинсон.       И Драко рассказал, рассказал о метке, об отце и о невыполнимом задании, о том, что он сейчас чувствует. Впервые, если не считать Гермионы, он открылся кому-то.       Пэнси слушала молча, лишь кивая. Но в её глазах блестели слезы. — Драко, — её голос дрожал. Она словно не знала, что сказать. Она аккуратно обняла его. Конечно, совсем не так, как Гермиона, но и не так, как она сама раньше. Теперь она лишь хотела поддержать его и показать, что он всегда может на неё положиться.       Странный покой и вправду окутал Драко. Конечно, не такой, как рядом с Гермионой, но сейчас лучшего нельзя было и желать. Впервые Драко почувствовал себя хорошо и спокойно именно с Пэнси. Впервые он понял, что у него есть настоящий друг…

***

— Хватит уже бояться! — не выдержал Драко. — Подойди к ней, объясни всё, поговори! — Поговори? — взорвался Блейз. — Ты думаешь, я не вижу? Она влюблена в тебя, придурок! — Сам придурок, Забини, слушай сюда, — голос Драко снова звучал властно и безэмоционально. — Она никогда не любила меня, ей лишь нравилась мысль любить меня. Она не знает ничего о любви. Может ты сможешь разжечь огонь в её сердце? Кто знает, но у тебя есть шанс. Ты ведь не трус, Блейз, не упусти свой шанс. — А зачем ты говоришь со мной об этом? — продолжал наезжать Блейз. — Ты ведь и сам никогда не любил. — С чего ты взял? — Драко продолжал говорить спокойно, хоть внутри всё кипело от гнева. — Это все знают, неприступный слизеринский принц, — усмехнулся Забини. — Никто не знает меня! — не выдержал Драко, — Никто, кроме неё. Она знала меня настоящего, но я заставил её забыть. Я любил её, я всё ещё люблю её. Мы с ней были вместе, пока все считали меня неприступным. Я втайне целовал её, пока об этом мечтали почти все слизеринки. Я проводил с ней почти всё время, но об этом не знал никто. Никто не знал о нас с ней, просто потому что они помешали бы нам, они были бы против. Так что не говори, Забини, что я не знаю, что такое любовь. Я знаю, и уж точно лучше, чем ты.       Блейз застыл на месте, не в силах пошевелиться. Он словно потерял дар речи. На его лице было написано полнейшей непонимание происходящего.       Парни стояли в тишине минут пять. Наконец Блейз опомнился. — Прости, я не знал, — его голос звучал как-то подавленно. — Ничего, этого никто не знал, — бросил Драко. — Знаешь, прости, за то, что я наговорил тебе про метку и всё такое, это не от злости или жестокости, я предупреждал тебя, — голос Забини звучал до странности мягко. — Да, я принял метку. Можешь злорадствовать сколько хочешь! — вспылил Малфой. — Нет, Драко, я не об этом… — Не нужны мне твои оправдания. У нас разные взгляды на жизнь. Я никогда не принял бы метку. У меня не было выбора. А ты сделал это добровольно. Давай просто забудем об этом, — Драко считал, что на этом разговор закончится, но не тут то было. — Я всё понимаю. Понимаю, что метка — это клеймо и что от неё никак не избавиться, что приняв метку, я стану безвольной игрушкой в руках Тёмного Лорда. Но я принял метку. Добровольно. Потому что не мог бросить тебя. Я знал, что ты чувствуешь, после того, как ты случайно открылся мне в Хогвартс Экспрессе. Тогда я понял, что ты совсем другой человек. Отец может тобой гордиться. Роли ты играешь идеально, и ещё лучше скрываешь чувства. Так вот, я принял метку, потому что не мог бросить тебя. Не мог оставить тебя одного на той стороне, — впервые Драко видел Блейза таким. Впервые так... Неправильно звучал голос Забини, и эта смесь чувств в глазах... Впервые. — Ты сделал это ради меня? — голос Малфоя дрогнул и оборвался.       Блейз Забини, тот самый человек, который входил в число «типа друзей» на подобии Кребба и Гойла, теперь стоял перед ним, абсолютно другой, настоящий. Тот Блейз, которого он не выпускал наружу всё это время. И он слабо улыбался, как Пэнси тогда в больничном крыле. — Мы ведь друзья.