Удержи меня

            Спустившись на первый этаж за несколько секунд, продолжая сжимать в руке заявление, Земцов бросился к Татьяне, которая до этого говорила по телефону, но увидев мужчину, перестала. — Таня, ты Филатову видела? — мужчина постучал пальцами о столешницу, ожидая ответа. — Да, — кивнула Таня. — Она ушла…       Земцов не стал дослушивать, стремительно выходя из холла, а медсестра, непонимающе смотря вслед начальнику, добавила: — В род зал ушла. Роды принимать.

***

      Закончив осматривать кабинет, который теперь принадлежал ей, Дана села в кресло, любуясь новым кабинетом: здесь все было просто, но в тоже время ничего лишнего. Сугубо то, что должно находиться в кабинете психолога. Девушка поправила штору на окне, а потом подошла к столу и, взяв фото, которое там стояло, грустно улыбнулась. Это фото было, пожалуй, единственным, что она взяла из прошлой жизни, не считая воспоминаний. Юность — время, когда кажется, что перед тобой открыты все пути и впереди ждут только светлые дни, но её дни были омрачены слезами и болью. Услышав стук в дверь, Дана вернула фото на место и твёрдым голосом произнесла: — Войдите. — Дана Дмитриевна, к Вам можно? — в проеме двери показалась голова Дыбенко.       Зеленоглазая улыбнулась, а потом кивнула. — Проходите, Андрей Васильевич.       Андрей вошёл в кабинет, прижимая к себе горшочек с фиалкой, который тут же протянул Богуцкой. — Это Вам. С новосельем, — произнес Андрей, чуть робея. — Благодарю, — девушка взяла цветок, глядя на мужчину. Смешной. Даже по детски наивен. Такие никогда не нравились её родителям. Слишком простой. — Прошу, — Дана указала на диван, который стоял в уголку.       Андрей кивнул, садясь, но все так же рассматривая кабинет своей новой коллеги. Дана поставила цветок на стол и села напротив него. — Как Вам наша больница? — полюбопытствовал Андрей, переводя взгляд на Дану. — Ну, если считать то, что с этой больницей я немного, но знакома, то, — она запнулась, вызывая у узиста смех. — А если честно, то я очень благодарна Платону, что он уговорил меня остаться, а в добавок ещё и работу дал. — Ничего, у нас здесь скучать не придётся. Каждый день да что нибудь произойдёт. Лишь успевай. — Андрей Васильевич, — дверь открылась неожиданно для обоих, и они увидели запыхавшуюся медсестру Раю. — Наконец-то я Вас нашла, — воскликнула она. — Там у Севастьяновой роды начались. Филатова велела вас позвать. — Иду, — ответил Андрей. — Ещё как нибудь поговорим? — Конечно, — кивнула Дана, провожая Андрея взглядом.

***

      Автомобиль мчался по шоссе, а водитель делал одно и тоже: набирал номер телефона. Услышав монотонный голос о том, что абонент находится вне зоны доступа, Земцов со злостью бросил телефон на соседнее сидение и повернул в очередной поворот, который вёл прямо к подъезду Лизы. Поднявшись на нужный этаж, Платон нажал на звонок, мимо воли вспоминая, как однажды тоже звонил в эту дверь и услышал такое, что изменило все. — А это Вы? — как-то вяло произнёс Юрий, выходя на лестничную клетку. — Что Вам здесь надо? — Где Ваша дочь? — проигнорировал такое приветствие Земцов.       Юрий ничего не ответил, глядя на стоящего перед ним человека, и понимал, что первое впечатление действительно слишком обманчиво. От того Земцова, которого он знал когда-то, мало что осталось. Изменился взгляд, привычки, даже стиль одежды. А вот внутри? Юрий до конца так и не мог понять, за что его Лиза полюбила этого Платона? Ведь с самого рождения желал для своей дочери лучшей судьбы, но видно не зря говорят, что человек предполагает, а Бог располагает. Любила его Лиза, а он сделал по-своему и в итоге потерял дочь. — Ты, должно быть, доволен? — Юрий Михайлович, где Лиза? Мне нужно с ней поговорить! — Не знаю. Она ушла. Мы с ней поссорились, и она ушла! — на повышенных тонах ответил Филатов и вошёл в квартиру.        Платон несколько минут смотрел на закрытую дверь и спустился вниз. До того, какое настроение было в Юрия, не было никакого дела. Нужно было найти Лизу и сказать, что он не позволит ей уйти из больницы, а также из его жизни. Не допустит такую ошибку снова.

***

      Выйдя из родзала, Андрей и Лиза подошли к Татьяне, которая, увидев докторов, улыбнулась им. — Родила эта Севастьянова? — поинтересовалась Таня, отложив ручку. — Родила, — Андрей как-то тяжело выдохнул, облокотившись об стойку регистратуры. — Надеюсь, когда они решат завести второго ребёнка, я или уже не буду здесь работать, или принципиально откажусь принимать у неё роды.       Женщины обменялись улыбками, глядя на страдающего узиста, а тот продолжил: — Нужно будет Платону Ильичу сказать, чтобы премию мне выписал. Для реабилитации после таких рожениц.       Здесь женщины хохотали уже в голос, а Таня, вспомнив, произнесла: — Елизавета Юрьевна, Вас Платон Ильич искал, а потом уехал куда-то.       Лиза нахмурилась и поспешила в свой кабинет, а Андрей, перебросившись ещё парой слой с медсестрой, направился в ординаторскую.

***

      Войдя в свой кабинет, Лиза села за свой стол и взяла телефон, на котором уже было двадцать пропущенных от Земцова. Покачав головой, женщина набрала номер мужчины, слушая монотонные гудки, а в это время в кабинет вошла старшая медсестра, вид которой насторожил начмеда. — Вита, что снова произошло? — отняв мобильный от уха, поинтересовалась Лиза. — Лиза, я только что… — старшая медсестра сглотнула подступивший к горлу комок слез. — В общем, дочь Платона Ильча машина сбила, — собравшись с духом, произнесла Полупанова. — Её только что привезла Скорая. Мне врач сказал.       Дальше Филатова слушать не стала, пытаясь дрожащими пальцами вновь набрать номер Платона. Когда это получилось раза с третьего, женщина произнесла дрожащим голосом: — Платон, приезжай быстрее. Лиза…

***

      За все то время, пока врач осматривал маленькую Лизу, Филатовой удалось узнать от няни о том, что произошло. Оказалось, что Антонина Арнольдовна вместе со своей воспитанницей пошла в парк на прогулку, а когда они возвращались, то девчушка побежала немного вперед по пустой улице, не заметив автомобиль, который появился внезапно из-за поворота и наехал прямо на девочку, а потом скрылся. Няня отделалась всего лишь царапинами, а вот с Лизой все было сложнее. Антонина сейчас находилась в кабинете Лизы, куда прибыл следовать, чтобы быстрее найти того, кто совершил наезд, а сама Лиза вместе с Богуцкой находились под дверью кабинета травматолога, ожидая, когда оттуда выйдет хоть врач. — Где она?! — Земцов, который неожиданно для обоих женщин появился в коридоре, в два шага преодолел расстояние, которое отделяло его от начмеда и психолога.       Дана глазами указала на двери, и брюнет сразу же бросился туда, но дверь сама распахнулась, и оттуда вышел врач. — Иван Семенович, как моя дочь? — спросил мужчина, в глазах которого плескался страх. — Успокойтесь, Платон Ильич, — на лице доктора появилась слабая улыбка, которая подарила надежду. — У девочки сотрясение мозга. Есть несколько переломов и ушибов, а ещё пришлось наложить несколько швов. Скоро Лизочку переведут в палату. Медсестра будет возле неё дежурить. Вам не о чем волноваться.       Услышав все это, женщины облегчённо вздохнули, чувствуя, как страх за жизнь девочки медленно отступает, но на Земцова эти слова не действовали. — Я хочу увидеть дочь! — тоном, который не сулил ничего хорошего, произнёс он. — Платон Ильич, Елизавету совсем скоро переведут в палату, и тогда Вы сможете её увидеть, только она все равно будет спать, — доктор ушёл, оставляя Земцова, который был на грани.       Дана подошла к брюнету и положила руку ему на плечо, призывая к спокойствию. Мужчина посмотрел на Богуцкую, а потом сбросил её руку со своего плеча и ушёл.       Дана вздохнула, качая головой, а потом обернулась к Филатовой, которая наблюдала за этой сценой. — Елизавета Юрьевна, я хотела бы Вам кое что рассказать, — медленно произнесла психолог, думая, что лучше рассказать все Лизе самой, чем ждать, пока это сделает Платон. — Всё последнее время только то и делают, что пытаются мне что-то рассказать, — буркнула Филатова, спрятав руки в карманы халата. — Только пользы от этих разговоров, — она запнулась, а потом кивнула. — Пойдёмте в кабинет, Дана Дмитриевна.

***

      Земцов сидел в кабинете Лизы и слушал вопросы следователя, которые тот ставил Антонине Арнольдовне, но из этих вопросов мало что можно было узнать. Марку автомобиля няня не запомнила, водителя тоже не увидела. Сказав стандартную фразу, следователь поспешил распрощаться, оставляя Платона и пожилую женщину один на один. — Платон Ильич, я, — в глазах пожилой женщины стояли слезы. — Простите меня. Это я виновата. Это моя вина! Если бы не я, то с Лизочкой все было бы хорошо… — слезы упали из глаз, и сейчас женщина пыталась их вытереть носовым платком. — Антонина Арнольдовна, сейчас для меня главное здоровье моей дочери, — не глядя на няню, ответил мужчина. — Да и во всем том, что произошло, есть и моя вина. В этом я виноват ещё больше Вашего. Забросил собственного ребёнка…       В кабинете воцарилась тишина, которую нарушали лишь всхлипы Антонины. — Платон Ильич, прошу прощения, — в кабинет заглянула медсестра, которая чувствовала себя неловко от того, каким взглядом на неё посмотрел Земцов. — Иван Семенович просил передать, что Вы можете навестить дочь.       Услышав это, Платон бросился из кабинета начмеда, оставляя Антонину одну.

***

      Лиза сидела в кресле напротив стола Даны и сейчас чувствовала себя пациенткой, которая пришла на приём к психологу. Голос Даны, которая рассказывала всю правду Лизе, в тишине кабинета звучал слишком громко. — Елизавета Юрьевна, между мной и Земцовым ничего не было, нет и быть не может! — медленно произнося, она наблюдала за эмоциями на лице блондинки. — Я знаю, что после того, что произошло сегодня ночью, вы подумали. — Не Ваше дело, что я подумала, — довольно жёстко ответила Филатова и, поднявшись, заходила по кабинету. — Елизавета Юрьевна, я психолог, и мне достаточно одного взгляда, чтобы понять, что Вы сейчас чувствуете. Вы раздраженная, нервная, вы ревнуете, а ещё очень сильно его любите.       Лиза хмыкнула. — А где есть ревность, там есть и любовь. Он любит Вас, поверьте мне, так, как и Вы его. Хотите совет? Боритесь за свою любовь даже с самой собой, ведь иногда может быть поздно. Слишком поздно, — она задумалась. — Дана Дмитриевна, зачем Вы это делаете? — поинтересовалась Лиза, когда Богуцкая замолчала, глядя в окно, за которым собирались хмурые тучи.       Дана усмехнулась, пристально глядя на блондинку. — Всё просто, Елизавета Юрьевна. Я хочу, чтобы Платон был счастлив. Только и всего. Теперь все зависит только от Вас.       Филатова кивнула, понимая, что Богуцкая права. Теперь все зависит только от неё. Осталось только объяснить все Земцову, а это оказалось не просто.

***

      Платон сидел в палате дочери, держа её маленькую руку в своей. Сейчас мужчина пуще прежнего корил себя за то, что забросил дочь, гоняясь за иллюзиями. Он знал, что потеря Лизы для него равносильна смерти, ведь Лиза была самым главным сокровищем в его жизни. Земцов прикрыл глаза, чувствуя, как виски стискивает словно обручем.       События, которые произошли за такой короткий срок, аукнулись плохим самочувствием и головной болью, но сейчас это было не главное. Главное, чтобы Лиза вновь встала на ноги, а больше ведь ничего и не надо. Мужчина наклонил голову, чувствуя, как усталость и переживания берут свое, и его клонит в сон. Положив голову на скрещенные руки, мужчина, казалось бы, на минуту прикрыл глаза.       Лиза тихонечко открыла дверь и, минуту поколебавшись, вошла внутрь. В палате стояла тишина, которую нарушало едва слышное тиканье наручных часов Земцова, которые показывали полдевятого вечера. Подойдя к девочке и поправив ей одеяло, которое сбилось, Лиза коснулась губами её лба. Хоть доктор и успокоил ее, но необъяснимая тревога осталась, и она знала, что будет она до тех пор, пока эта девочка вновь не станет прежней. Хоть и не была знакома с этой малышкой близко, душа все равно болела за неё.       Подоткнув ещё раз одеяло, Лиза перевела взгляд на Земцова, и сердце вновь защемило. Впервые видела его таким настоящим. Это был не грозный хозяин клиники, а отец, который любил и дорожил своим ребёнком, как единственным самым ценным сокровищем в мире. Протянув руку, Филатова коснулась рукой щеки мужчины, но как только тот заворочался, отдернула руку и для надёжности спрятала их за спину. — Елизавета Юрьевна? — Платон протёр сонные глаза, не веря, что перед ним стоит она. — Добрый вечер, — поздоровалась блондинка. — Как она?       Земцов посмотрел на дочь. — Семен Иванович сказал, что все плохое уже позади, — он замолчал. — Всё будет хорошо, — пообещала Лиза.       Платон молчал, глядя на спящую дочь. Сейчас как никогда хотел верить её словам. Столько всего произошло в его жизни, что он и забыл, как это — хорошо. Проблемы сыпались одна за одной, и казалось, что ничему другому в жизни не было места. Но сердце ведь было живое. Оно ещё не умерло, а самое главное — хотело любить. Земцов посмотрел на блондинку. — Что-то не так? — истолковала его взгляд по-своему Лиза.       Мужчина отрицательно покачал головой. — Если я потеряю её, то никогда себе этого не прощу, — мужской голос в тишине палаты напоминал рык раненого зверя.       Лиза, которая до этого стояла возле кровати, помотала головой и в два шага преодолела расстояние, которое отделяло её от него, обняла мужчину, наплевав на голос разума, который, пускай и тихо, но очень уверенно шептал, что обо всем этом она может и пожалеть. — С ней все будет хорошо, — блондинка смахнула рукой слезы, которые помимо воли уже начали собираться в уголках глаз, чувствуя, как мужские руки обнимают её за талию. Платон ничего не ответил, чувствуя, как со стороны сердца закололо. — Вам нужно отдохнуть, — промолвила она, глядя в уставшие глаза. — Я не хочу уходить, — заявил Земцов, поправляя дочери одеяло. — Я её не оставлю.       Елизавета вздохнула, понимая, что покинуть палату его не заставит даже дуло пистолета, поэтому, взяв еще один стул, села рядом. Платон осторожно взял ее за руку и слегка сжал. Слов не было. Да и нужны ли они, когда обо всем говорят глаза и сердце?

***

       Утро принесло обновления природы. Вокруг все застелила белая перина, одевая дома в белые шапки, а деревья — в белые шубы. Из-за нерадивых коммунальщиков весь город стоял в пробках, и власти города вспоминались тихим, но очень злым словом. Доктора, которые сегодня дружно опоздали, сейчас сидели в кабинете начмеда, который и сам был не в самом лучшем настроении, и молили Бога лишь о том, чтобы не было никаких ЧП.       Коллеги один за другим входили в кабинет, здороваясь с начмедом и бросая на нее взгляды, желая узнать, как дочь Земцова, ведь с легкой подачи медсестры Аси все знали, что Филатова провела эту ночь вместе с Платоном около кровати малышки Лизы. — Доброе утро, — Вита Игоревна, которая последняя вошла в кабинет, заняла свое место, а Лиза, вздохнув, начала пятиминутку, мыслями находясь не здесь. — Так, — Лиза открыла блокнот. — Вита Игоревна, Вы палату для Дарьи Звягинцевой приготовили? Ее муж хочет все сам лично проверить. Сегодня обещал приехать. — Дожили, — фыркнул Максим Викторович. — У нас уже жены от бывших ЗЕКов рожают, а их мужья лично палаты проверяют. Елизавета Юрьевна, а может он ещё и роды с пистолетом в руках будет контролировать? — Максим Викторович, за те деньги и ради своего собственного блага Вы, как и все остальные, будете делать все, но ни с его ребёнком, ни с его женой ничего не должно произойти, — процедила Лиза. — А вот это Елизавета Юрьевна, мы обещать не можем, — осторожно возразил Вадим. — У неё все показатели упали. Предлагали лечь на сохранение, но она категорически отказалась. — Ладно, они сегодня с мужем придут, я попробую с ним поговорить и все объяснить, но Дарье это все пока знать не обязательно. Можете быть свободны.       Никто не сдвинулся с места, а Левушка осторожно спросил: — А как там Лиза?       Начмед вздохнула, а потом стала рассказывать о состоянии девочки. — Известно, кто это сделал? — задала, наверное, самый волнующий вопрос Марина. Лиза отрицательно покачала головой. — Елизавета Юрьевна, — медсестра застыла на пороге. — Там господин Звягинцев пришел. — Легка на помине, — фыркнул Заболотин. — Зовите его, — устало произнесла Лиза, но медсестра, не сдвинувшись с места, сообщила: — Он желает говорить только с Платоном Ильичем.       Лиза закатила глаза, понимая, что Звягинцева не переубедить, и отправилась за Платоном. Войдя в палату, Филатова увидела Семена Ивановича, который осматривал Лизу, а Платон пристально за ним следил. Подойдя к брюнету, начмед произнесла: — Платон Ильич, там муж Дарьи Звягинцевой пришел. Желает говорить только с Вами.       Мужчина бросил взгляд на дочь, который заметила Филатова, и она поспешила его успокоить: — Не беспокойтесь, я побуду рядом с ней, пока Вы не вернётесь.       Платон кивнул и ушёл. На душе стало тепло оттого, что в такие моменты Лиза была рядом с ним.

***

      Обсудив все нюансы здоровья жены со Звягинцевым, а потом выпроводив его, Земцов находился в своём кабинете, пребывая в скверных думах. Так его и застал Заболотин, который зашёл обсудить состояние Дарьи. — Что Вы такой не весёлый, Платон Ильич? Звягинцев приходил? — Приходил, — кивнул брюнет, а потом поднялся и открыл жалюзи. — У воров в законе свои странности. Да и любовь к жене так и не пахнет. — В смысле? — не понял Максим Викторович. — Платон Ильич, это Вы о чем? — Сказал, что ему главное — сын, а не жена. Наследник, видите ли, ему нужен, а если Дарья умрёт, но не велика потеря, — объяснил Платон. — Придание старо, как мир. — Платон Ильич, но что теперь делать? — осторожно спросил мужчина. — Всё, чтобы и Дарья, и её ребёнок остались живы, — серьёзно ответил Земцов, глядя в окно.

***

      Платон вышел из кабинета, все ещё пребывая под впечатлением от слов господина Звягинцева. Нет, за годы работы он, конечно, видел всякое, но чтобы муж использовал жену, как суррогатную мать? Этого он понять не мог и даже не пытался. Повернув в очередной коридор, мужчина внезапно почувствовал головокружение и схватился за стену, но даже это не помогло устоять на ногах. Мир внезапно померк, и он упал прямо на кафельный пол, теряя сознание…