Охотник судьбы твоей

      Тёплые трепетные прикосновения, которые за собой влекут мурашки и жар, растекающийся под кожей. В животе словно порхают сотни бабочек. Руки скользят по талии, спине, зарываются в длинные волосы, притягивают ближе и ближе. Горячее мужское тело прижимается к маленькому девичьему, а с другой стороны холодная стена, которая вовсе не отрезвляет. Хёнджин тяжело дышит и обжигает горячим дыханием нежную кожу Эрики, впивается страстным поцелуем, терзая губы. А Ли забирается ручками под белоснежную рубаху, предварительно нетерпеливо вытянув её из высоких штанов, стягивающих стройные ноги Хвана.       Лишь изредка они могут вот так вот насладиться друг другом. Девушке и вовсе казалось, что Хёнджин избегает её, что это какая-то злая шутка. Он постоянно пропадал со своими товарищами, постоянно тренировался с ними, а Эрике только и оставалось, что наблюдать. А ведь парень искусно владеет мечом, так красиво и виртуозно размахивая им и разрезая воздух. Да и у самой верховной отчего-то оказывалось крайне много дел: то выслушать проблемы стариков, то научить чему-то детишек, то разобраться с чьими-то силами или просто с проживанием в ковене. Ведь это всё лежит на её хрупких плечах. Это может показаться, что верховная ничем не занимается, но на самом деле день просто забит.       — О нас никто не должен знать… — шепчет Эрика, поглаживая крепкую спину охотника. — Я думала, ты меня избегаешь… — выдохнула она с полустоном.       — Я пытаюсь тебя оградить от себя, — хрипит Хёнджин, озираясь по сторонам, мазнув губами по девичьему подбородку. — Охотник и ведьма — запретный плод распутства, — хмыкает он, всматриваясь в зелёные глаза, которые поменяли свой цвет на янтарный.       — Отчего же ты пытаешься оградить? — вздыхает Эрика, запрокинув голову, когда Хёнджин начинает целовать её шею.       — Ты женщина, а я мужчина, и у нас есть особые потребности, — хрипит он, покусывая нежную загорелую кожу, которая тут же краснеет.       — Что за потребности?       — Не притворяйся, что не знаешь… — хмыкает парень, сжимая сильнее женскую талию, которая затянута в корсет.       — Я действительно ничего не знаю, — смущается девушка, пуще краснея. — Всё, что я могла слышать — это перешёптывания ведьм и колдунов, и мне никто ничего толком не рассказывал. Для всех я молодая верховная ведьма, являющаяся всего лишь ребёнком. А о том, что я могла уже давно вырасти и расцвести, никто и не задумывался. Мать с отцом скоропостижно скончались, чтобы что-либо объяснить, а брат…       — Ты так невинна, Эрика Ли? — смеётся Хван, действительно пребывая в недоумении.       — Может, ведьмы и кажутся распутными женщинами-соблазнительницами, вожделенными каждым мужчиной, но это вовсе не так и не про всех ведьм, мне так кажется. Наверное, не только про ведьм так можно сказать, но и вообще про любую женщину, — Ли смотрит прямо в тёмные глаза Хёнджина так проницательно и чисто, хлопая длинными ресницами, и в чём-то пытается убедить охотника.       — Но ты пыталась нас соблазнить! — восклицает Хёнджин и смеётся, вспоминая ту прекрасную сценку, которую ведьма решила разыграть в их первую встречу.       — Думаю, это инстинкты, — пожимает она плечиками, опустив голову и смотря на свои руки, которые достала из-за спины парня.       — Ты действительно соблазнительная, — хмыкает охотник, облизнувшись и заправив рыжий локон за ушко ведьмы. — Именно поэтому я стараюсь избегать наших близких встреч.       — Это плохо? — озаряется Эрика, грустно смотря на парня.       — Я хочу тебя — а это плохо для тебя, — серьёзно говорит Хван, наклонив голову и сжав челюсть, из-за чего мышцы напряглись на прекрасном молодом лице.       — И чем же это плохо?       — Потому что тебе будет больно в любом исходе. И всё это вовсе не та красивая сказка про принцессу и рыцаря. Это жизнь. У мужчины зачастую много силы, которая может навредить хрупкой девушке. Мы бываем жёсткими и жестокими. Иногда просто удовлетворяем свои потребности, не заботясь о чувствах, — вздыхает Хёнджин. — Но, чёрт побери, с каждым днём мне сложнее себя контролировать, а ты всё краше и краше. И, может быть, это должно было бы польстить, но я бы боялся.       — Это потому что я чувствую твою любовь, — смеётся Эрика, проведя пальчиком по напряжённой скуле охотника.       — А не ты ли мне тут недавно говорила о том, что я тебя избегаю? — усмехается парень, чмокнув девушку в носик.       — Не увиливай от своих чувств, — шепчет Ли, приподняв одну бровь.       — А я тебе уже о них говорил. И не притворяйся, что такая невинная и ничего не знающая. Я всё вижу в твоих глазах, — Хван прищуривается, уличив девушку во лжи.       — Я никогда не лгу, — серьёзно отвечает Эрика, вздохнув. — Боль — это жизнь. Она нас учит жить. Так, а дети как получаются? Мужчина и женщина… — тушуется Эрика.       — Как-нибудь на практике проверим, — смеётся Хёнджин, вновь посмотрев по сторонам, и отстраняется от девушки, заправляя рубашку обратно в штаны и поправляя внутри края.       Парень целует напоследок ведьму так, что она следует за движениями его тела, после улыбается и убегает в конец коридора. А Эрика остаётся у этой несчастной стены. Она смотрит на свои трясущиеся руки, прикладывает их к щекам, которые нещадно горят, и глубоко вздыхает. Кое-как осматривает себя и понимает, что лямки платья спущены с плеч, декольте опущено и перекошено, юбки платья задраны и помяты. Ли разрезает воздух пальчиками, и в ладони появляется красивое зеркальце. На шее красуются красные пятна и кровоподтёки, на запястьях и плечах виднеются следы от пальцев рук Хёнджина, которые в последствии превратятся, видимо, в синяки. И, казалось бы, это порыв страсти и ей действительно приятно мужское внимание. Но Эрика задумалась над словами охотника: у него и правда слишком много физической силы.       — Но ты же сказал, что никогда не обидишь девушку, — шепчет Эрика, дотрагиваясь подушечкой пальца до шеи.

***

      — Что там с верховной? Я смотрю, ты уже во всю её в оборот взял? — смеётся Бан Чан, нападая на Хёнджина, когда они сражались на мечах.       — Не твоё дело, Чан! — огрызается Хван, отбив меч соперника так, что лязг металла на мгновение оглушил обоих.       Все охотники подхватили смех и улюлюканье над Хваном, из-за чего блондин ещё больше начинает злиться, соответственно, допускает ошибки в бою и открывает себя для соперника. И это тоже злит Бан Чана, который ещё больше напирает на младшего подопечного, выкладываясь на максимум. Хотя Хван Хёнджин известен своей неимоверной гибкостью, пластичностью и владением оружия, чувства его опять предают. Потные и грязные из-за сражения охотники поднимают в воздух песок. Он выедает глаза, попадает в дыхательные пути, засоряя. Дышать становится сложнее — кашель душит. Не успел Хван и моргнуть, как к его горлу был приставлен клинок. Он падает на колени, испуганно смотря на охотников, которые тоже опешили от агрессии своего лидера.       — Видишь, что делают чувства? — шикает Бан Чан, нервно отдёрнув лезвие меча. По загорелой коже на шее скатывались капли пота, смешанные с песком и грязью. Светлые волосы прилипали то к шее, то к лицу. И вот пот начинает смешиваться с алой кровью, которая маленькой струйкой сочится из небольшой ранки, где был приставлен клинок лидера.       — И так будет с каждым! — крикнул Чан, выставив меч вперёд, проведя вдоль всех охотников, а после указав на обессиленного Хёнджина. — Ты слишком вжился в роль, принц. Это всего лишь задание, которое ты слепо должен выполнять, а не влюбляться в ведьму, — шепчет Бан на ухо своему приближённому. — Я до поры до времени добренький.       Охотники покидают тренажёрное поле, оставив Хёнджина одного с лидером на этом горячем песке. Он смотрит на свой меч, который достался ему от отца, и действительно не понимает, как это всё могло произойти. Почему он ставит какие-то там чувства превыше разума и долга? И ведь его задачей было защищать верховную ведьму, так в чём причина такой злости Бан Чана, если Хёнджин всё выполнял так, как ему было указано. Или же лидера бесит то, что Хван отступил от навязанных правил клана и позволил себе чувствовать и любить?       Будучи единственным ребёнком в семье, над ним всегда были чрезмерные контроль и опека. Мать холила и лелеяла, а отец пытался вырастить истинного мужчину и охотника. Но его немного раздражало то, что сын обладал нежной и чувственной внешностью, за что тот корил мать. Однако между сыном и отцом никогда не было недопонимания или конфликтов. Впрочем, семья Хван очень дружная и любящая. Хёнджин всегда рос в обилии животных и в любви. Чистокровные охотники. Вот и из него вырастили манерного, обученного и способного юношу с огромной мужественностью и силой. Чрезмерное обилие тренировок различного характера закалило прекрасного охотника за ведьмами. Только вот уж никто не думал, что он станет отступником и последует за каким-то молодым и неоперившимся харизматичным новым лидером клана. Да и ещё свяжется с ведьмами, на которых непосредственно и шла охота. И вот никак он не ожидал, что его лучший друг и лидер вдруг так отреагирует на то, что Хван Хёнджина и Эрику Ли связывают не только долг, но и чувства.       — Мы пришли сюда только потому, что за нами идёт охота. И нам нужна сила, которая в этих ведьмах. Плевать я хотел, каким способом мы добьёмся нашей цели и как заполучим эту магию. Но чувства только всему помешают! — хрипит Бан Чан, тыкнув пальцем в висок друга, будто напоминая о его предназначении.       — Это твоя цель, а мы поддались стадному инстинкту и последовали за тобой, выжидая светлого будущего! — выплёвывает Хёнджин, косясь на лидера. — Ты меня сейчас так сильно унизил перед всем кланом! Что постыдного в чувствах? Мы же ушли из рассадника навязанных правил и стереотипов только за тем, чтобы была свобода действий! — повышает тон парень. Бан Чан сильно бьёт кулаком в челюсть младшего, злобно испепеляя того взглядом, перехватывая его лицо.       — Не смей мне такое говорить! Не забывай, с кем разговариваешь! — чуть ли не кричит красноволосый, замахиваясь ещё раз кулаком и смотря в чёрные глаза напротив.       — Это ты не забывай, с кем говоришь! Если бы не я, где бы ты сейчас был? Твой статус тебе таких привилегий не даёт, которые ты сам себе надумал. Все охотники абсолютно равны, — Хёнджин сплёвывает кровь, поднявшись и нависнув над лидером. Он, словно скалой, возвышался над Бан Чаном (ведь Хван выше, чем Чан). — Но я не стану унижаться или принижать себя до того, чтобы ударить своего ближнего товарища, — вытирает рукавом грязной рубахи кровь с губ, чувствуя осевший песок.       — Ты припал к чувствам. И сейчас тут стоишь перед своим лидером в крови, униженный перед всем кланом. А всё из-за какой-то чёртовой девчонки, — фыркает Бан Чан, сжав кулак.       — Без неё этот треклятый клан был бы уже мёртв, тебе ли не знать! — кривится блондин, глотая ком обиды на друга. — По-моему, это была твоя идея связаться с ведьмами. Не ты ли несколько недель назад унижался и клялся в верности?       Хёнджин разворачивается и покидает своего лидера. Ладонью проводит по всему лицу, смешав пыль и грязь с кровью. Пытается кое-как вытереть рукавами рубашки пятна с лица. Немного пошатываясь, Хван всё же дошёл до своих покоев, надеясь на то, что проскочит незамеченным.       — Хёнджин? — тихий жалобный и удивлённый голосок главной ведьмы заставляет замереть прямо в дверях, из-за чего аж передёрнуло. — Что с тобой? — шепчет она, протянув ладонь.       — Всего лишь тренировка, — бурчит сам себе блондин, пытаясь скрыться за дверью.       — Нет, ты весь в крови, — отрезает девушка, выставив руку вперёд, опираясь на деревянную поверхность, преграждая путь.       — Это тебя не касается! — пуще злится парень, посматривая на девушку из-подо лба.       — Всё, что происходит в моём доме, меня касается! — рыжеволосая сжимает кулак, из-за чего ногти впиваются в нежную кожу ладони.       Она отпихивает дверь и нагло проходит в комнату, кистью взмахнув, после чего дверь с хлопком закрылась и замок автоматически провернулся. И Хёнджину сейчас кажется, что он и вовсе беззащитен перед какой-то маленькой и хрупкой девушкой. Казалось бы, грозный и сильный охотник и какая-то девчонка. Но отчего-то сейчас в нём играет пущий страх, чем перед собственным лидером клана. Впрочем, он никогда и не боялся Бан Чана.       — Не смей себя вести так, будто ты тут главная, будто ты можешь управлять абсолютно всем! — шипит парень, попытавшись задеть девушку своими словами, чтобы оградить от себя.       — Весьма неверная тактика нападения, — цокает языком Эрика, покачав головой и ухмыльнувшись. — Поступок мальчишки, а не мужчины. Ты должен принять свою слабость, тогда в глазах других: будь то товарищи, враг или возлюбленная — ты вознесёшься. Слабость — это не порок, и ты в этом не виноват. Это нормально, — девушка подступила к охотнику, дотрагиваясь пальчиками до взмокшего и грязного лица парня.       — Это грязное смешение крови, — хмурится он, отстраняясь.       — Это навязанные стандарты и грязные мысли. Смешение и ассимиляция народов всегда была и будет. В каждом из нас течёт кровь человека, волшебника и охотника. Не зря же ваш клан обладает особым даром. Ты об этом не задумывался? — ласково говорит Эрика, подступив к парню еще ближе. Она вновь касается подушечками пальцев ранки Хёнджина. Глубокий вздох — и она впадает в транс, где видит сражение между двумя друзьями, болезненные слова и кровь.       — И если ты пытаешься мне сделать больно только ради того, чтобы не привязываться или смешивать кровь… — шепчет рыжеволосая ведьма, перебирая в пальчиках грязную ткань рубашки. — Я и так знала, что Бан Чан пришёл ко мне не просто так. Ему действительно нужна сила, но я не могу дать ему то, чего он хочет. Я не то, что он ищет, — поднимает ясные зелёные глаза, всматриваясь в тёмные. — И почему-то я сейчас пытаюсь тебя уговорить не отстраняться от меня, — усмехается и, отшатнувшись от парня, устремляется к двери.       Но её мгновенно прижимают к этой самой двери, обжигая кожу шеи и лица горячим дыханием. Парень всем телом налегает на ведьму, сжав сильно кулак где-то около девичьего лица. Перехватывает её ладонь, сжимает и переплетает пальцы, прижав к двери. Целует в шею, перебираясь на челюсть, скулы, щёки. Тяжело дышит и действительно задыхается Эрикой.       — Кажется, это сумасшествие! — шепчет Хван, перевернув к себе лицом ведьму, сильнее прижавшись к ней телом. Девушка привстаёт на носочках и впивается в губы парня. Они саднят и пульсируют, кровь просачивается, осадком железа оседая на кончике языка.       — Давай обработаем твои раны или сначала прими ванную? — спрашивает Эрика, погладив слипшиеся белоснежные волосы.       — Только если ты со мной… — шепчет Хёнджин, перехватив личико двумя пальцами, приподнимая, всматриваясь в красивые большие глаза ведьмы.

***

      — А я как дала кров, так могу его и забрать, лишить вас абсолютно всего, вплоть до никчёмных жизней! — грозно разносится над охотниками, и из приглушённого света выходит Эрика в бордовом корсете и обтягивающих чёрных штанах. В зелёных глазах полыхает огонь и злость. Бан Чан глубоко опускает голову, стоя на одном колене, преклонившись пред верховной. Она, словно фурия, спустилась со своего места, возвышаясь над всеми и грозя смертью каждому в этом зале.       — Что произошло, моя верховная? — вопрошает красноволосый, даже не решаясь взглянуть на ведьму, которая остановилась прямо перед ним.       — Подними свои лживые глаза, Кристофер! — чётко говорит Эрика с нотками злости и высокомерия. Она задирает высоко голову, смотря с таким презрением на охотника, что, пожалуй, никто из приближённых никогда не видел свою верховную в таком адском состоянии.       — Ты всё знаешь… — выдыхает он, поднявшись и отряхнув одежду.       — Вот я даже не знаю, что же с тобой такого сделать. То ли тебя унизить пред всем кланом и ковеном, или же поговорить лично. Но, думаю, первое будет действеннее, — Ли снизу вверх смотрит на охотника, но всё равно статус и величие превосходит в ней, нежели в Бан Чане. Она замахивается ладонью, и по помещению разносится звонкий шлепок, а на коже охотника расцветает красный след пальчиков.       — Пожалуй, я опущусь до твоего уровня и позволю себе применить физические наказания, — шикает Эрика, стянув вторую длинную кожаную перчатку, кинув её в лицо охотнику. Взмахнув кистью, парень падает на колени, склонив голову. Потоптавшись на месте, она сгибает ногу в колене, заносит немного назад и с размаху ударяет коленной чашечкой прямо по лицу охотника. Тот сильно дёргается и падает назад, сжимая нос большой ладонью, недоумевающе смотря на ведьму.       — Если каждый здесь находящийся думает, что я всего лишь маленькая хрупкая девушка, не имеющая возможности постоять за себя, что я ничего не знаю и не понимаю, что я глупая и наивная, то вы все очень сильно ошибаетесь. Будучи маленького телосложения, я могу побороть даже самого сильного в мире мужчину. Да, возможно, без магии я и не справлюсь. Но у меня есть преимущество над вами! — выплёвывает Эрика. — Как видите, ваш нерадивый лидер даже не смог постоять за себя передо мной. И пусть хоть один из вас попытается меня ослушаться, будет в тысячи раз хуже. Похоже, те, кто просил помощи и сел на шею, не понимают по-хорошему, тогда будет диктатура. С этого мгновения я тут главная, ваш лидер теперь ничто! Каждый из вас впредь будет отчитываться непосредственно передо мной!       — Ты не смеешь… — шипит Бан Чан, попытавшись приподняться.       — Я? Ты находишься в моём доме, под моей защитой и моим контролем. Я имею право на всё, — смеётся Эрика, пихнув пальчиком парня обратно, из-за чего тот, словно неваляшка, вновь падает на пол. — Если ты думал, что я ничего не знаю о твоих намерениях, ты сильно ошибался. Просто у меня есть свои планы на тебя и твой мелкий клан, — шепчет Ли, ухмыляясь.       — Дай мне второй шанс, обещаю, что исправлюсь! — выкрикивает Бан, припав к ногам ведьмы.       Эрика встаёт и вытягивается, осматривая свои руки. Сбрасывает с плеч рыжие кудри, оголяя красивые загорелые плечи, которые также усыпаны веснушками.       — Ада, я великодушная? — спрашивает ведьма, обращаясь к младшей подопечной.       — Конечно, моя госпожа, — русоволосая склоняет голову и улыбается своей верховной.       — Так уж и быть. Хватит с него. Кристофер Бан, даю тебе второй шанс. В моём ковене ты не найдёшь того, чего так жаждешь. Только вот твоё эгоистичное желание тебя до добра не доведёт. Я узнаю о каждой твоей недоброй мысли. Всё же, по доброте душевной, я надеялась на то, что ты хотя бы будешь благодарен за то, что мои люди дали тебе кров и спасли от неминуемой гибели. Так вот, надеюсь, что впредь ты будешь ценить то, что тебе дают, — шикает Эрика, взглянув через плечо на лидера, из-за чего у того сразу перехватило дыхание и он начал задыхаться.