Удержи меня

Нет, ты не можешь уйти, Нет, ты дорогу найдешь. Свет оборвался в пути, Но все равно ты придешь. Нет, ты не можешь уйти, Нет, ты дорогу найдешь. Свет оборвался в пути, Нет, ты придешь! Диана Гурцкая — «Я знаю ты придешь»

      В кабинете горел свет настольной лампы, от которого на стене танцевали неясные тени, а ещё стоял запах нашатыря, от которого неимоверно тошнило. Открыв глаза, блондинка смотрела в потолок и ничего не видела. Была только боль, которая уничтожала все внутри, забирая последнее что у неё было — жизнь. Лиза медленно поднялась и, найдя туфли, обулась. Из-за приоткрытой двери слышались приглушенные голоса, а ещё рыдание. Филатова сжала пальцами виски. Хотелось сбежать, исчезнуть, но не слышать всего этого. Хотелось, как в детстве, спрятаться под одеяло, а утром проснуться и понять, что все страхи — это лишь иллюзия. Но не в этот раз. Всё сейчас происходящее было правдой. На беду. На её беду. Поднявшись на негнущихся ногах, Лиза подошла к двери, которая распахнулась прямо перед её носом, и женщина увидела старшую медсестру, щеки которой блестели от слез. — Лиза, ты зачем встала? — охрипшим голосом спросила Полупанова.       Елизавета неопределённо повела плечами, а затем рухнула в объятия Полупановой, вновь заходясь плачем. Вита гладила Лизу по спине, а потом, вновь усадив её на диван, принялась капать валерьянку, но руки тряслись так, что пузырёк все время стучал об стакан, ещё больше действуя на нервы, и старшая медсестра просто поставила его обратно на стол. — Левушка, Андрей Васильевич и Вадим Родионович здесь. Звонила Савчук, ей звонил адвокат. Сказала, что будет держать нас в курсе, — сообщила Вита. — Лиза, нужно верить в лучшее, — повторила Полупанова, глядя на Лизу, которая сидела, опустив голову на руки.       Филатова ничего не ответила. Веры не было. Надежды тоже. Осталась только любовь, которая была где-то глубоко-глубоко, и о которой он никогда не узнает. Только сейчас она отчётливо поняла, что больше никогда в жизни его не увидит. Даже живя все эти пять лет без него, внутри теплилась какая-то потаенная надежда, что они когда нибудь встретятся, но теперь даже эта надежда рассыпалась в прах. — Левушка, ну что? — спросила Полупанова, бросившись навстречу мужу, который переступил порог.       Левушка отрицательно покачал головой, молча глядя на блондинку, которая смотрела в одну сторону. — Лиза, давай я тебя домой отвезу. Ты устала. Тебе нужно отдохнуть, — он набросил на её плечи пальто и, взяв за руку, повёл за собой. В больнице снова стояла тишина, лишь в ординаторской горел свет, но ей все было безразлично. Даже сама жизнь была безразлична.

***

      В машине, не промолвив ни единого слова до самого дома, Лиза, покусывая губы, смотрела в окно, за которым падали пушистые хлопья первого снега. Наступала зима, которую она имела полное право ненавидеть, потому что зима точно также, как когда-то осень, отобрала его у неё. Только теперь навсегда. Лева, нервно сжимая руль, бросал тревожные взгляды на подругу, обдумывая все то, что произошло не так давно, но в тоже время казалось, что между всеми этими событиями произошла вечность. — Лиза, я считаю, что ты должна знать, — Лева вздохнул и затормозил возле дома Филатовой и, побарабанив пальцами по оббивке руля, продолжил: — В общем, пять лет назад Платон бросил тебя из-за того, что кто-то ему подсунул фотографию, где ты со Всеволодом Вяземским, и сказал, что ты вышла замуж. Именно поэтому он тогда психанул и уехал.       Лиза помахала головой, глядя на друга красными глазами. — Лева, ты сам понимаешь, что ты несёшь? — поинтересовалась блондинка. — К сожалению, — кивнул Квитко. — Платон мне об этом сам рассказал. Я говорил ему, чтобы он и тебе все рассказал, но он отказался. Ты ведь с Морозовым. — С Морозовым, — повторила она, облизнув солёные от слез губы. — Левушка, я не хочу ничего больше знать. По крайней мере, сегодня. Хватит этих кошмарных новостей, — она открыла дверь и вышла из машины.        Левушка дождался, пока она скроется в поезде, и уехал обратно в больницу. Ночь зажигала на небоскрёбе новые звезды, но он знал, что эта ночь самая кошмарная из всех в его жизни.

***

      Войдя в квартиру и бросив сумку на комод, Лиза медленно съехала по стене вниз и, обхватив колени руками, уткнулась в них головой. Сейчас было абсолютно все равно на всех и вся. Хотелось побыть одной и принять то, что и сердце, и душа отказывались принимать. Слова Левушки, перед этим слова Платона, просьба, последняя встреча и смерть. Хотелось выть. Столько времени потрачено на обиду, на то, чтобы что-то доказать. А кому оно теперь надо? Ей? Ей нужно лишь вернуть время и любовь назад, но не под силу, а ведь совсем недавно она думала, что может все. — Лиза, — свет осветил маленький коридор, и блондинка увидела отца, который тревожно на неё смотрел, держа в руках газету, которую читал перед сном. — Ты чего здесь сидишь? В темноте?       Он помог ей подняться и стащил пальто. — Дочка, что с тобой? Ты плакала? Что произошло? Лиза, да не пугай меня! — крикнул Юрий, когда ни на один из своих вопросов не получил ответа. — Земцов погиб, — не глядя на отца, произнесла Лиза и прошла в гостиную.       Там, сев с ногами на диван, она смотрела на телевизор, по которому шла какая-то передача, и ей вдруг остро захотелось его уничтожить. Разбить вдребезги. Схватив пульт, который лежал на подлокотнике дивана, Лиза выключила телевизор, а потом запустила в него пультом. Юрий вошёл в гостиную с потерянным взглядом и, сев в кресло, посмотрел на дочь. — Как? — он запнулся, а потом продолжил: — Как это произошло? Когда? — Самолёт, следовавший рейсом до Москвы, потерпел крушение. Он был на этом самолёте. Он был на этом чертовом самолёте! — Лиза, — Юрий сел возле дочери и прижал её к себе, гладя по голове как маленькую девочку, которая разбила коленки. Но разбитые в детстве колени всегда заживают, а душа? Возможно ли теперь ей исцелиться? — Дочка, милая моя, девочка. Успокойся. Ты все это выдержишь. — Нет. Теперь осталась лишь кучка пепла. Я сгорела вместе с ним, папа. Сгорела в этом самолёте, — она поднялась и направилась к себе, а Юрий схватился за сердце, которое не давало о себе знать уже несколько лет.

***

      Вопреки традиции пить чай, сегодня он заварил крепкий кофе и, протянув одну чашку женщине, которая сидела на диване и что-то зачеркивала в блокноте, Андрей опустился рядом и стал гипнотизировать телефон, который молчал вот уже несколько часов. — Я скоро с ума сойду, — пожаловался Андрей Васильевич, делая щедрый глоток, который тут же обжег горло, а на глазах выступили слезы. — Осторожно, — промолвила Дана, потирая затекшую шею, а затем взяла свою чашку и сделала осторожный глоток. — Почему все так случилось? — Андрей обхватил чашку двумя руками и смотрел куда-то в пустоту. Сил поверить в то, что Земцова больше нет, не было. — Слушайте, может быть это какая-то ошибка?       Зеленоглазая промолчала. Она сама больше всего на свете желала, чтобы все оказалось ошибкой, но слишком много говорило о том, что все это правда. Потеря такого верного друга, как Платон, была для Даны, как удар под дых. Он был первым, кто подал ей руку в самый трудный момент её жизни. Научил всегда держаться перед трудностями, а сейчас. Богуцкая невесомо смахнула слезу и вымученно улыбнулась узисту. — Нужно ждать и верить. Это единственное, что нам остаётся.       Повисшую между ними тишину прервал телефонный звонок. Женщина первая схватила телефон и теперь жадно вслушивалась в каждое слово, а Андрей, затаив дыхание, за ней наблюдал. — Чёрт! — в сердцах воскликнула Дана, бросив телефон на диван. — Аккумулятор сел. — Кто это был? — Андрей оставил чашку, во все глаза глядя на Богуцкую. — Адвокат. Ничего толком не объяснил. Сказал, что завтра утром сюда приедет.       Андрей посмотрел на часы, которые показывали ровно два часа ночи. Время, оставшееся до рассвета, казалось, никогда не пройдёт. Ночь останется навсегда.

***

      Проснувшись ранним утром, ещё более разбитая, чем накануне, Лиза по инерции оделась и вышла из комнаты. С кухни доносился звон посуды. Войдя и без сил прислонившись к косяку двери, женщина наблюдала за отцом, а потом, опустившись на стул, отодвинула от себя тарелку с яичницей. Аппетита не было. Юрий вздохнул, садясь напротив дочери. — Лиза, так нельзя. Поешь.       Женщина ничего не ответила, глядя за спину отца. Глаза, красные от бессонной ночи и слез, теперь были словно засыпаны песком. — Пап, а что мне теперь делать? — Жить, — ответил мужчина, пристально глядя на дочь.       Она усмехнулась. Жить. Просто сказать, но так сложно сделать. — Почему я тогда ничего не сделала? Почему я приняла все как должное? Ведь должна была найти его. Должна была! — она сжала в ладони белую скатерть, и тарелки упали на пол. — Лиза, я должен тебе сказать кое-что, — наблюдая за мучениями дочери, промолвил Юрий, а потом прокашлялся и продолжил: — В том, что случилось пять лет назад, виноват я! — мужчина подошёл к окну и, сложив руки на груди, лишь бы не встречаться взглядом с дочерью. Лишь бы не увидеть в её глазах ненависть и презрение, которое он полностью заслужил, но ведь все он делал ради её блага. — Что прости? — не поняла Филатова — Папа, ты о чем говоришь?       Севший голос старика долетал до Лизы обрывками, которые спустя годы складывались в пазл разбитой жизни. — Помнишь, пять лет назад ты уезжала в соседний город? Твой Земцов тогда тоже уезжал.       Лиза отлично помнила это. По просьбе подруги она тогда поехала с ней покупать все к ее Дню Рождения и осталась там на несколько дней. А Платон был на повышении квалификации. — Когда он вернулся, тебя ещё не было. Он спросил, где ты, а я. Ты же знаешь, что я никогда не питал к нему симпатии. Докторишка без кола и двора. Разве он был достоин тебя?       Лиза застыла, поражённая такими откровениями, а все тогдашние события калейдоскопом проносились перед глазами. — Лиза, все, что я делал, я делал только ради твоего блага. Он не был тебя достоин! — Папа, что ты сделал? Что ты сделал, папа? — её голос сорвался на крик, заставляя старика ещё больше испугаться. Глаза её потемнели. — Я убедил его, что ты счастлива без него. Сказал, что вышла замуж. Лиза, это только ради тебя, — он подошёл и хотел положить руки дочери на плечо, но та отшатнулась от него, как от прокаженного, и отойдя, засмеялась истерическим смехом. — Ты не ради меня, ты ради себя старался. Не получилось у тебя свою жизнь так, как хотел устроить, то ты мою решил? А ты меня спросил? Ты меня спросил, папа?! — крикнула Лиза. — Ты знаешь, чем я пожертвовала? Что же это за любовь такая? Не трогай! — процедила она, заметив, как отец сделал к ней шаг. — Не нужно. Ты сделал все, что мог. Даже сверх того. Не трогай меня!       Юрий упал на стул и обхватил голову руками. Он ведь хотел как лучше. Ради её счастья. Ради блага… Хлопок входной двери разрезал тишину, но казалось, что это разбилось родительское сердце.

***

      Андрей поправил Дане одеяло и, потерев переносицу, вышел из ординаторской, которая пока ещё была пустой. Стрелка часов неумолимо приближалась к восьми, но ни докторов, ни адвоката до сих пор не было. Подойдя к регистратуре, он увидел Татьяну, которая с печальным видом заполняла бланки на выписку. Увидев Дыбенко, женщина сразу же отбросила это дело и задала единственный вопрос, который был у всего медперсонала на устах. — Андрей Васильевич, ничего не известно?       Андрей отрицательно покачал головой, которая была словно в тумане от бессонной ночи. — Глухо как в танке. Танюш, идите домой. Вам отдохнуть нужно. — Какая разница, здесь с ума сходить или там? — отозвалась медсестра. — Елизавета Юрьевна.       Дыбенко обернулся и увидел начмеда, которая шла к ним. Казалось, что сегодня она выглядела ещё хуже, чем накануне. Тёмные круги под глазами, бледность кожи, красные глаза и опухшее от слез лицо. — Здравствуйте, Елизавета Юрьевна, — отводя от женщины взгляд, произнёс Андрей. — Ничего не известно? — сразу спросила Лиза, проигнорировав приветствия Андрея. — Вчера звонил адвокат, сказал, что сегодня приедет, чтобы нам сообщить, — он запнулся, глядя, как Филатова вцепилась рукой в стойку, чтобы удержаться на ногах. — Елизавета Юрьевна!       Филатова жестом остановила подчиненного и медленно прошла мимо него в сторону своего кабинета. — Бедная Елизавета Юрьевна, — промолвила медсестра. — О, Виктор Владимирович.       Узист хмыкнул, увидев Морозова, который при полном параде и с улыбкой на лице шёл к ним. — Коллеги, доброе утро, — поздоровался он, протягивая Андрею руку. — Что это с вами? Лица, как будто вы знаете точную дату апокалипсиса. Андрей Васильевич, что произошло? — Новости смотреть надо, — процедил Андрей и ушёл.       Желания говорить с Виктором не было. Виктор хмыкнул. У Дыбенко опять свои заморочки. — Танечка, может быть Вы мне объясните, что произошло? — Вчера потерпел крушения самолёт до Москвы, — с грустью произнесла Татьяна, поправляя бумаги на своём столе. — И из-за этого в нашей больнице объявили траур? — пошутил шатен. — Платон Ильич летел этим самолётом, — продолжила девушка. — Его больше нет.

***

      К назначенному времени все доктора появились на работе, но работа сегодня была на автомате. Даже пятиминутки сегодня, как обычно не было. Лиза не покидала своего кабинета, ожидая прихода адвоката, как приговора. Последние лучи надежды медленно угасали, а правда, которую она знала, но не могла принять, была слишком горькой. Родной отец лишил её счастья. Во благо. Откуда ему знать, что для неё благо? Ценность для отца всегда имели деньги. Престижная зарплата, дорогой автомобиль — все то, что у него не было. Лиза закрыла глаза. Как теперь жить со всем этим, не знала и только теперь понимала слова Земцова. — Ты уверена, что ты хочешь это знать?       Он понимал, что отец для неё самый близкий человек, и узнать, что именно он стал виновником почти всех её бед, стало бы для неё самым ужасным испытанием. Боль от потери и боль от предательства смешались воедино, и что теперь с этим делать, она не знала. Знала, что отца видеть не хочет. Это выше сил. — Лиза, к тебе можно? — Морозов неуверенно топтался на пороге.        Новость о том, что Земцов скорее всего погиб, не вызвала никаких чувств. Это была жизнь, и в этом мире каждый день кто-то умирал или рождался. Закон природы. А если погиб человек, который с самой первой встречи был для тебя даже не коллегой, а всего лишь штатным сотрудником, то горевать вообще смысла нет. Тем более все прекрасно знали, какие отношения были между ним и Земцовым. Было бы глупо изображать скорбь, но для людских глаз нужно было делать печальное лицо. — Что ты здесь делаешь? — поинтересовалась женщина, отходя от окна, где на подоконнике посохли все цветы. — Лиза, я считаю, что сейчас не лучшее время для этого вопроса, — осторожно заметил он, подходя к ней. — Ты совсем бледная. Тебе бы отдохнуть, выспаться в конце концов. — Я никуда не поеду, пока не узнаю хоть что-то! — отрезала она.       Морозов промолчал. Даже теперь тень Земцова стояла между ними. Зачем он вообще вернулся? — Елизавета Юрьевна, — в кабинет шагнула Савина. — Там Савчук с этим адвокатом приехала. — Зовите их скорей сюда, — приказала Филатова, даже не заметив, что в кабинете сидит без халата.       Марина кивнула и вышла, а в кабинет зашли Анатолий и Савчук. — Вам удалось что нибудь узнать? — без предисловий спросила Лиза. — Его нет, — произнес Маринин, а Лиза начала медленно оседать. Морозов подхватил блондинку, а мужчина поспешил исправится: — Его нет в никаких списках. Ни в списках погибших, ни в списках выживших. — Что это значит? — не поняла Екатерина. — Платон Ильич жив?       Маринин перевёл взгляд на Екатерину, ничего не отвечая.

***

      В коридоре собрался весь медперсонал и Дана, которые ожидали хоть каких нибудь новостей. Вита Игоревна стояла возле мужа, который обнимал её за плечи. Савина бросала тревожные взгляды на Вадима, а Андрей просто молчал, стоя рядом с Даной. — Что ж они так долго? Нужно было нам сначала самим все узнать, а потом уже их к Филатовой пускать, — промолвила Вита Игоревна. — Ага, конечно, — хмыкнул Вадим. — И кто бы тогда первый пошёл получать выговор? Филатова и так на пределе. — Мы все здесь на пределе, — осторожно поправила коллегу Марина Станиславовна, сложив руки на груди. — Так, знаете что, дорогие мои коллеги, давайте-ка пойдём и поработаем, — Бондарев, который молча сидел на кушетке, поднялся и сделал шаг вперёд, но из кабинета вышел адвокат, и все столпились вокруг него. — Екатерина Сергеевна, что нибудь известно? — задала волнующий вопрос Савина.  — Друзья, друзья, — попыталась успокоить коллег блондинка, а потом осеклась, посмотрев поверх головы Дыбенко. — Платон. Ильич?       Услышав это, все доктора синхронно повернули головы и увидели Земцова, который непонимающе на них смотрел. — Живой…— выдохнул Квитко и бросился того обнимать. — Живой. — Лев Борисович, а какой, по-твоему, я должен быть? — чуть раздражённо спросил брюнет. — Что у вас здесь происходит? Дана, ты что здесь делаешь? — обратился он к Богуцкой, которая, глупо улыбаясь, смотрела на него. — Сейчас это совершенно не важно! Ты где был? Мы ведь думали, что ты погиб, самолет разбился. — Я не полетел. Матери снова плохо стало. Давление подскочило, — произнес он.— Пришлось отменить все планы и ехать к ней. Телефон разрядился, а зарядное устройство я дома забыл, когда собирался. — Платон Ильич, как же я рада, что Вы никуда не улетели, — улыбнулась сквозь слезы старшая медсестра. — Костя улетел, — мрачно добавил Земцов, и воцарилась гнетущая тишина. — Ладно, друзья, все нормально. Идите работать. Платон Ильич, я рад, что с Вами все хорошо, — Бондарев похлопал Платона по плечу и ушёл. Следом за ним направились коллегии. Осталась только Дана, Савчук и Маринин. — Слава Богу, что ты живой, — пробормотала она, уткнувшись в его пальто.       Катерина едва улыбнулась, а адвокат произнес: — Платон Ильич, я подъеду в ближайшее время. Нужно поговорить       Земцов кивнул, и мужчина с женщиной ушли, а Дана посмотрела на брюнета. — Ты меня когда-то доведешь до нервного срыва. Иди, — она чуть подтолкнула его к двери. — Тебя Филатова ждет. Иди, а я пойду за валерьянкой. Мне срочно нужно успокоить нервы.       Несмело ему улыбнувшись, зеленоглазая ушла, а Земцов глубоко вздохнул и дёрнул дверь кабинета начмеда на себя и переступил порог.

***

      Лиза стояла, повернувшись спиной к двери, и рассматривала цветы, которые почти не видела из-за слез, которые застелили глаза. Виктор вздохнул, наблюдая за страданиями начмеда, со злостью думая, что по нему бы она вряд ли так убивалась, ведь он не Земцов. Подойдя и повернув ее к себе, мужчина приподнял ее лицо за подбородок, вытирая следы слез на щеках. — Лиза, успокойся.В конце концов, ты же слышала, что его нет ни в каких списках. Может быть, все обойдется. Филатова неуверенно кивнула, глядя в мужские глаза, которые становились все ближе и ближе. Мужчина коснулся поцелуем женских губ, но голос, который прозвучал неожиданно для обоих, для Морозова был громом среди ясного неба. Ведь они не услышали ни того, как открылась дверь, ни тихих мужских шагов. — Здравствуйте. Лиза медленно подняла голову и замерла, а Виктор ухмыльнулся, обнимая блондинку за талию. — Платон Ильич, а Вы откуда? — поинтересовался шатен, глядя на мужчину со злостью и ненавистью. — Судя по тому, как Вы на меня смотрите, с того света, — мрачно пошутил брюнет, а на его лице играли желваки. Сцена, свидетелем которой он стал, говорила лишь об одном. Не дождалась.