Ангелы с грязными душами

      Азирафель оказался до удивительного нежным. Он целовал Кроули так, будто он — самое изысканное существо во всем мире. Вместо ненависти или обиды в его движениях скользили неожиданные ласка и осторожность. Кроули цеплялся за него, как за самое последнее, что осталось в жизни, вжимая в сидение такси и оглаживая по бокам, настойчиво забравшись под светлое пальто.       Кроули не нежничал, не осторожничал, жадно облизывая ангельские губы и сминая талию пальцами. Азирафель лишь позволял все это, не думая отстраняться и мягко обнимая его за шею.       Кроули изо всех сил сдерживался от того, чтобы не стащить с него это пальто прямо сейчас, потому что краем глаза улавливал в зеркале заднего вида заинтересованный взгляд водителя. Кроули не против. Пусть знает, что это белоснежное чудо принадлежит ему и этой ночью падет в его горячие объятия.       Он едва ли не силой вытащил Азирафеля из машины и повел в сторону недорогого отеля, в котором имелась возможность остаться на одну ночь и снять комнату в любое время суток.       Кроули ожидал, что детектив будет стоять и краснеть, пока девушка за стойкой регистрации пробивала им номер, поглядывая на них с таким же интересом, что и таксист. Что будет смущаться и прятать взгляд, пытаясь сделать вид, что они просто друзья, которые ни в коем случае не собираются проводить ночь вместе в номере с одной кроватью.       Но Азирафель нежно улыбнулся, прижавшись к Кроули и мягко взяв его за руку, от чего сердце киллера забилось с тройной скоростью. Это не просто шлюха, которая будет со скучающим видом оглядывать зал, пока выдают ключи от номера. Это нежный ангел, который очень откровенно показал, что они вместе, заставив девушку смутиться и опустить наглый взгляд.       — Ты полон сюрпризов, — заметил Кроули, когда Азирафель не выпустил его ладонь, поднимаясь по лестнице в номер.       — Это же хорошо, да? — Азирафель посмотрел на него невинным взглядом, хлопая ресницами.       У Кроули мгновенно заныло в паху от этого зрелища.       — Это прекрасно, — низко прошипел он и втолкнул Азирафеля в номер, закрыв за ними дверь и щелкнув замком.       Даже если Азирафель вдруг передумает, у него не останется никаких шансов сбежать. Только не от Кроули. Не тогда, когда у него стоит от одной только улыбки этого нежного и сладкого создания, которое так и хочется вылизать, а потом сожрать целиком и полностью.       Азирафель коснулся его руки, и Кроули, сорвавшись, обхватил его за талию и впился жадным поцелуем, кусая и ненавязчиво подталкивая к кровати.       — Ты очень быстрый, — Азирафель сглотнул и вздрогнул, когда Кроули неаккуратно стащил с него пальто и откинул в сторону. Киллер провел ладонями по его плечам, спустившись ниже, сжал запястья, чувствуя мелкую дрожь сквозь слой одежды.       Азирафель поежился от того, как настойчиво киллер гладил его, как водил руками по спине, пояснице, по талии и бокам, сжимая и терзая, словно никак не мог насытиться тем, что он попал к нему в руки.       — Поверь, я очень сдержанный, — Кроули продолжал сминать рубашку на талии Азирафеля, от чего та начала выползать из-под брюк. — В другой ситуации ты бы уже давно стонал от удовольствия.       Азирафель вздрогнул от низкого хриплого шепота.       — В какой ситуации?..       Кроули широко провел языком по его шее вверх, до самого уха, оставляя влажный след и шепнул:       — Если бы ты поддался сразу.       У Азирафеля подкосились ноги, и Кроули обхватил его сильнее, прижав к себе, не позволяя упасть, продолжил целовать его шею, влажно водить по ней языком и покусывать, едва сдерживаясь от того, чтобы не оставить на ней как можно больше собственнических следов.       Азирафель тяжело дышал, трепыхаясь в стальных объятиях, не то пытаясь сильнее подставиться под ласку, не то уйти от нее.       — А ты так и останешься… — выдохнул он, когда Кроули отстранился. — Не снимешь очки?..       Кроули застыл, продолжая обнимать Азирафеля поперек талии, и тот почувствовал, как дрогнули его пальцы.       Кроули и не подумал об этом. Обычно его любовников абсолютно не волновал этот момент. Он просто разворачивал их к себе спиной, а все остальное неважно.       Азирафель оказался первым, кто спросил его о подобном.       — Можешь снять их сам, — прошептал он, понимая, что физически не сможет снять перед Азирафелем очки. Или можно лишить ангела возможности видеть его и стать лишь призрачной тенью, поднявшейся из самого ада, чтобы взять его этой ночью. — Или, если хочешь… выключи свет.       Но Кроули так хотелось видеть его. Эту бледную кожу, эти порозовевшие щеки, прекрасные голубые глаза, в которых вдруг не оказалось того отвращения, что было в их первую встречу. Видеть, как ангел извивается под ним, как жмурит глаза и открывает пухлые губы.       Нет, просто бесчеловечно погружать их обоих в темноту.       Поэтому Кроули с быстро бьющимся сердцем позволил Азирафелю самому решить, чего он хочет.       Принять решение и избавить его от ответственности.       Азирафель прикусил губу и потянулся к лицу Кроули. Он в нерешительности замер, когда Кроули вздрогнул, в то время как пальцы скользнули по дужке. Сглотнув, ухватился за тонкую холодную сталь и снял очки.       На Азирафеля уставились жадно всматривающиеся в него глаза, на дне которых отчетливо плескались стыд вперемешку с испугом. Азирафель выдохнул, чувствуя, как Кроули до боли впился в его талию.       — Знаешь, ты очень… — заблестевший взгляд метался от одного глаза к другому, а щеки залились нежным румянцем, — очень красивый…       Брови Кроули взметнулись вверх, а ладони дрогнули, выпуская Азирафеля из объятий. Кроули закусил щеку изнутри, стараясь не закричать в голос. Он знал, верил, чувствовал, что Азирафель не стал бы ему лгать. Видел, мог поклясться, он сказал правду.       Азирафель сам потянулся к нему и поцеловал. Не так несдержанно и жадно, как до этого Кроули, а мягко и нежно, словно одним этим пытаясь доказать искренность своих слов.       Кроули прорычал в поцелуй и толкнул Азирафеля на кровать, нависнув сверху, и начал вытаскивать рубашку из-под брюк.       Продолжая вылизывать шею Азирафеля, которая уже успела покраснеть от столь пристального внимания, и оглаживая его везде, куда мог дотянуться, он вдруг наткнулся на что-то странное, но подозрительно знакомое.       — Зачем тебе это? — спросил Кроули с невозмутимым видом, вытаскивая из кармана Азирафеля пару наручников и демонстрируя ее покрасневшему ангелу.       — Я вообще-то детектив, — заметил он, глядя, как поблескивает металл в искусственном свете ламп. — У меня и пистолет есть, но по поводу этого у тебя комментариев не возникло.       Кроули кивнул и неаккуратно отложил наручники на тумбочку. На поясе Азирафеля действительно висела кобура с пистолетом, и Кроули едва не заурчал от того, что детектив мог в любой момент им воспользоваться, пока его тискал киллер, но все равно не сделал этого, позволив ему распустить руки.       — А у меня тоже, — Кроули подмигнул и достал из кармана собственного пиджака наручники с браслетами, покрытыми черной краской. — Есть парочка.       — Я даже спрашивать не буду, для чего они тебе, — пробормотал Азирафель, отводя взгляд. — Не говори, и слышать не желаю, что ты с ними делаешь.       Кроули алчно усмехнулся и положил их обратно в карман.       — То же, что и ты, у них всего одно назначение, — со смешком произнес он, и вновь вернулся к губам Азирафеля, которые уже успели припухнуть от многочисленных укусов.       Кроули не скупился на поцелуи. Азирафель бы никогда не подумал, что такой человек, киллер, убивающий людей, так сильно любит целоваться. Кроули не просто целовал. Он метил территорию, он кусался, вылизывал его рот, оставлял свой след, свой запах, желал едва ли не сожрать его.       Он не отрывался от его губ, пока уверенными движениями развязывал бабочку на шее, пока расстегивал пуговицы на рубашке. Кроули все больше забирался на кровать, подминая Азирафеля под себя, нависая над ним и прижимая к покрывалу. Затмевал собой целый мир, заставляя смотреть только на себя. Азирафель неуверенно обнимал его, пытаясь подстраиваться под прикосновения, и вертелся в его руках.       У Кроули еще с самой машины до болезненного стояло, потому что Азирафель возбуждал его одним своим существованием. И теперь, чувствуя ангела в своих руках, осознавая, что тот, наконец, попался, Кроули весь изводился от того, что ему хотелось сорвать с него штаны и вставить как можно быстрее. Трахать долго и жестко, пока Азирафель не выдохнется под ним.       Но Азирафель выглядел настолько невинным и нежным, что Кроули никак не мог даже раздеть его, все продолжая целовать и гладить. Хотелось насладиться им как можно дольше. Самим фактом того, что Азирафель позволяет терзать его, что не отталкивает и вот так ерзает под ним.       Кроули нахмурился.       Нет, это не дело. Азирафель должен стонать от его прикосновений, плакать, умолять его обо всем и сразу, а не молча лежать под ним и покорно принимать его ласки.       Что-то не так.       Подчиняясь скорее инстинкту, чем логике, Кроули опустил руку, случайно задев собственный член, который уже едва ли не разрывал ширинку, и сжал пах Азирафеля.       Детектив нежно покраснел и отвел взгляд.       — Ага, — произнес Кроули сбитый с толку. — То есть я тебе… не особо нравлюсь?       Азирафель приподнялся на локтях и стрельнул в него виноватым взглядом.       — Нет, дело не в тебе, — тихо сказал он, — так бывает… иногда…       Кроули с пониманием раскрыл рот.       — А, то есть ты… предпочитаешь брать все в свои руки, да? — Кроули поморщился от собственного предположения и выпрямился, по-прежнему возвышаясь над Азирафелем.       — Нет-нет, как раз я предпочитаю быть… кхм, снизу, — поспешно ответил Азирафель, и Кроули с облегчением выдохнул. — У меня есть небольшой блок… в доверии к партнеру.       Прошло несколько секунд, прежде чем Кроули успел понять, к чему вел детектив, и что дело действительно не в нем.       — У тебя был неудачный опыт? — уточнил он, склонившись над Азирафелем и ласково вплетя пальцы в мягкие белоснежные кудри.       В ответ Азирафель густо покраснел и кивнул, отведя взгляд. Он обхватил запястье Кроули, мягко прижавшись к нему щекой, словно извиняясь и показывая, что он по-прежнему ему интересен.       — Подожди, тебя что… насиловали? — Кроули поморщился, и его пальцы сжались в чужих волосах.       — Что? Нет, что ты, нет. Просто мой первый раз был… не очень удачным. Знаешь, мой парень был сильно выпившим, и у нас с собой не было смазки… я был морально не готов к этому, а он очень сильно хотел…       Глаза Кроули в ярости расширились, когда он представил эту ситуацию. Кто-то посмел обидеть его прекрасного ангела, кто-то сделал ему больно! Это просто недопустимо, и Кроули не сдержался, утробно прошипев от гнева.       — Но я, — он попытался подобрать хоть какие-то слова, чтобы успокоить Азирафеля, доказать, что он для него не опасен, он бы никогда-никогда не причинил ему вред, — я не сделаю тебе по-настоящему больно, понимаешь?       Азирафель многозначительно посмотрел на него, и Кроули вдруг понял, в чем дело. Конечно, даже если он и симпатичен ему, даже если он хочет его, то помнит, как Кроули стоял перед ним, уперев в него оружие, а потом выстрелил в него. Как убил того паренька на его глазах, имени которого он уже не помнил.       Возможно, Азирафель хотел Кроули, но страх перед ним сильнее.       Ангел ему не доверяет.       Это неприемлемо, особенно тогда, когда у Кроули нестерпимо ноет в штанах, а Азирафель лежит прямо под ним такой раскрытый, в расстегнутой рубашке, уже сползшей с одного плеча и оголившей аккуратный шрам, который когда-то оставил ему киллер. Весь раскрасневшийся, с влажными и припухшими губами, прижимающий ладонь к груди, словно неловкий девственник.       Нет, Кроули просто не мог оставить эту ситуацию вот так, на середине. Он потом сам себя не простит за такое.       — У тебя проблемы с доверием, — задумчиво протянул Кроули, мягко оглаживая его по боку и осознанно не опуская руку ниже. — Знаешь, я не очень силен в психологии, — и он покривил душой, потому что на деле все как раз наоборот. Кроули с самого начала видел в глазах Азирафеля неприятие окружающего мира. Знал, что будет тяжело пробиться к его сердцу. Но его не останавливало ничего. — Но у меня есть один вариант, при котором ты мог бы расслабиться и… довериться мне.       Азирафель с интересом посмотрел на Кроули, всем видом показывая, что готов выслушать его предложение.       — Проблема в том, что в таком случае, ты либо доверишься мне полностью, либо, — Кроули сделал паузу, не желая признавать очевидного, — либо у нас с тобой ничего не получится.       Азирафель изумленно посмотрел на Кроули, на что тот лишь пожал плечами. Конечно, выходов на деле намного больше. Кроули мог подольше поухаживать за Азирафелем, привязать к себе, доказать, что тому нечего опасаться рядом с ним. Но это требовало времени и усилий. А Кроули хотел здесь и сейчас. Он хотел обладать им, и раз Азирафель ему не доверял, есть всего один простой способ заставить его довериться.       Довериться или сбежать с проклятиями и безвозвратной ненавистью. Кроули очень надеялся, что достаточно зацеловал Азирафеля, чтобы он выбрал первый вариант.       Киллер потянулся к тумбочке и взял с нее наручники, вновь нависая над Азирафелем и демонстративно покачивая их на одном пальце перед его лицом.       Глаза Азирафеля в понимании расширились, и он ошарашенно посмотрел на Кроули, лицо которого стало настолько невозмутимым, что непонятно, о чем он думает.       — Ты предлагаешь мне… — начал он и сглотнул, прервавшись, будучи не в состоянии произнести подобное вслух. — Я никогда… такого не делал.       — Тем лучше, — заметил Кроули, — пойми, ты должен решить для себя, позволишь ли ты мне сделать это. И если дашь согласие, значит, действительно доверяешь мне. Потому что… я понимаю, кто я, и быть связанным рядом со мной равносильно самоубийству, и ни один идиот бы не согласился на подобное, — Кроули поймал обиженный взгляд Фэлла, которого только что сравнили с идиотом, — но я клянусь тебе, Азирафель… я никогда, никогда не сделаю того, что будет тебе неприятно. Я буду с тобой настолько послушным, каким еще не был ни с кем… Да, я бы хотел оттрахать тебя и жестко, чтобы ты орал так, что слышно было бы на первом этаже. Но только если ты сам попросишь. Я предлагаю тебе решить самому. Ты можешь довериться мне, Азирафель.       Азирафель смотрел на него широко раскрытыми глазами, не зная, как реагировать на эти слова. Кроули выглядел честным, но какая-то часть сознания продолжала кричать, что это просто ловушка. Кроули, если не застрелит его, получив полный контроль, то сделает с ним такие вещи, что…       Да, Кроули прав. Согласиться на его предложение — означало бы полное доверие со стороны Азирафеля. Он бы одним простым жестом доказал киллеру, что совершенно не боится его. Что хочет.       Азирафель хотел.       Стыдно признаваться самому себе, но Кроули такой, что его невозможно не хотеть. Мало того, что он такой красивый с этим хриплым и соблазнительным голосом, и это единственное, о чем Азирафель думал еще в кафе. Но еще Кроули такой властный. Ему нравились настойчивые и почти болезненные прикосновения. Приятно, когда Кроули прижимал его к кровати и жадно целовал. Так, словно Азирафель для него — целый мир, маленькое божество.       Детектив почувствовал, как у него сбилось дыхание. Нет, это поистине неправильно. Довериться Энтони Кроули настолько, это ведь полнейший абсурд!       Азирафель не мог, просто не мог этого сделать.       Он понял, что имел в виду Кроули, говоря, что он либо согласится, либо уйдет. Это действительно так. По-другому невозможно. Если Азирафель не согласится, то даже в будущем, при долгом и тесном общении, ни о каком доверии не сможет идти речи.       Азирафель посмотрел Кроули в глаза. Он выглядел невозмутимо, одним своим видом показывая, что это решение принадлежит исключительно ему. Но где-то в глубине его таких красивых, впервые открывшихся глаз сиял страх.       И тут до него дошло.       Кроули уже доверился ему. Его темные очки — своеобразная защита от неизвестного Азирафелю блока. Он никогда не снимал их, в кафе, в доме и даже в темноте, на улице. Но стоило Азирафелю попросить — он позволил, сам предложил сделать это.       Отдал ему власть над собственным страхом, доверился.       Азирафель моргнул.       — Хорошо, я согласен, — произнес он охрипшим от волнения голосом и сглотнул, хотя в горле все пересохло.       — Ты уверен? — на всякий случай уточнил Кроули, боясь, что ему это только послышалось, и Азирафель действительно… согласился.       — Да, абсолютно, — Азирафель утвердительно кивнул, и даже в таком положении, предлагая Кроули себя во всех смыслах, с ярким румянцем на щеках и наполовину раздетый он выглядел так по-ангельски недоступно.       — Ангел! — прорычал Кроули несдержанно и бросился на Азирафеля, жадно целуя и заключая в объятия. А потом быстро опомнился и отстранился. — Я обещаю тебе, ты действительно можешь…       — Я доверяю тебе, — прошептал Азирафель, глядя Кроули прямо в глаза, — я хочу тебя…       Больше просить Кроули не пришлось. Он задумчиво оглядел смущенного Азирафеля, а затем изголовье кровати за его спиной.       Им повезло.       Кроули обхватил Азирафеля за запястье, мягко поцеловал нежную кожу, где столь отчетливо просвечивали тонкие вены, и заученным движением защелкнул на нем металлический браслет. Азирафель вздрогнул от этого звука, ощущения прохладного металла на коже и опустил взгляд. На штаны Кроули, где отчетливо выделялась натянутая ширинка.       Азирафель сглотнул. Кроули подтянул его к изголовью кровати, а затем пристегнул браслет к левому краю. Азирафель оглядел свою поднятую руку, теперь безвольно повисшую в браслете наручника, сжал, а потом снова разжал пальцы.       — Все в порядке? — уточнил Кроули, внимательно глядя на него.       — Да, да все хорошо, — пробормотал Азирафель, пытаясь в полной мере осознать, что чувствует в данный момент. Получалось не очень. Все чувства разом смешались, и тяжело разобрать что-то конкретное. — Правда, продолжай…       Кроули едва не простонал от этих слов и достал из кармана личную пару наручников. Азирафель не угадал, говоря, что не хочет знать, как именно он их использовал. Они абсолютно новые, и ангел будет первым и единственным, на чьих руках они теперь окажутся.       Он поднял свободную руку Азирафеля и, не сдержавшись, переплел между собой их пальцы. Нежно провел ладонью по запястью и прижался к нему в поцелуе. И в следующую секунду защелкнул на нем черный металлический браслет, а затем пристегнул его к изголовью.       Кроули отстранился, оглядев Азирафеля. Прекрасный. Теперь распятый на кровати, глядевший на него в болезненном ожидании неизвестно чего. И по-прежнему одетый.       — Что ж, стоило снять рубашку, прежде чем пристегивать тебя, — заметил он, мягко целуя его в уголок рта. Азирафель тяжело и напряженно дышал. Его руки дернулись, и браслеты звонко бряцнули.       — Теперь поздно что-то исправлять, — прошептал он и потянулся к губам Кроули, насколько позволяло положение.       Кроули жадно поцеловал его, проводя языком по губам и оглаживая ладонями обнаженные плечи. Азирафель под ним беззащитный, беспомощный. Он мог сейчас сделать с ним все что угодно. Так и хотелось сорваться, наброситься и вытрахать из него душу.       Но он обещал.       А потому Кроули мягко, но по-прежнему голодно и настойчиво оглаживал покрытое мурашками и начавшее подрагивать тело. Ангел стал намного отзывчивее. Он ерзал под Кроули, пока тот вылизывал его шею, спускаясь к плечам и ключицам, кусая мягкую кожу и оставляя на ней следы от зубов. Всасывал ее в себя, оставляя свои красные метки.       Кроули стискивал его бока, сжимал и бесконечно водил ладонями вверх и вниз чувствуя столь приятную дрожь.       Пальцы задели затвердевший сосок, и Азирафель издал свой первый стон. Кроули едва не сорвало крышу, стоило услышать этот нежный высокий звук, и он невольно провел ногтями по груди Азирафеля, царапая до красных полос.       — Черт, ангел, — выругался Кроули, оторвавшись от мягких плеч, — меня самого придется связать, чтобы я вдруг не навредил тебе.       Азирафель томно вздохнул и вновь поерзал под ним, словно намекая на то, что Кроули зря остановился.       — Не навредишь, — шепнул он, и киллер простонал от этих слов. — Опусти руку…       Кроули не ожидал подобной просьбы, но послушно выполнил ее и с удивлением нащупал твердый, далеко не маленький член Азирафеля. Он стоял, словно каменный, и Кроули с наслаждением сжал ладонь.       — Безгреш-шный ангел, — прошипел Кроули, убрав руку, и положив обе ладони на мягкую талию. — Стоило тебя только связать…       Азирафель выдохнул. Он в самом деле стал намного податливее. Его взгляд поплыл, и Кроули с наслаждением следил за тем, как его ангел томно прикрыл глаза.       — Дело не только в этом, — оправдался Азирафель, чувствуя, как Кроули сжимает его, царапает кожу, едва не истекает перед ним слюной.       Кроули наклонился, широко лизнув языком по груди, намеренно избегая твердого соска, который так и напрашивался на ласку. Азирафель заерзал и простонал. Кроули жадно вылизывал его, оставляя влагу на коже, и лишь спустя несколько минут, в которые он с блаженством вслушивался в умоляющие стоны, наконец, лизнул сосок, тут же затем вбирая его в рот, посасывая и больно кусая.       Азирафель вскрикнул и стыдливо закусил губу. Он прикрыл глаза, словно стыдясь смотреть на то, что Кроули делал с ним.       — Как же ты возбужден, а ведь я еще ничего с тобой не сделал, — прошептал Кроули, не отрываясь от его груди, продолжая мучить, схватился пальцами за другой сосок и выкрутил его. — Не сдерживайся, я хочу послушать, как ты кричишь от наслаждения. Тебе ведь приятно? Скажи, что тебе приятно, ангел, иначе мы с тобой не продвинемся дальше.       — Мне приятно, — послушно выдохнул Азирафель и выгнулся под тяжелым телом киллера, который продолжал настойчиво терзать его грудь цепкими пальцами и влажным языком.       Кроули прорычал и отстранился. Обхватил его ремень, звякнул пряжкой, расстегнул ширинку и пуговицы, а затем, не церемонясь, стянул брюки сразу вместе с бельем и отбросил прочь, как можно дальше.       Азирафель стыдливо отвел взгляд и невольно поджал ноги. У него было достаточно партнеров, чтобы растерять стеснение, когда его раздевали. Но тяжело не волноваться, когда руки пристегнуты к кровати, а над ним возвышается Энтони Кроули с хищным взглядом, готовый наброситься в любую секунду.       Кроули сглотнул и жадно облизнулся, заметив, как с толстого члена Азирафеля стекает капля блестящей смазки и капает ему на живот. Ангел уже тек под ним в нетерпении, Кроули уверен, тот и сам желал, чтобы он побыстрее засадил ему.       Но ангел сам попросил быть нежнее.       Вспомнив о том, что все еще не раздет, Кроули судорожно сбросил пиджак, расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке, стянул ее прямо через голову и сбросил на пол.       Азирафель провел по его голому торсу жадным взглядом, подмечая длинные шрамы. Очень хотелось дотронуться до Кроули, провести ладонями по этому стройному телу. Казалось, при желании, можно пересчитать его ребра. Это так заманчиво, так возбуждающе, что Азирафель отчаянно сжал пальцы, дернув браслетами наручников.       — Какой ты нетерпеливый, — Кроули ухмыльнулся и склонился над Азирафелем, вновь целуя в губы. Раздвинул коленями его ноги, втискиваясь между ними, вынуждая ангела целиком раскрыться перед ним. Быть уязвимым, но все равно хотеть большего.       И Кроули вновь провел языком по его шее вниз, к ключицам, к груди, начиная все по новому кругу, словно намеренно не заходя дальше, а желая измучить Азирафеля до такой степени, чтобы тот начал умолять.       — Кроули, — не выдержал Азирафель, когда он вновь принялся за его соски, — Кроули, пожалуйста…       Он красноречиво дернул бедрами, притираясь к нему твердым и уже вовсю влажным членом.       — Пожалуйста, что? — спросил Кроули, хищно глядя на него. Таким взглядом, каким, наверное, не смотрел еще ни на кого. Как минимум потому, что в этот раз на нем нет очков. Как приятно смотреть на ангела без этого искажающего мир стекла. От неяркого освещения комнаты даже не слезились глаза. — Чего ты хочешь?       — Я не знаю, чего угодно, — всхлипнул Азирафель, вновь дернув бедрами и попытавшись потереться о Кроули, — мне кажется, я сейчас кончу…       — От прикосновений? — глаза Кроули широко раскрылись, и его губы растянулись в довольной ухмылке. — Ты мне льстишь…       Азирафель дернул руками с характерным звоном, и Кроули ухмыльнулся еще сильнее.       — Кроули, пожалуйста, — послушно повторил Азирафель таким голосом, что Кроули мгновенно забыл о том, что ангела можно мучить хоть целую ночь, и, опустил руку, обхватив член Азирафеля и размазывая смазку по всей длине.       Азирафель облегченно простонал, а потом высоко вскрикнул и кончил Кроули в ладонь, дергая руками и напрягаясь всем телом.       Кроули с восторгом посмотрел на расслабившееся и довольное лицо Азирафеля. Он едва удержался от того, чтобы не схватиться за собственный член и не кончить от этого сладкого крика.       — Ты бы видел, какой ты сейчас, — прошептал Кроули, склоняясь над Азирафелем и целуя его в висок.       Азирафель ничего не ответил. Он размяк, расслабился. На него накатила послеоргазменная эйфория, и он прикрыл глаза.       В чувство привел шлепок по бедру, и Азирафель увидел, как Кроули возвышается над ним, устроившись между его бедер и слизывая с пальцев остатки спермы.       — Ты же не думаешь, что это все, ангел? — Кроули довольно облизнулся. Он обхватил зубами кожу на его колене, больно прикусив, и тут же ласково поцеловал. — Это только начало.       — О, я на это очень надеюсь, — произнес Азирафель, щуря глаза и томно поглядывая на Кроули. Тот в очередной раз утробно прорычал и звонко шлепнул по бедру.       Кроули уселся на колени перед Азирафелем. У ангела такие мягкие бедра, так приятно сжимать их пальцами, впиваться зубами и облизывать, оставляя влажную дорожку, ведущую от колена по внутренней стороне к самому паху.       Азирафель ерзал, стонал и выгибался, дергал руками и все пытался свести колени, но Кроули не позволял, цепко держа за бедра. Член быстро твердел, вновь вставая и требуя очередной ласки, но Кроули не спешил, продолжая вылизывать бедра, спускаясь все ниже, туда, где кожа становилась все нежнее, кусался, заставляя Азирафеля вскрикивать от боли, смешанной с наслаждением.       Он уже дрожал от нетерпения, чувствуя, как болезненно штаны давят на собственный член. Но Азирафель такой мягкий и податливый. Он стонал от удовольствия, больше не пытался свести колени, наоборот раздвинул перед Кроули ноги настолько широко, расслабляясь и ненавязчиво прося.       — Скажи, чего ты хочешь, ангел, — прошептал Кроули, почти ложась между ног Азирафеля, кусая за небольшой округлый живот и проводя языком вниз. — Попроси меня. Давай, тебе же хочется. Я обещал быть послушным, я не сделаю, пока ты не попросишь, не возьму, пока ты мне не разрешишь.       Кроули соблазнял, искушал, низко шептал свои ядовитые речи, и Азирафель прикрыл глаза, хотя казалось, стесняться уже нечего. Он и так сам притирался к Кроули с раздвинутыми ногами.       — Черт возьми, Кроули, — простонал Азирафель, залившись румянцем. Он не привык открыто демонстрировать свои желания, но Кроули требовал. Он шантажировал, акцентируя на желании Азирафеля к доверию. Так подло с его стороны. Играться не только с его телом, но еще и с разумом. И это так возбуждало, так заводило. Азирафель никогда бы не подумал, что ему понравится быть в чьей-то власти, не нести ответственности и забывать обо всем, жаждая лишь удовольствия, которого не нужно достигать самому. Которое с радостью дадут. С обожанием в глазах и страстью в голосе. Стоит только попросить. — Отсоси мне. Возьми мой член в рот. Пожалуйста… прошу тебя…       Кроули закатил глаза от удовольствия и опустился ниже, обхватывая член ладонью, восхищаясь тем, какой же он влажный и блестящий от смазки и остатков спермы. Азирафель выгнулся в его руках, и Кроули надавил ему на бедро, вынуждая лежать смирно.       Облизнувшись, он направил член в свой рот и заглотил его почти целиком. Азирафель громко простонал, дернул руками и хныкнул в невозможности пошевелиться. От этого его член дернулся во рту Кроули, и киллер блаженно прикрыл глаза.       Он двинул головой, чувствуя, как рот моментально заполняется, а головка давит на глотку. У Азирафеля достаточно толстый член, и Кроули ощущал давление на губах. Это неважно. Кроули выпустил его, облизал, а потом широко провел языком по всей длине от основания вверх, потираясь носом. Слизнул с кончика выступившие капли смазки и размазал их по головке, двигая рукой у основания.       — Какой же ты сладкий, — простонал Кроули, вновь облизывая основание по кругу и проводя языком по коже внизу живота. Он вновь вернулся к головке, увлажняя ее, а потом обвивая языком, словно змея.       Кроули глубоко вздохнул, а потом вновь опустился ртом до самого основания. Азирафель ахнул, не в состоянии ответить, и снова дернулся в крепкой хватке. Кроули задвигал головой. Так, что Азирафель начал захлебываться собственными стонами и извиваться под ним сильнее.       Кроули не давал передышки, не останавливался, хотя челюсть уже начинала ныть от того, насколько сильно ему приходилось раскрывать рот. Уголки губ болезненно тянуло, собственный член уже давно окаменел, но Кроули не замечал всего этого, упиваясь высокими стонами и жалобным скулежом, которые издавал Азирафель, извиваясь под ним так, словно он мучил его.       Азирафель недовольно хныкнул, когда Кроули задел его зубами, и он тут же принялся зализывать зудящее место. Из-за внезапной боли накал возбуждения прошел, и Азирафель тяжело задышал, пытаясь успокоиться и прийти в себя. Ему казалось, что если он кончит снова, то точно провалится в небытие, и Кроули будет недоволен тем, что ему придется трахать бессознательное тело.       Детектив сам не знал, чего ему хочется больше, мечась по постели, пока Кроули терзал его ртом — чтобы он прекратил или чтобы не останавливался.       — Да, вот так, ангел, — прошипел Кроули, с хлюпающим звуком выпустив его член изо рта и вновь проведя по нему языком. — Я знаю, ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, чтобы отодрал как следует, ты ведь хочешь этого, да?       Азирафель простонал и не ответил. Кроули ухмыльнулся, шлепнув его по внутренней стороне бедра, и потерся щекой о влажный член.       — Я не дам тебе кончить, если ты рассчитываешь на это, — Кроули обхватил основание ладонью и крепко сжал, — ты кончишь только с моим членом внутри, только на мне, тебе ясно?       Азирафель пискнул, когда Кроули щелкнул его по члену. Он уже настолько расслабился, повиснув в собственных оковах, что не заметил, как Кроули обхватил его и потянул на себя.       Кроули сполз еще ниже, обхватив мягкие ягодицы пальцами, жестко сдавил их и провел по ним языком. Азирафель дернулся, понимая, что он собирается делать и напряг бедра. Кроули тут же шлепнул по ним, вынуждая расслабиться, и Азирафель подчинился. Алея щеками и возведя заволоченные пеленой глаза к потолку, он чувствовал, как Кроули облизывает его ягодицы, как кусает нежную кожу.       Кроули развел их сильнее, проводя языком по порозовевшей коже и дразня. Изводя Азирафеля этим кружением и укусами, с наслаждением слыша, как высоко тот стонет, и как к этим стонам начинают примешиваться позорные всхлипы.       Он прорычал, втискиваясь лицом меж ягодиц, жадно и широко облизывая. Азирафель вздрогнул, напрягся, а затем расслабился, и Кроули, расценив это как поощрение, продолжил.       Он вился языком, обводя и вылизывая все, до чего мог дотянуться. Азирафель стыдливо сжимался, не пропуская его внутрь, дергал бедрами и шире разводил ноги, словно умоляя в него войти.       Кроули едва не до крови царапал ягодицы, широко разведя их в стороны. Он настойчивее надавил языком и проник внутрь, довольно обводя стенки. Азирафель взвизгнул и дернул руками. Наручники прозвенели, и Кроули отстранился.       Мягко огладив его большим пальцем и совсем слегка надавив, Кроули оглядел раскинувшего перед ним ангела. Рубашка съехала с плеч, обнажая следы от укусов и яркие красные засосы, светлые кудри прилипли к мокрому лбу и вискам. Азирафель тяжело дышал, прикрыв глаза и приоткрыв блестящие губы, опрокинув голову на одно плечо и уткнувшись в поднятую руку. Его грудь и живот, пестрящие следами любви Энтони Кроули, тяжело вздымались, а покрасневший и напряженный член тяжело стоял. Киллер провел пальцами по ягодицам, огладил поджавшиеся яйца и вновь обхватил член, дразняще сжав его.       Он встал с кровати и тут же поймал на себе удивленный и вопросительный взгляд.       Пошарив в прикроватной тумбочке, Кроули с облегчением нашел целую бутылочку смазки и упаковку презервативов. Продемонстрировав ангелу причину, по которой он оставил его без внимания на возмутительную минуту, Кроули вновь забрался на кровать.       — Ты же не думаешь, что я буду трахать тебя на одной слюне, — протянул он, поглаживая Азирафеля по внутренней стороне бедра, — особенно после того, что ты мне рассказал.       — Мне кажется, ты довел меня до того, что я бы позволил тебе взять меня и на сухую, — пробормотал Азирафель.       Кроули недовольно прошипел.       — Ни за что! Хоть ты и безумно соблазнительный с руками в наручниках, но это не значит, что я готов причинять тебе настоящую боль.       Азирафель улыбнулся, нежно краснея, хотя казалось, еще больше просто невозможно. Кроули и вправду держал свое обещание, не переходя границ и заботясь о его комфорте и, кажется, забыв о своем.       Щелкнула крышка бутылки, и Кроули щедро вылил смазку на ладонь разминая ее пальцами, согревая и позволяя стекать вниз, капая Азирафелю на живот. Азирафель едва не застонал от этого зрелища. Кроули так внимательно возился со смазкой, что на это невозможно смотреть.       Когда Кроули коснулся его влажными пальцами, растирая теплую смазку, Азирафель задрожал, прикрыл глаза и напрягся.       — Тише, ангел, — Кроули погладил свободной рукой по внутренней стороне бедра и поцеловал в колено. Продолжая мягко поглаживать сжавшийся вход и нежно надавливая на него пальцами.       Азирафель расслабился, и Кроули осторожно скользнул в него одним пальцем.       — Черт, какой же ты узкий, — прошипел он, мягко вводя палец до основания и осторожно двигая им внутри. — Такой узкий и тугой. Как давно у тебя был секс?       Азирафель отвел взгляд.       — С парнем, давно, — ответил он тихо, и Кроули простонал, прижимаясь лбом к его колену и продолжая растягивать его одним пальцем. — Боже, Кроули…       — Я знаю-знаю, — Кроули успокаивающе чмокнул его.       Он осторожно добавил второй палец. Тот вошел с трудом, и Кроули вылил еще смазки, совершенно не жалея ее для своего ангела. Азирафель зажмурился, откинул голову, напрягая плечи, и Кроули на пробу двинул пальцами.       Они входили тяжело, Азирафель был слишком узким. Он вертелся, поджимал пальцы на ногах и высоко стонал, и в его стонах столь восхитительно смешивались боль и наслаждение. Он добросовестно расслаблялся, чтобы не усложнять процесс, и Кроули понимал, что Азирафель целиком и полностью доверил ему свое тело.       Кроули успокаивающе целовал его, обводил языком бедра, облизывал живот и головку члена, продолжая уверенно двигать пальцами, медленно и качественно растягивая Азирафеля. Стоило только ангелу болезненно прошипеть, как Кроули замедлял темп, переставал крутить пальцами и шарить ими по стенкам. Он внимательно следил за его состоянием, подмечая, когда Азирафелю действительно хорошо, а когда он причиняет ему боль.       Наконец, Кроули нашел, что искал, скользнув кончиками пальцев по стенке, и Азирафель высоко простонал, выгнувшись и поджавшись. А затем расслабился и сам дернул бедрами навстречу пальцам Кроули, которые от этого движения вновь прошлись по тому же месту.       — Господи, — выдавил из себя Азирафель, вновь насаживаясь на пальцы Кроули едва ли не до основания и раздвигая ноги шире. — Еще, еще…       Кроули прошипел и надавил сильнее, заставив Азирафеля проскулить, и тут же вставил третий палец, не встретив никакого сопротивления. Уже когда Азирафель понял, что в нем целых три пальца, он сжался, но Кроули снова отвлек его, оглаживая по простате и широко проводя языком по всей длине члена.       У Азирафеля выступили слезы от интенсивности ощущений, когда Кроули проделал все это одновременно. Он проскулил и поерзал, неосознанно трахая себя пальцами Кроули.       Кроули балдел, растягивая его. Ему пришлось потратить немало времени, прежде чем его все устроило, и он убедился, что Азирафелю точно не будет больно. Ангел весь взмок под ним, простыня вылезла из-под него и съехала на пол. Ноги разъехались в неестественной растяжке, и Кроули уже начало казаться, что он блуждает где-то на краю сознания.       Кроули не давал Азирафелю кончить от одних лишь пальцев, тщательно контролируя его состояние. Доводя до пика наслаждения, а потом резко останавливаясь, заставляя скулить от безысходности, ведь единственное, что ему оставалось, это дергать бедрами, пытаясь самостоятельно что-либо сделать, но этого не хватало.       Поцеловав его в колено, Кроули осторожно вытащил пальцы, вызвав судорожный вздох.       Он поспешно расстегнул свои брюки, блаженно простонав, стоило члену освободиться от тесного плена. Сдернув их с себя с самой искренней яростью, он откинул их в сторону и провел ладонью по члену, глубоко вдыхая и пытаясь успокоиться.       Не хватало еще кончить, едва вставив Азирафелю.       Кроули вернулся к ангелу, вставая рядом на колени, и, обхватив его за мягкие, влажные от слюны и смазки и искусанные вдоль и поперек бедра, притянул к себе, услышав звон наручников. Выдавив на себя побольше смазки, Кроули поспешно растер ее по длине, а потом, на всякий случай, вылил еще немного, растирая по раскрасневшемуся входу.       — Попроси меня, ангел, — прошипел Кроули, пристроившись, надавив головкой, едва ли не сразу проскользнув внутрь. Он с трудом сдерживал в себе последние остатки самообладания.       — Кроули, — возмущенно простонал Азирафель, не желая больше умолять.       — Проси, ангел, — рыкнул Кроули, нависнув над распятым телом Фэлла и качнув бедрами, вновь надавливая на вход, — ты помнишь правила, я не делаю ничего, что ты не попросишь. Проси!       Азирафель поджал губы.       — Трахни меня, Кроули, — прошептал он, подавшись бедрами навстречу и чувствуя, как от обилия смазки головка сама проскальзывает в него, а Кроули блаженно шипит. — Возьми меня, трахни меня, делай все, что захочешь, только сделай уже хоть что-нибудь, иначе я больше просто не выдержу…       — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, верно? — ухмыльнулся Кроули, двинув бедрами и плавно войдя в Азирафеля. Член проскользнул внутрь удивительно легко, настолько много было смазки, настолько тщательно он растянул Азирафеля. Он даже не дернулся, не вскрикнул от боли. Лишь прикрыл глаза и довольно и высоко простонал. — Тебе нравится это, да?       — Конечно, господи, конечно, — вздохнул Азирафель, пытаясь двигаться Кроули навстречу. Распирающее чувство вызывало всего лишь тень того дискомфорта, к которому он так привык, Кроули настолько бережно отнесся к нему, что у Азирафеля поплыло сознание.       Никогда, еще никогда Азирафелю не было так хорошо, так правильно и так приятно. Кроули внутри, он чувствовал, как его член давит на стенки, как по телу расплываются волны наслаждения, доводящие до покалывающей дрожи.       — Двигайся, умоляю тебя, Кроули, пожалуйста, двигайся, — взмолился Азирафель, будучи не в состоянии больше выдерживать это давление.       И от этой мольбы у Кроули сорвало последние предохранители. Он остервенело вцепился в мягкие бедра, разведя ноги Азирафеля сильнее, дернул его на себя, едва приподняв, и вошел до самого основания с громким и пошлым хлюпаньем.       Кроули задвигался в быстром темпе. Не растрачиваясь больше на нежности, он трахал Азирафеля глубоко и жестко, соблюдая четкий, не сбивающийся ритм. Входя сразу до конца, не думая, просто чувствуя и наслаждаясь.       Азирафель был таким узким, горячим и влажным внутри, что у Кроули кружилась голова. Он блаженно закатил глаза, утробно рыча и сжимая чужие бедра еще крепче, впившись в кожу ногтями.       Азирафель не просто стонал под ним. Он высоко скулил и взвизгивал, когда Кроули бился своими бедрами о его с особенной силой. Краем сознания Кроули казалось, что его крики слышат едва не в самом холле, настолько ангел не желал сдерживаться. От этих звуков, от криков наслаждения, Кроули и вовсе забывал обо всем, и для него оставался один Азирафель, дрожащий в его руках.       Кроули мастерски бил по простате, доводя Азирафеля едва не до конвульсии, заставляя биться в самом настоящем экстазе. Боли не было, лишь сплошное, затмившее разум удовольствие, граничащее с потерей сознания. Перед глазами все плыло, краски размывались в одно нечеткое пятно, и единственное, что оставалось на периферии сознания — мысль о том, что Кроули трахает его, вбивает в кровать, а он не может пошевелиться и оттолкнуть, ведь давление внутри слишком сильное, а удовольствие чрезмерно интенсивное.       Оставалось лишь одно — поддаться власти Энтони Кроули, раствориться в его цепкой хватке, наслаждаться раздирающим на части членом и стонать, визжать, орать от того, настолько сильно ему хорошо. Не думать ни о чем, абсолютно, освободить сознание от любых мыслей.       Просто наслаждаться членом Энтони Кроули.       Простынь под Азирафелем совсем сползла на пол, а рубашка, по-прежнему неудобно болтающаяся на плечах, насквозь промокла. Он откинул голову назад, крепко зажмурившись, сжав в наручниках кулаки и поджав пальцы на ногах.       Он слышал влажные шлепки и вязкое хлюпанье. И эти звуки, столь характерно говорящие о происходящем, заставляли дрожать еще сильнее.       — Скажи, что ты мой, скажи это, — прорычал Кроули, не сбавляя темпа, продолжая яростно втрахиваться в Азирафеля и до синяков сжимая пальцами его бедра, — скажи, что принадлежишь мне!       Азирафель вскрикнул, когда член в очередной раз ударил по простате. Собственный член ныл и стоял, истекая смазкой и требуя ласки, но Кроули больше не обращал на него внимания.       — Боже, конечно, я твой, — прошептал Азирафель, словно в бреду, и прикрыл глаза. В уголках навернулись слезы, и он громко всхлипнул.       — Тихо, ангел, — прошипел Кроули рядом с его ухом. По щекам невольно стекли слезы, и Энтони тут же провел по ним языком, слизывая и пробуя на вкус. — Тебе ведь приятно?       — Да, — выдохнул Азирафель, не глядя на него.       Кроули вздернул Азирафеля за бедра приподняв и перехватив под коленями. Он согнул его ноги, плотно прижимая колени к груди, и в этом положении вошел еще глубже.       Азирафель, не сдержавшись, громко вскрикнул. Удовольствие затмило все сознание, потому что теперь давление внутри стало еще больше. Кроули стал еще сильнее вбиваться в простату, ускорившись. Азирафель скулил от каждого толчка, не имея возможности молчать, осознавая, что к утру сорвет себе голос.       Все это слишком для его тела, а потому наслаждение довольно резко смешалось с острой болью, но Азирафель этого почти не заметил. Тело превратилось в одно сплошное удовольствие, и он кончил, изливаясь себе на живот и громко вскрикивая, дергая руками в наручниках и запрокидывая голову.       Это самый яркий оргазм за всю его жизнь. Настолько, что Азирафелю показалось, что на несколько минут он потерял сознание, в то время как Кроули все продолжал трахать его и рычать над ухом.       Это слишком хорошо. Восхитительно. В самом буквальном смысле — божественно.       Когда Азирафель пришел в себя, он почувствовал, как Кроули кончает, и его заполняет горячая сперма. У него даже нашлись силы на то, чтобы слабо простонать. Кроули повалился прямо на него всем тяжелым телом, глубоко и сбивчиво дыша, обвив руками и сжав в стальных объятиях.       — Это было так хорошо, — зашептал он ему на ухо, в то время как Азирафель думал лишь о том, что ужасно устал, обессилел, а Кроули действительно вытрахал из него душу. — Ты такой… такой бесподобный… Черт!       — Что? — Азирафель приподнял голову, услышав негодование.       — Забыл про презервативы. Это ты виноват! Я слишком сильно тебя хотел.       — Не думаю, что это проблема, — Азирафель пожал затекшими плечами, совершенно не думая сейчас о подобной мелочи.       Кроули змеёй обвился вокруг него, обхватив руками. Азирафель расслабился, утопая в кровати под тяжестью собственнических объятий киллера, и прикрыл глаза.       — Ты мой, Азирафель, — продолжал шептать Кроули ему на ухо, поглаживая по взмокшим кудрям, — ты мой, и я не отпущу тебя…       Азирафель его уже не слушал.       Хотелось лишь одного — уснуть. Уснуть и больше никогда не просыпаться. Раствориться в этом мимолетном ощущении и жить в нем все оставшееся время. Потому что утро, в отличие от ночи, всегда скрывает в себе что-то плохое.       А ночь создана для наслаждения.       Когда Азирафель и Кроули уснули, ни у кого из них не возникло мысли, что на запястьях ангела по-прежнему защелкнуты металлические браслеты.