Мальчик, у которого не было выбора

— Рон, ты уже встал? — от неожиданности Драко вздрогнул и чуть не выронил из рук расческу.       Полог кровати поднялся, и из-за него выглянул Поттер. До жути взъерошенные волосы, сонные, еле открытые глаза. — Ты же никогда не встаёшь в такую рань, — продолжал Поттер, а в его голосе сквозило удивление и непонимание.       Драко мысленно хлопнул себя по лбу. Какой же он всё-таки дурак. Он в теле Рона Уизли, а Рон Уизли уж точно не вскакивает в семь в канун Рождества!       Гарри продолжал сверлить Драко взглядом, да так, что тот еле сдерживался, чтобы не бросить что-нибудь резкое, Малфоевское. Наконец сон одержал верх. Поттер снова завалился на подушку.       Драко с облегчением вздохнул и снова поднес к непослушной рыжей копне волос расческу. Пусть он теперь Уизли, это не значит, что нельзя хоть немного заботиться о своей внешности.       Наконец еле как с помощью заклинаний и расчески, Драко победил природную лохматость Рона. Довольный собой, Малфой несколько раз повернулся перед зеркалом, рассматривая творение на голове. Уложенные волосы Рона Уизли! Это уже можно считать достижением!       Драко бросил беглый взгляд на часы. Половина восьмого, куча времени до завтрака и до того, как соня-Поттер проснётся.       Парень опустился на кровать и в который раз обвел взглядом спальню. Как странно и непривычно в гостиной Гриффиндора, когда в окна льёт мягкий утренний свет, всё расшито и украшено золотом и алыми флагами, когда так тепло и уютно, когда… Мерлин, Драко не мог признаться себе в этом! Он получает наслаждение, находясь в спальне львов!       Драко попытался отвлечься от мыслей о факультета, что, как ни странно, получилось довольно быстро. Вот только на смену одному потоку в голове пришёл другой.       Глубокие карие глаза, растрёпанные, но такие мягкие и идеальные волосы, тихий, нежный голос, лёгкая улыбка, слабый вкус клубники на губах, горячее прерывистое дыхание, биение её сердца, прикосновения, мягкие, аккуратные, тепло, странное тепло… Гермиона…       И теперь он будет рядом с ней десять дней! Десять дней счастья и наслаждения, необъяснимого, но настолько приятного тепла…       Воспалённая фантазия подбрасывала настолько яркие образы, что, казалось, это реальность. Это и была реальность — прошлые воспоминания, настолько мягкие, приятные, тёплые, нежные… Полная противоположность жестокой реальности. — Рон. Вставай! Уже девять! — Драко вздрогнул и открыл глаза. Над ним навис Гарри.       Как же хотелось сейчас ударить его или послать куда подальше. Драко кинул на Поттера привычный холодный взгляд. — Рон, что-то случилось? — в голосе Гарри слышались волнение и непонимание происходящего. — Всё хорошо, — Драко улыбнулся. Он — Рон Уизли, а видеть Малфоевские взгляды от рыжего Поттер уж точно не привык.       Гарри тоже улыбнулся и отошёл к двери. Драко вскочил с кровати и поспешил за Поттером. — Гермиона уже в Большом зале, — на ходу бросил избранный.       При одном лишь упоминании девушки, сердце Драко пропустило удар, а ладони стали мокрыми. Как же он хотел снова стать к ней ближе, хотя бы на эти десять дней…       Гермиона сидела за столом и о чём-то говорила с Джинни. Увидев парней, обе девушки подняли головы и замолчали. Драко перехватил загадочный взгляд Уизли и улыбнулся, как бы показывая, что всё хорошо. Джинни тоже улыбнулась, и словно сразу стало теплее.       Гермиона устремила взгляд на парней. В её глазах не было ничего особенного, но Драко снова тонул в них, снова, в этих глубоких озёрах. В этом насыщенном горячем шоколаде. — Рон, ты меня слышишь? — Гарри тряс Драко за плечо.       Малфой оторвал взгляд от Гермионы и только теперь понял, что Поттер что-то говорил. — Прости, задумался, — быстро среагировал Драко. — Я говорил, что мы сегодня идём в Хогсмид, канун Рождества же, — закатил глаза Поттер.       Как же Драко хотелось стукнуть его чем-нибудь и убрать с его лица это выражение. Но Малфой лишь улыбнулся. При чем довольно искренне. Хогсмид. Значит он сможет найти подарок Гермионе. — Вы чего стоите? — наконец окликнула парней Гермиона.       И вроде самая обычная фраза, произнесенная её мягким тёплым голосом, уже сводила Драко с ума.       Поттер опустился на скамейку рядом с девушкой, а Драко пришлось сесть рядом с Джинни.       Гарри схватил вилку и наложил всего по немногу. Гермиона вытащила из сумки очередную книгу и погрузилась в чтение, Джинни взяла стакан с тыквенным соком, а Драко… Драко к еде не притронулся, есть не хотелось. Он не мог оторвать взгляд от Гермионы, как же давно он не видел её настолько близко. Волнистые волосы спадают с плеч на книгу, тонкие пальцы крепко сжимают корешок, шоколадные глаза устремлены на страницы, словно она ничего больше не замечает. Она ловит на себе взгляд Драко и улыбается. Малфой тоже улыбается, привычно запустив руку в волосы и понимая, насколько глупо выглядит.       Полчаса ребята сидели в Большом зале. Полчаса Драко не мог оторвать взгляд от Гермионы, а Гарри все полчаса смотрел только на Малфоя, при чём с некоторым непониманием и удивлением.       Наконец Гарри встал, вслед за ним встали и остальные. — Рон, ты не будешь завтракать? — в голосе Поттера звучало неподдельное удивление.       Драко лишь покачал головой и закатил глаза. Гарри как-то странно глянул на Малфоя, но сразу обернулся к Гермионе.       Через несколько минут друзья уже шли в Хогсмид. Повсюду: на деревьях, мягкой, ещё, как ни странно, зелёной траве, на дорожках и крышах башен — везде сугробами лежал пушистый снег. Лёгкие хлопья летели с неба, закрывая обзор и делая день ещё более прекрасным.       Зима, канун Рождества. Никакой магии, но такая красота, природная, настоящая. И это настоящее волшебство!       Кучки старшекурсников, спешащих в Хогсмид, смеющихся, кидающихся снежками. Болтающие парочки, идущие на свидание. Младшекусники, бегающие по сугробами, все мокрые, но счастливые. — Как же всё-таки красиво, — тихий голос Гермионы вывел Драко из странного состояния задумчивости. Малфой перевёл взгляд на девушку. Ее каштановые волосы стали почти белыми, глаза искрились, а на лице появилась улыбка.       Гарри медленно подошёл к ней со спины и аккуратно приобнял. Её улыбка стала ещё шире. Она прижалась к нему, аккуратно запустив руку в его волосы.       Драко смотрел на них, не в силах отвести взгляд. Ненависть, презрение, неприязнь, желание убить Поттера прямо здесь, прямо сейчас, он был уверен, всё это сейчас можно прочитать в его глазах. — Идемте уже, — окликнула троицу Джинни.       Гарри отпустил Гермиону, лишь оставив руку на её хрупких плечах, и вот так, вдвоём, они шли дальше. Драко шёл в стороне. Всё те чувства разъедали его сердце и разум, мешая нормально думать. Он видел только их, и еле сдерживался, чтобы не пустить в Поттера непростительное. — Поттер, а получше никого не нашёл? — за спиной послышался до боли знакомый, полный яда и сарказма голос. Ну конечно, Блейз. Ему что, заняться нечем? — Заткнись, Забини, — рявкнул Гарри, останавливаясь и оборачиваясь к слизеринцу.       Тут же остановились и Драко, Гермиона и Джинни.       Забини был, разумеется, не один. Крэбб, Гойл, Нотт и ещё несколько слизеринцев стояли за его спиной и подшучивали над Гриффиндорцами. На лице Блейза появилась привычная ухмылка. — С грязнокровкой… — но Поттер не дал Забини договорить. — Заткнись! — Гарри рванул вперёд, но Гермиона схватила его за плечи и остановила.        «Грязнокровка» — это слово окончательно свело Драко с ума. Как он посмел? Как Забини посмел сказать такое про неё?       Один прыжок, удар, палочка Забини уже в руке Малфоя.       Никто не успел среагировать. Драко со всей силы, вкладывая в удар всю свою ненависть, врезал Блейзу по лицу. — Рон! — крик Гермионы, будто из другого мира.       Забини, абсолютно не ожидавший ничего подобного, не успел никак среагировать. Зато успел Крэбб, один из тех тупиц, телохранителей Малфоя, теперь чуть было не отправил Драко в больничном крыло. Но Малфой оказался сообразительнее. В его руке сверкнула палочка Забини. — Остолбеней!       Крэбб отлетел на несколько метров назад. Все уставились на Драко. — Рон! — снова крикнула Гермиона, но Малфой снова её не услышал.       Палочка Драко прислонилась к шее Блейза. — Не смей называть её так, — прошипел Малфой, заглядывая в глаза Забини. — Не смей.       Блейз сжал зубы, но не ответил, ничего не ответил. — Вердимилиус! — кто-то из слизеринцев среагировал слишком быстро.       Зелёные искры полетели в сторону Драко, резкая боль в руке… — Рон! — снова этот крик Гермионы, а ещё смех слизеринцев и сарказм Забини. Как же хотелось кинуть в него непростительным! — Рон! — Гермиона подбежала к Драко и опустилась перед ним на колени, шепча какие-то заклинания.       Боль вдруг исчезла, и также быстро вернулась способность мыслить. Драко понял, что лежит на земле, всё ещё сжимая в руке палочку, а слизеринцев уже нет. — Всё хорошо? — раздался взволнованный голос Гермионы.       Драко кивнул и вскочил, стряхивая снег с мантии. — Ты не должен был это делать. Я уже привыкла, они не стоят твоего внимания. — Никто не имеет право называть тебя так, никто, — ярость явно слышалась в голосе Драко.       Гермиона стояла молча, глядя в пол, словно боясь соприкоснуться с ним взглядом. Драко тоже молчал и тоже боялся снова утонуть в её глубоких глазах. — Рон, всё в порядке? — а это уже Поттер, его ещё не хватало. — Да, — сухо отрезал Драко, всё также рассматривая свои туфли. — Пойдёмте, — наконец нарушила молчание Джинни.       Драко бросил палочку Блейза и поспешил за Уизли.       В голове вертелось проклятое «грязнокровка», фантазия подсовывала образы Поттера и Гермионы. Вместе. Они вместе. — Мне нужно кое-куда зайти, — бросил Драко и, обогнав Джинни, поспешил к магазинам Хогсмида.       Ему хотелось остаться наедине с собой, со своими мыслями и, конечно, купить подарок Гермионе. Завтра же Рождество.

***

      Гарри аккуратно приобнял Гермиону, даря привычное тепло и покой. Грейнджер поддалась, это было приятно, слишком приятно. Но её взгляд скользнул по браслет, тому самому таинственному браслету связи. Тепло уже не было прежним. Как бы ни старалась Гермиона выкинуть из головы Его, ничего не получалось. Она не знала, кто Он, но уже чувствовала странную нужду и привязанность, любовь.       Гермиона перевела взгляд на Рона. Последнее время, точнее последний день, он казался ей, мягко говоря, странным.       Взгляд Рона сейчас был направлен чётко на неё и на Гарри, и этот взгляд был холодным и словно пробивал насквозь…

***

      Она стояла перед ним, пытаясь осознать, что произошло. Сейчас Рон, Рон Уизли бросился на толпу слизеринцев, без палочки, а почему? Потому что, подумаешь, Забини снова назвал её грязнокровкой. И этот уничтожающий взгляд на Забини, этот шипящий, полный ненависти голос. Это что-то другое, странное, никак не связанное с Роном Уизли, ну или с тем Роном Уизли, которым он всегда был.       Гермионе казалось, что появился новый Рон Уизли, другой, настоящий. И этот Рон оказывал на неё странное необъяснимое влияние…       А он ушёл… Она потом всё выяснит…       Гермиона опустила взгляд на руку. Казалось, тепло от браслета стало ещё ярче…