Королева Вампиров

Сейчас я находился в длинном коридоре с потемневшими серо-коричневыми каменными стенами и множеством тёмно-коричневых внушительных деревянных дверей в каком-то большом особняке. Прибыл я сегодня утром. Небо змеилось тёмным шлейфом и дул сильный ветер. Погода не предвещала ничего хорошего. В особняке были довольно высокие серые потолки — метра три в высоту, пожалуй. В дальнем конце коридора имелось большое, почти в мой рост, окно в виде арки, в котором было видно лишь тьму и небо, покрытое тучами. Я быстро, но стараясь шагать как можно тише, пошёл в единственном возможном направлении, по пути осматривая всё вокруг и прислушиваясь к подозрительной безмятежной тишине. Я слышал лишь треск свечей в настенных канделябрах, освещающих мне путь, тихое поскрипывание деревянного пола у меня под ногами и шум ветра на крыше — кажется, я находился на верхнем этаже этого особняка. Местами на стенах и полу были следы черноватых пятен и потёртые участки — такие, словно эти пятна усиленно вытирали, но смогли оттереть далеко не всё. «Королева ночи, значит…», — я раздражённо поморщился и начал вспоминать, что мне было известно о вампирах и упырях. Я выглянул в окно: под ним проходила мощённая камнями широкая дорожка — выпрыгнуть отсюда и не отбить себе ноги было бы довольно сложно. Затем я вышел в коридор поменьше, а потом к двум лестницам, ведущим в один широкий зал, где был накрыт стол. По лестнице как раз начал подниматься худощавый, но широкоплечий, коротко стриженный мужчина лет сорока пяти в чёрном фраке с канделябром с девятью маленькими зажжёнными свечами — видимо, дворецкий. Я скользнул по нему мимолётным взглядом и как ни в чём не бывало пошёл по другой лестнице вниз, ускорив темп. У него было открытое лицо прямоугольного, или, иначе говоря, солдафонского типа с широким подбородком и небольшим количеством морщин, но множеством шрамов. Самый большой из них, толстый и рваный, проходил от правого кончика рта почти до уха, что наводило на мысль, что с ним лучше не связываться. Он увидел меня, склонил голову и громко, чтобы я мог слышать, обратился ко мне: — Не желаете ли перекусить? Стол будет готов через минуту. «Как бы не перекусили мной», — подумал я, и, сделав вид, что не услышал, равнодушно продолжил свой путь вниз. Я спустился в широкий зал с очень гладкими коричневато-чёрным каменным полом и потолком. Вверху висела алая с золотистым отливом люстра, большая и тяжёлая, с множеством свечей, из которых горела примерно четверть. Окон здесь совсем не было, по крайней мере я не заметил ни одного. Справа — напротив стола — имелся большой камин, который сейчас не горел. Стены были украшены широкими гобеленами и головами разных животных — некоторых из них я никогда не видел, и вообще вряд ли они водились на Земле, но за то время, что я пересёк зал и подошёл к большой и чёрной входной двустворчатой двери, я успел внимательно рассмотреть лишь длинный стол посреди зала и большие чёрные деревянные часы: на вид очень старинные, стоявшие на полу в углублении в стене напротив входа. Их циферблат украшали различные страшные скалящиеся звери.

***

Дворецкий превосходно одновременно говорил и делал нужные дела — видимо, сказывался его опыт. — Первый выпал из окна на втором этаже. Там довольно прочное стекло, поэтому он не смог разбить его полностью, и ему пришлось выпрыгивать в довольно узкое отверстие в неудобной позе. — Мужчина взял в руки чайник и круговыми движениями аккуратно встряхнул и перемешал его содержимое. «Интересно, бедолага использовал подсвечник? Впрочем, здесь есть входная дверь», — подумал я, скосив глаза на эту самую дверь, и не сказал ни слова. Из прошлого опыта я помнил, что настроение рассказчика — хрупкая штука. — Второй упал с крыши. Там всегда довольно скользко, а после дождя тем более. «Да и смысл сидеть на крыше, если тебя всё-таки "почуют", если верить словам Укротителя книг». — Третьего задрали псы во дворе. Эта порода совсем не лает, поэтому их трудно заметить ночью. — А они не зайдут сюда — дверь ведь открыта? — Несколько обеспокоенно спросил я. — Нет, они приучены обходить этот дом стороной, кроме того, случись это — их ошейники сделают им очень-очень больно… — Он поставил возле меня чашку и начал наливать мне чай, и в то же время продолжил рассказ. — Четвёртый попытался сжечь дом с помощью полена из камина, и я его… остановил, затолкав в камин вместе с тем поленом. «Значит, всё-таки этот дядька тот ещё психопат, как и следовало ожидать…» — я с некоторым опасением посмотрел на красновато-оранжевый напиток, имеющий цветочно-миндальный аромат. «Он же не станет меня травить, так как яд попадёт в кровь, которую будет пить его Госпожа, верно? Верно???» — Пятый попытался взять меня в заложники и у него это получилось, но Хозяйка не ведёт переговоры с преступниками. Тогда она была очень быстра: пусть мне и было немного больно, но тому паршивцу, раздираемому на части, было ещё больнее. «Мне показалось, или он поморщил лицо в области шрама на правой щеке? Впрочем, не важно, главное, я знаю, что мне уже не нужно бить его чашкой по затылку, когда он отвлечётся», — подумал я, отхлебнув из чашки крохотный глоточек. Вкус чая был воистину великолепен — еле-еле сладковатый, слегка терпкий, с травяной горчинкой и древесным послевкусием. Я едва удержался, чтобы не выпить его в тройку больших глотков. — Шестой сидел на коленях перед дверью и умолял Хозяйку пощадить его, обещая стать её слугой. Но Хозяйке не нужны такие жалкие слуги, будь они хоть безгранично преданны. Она сломала ему шею ногой, когда он попытался лизать её пятки. «Теперь понятно, с кого берёт пример здешняя прислуга… Или всё как раз наоборот? Кроме того, это его постоянное "Хозяйка то, Хозяйка сё" начинает раздражать. И он ещё ругает человека, принявшегося лизать пятки его Госпоже…». — Седьмой попробовал возбудить Хозяйку пока она спит. Судя по тому, что она сразу же, как проснулась, оторвала ему обе руки, и он истёк кровью — всё пошло не так, как он задумал. — А я вот порой ненавижу свои руки. Сколько времени у седьмого оставалось на ласки вашей Хозяйки? — Минут сорок-пятьдесят. «Как минимум в два раза больше, чем у меня сейчас. Это очень и очень плохо. Впрочем, остаётся ещё один вариант…». — Восьмой попытался убить Хозяйку во сне, что практически невозможно. Она сломала ему все кости, и он пролежал у её ног три дня, пока не умер. — Мне достаточно задушить её, проткнуть чем-то, сломать ей шею и хребет, или восьмой прибегал к каким-то другим методам? — Я не знаю, но у него точно был заострённый кусок металла. Ваша организация столь безответственна… Впрочем, это не важно: Хозяйка в любом случае восстановится в то состояние, в котором она прошла инициацию и стала высшим вампиром.