Мальчик, у которого не было выбора

      Гермиона открыла глаза и зажмурилась от яркого света. Солнечные лучи уже просачивались сквозь неплотно задернутые занавески, а лёгкий прохладный ветерок влетал с улицы, словно помогая проснуться.       Туманные образы в голове стали более, чем реальны. Воспоминания снова нахлынули и накрыли волной, но Гермиона замотала головой, словно прогоняя их.       Забыть, начать новую жизнь, свою жизнь       Гермиона вскочила на ноги и подошла к зеркалу. Несколько заклинаний, расчёска, и непослушные каштановые волосы привычно лежат на плечах мягкими волнами.       Девушка скинула пижаму и надела мантию. До завтрака ещё час, уроков сегодня пока нет, но Гермиона просто не могла оставаться в спальне, боялась снова поддаться отчаянию и впустить в голову воспоминания. Она уже всё решила…       Гермиона выскочила из спальни в гостиную, ещё почти пустую. Кто же будет вставать так рано в последний день каникул? Девушка упала в кресло рядом с камином, но сразу вскочила. Кресло, опять, опять эти воспоминания.       Гермиона снова замотала головой, но теперь прогнать воспоминания не получилось. Она словно тонула в озере, море, океане воспоминаний, а вместе с тем страданий, и боли, и отчаяния. — Гермиона, всё хорошо? — кто-то аккуратно коснулся её плеча. Девушка вздрогнула и обернулась. Прямо рядом с ней стоял Рон.       Сердце пропустил удар, но разум вовремя напомнил: это не он. Но… Гермиона наконец поняла, как избавиться от образов прошлого. — Да, конечно, — она не могла узнать собственный голос.       Гермиона с секунду просто стояла, глядя в глаза Рона, и вдруг бросилась ему на шею. В первую секунду Уизли, казалось, никак не мог поверить в произошедшее, но опомнился довольно быстро.       Руки Рона аккуратно коснулись талии Гермионы, а девушка обвила руками его шею. Так близко, как никогда раньше. Но где? Где то тепло, то ощущение защищённости? Все то, на что так надеялась Гермиона? Где?       Рон был счастлив, она знала это, чувствовала. Вот только сама она счастлива вовсе не была. Странно, слишком странно, ощущение его рук на своей талии и его дыхания на коже. Его тихий шепот на ухо, а потом его губы на её губах и спутанные мысли в голове. И это успокаивает, хотя нет, скорее выбрасывает из головы всё лишнее, поэтому она не уходит, не убегает, даёт ему касаться её кожи и ласкать её губы.       Конечно, больше нет того наслаждения и покоя, но зато есть пустота и возможность отвлечься.       Какими же неумелыми казались его поцелуи, какими же жёсткими были его прикосновения… Но всё равно это давало некий покой и выбрасывало из головы лишние мысли и воспоминания, все мысли и воспоминания. А так было легче, так было нужно. — Гермиона, — его тихий голос прямо у её уха.       А она не ответила, даже не услышала. — Рон, Гермиона? — теперь уже голос Гарри, удивлённый, но в то же время и несколько восторженный. — Потом, всё потом, — Рон снова прильнул к её губам.       Как же это неправильно, не так, но… Нужно.       Наконец Гермиона отстранилась. Странная пустота заволокла всё вокруг. Она знала, это неправильно, неправильно ничего не чувствовать, но так легче. — Я люблю тебя, Гермиона, — Рон взял её за руку, их взгляды соприкоснулись. Но она ничего не ответила. Она никогда не любила и не полюбит Рона Уизли.

***

      Драко вскочил с кровати. И снова, снова то чертово отчаяние! Как же он мечтал о той пустоте, как раньше, о той Малфоевской маске. Так было легче. Так было правильно.       В голове в секунду пронеслись воспоминания прошлого дня. Боль, отчаяние, слезы, кровь, осколки зеркала, голос Джинни, а потом спальня и снова отчаяние, снова боль, снова осколки.       Нет. Всё. Стоп. Ты сам это сделал. Ты сам стёр ей память. Ты сделал свой выбор. Почему ты теперь ведёшь себя, как придурок? Успокойся, надень маску, стань наконец Малфоем.       Одна секунда, одна мысль моментально заглушила всю боль, оставив лишь пустоту, уже слишком привычную, погасила отчаяние в глазах и вернуло Малфоевский образ.       А на события прошлого дня теперь указывали лишь осколки зеркала и кровь на руках, и всё, и больше ничего.

***

      Гермиона вместе с Гарри, Роном и Джинни вошла в Большой зал. И вроде всё казалось самым обыкновенным, но этот день вовсе не был обычным для Гермионы.       Девушка опустилась на привычное место между Роном и Джинни, но даже завтрак был каким-то не таким. Уизли так и норовил коснуться руки Гермионы, что уже начинало надоедать и даже раздражать.       Девушка сначала хотела уже найти предлог и вернуться в гостиную, но в одиночестве вернулись бы воспоминания. А Рон, казалось, не замечал внутренней борьбы Гермионы и её истинных чувств. Опьяненный счастьем, он не видел ничего вокруг. Да и Гарри вроде ничего не подозревал и радовался за друзей.       С полчаса Гриффиндорцы сидели в Большом зале. Наконец Гермиона встала, за ней поднялись и остальные. — Ну что? Куда пойдём?       Рон пожал плечами, а по его лицу Гермиона увидела, что он даже не понял вопроса. — Может в гостиную, поиграем в шахматы или… — Гарри запнулся. — Лучше к озеру, — неожиданно для самой себя предложила Грейнджер.       Спорить никто не стал, и через несколько минут ребята уже сидели на берегу озера. День был весьма холодным, но согревающие заклинания делали свое дело.       Гермиона сидела на берегу, крутя в руках палочку. Гарри приобнимал Джинни и что-то шептал ей на ухо. А Рон просто молча сидел рядом, словно не решаясь сделать первый шаг.       Наконец Уизли продвинулся поближе и коснулся руки девушки. Гермиона вздрогнула, но не отстранилась. Тогда Рон, взяв пример с Гарри, приобнял Грейнджер и аккуратно притянул к себе. Гермиона поддалась, положив голову на его колени. А он запустил руку в ее волосы, медленно перебирая каштановые пряди.       Гермиона подняла голову, и их взгляды соприкоснулись. Секунда, он накрыл губами её губы, и снова странный вкус шоколада и тыквенного сока. Не то, не то, нужна карамель.       Но девушка не отстранялась. Так всё равно было легче. Так было нужно. — Гермиона, можно тебя на минутку, — голос Джинни резко вернул Грейнджер в реальность. Гриффиндорка аккуратно отстранила Рона и подошла к его сестре. Странные искорки в глазах Джинни не предвещали ничего хорошего. — Это не он, — голос Уизли резко стал холодным и жёстким. — Я знаю, — отрезала Гермиона, мысленно виня себя за то, что не может подобрать слов. — Ты ведь не любишь Рона, — это было скорее утверждение, нежели вопрос.       Гермиона покачала головой: — Да, ты права, но пойми, так я не думаю о нем, а он сам отдалился от меня. С Роном легче. — Легче, но неправильно, — голос Джинни слегка дрожал, хоть она и пыталась это скрыть. — Так нужно.       Так нужно. Эта фраза словно окончательно уничтожила что-то в сердце Джинни. Какую-то странную надежду, что всё будет хорошо. И вроде она здесь ни при чем, но почему тогда сердце разрывается на части, когда Гермиона с Роном? Что-то словно ломается внутри в каждую секунду, когда она думает о Драко. Странно, она никогда так не переживала за друга, не ощущала так чью-то боль.       Джинни перевела взгляд на ворота Хогвартса. На самом пороге стоял Драко. Она знала, он всё видел. — Я сейчас! — Джинни подбежала к парню когда тот уже почти скрылся в замке. Драко остановился, обводя девушку привычным пустым взглядом. Малфой! Ну почему опять? Опять эта маска. — Драко… — голос дрожал, по щекам катились слезы, она не могла подобрать слов. — Не надо меня жалеть. Джинни, ты не должна в это вмешиваться. Это мои проблемы, и я не хочу портить твою жизнь. Я не хочу повторить свою ошибку.       Казалось, на секунду в его глазах появилось отчаяние, смешанное с болью... Лишь на секунду. — Так нужно.       Он развернулся и ушёл, а она не знала, что делать и как помочь. А в голове стучали всего два слова.       Так нужно.