Удержи меня

      Придя в себя от того, что кто-то очень резво похлопывал его по щеках, мужчина понял, что лежит на кушетке, а над ним склонился Виталий Павлович, который смотрел на него с тревогой во взгляде. Перехватив мужскую руку, которая намеревалась снова ударить его по лицу, Платон помотал головой, но сразу же об этом пожалел. — Пришли в себя? — обрадовался кардиолог, отходя от Земцова и глядя на него слишком пристально. — Напугали Вы нас, голубчик,  — он вернулся за свое рабочее место и взял тонометр.       Земцов тем временем, спустив ноги на пол, продолжал сидеть, понимая, что его самочувствие в последнее время неважное, но чтобы в обмороки падать, это уж совсем не про него. — Давление понижено, а пульс слишком высокий, — произнес доктор, глядя на прибор и снимая манжет с руки Платона. — Голова кружится? Сердце болит?       Платон неопределенно качнул головой, а мужчина вернулся за стол и начал что-то писать. — Нужно будет кардиограмму сделать и кое какие анализы сдать, а то, знаете ли, со здоровьем шутки плохи, — он оторвался от писанины, вновь глядя на спасённого. — Что то еще тревожит?       Не получив ответ на свой вопрос, Виталий протянул направление на анализы. — Вот, Платон Ильич, направление. Сделаете и сразу же ко мне, — произнес он, продолжая изучать мужчину взглядом.       Земцов невнятно кивнул, спрятав бумажки в карман и спешно покидая кабинет Виталия. И так проблем хватает, ещё и этот откуда-то взялся со своими анализами.       Вернувшись в палату дочери, Платон увидел там Лизу и Льва Борисовича. Блондинка сидела на кровати возле Лизы и что-то ей рассказывала, а вот Левушка сидел на стуле, который не так давно занимал Платон, и время от времени вставлял свои комментарии, заставляя девочку улыбаться. — Папа, — произнесла Лиза, обращая внимание Льва Борисовича и Филатовой, которые тут же обернулись, увидев это.       Платон же сразу бросился к дочери, поглаживая её по голове и ничего не говоря. Лева обменялся с Лизой лишь им понятными взглядами, а Филатова поднялась, уступая свое место Земцову. — Поговорили со Звягинцевым? — осторожно спросил Квитко, наблюдая за Платоном, который бережно укрыл дочь одеялом.       Мужчина кивнул и кратко рассказал суть разговора доктору, пока Филатова, забрав поднос с обедом, помогала Лизе поесть, сев рядом с ней. Квитко, который наблюдал за действиями начмеда, лишь вздохнул, понимая, что сладить с этим Звягинцевым будет очень непросто, ведь УЗИ его жены показало, что она ждёт девочку, но сама Дарья, кажется, предпочла не сообщать об этом мужу. — И что будем делать? — поинтересовался репродуктолог, переводя взгляд на друга. — Может, Вам с ней поговорить? Узнать, почему она скрыла это от горячо любимого мужа? Ну, или Дане Дмитриевне скажите, пусть она с ней поговорит.       Платон ничего не ответил, потому что в палату вошла медсестра, чтобы сделать Лизе укол. — Ничего, Елизавета, — Левушка улыбнулся девочке, которой что-то говорила Филатова. — До свадьбы заживёт. — До свадьбы? — слабо переспросил ребёнок. — До папиной свадьбы?       Квитко осторожно посмотрел сначала на Лизу, а потом на Платона, который стоял возле него и уверенно кивнул. — Конечно до папиной. Тебе ведь для начала вырасти надо, а потом уже и свадьба будет.       Начмед бросила на Левушку гневный взгляд и произнесла голосом, полным возмущения: — Лев Борисович, не хотите ли Вы пойти. Поработать? — помедлив, добавила она.       Квитко выставил руки, словно защищаясь от нападения, и стал отступать к двери. — Уже ухожу, Елизавета Юрьевна. Маленькая леди, — он подмигнул Елизавете — младшей. — А Вас я сегодня обязательно навещу, — Лев вышел в коридор, а Платон, спрятав улыбку, которая появилась при словах репродуктолога, сел на стул, по другую сторону кровати. — Ладно, я тоже пойду поработаю, — произнесла Лиза, поднимаясь и чувствуя неловкость, но малышка взяла её за руку и произнесла: — Тётя Лиза, не уходи. Ты ведь обещала мне сказку. — Маленькая, — Филатова снова села на кровать и провела ладонью по детской щеке. — Я обязательно приду к тебе вечером и расскажу сказку. Обещаю.       Наклонившись, блондинка поцеловала свою тезку в бледную щёчку и, поднявшись, направилась к двери. — Елизавета Юрьевна, — окликнул её Платон, поворачиваясь к ней. — Попросите Дану Дмитриевну побеседовать с Дарьей Звягинцевой. Может быть, она ей что расскажет. — Конечно, — кивнула Лиза и вышла из палаты.

***

      Ближе к вечеру в кабинет Филатовой заглянула Дана, чтобы рассказать о своей беседе с Дарьей. Устроившись на стуле, который стоял напротив стола, и сделав глоток кофе, который был сделан Лизой, Дана поправила очки и, глядя на блондинку, произнесла: — В общем, Елизавета Юрьевна, ребёнок, которого ожидает Дарья, это не ребёнок её мужа.       Филатова закашлялась и, поставив чашку на столик, спросила: — Она изменила своему мужу?       Зеленоглазая спокойной кивнула, подтверждая догадку начмеда. — Изменила. При чем изменила с племянником своего мужа, который ко всему ещё и младше её. После того, как Дарья сообщила ему о своей беременности, этот удалец взял вещи и уехал Бог знает куда, понимая, как может с ним обойтись горячо любимый дядюшка, если узнает, что он крутил шуры муры с его женой. — Звягинцев и с женой может обойтись не лучше. Он ждёт наследника, а тут оказывается, что будет девочка, да ещё, как оказалось, не его, — добавила Лиза, о чем-то задумавшись. — Да. Хорошо, — она поднялась и, подойдя к вешалке, повесила на неё халат. — С этим буду разбираться уже завтра. Спасибо за помощь, Дана Дмитриевна. — Не за что, — в ответ улыбнулась Богуцкая, прижимая к груди блокнот. — До завтра, — попрощалась женщина, выходя из кабинета.       Лиза выключила свет и, закрыв кабинет, направилась в палату Лизы. Войдя в палату, которая была освещена слабым светом ночника, Филатова увидела девочку, которая лежала, укрытая по пояс одеялом, и повернув голову, смотрела в окно, за которым горели яркие звезды. — Привет, — Лиза подошла к девочке и приветливо ей улыбнулась, садясь на край кровати.       Девочка отвела взгляд от окна и также улыбнулась. — Тётя Лиза, ты пришла, — обрадовался ребёнок. — Ну я ведь обещала, — Филатова поправила ей подушку. — А папа где? — Папа вышел, — рассказала Елизавета, вновь глядя в окно. — Смотри, там ещё одна звездочка зажглась, — девочка указала пальчиком на окно, где мерцали звезды. — Папа говорит, что на одной из таких звездочек моя мама. Она наблюдает за мной и охраняет. Только я её совсем не помню, — вздохнула малышка.       Лиза села рядом с девочкой и, чуть приподняв её, поцеловала в макушку. — Не грусти. Хочешь, я тебе расскажу сказку про день рождения Инфанты? — День рождения Инфанты? — переспросила Лиза, заглянув в глаза блондинки. — А у меня тоже скоро день рождения. Раньше мы его праздновали с папой и дедушкой, а теперь у меня есть только папа.       Лиза лишь погладила ребёнка по голове, ведь ком в горле не дал сказать и слова, а потом продолжила уже более спокойным голосом: — Слушай. Это был день рождения Инфанты. Ей исполнилось ровно двенадцать лет, и солнце ярко светило в дворцовых садах…       Войдя в палату, Платон увидел, что его дочь спит, а Лиза стоит возле кровати и с любовью на неё смотрит. — Уснула? — шёпотом поинтересовался Платон, обращая на себя внимание женщины. Филатова кивнула, переводя взгляд на брюнета. — Даже сказку не дослушала. Вы очень устали. Вам бы отдохнуть. Вы же не собираетесь вторую ночь провести, сидя на стуле. Пойдите в кабинет, отдохните, а я предупрежу дежурную медсестру, — она коснулась рукой его плеча.       Земцов проследил за её действиями и, положив свою руку поверх её, сжал. — Может быть, Вы правы. Вам тоже не мешало бы отдохнуть, — заметил он. — Вы здесь уже второй день. Отец волноваться не будет?       Женщина отрицательно покачала головой, отходя на шаг назад. — Не знаю. Мы с ним поссорились несколько дней назад и с тех пор не виделись, — рассказала она, подходя к двери и открывая её. — Вы идёте?       Платон кивнул и вышел вместе с ней из палаты. Повернув в коридор, который вёл прямо в кабинет Лизы, мужчина и женщина увидели испуганного Льва Борисовича, который, увидев их, выдохнул с явным облегчением. — Нужно срочно спасать ситуацию. У Звягинцевой отошли воды. — Лев Борисович, в этой больнице — целый штат докторов. Зачем ты мне это говоришь? — спросил Платон, бросая усталый взгляд на Квитко. — Платон Ильич, а ещё там находится муж, который будет похлеще всех вулканов мира. Ради Бога, помоги. Ты ведь не из таких ситуаций выход находил. — Хорошо, — согласился он. — Только это действительно в последний раз.       Ничего не поняв про «последний раз», Лиза провела двоих мужчин взглядом и направилась в свой кабинет.       Когда он вернулся в кабинет начмеда, то часы показали час ночи. Лиза спала, полусидя на диване, рядом на столике стояло две чашки уже остывшего чая. Мужчина потёр красные глаза и, вздохнув, взяв плед, который лежал рядом, укрыл женщину, но та открыла глаза. — Всё закончилось? — спросила Лиза, принимая сидячее положение и сбрасывая с плеч плед.       Платон кивнул, беря чашку и делая глоток уже холодного чая, садясь напротив неё. — Родила. Девочка. Мужу мы пока не сообщали, он не стал ждать, а сразу уехал: ему кто-то позвонил. — Пока не надо, — обеспокоенно произнесла Филатова. — Эта девочка — не дочь Звягинцева, — добавила она, а потом рассказала то, что ей на кануне рассказала Богуцкая. — Да уж, — он поднялся и прошёлся по кабинету. — И что теперь делать? Такие, как этот, просто так эту ситуацию не оставят. У него и так бзик на мальчика, а тут такая история. — Что нибудь придумаем, — несмело улыбнулась блондинка, а потом закусила губу и произнесла: — Можно ещё один вопрос?       Он усмехнулся, чувствуя дежавю, и повернулся к женщине: — Опять хотите спросить, счастлив ли я сейчас?       Лиза отрицательно покачала головой. — Почему Вы отказались оперировать Амирханову, а сегодня отказывались принимать роды у Дарьи? — осторожно спросила женщина, а потом добавила: — Если хотите, можете не отвечать, просто. — Потому что однажды во время таких же родов я не смог спасти собственную жену, — рассказал Платон, глядя в ночное небо. — Мое дежурство подходило к концу, когда Ангелину привезли в больницу. Я тогда принимал роды, был тяжёлый случай, и роды в Ангелины принимал врач, который был на особом счету у моего тестя. В больнице часто шутили, что он даже в любимчиках ходил, пока я, его зять, был обычным заведующим родильного, — стал вспоминать Земцов, не глядя на Филатову. — Когда я пришёл под дверь родзала, то увидел Кирилла Валерьевича, который, рыдая, тряс за плечи этого светилу, а руки этого докторишки были в крови… — он сглотнул. — Я смутно помню, что было дальше. Помню, как ворвался в родзал, что-то делал, кричал, пытался спасти, но смерть не всегда можно обыграть… Из-за этого доктора мой тесть потерял дочь, я — жену, а мой ребёнок — мать. Завтра исполняется ровно шесть лет. Как я не смог спасти Ангелину.       В кабинете воцарилась гнетущая тишина. Лиза поднялась и, осторожно подойдя, обняла мужчину со спины. Земцов обернулся и заключил женщину в объятия, в данный момент желая лишь одного: чтобы эта женщина и его дочь были рядом всегда. — Я думал, что ты уволилась, — Платон погладил любимую по волосам, глядя в её уставшие глаза. — Заявление нашёл.       Она печально улыбнулась, а потом снова положила голову на его грудь. — Была такая мысль после того, как Богуцкую застала у тебя дома в одном халате, — нехотя буркнула Филатова, чувствуя, как лицо заливает румянец.       Он усмехнулся. — Но потом передумала. Мне нужно с тобой поговорить, — Лиза вновь подняла глаза, глядя на мужчину. — Давай не сейчас, — вновь попросил Платон, снова обнимая её. — Я настолько устал за эти дни, что хочу просто отдохнуть. Давай позже, ты только не исчезай никуда, чтобы мне тебя искать не пришлось, — добавил он.       Филатова улыбнулась, греясь в кольце любимых рук, о которых грезила столько времени.

***

      Платон открыл глаза от зимнего солнечного света, который проникал в окно и уже вовсю играл в свою игру. Мужчина лежал на маленьком диванчике в своём кабинете, заботливо укрытый пледом. Рядом на маленьком столике стоял поднос, на котором находился сок и булочки. Опустив ноги на пол, мужчина огляделся. Кабинет был пустой, а часы показывали пол восьмого. Позавтракав, мужчина поспешил в палату Лизы, а потом решил разыскать Филатову. Выйдя из кабинета, Земцов увидел старшую медсестру и свою мать, которая возмущенно смотрела на него. — Платон Ильич, это к вам, — проговорила Вита Игоревна и поспешила оставить сына и мать одних, помня, какой характер у этой дамы. — Мама? — Платон мотнул головой и воззарился на Галину. — Ты что тут делаешь? — Тебя ищу! — буркнула Галина Федоровна. — Думаешь, что твой вчерашний разговор меня успокоил? — она сощурила глаза. — Сынок, у тебя что-то случилось?       Платон вздохнул, понимая, что зря вчера принял телефонный звонок от матери. Она все же что-то заподозрила, и вот результат. — Мам, обещай только не нервничать, — попросил он. — Мою дочь сбила машина.       Как и ожидал брюнет, женщина схватилась за сердце и через минуту уже сидела на кушетке, расстегивая пуговицы на верхней одежде. — Мама! Анжела, принесите воды, — попросил он у медсестры, которая проходила мимо. — Успокойся. Она жива. Пойдем в мой кабинет, — он осторожно помог ей подняться и, взяв под руку, повел в свой кабинет.

***

      После вчерашних откровений Платона и объятий, начмед Филатова была словно на крыльях. Все проблемы теперь казались лишь временными трудностями, которые проходят, а будущее казалось как никогда светлым. Осталось лишь поговорить с Платоном и рассказать, что она все знает, и отпустить прошлое. Улыбнувшись снежинке, которая упала прямо на ладонь, женщина ускорила шаг, держа в одной руке подарочный пакет, а во второй — торт, и вошла в холл. Поднявшись в свой кабинет, где как назло уже собрались все коллеги, женщина повесила пальто на вешалку и, положив пакет на диван, а торт поставив на тумбочку около двери, одела халат и, заняв свое место, ощутила на себе заинтересованные взгляды. — Елизавета Юрьевна, а разве сегодня у кого-то День рождения? — недоуменно поинтересовалась Полупанова, не обращая внимания на то, как муж наступил ей на ногу под столом. — Да, — кратко ответила Лиза, а потом обратилась к Заболотину: — Как состояние Дарьи и её дочери? — Знаете, я думал, что будет хуже, — честно ответил Максим Викторович. — Состояние нормализуется, а вот её муж уж очень настырный. Мы пока сказали ему, что Дарью нельзя тревожить, но мы же не сможем врать ему об этом вечно. Нужно снова с Земцовым говорить. Может быть, он найдёт какой-то выход. — Да нужно было сразу не связываться с этим семейством. Сейчас бы и проблемы не было, — откликнулся Любавин, сложив руки на груди. — Теперь уже поздно думать о прошлом. Нужно думать, что сейчас делать, — ответила женщина. — Я сегодня выясню, как эта Дарья собирается поступать дальше, а потом будем решать ситуацию с преданным и оскорблённым мужем. Все могут быть свободны.       Переговариваясь между собой, доктора покинули кабинет. Дождавшись, пока в кабинете она останется одна, Лиза взяла пакет и вытащила из него коробку, которая была перевязана розовой лентой, а также книгу, которая была завернута в яркую бумагу и также перевязана лентой. — Елизавета Юрьевна, — Квитко заглянул в кабинет и изумился, увидев, чем занята его подруга. — Лева! — чуть раздражённо ответила блондинка, открывая коробку с тортом. — Свечки забыла купить! — Лиза, какие свечи? Зачем тебе кукла? — ещё больше удивлялся доктор, глядя, как блондинка прячет коробки обратно в пакет. — У Лизы сегодня День рождения, — рассказала Филатова, пряча пакет на этот раз в шкаф. — Который она по чужой милости вынуждена провести в больнице. Я хочу сделать приятное ребёнку. — Ну, это замечательно, — улыбнулся репродуктолог. — А с Земцовым у тебя как обстоят дела?       Лиза ничего не ответила, пряча улыбку. — Старая любовь вернулась? — лукаво подмигнул Левушка, а потом хитро добавил: — А ты ещё на меня обижалась по поводу вашей свадьбы. Когда пойдём именинницу поздравлять? — Давай немного позже, — отозвалась Лиза. — Лева, у меня к тебе просьба. Сбегай и купи шесть свечей на торт, а то я забыла. — Будет сделано, — пообещал Квитко и удалился из кабинета начмеда.

***

      Уладив со своими делами, Лиза направилась к Богуцкой, чтобы попросить её вновь побеседовать с Дарьей. Постучав, начмед заглянула в кабинет и увидела Андрея Васильевича и Дану, которые, весело смеясь, пили чай. — Дана Дмитриевна, — Лиза остановилась на пороге, спрятав руки в карманы халата. — Андрей Васильевич? Дыбенко стушевался, увидев начмеда, и пробормотав что-то, что зайдёт позже, покинул кабинет психолога. — Вы что-то хотели, Елизавета Юрьевна? — зеленоглазая убрала чашки и села в кресло. — Да, — Лиза подошла к окну, на котором цвела белая орхидея. — Дана Дмитриевна, мне нужно, чтобы Вы снова со Звягинцевой поговорили и узнали, как она собирается жить дальше. Её муж не дремлет и…       После короткого стука в кабинет шагнула медсестра и сообщила: — Елизавета Юрьевна, Дарья Звягинцева с больницы сбежала!

***

      Платон помог дочери лечь обратно в постель и, поправив одеяло, сел на край кровати, глядя на малышку, которая впервые за последние дни выглядела немного лучше, и доктор давал хорошие прогнозы, успокаивая отцовское сердце. — Пап, а когда мы уже домой поедем? — спросил ребёнок, лежа на подушках и глядя на отца своими янтарными глазами. — Здесь скучно. — Ну, придётся ещё немножко побыть здесь, — ответил брюнет. — Но сегодня ты не должна грустить. Ведь сегодня особенный день, — мужчина поцеловал дочь в кончик носа. — Я хочу тебя кое с кем познакомить, — мужчина открыл дверь, и в палату вошла Галина. Ребенок недоверчиво смотрел на незнакомку, а та едва сдерживала слезы. — Лиза, это твоя бабушка.       Девочка недоверчиво смотрела на незнакомку, а потом на отца и спросила:  — Настоящая?       Галина рассмеялась, а потом подошла к девочке и заключила в объятия, целуя. — Настоящая, ласточка моя. Самая настоящая.       Идиллию прервал стук в дверь. Выпустив внучку из объятий, Галина и Платон повернули головы и увидели Льва Борисовича. — Маленькая леди, у которой сегодня День рождения, здесь?       Открыв дверь пошире, репродуктолог впустил в палату Лизу, которая держала в руках праздничный торт, на котором были зажжены шесть свечей, и Дану, которая держала в руках пакеты. — С Днём рождения, С Днём рождения, С Днём рождения, — произнесли сразу три голоса.       Галина поднялась и отошла назад, наблюдая, как Лиза осторожно села на постель. — С Днём рождения тебя, милая. Загадай желание, и оно обязательно сбудется! — блондинка бросила взгляд на пожилую женщину, которая за ней наблюдала. — Правда правда сбудется? — недоверчиво спросила Лиза, глядя то на Филатову, то на отца. — Правда, — тепло улыбнулась ребёнку Лиза. — Ты главное верь. Загадывай желание.       Девочка озорно улыбнулась, а потом задула свечки. Лиза поставила торт на столик и направилась к пакету, который Богуцкая поставила на соседней кровати. Дождавшись, пока Левушка и Дана поздравят именинницу, Филатова вручила тезки свой подарок, глядя, как её глазки зажигаются самой искренней радостью. — Тётя Лиза, спасибо, — девочка отложила книжку, которую гортала, рассматривая красочные иллюстрации. — Пап, смотри, какая у меня кукла. Красивая, как принцесса. Я назову её Инфантой.       Елизавета улыбнулась, наблюдая за дочерью Платона, которой теперь подарки дарили Квитко и Дана. — Спасибо, — чтобы слышала только она, произнёс Земцов, беря ее за руку и переплетая их пальцы. — За все, что ты для нас с Лизой делаешь.       Она лишь подарила ему ответную улыбку, заворожено глядя в глаза. В реальность обоих вернул голос Даны, которая звала их, чтобы сделать фото. Сев по разные стороны от Лизы, мужчина и женщина обняли ребёнка, которая в этот день, несмотря на свое состояние, была очень счастлива.

***

      Галина сидела возле внучки и рассказывала сказку, а Платон складывал подарки, которые подарили девочке. Галина поцеловала внучку и, поправив одеяло Лизе, поднялась, но внезапно девочка, которая, казалось бы, минуту назад крепко спала, распахнула глаза, глядя на окно, которое сегодня предвещало снегопад. — Пап, — девочка зевнула. — А хочешь я скажу, что я загадала?       Платон улыбнулся, глядя в любимые сонные глаза своего чада. — Но тогда желание может не сбыться.       Лиза закусила губку, что-то размышляя, а потом произнесла: — А я все равно скажу: я загадала, чтобы у меня была мама, свою маму я ведь совсем-совсем не помню, — печально закончил ребёнок.       Мужчина и женщина переглянулись, не зная, что сказать. — Как думаешь, если моё желание сбудется и у меня все же появится мама, то моя мама, та, что на звёздочке, сильно обидится? — Я думаю, что не сильно, — успокоил дочь Платон, глядя в янтарные глаза. — А теперь пора спать. Поздно уже. Земцов поцеловал дочь и вновь уложил её обратно, подошёл к окну. За окном кружилась вьюга, но в мужском сердце спустя столько лет холода была весна, которая вернула его к жизни, и он не готов был её отпускать. От радостных мыслей Платона отвлекло появление бледной, словно мел, Виты, которая толком не могла и двух слов связать. — Платон Ильич, быстрее, там Звягинцев. Елизавета Юрьевна, быстрее…