Глава 17. Начистоту.
23 мая 2021 г., 19:00
Ближе, чем мы есть, Мы не будем. Дальше, чем мы были, Уже не станем. Просто мы настолько родные люди, Просто в одиночку жить устали. Ярослав Сумишевский & Алёна Петровская — «Ближе, чем мы есть»
Испугавшись тона, которым Полупанова сообщила ему о том, что Звягинцев в кабинете Лизы, Платон со всех ног бросился туда, понимая, что такие люди, как этот, способны на все. Рывком открыв дверь, мужчина ожидал увидеть все, но не Лизу, которая капала успокоительное мужу Дарьи, который сидел за столом, понуро опустив плечи. Удивленно посмотрев на женщину, которая ответила ему не менее удивленным взглядом, Земцов вошёл в кабинет и, сев напротив Звягинцева, поинтересовался: — Что здесь происходит? Лиза протянула стакан с валерьянкой посетителю, возвращаясь на свое место. Мужчина одним глотком осушил стакан, а потом отсунул его от себя, втупившись взглядом в свои руки. — И что она Вам ещё сказала? — грубым голосом обратился Орест Звягинцев к начмеду. — Кроме того, что я Вам рассказала, больше ничего, — честно ответила блондинка. Орест рассмеялся, а потом откинулся на спинку стула, ослабляя узел галстука, и произнёс то, что огорошило и Лизу, и Платона: — Я знал, что Дарья мне изменяет, не знал только с кем до определенного времени. — Простите, — произнес Платон, во все глаза глядя на собеседника. Орест хмыкнул, поднимаясь и совсем снимая галстук, а затем заходил по кабинету. — Я знал, что Дарья ходит налево. Она изменять мне начала на второй год после нашей свадьбы. Наивная дурочка думала, что я ни о чем не знаю. О том, с кем она мне изменяет, я узнал недавно. Услышал, как она сообщила Сашке по телефону, что беременна, — мужчина налил в стакан воды и выпил. — Откуда Вы знаете, что этот ребёнок не Ваш? — Земцов переглянулся с Лизой. — Мне незадолго до свадьбы поставили диагноз: бесплодие. Дарье я не говорил, да и она не слишком о детях мечтала. Даже об этом ребёнке говорила, что его нет в её планах. — И что теперь Вы намерены делать? — осторожно спросила Лиза. — По Вашему, если у меня были проблемы с законом, то я последняя сволочь, которая может сделать все, что хочет? Убивать мою жену и племянника у меня желания нет, не беспокойтесь, — он криво ухмыльнулся. — Я заберу эту девочку. В конце концов, она не виновата, что её мать хуже кукушки. Воспитаю её. Кровь ведь не чужая. Мужчина и женщина ничего не ответили. Платон пошел провожать Ореста, а Лиза, погасив в кабинете свет и одев пальто, направилась по коридору, чувствуя, как после всего ноги просто гудят. Выйдя на улицу, женщина увидела Платона, который стоял на ступеньках, глядя на ночное, усеянное звездами небо. Почувствовав, что за ним наблюдают, мужчина обернулся и увидел блондинку. — Как Лиза? — сразу же спросила она, поравнявшись с ним. — Спит. Мама сегодня решила возле нее остаться, а меня практически выгнала из палаты, — пожаловался он. — Она очень тебя любит, — тихо заметила начмед, приближаясь к нему и смахивая снежинки с его волос. — И Лизу полюбит. Она же ее родная внучка. — Хотелось бы верить, — пробормотал он, притягивая ее к себе и уткнувшись лицом в волосы. — Как же я устал. Лиза, поехали домой. — У меня нет дома, — печально улыбнулась она. — К отцу я возвращаться не хочу. Я сейчас квартирантка у Виты с Левой. Земцов ответил ей такой же печальной улыбкой, проводя рукой по женской щеке. — Ошибаешься. У тебя есть дом. Пойдём.***
По дороге до дома мужчина и женщина молчали, каждый думая о своем и анализируя ошибки, которых было немало. Ревность, «предательство», злость, обида, желание что-то доказать — лишь крупица всего того, что было между ними за все это время. Филатова понимала, что они оба стали лишь игроками в чужой игре и заплатили за это высокую цену. Но и сейчас судьба не переставала испытывать их, и только каким-то чудом удавалось выстоять под ударами. Оказавшись в доме, который встретил темнотой и каким-то холодом, женщина обвела взглядом коридор, попутно снимая сапоги, пальто и уже чуть промокший от снега палантин. Хрупкая, ранимая, но все такая же родная. Такую женщину хотелось любить и защищать всю жизнь, но все, что ему пока удалось, это ранить. Лиза вошла в гостиную и, присев на диван, обвела её взглядом. Роскошь, блеск, богатство, но в тоже время холодность и ощущения того, что в этом доме никто не живёт. Всё казалось каким-то искусственным. Ненастоящим. Дорогой ковёр, в котором сейчас утопали её ноги, диван, два кресла и журнальный столик. Синие бархатные шторы, которые сейчас закрывали окно, словно ограждая их от того, что происходит на улице. Всё это казалось постановкой из чужой жизни, к которой этот мужчина не мог принадлежать, но принадлежал вопреки судьбе, которая слишком виртуозно сыграла с ними свою игру. Платон прошел вслед за ней, садясь рядом и грея дыханием холодные женские руки. — Я все знаю, — понимая, что сказанное ею сейчас разрушит все то, что за несколько дней удалось вернуть, промолвила Филатова. — Я все знаю. Знаю, что это отец тебе дал это фото и сказал это все, — она наконец подняла на него глаза, но понять, какие чувства сейчас испытывает Земцов, не могла. — Скажи мне только лишь одно: ты действительно поверил, что я способна на такое? — А что бы ты подумала, если бы тебе дали подобное фото и рассказали такое же обо мне? — хмуро поитересовался он, поднимаясь и подходя к камину. Филатова промолчала. Она, только видя их с Даной, надумала себе такого, что до сих пор стыдно, а тут фото. — Я понимаю твоего отца, — продолжил мужчина, глядя на фото дочери, которое стояло на камине. — Ты его единственная дочь, и это естественно, что он желал тебе только лучшего. — Только лучшего? — переспросила Лиза, срываясь с места и подходя к нему. — Потеря ребёнка, не охота жить, не знание где ты и жив ли, мучения каждую ночь, это ты называешь лучше? Да будь это все проклято! — воскликнула женщина, чувствуя, как слезы хлынули из глаз. Напряжение последних дней достигло своего апогея и теперь выходило наружу горькими слезами. Платон подошел, мягко привлёк её к себе, обнимая, чувствуя, как рубашка становится мокрой от женских слез. Понимал, что ей нужно выплакаться. Иногда именно со слезами выходит боль, а её в последнее время так много. Филатова ещё раз всхлипнула и затихла, чувствуя, как мужские руки обнимают её. В объятиях этого мужчины было легко и так защищено. Впервые, за последние годы ничего не боялась. Знала, что рядом с ним любые проблемы — всего лишь пустяк, но без него. Без этого мужчины в её жизни был лишь мрак и холод, а она больше не желает так жить. Сил нет. — Успокойся, — попросил Земцов, проводя рукой по ее волосах. — Всё прошло. Прошлого больше нет. Оно никогда больше не вернётся! Лиза медленно подняла голову, встречаясь с ним глазами. Сейчас отчаянно хотелось верить ему. Просто быть счастливой рядом с ним и его дочерью. Получить то, о чем запретила себе даже мечтать. — Начнём все с чистого листа? — прошептал мужчина, касаясь губами её волос. — Мне нужна ты. Мне нужна семья. Ты, Лиза. Семья, которой у меня никогда не было. — А как же твоя жена? Мужчина грустно улыбнулся, беря ее лицо в свои ладони: — Это долгая и грустная история. Когда нибудь я тебе её расскажу, но не сейчас… Филатова ничего не ответила, обнимая мужчину и с головой бросаясь в любовь.***
Лиза распахнула глаза, пытаясь понять, что её разбудило. Повернувшись на бок, блондинка поняла, что её разбудило. Земцов не спал, любуясь ей во сне, анализируя все то, что происходило все это время. Казалось, что с этой ночи жизнь поделилась на «до» и «после». К тому, что было «до», возвращаться не хотелось, потому что в прошлом уже ничего не изменится. А вот «после» у них есть. И оно принадлежит только им. — Бессонница? — Лиза провела рукой по щеке мужчины, чувствуя, как сердце защемило от нежности. Платон перехватил её руку, целуя, а потом притянул к себе, обнимая и поправляя одеяло. — Пытаюсь запомнить мгновение. Знаешь, когда я уехал в Москву, то первое время жил, потому что нужно было жить. Работал по инерции в клинике Полтавского. Даже повышение получил. Стал заведующим родильного. Кирилл очень меня ценил, даже на одном из корпоративов познакомил со своей дочерью. Лиза напряглась, понимая, что сейчас услышит о жене Платона. О женщине, которая подарила ему ребёнка. — Какая она была? — тихо поинтересовалась она, глядя в окно, за которым была холодная ночь. — Тихая, скромная. Мне при первой встрече даже не верилось, что она может быть дочерью такого человека, как Кирилл Полтавский. Не испорченная деньгами. Она умела слушать. Тогда она мне показалась единственной родственной душой. Мы стали общаться, а потом поженились. Ангелина забеременела, и тогда я понял, что в этом мире у меня все же будет человек, который будет меня любить просто так. — А твоя жена разве тебя не любила? — Филатова чуть приподнялась, глядя Платону в глаза. — Не знаю, может и любила. Только то чувство, которое у меня было к ней, я не могу назвать любовью. Уважение, благодарность за поддержку. Но любви… Тебя я любил вопреки всему тому, что о тебе узнал. Не удалось мне тебя разлюбить. Возненавидеть тоже не смог. Видно, для меня это не под силу. Осталось только смириться с тем, что мы никогда не будем вместе. Жизнь завертелась. Работа, клиника, ожидание ребёнка. Иллюзия счастья, в которую я отчаянно верил, но даже эта вера рассыпалась в прах одним днем, — глядя в темноту, промолвил брюнет, вспоминая ещё один кошмарный день своей жизни. Сейчас, вспоминая день, когда судьба забрала у него Ангелину, но подарила дочь, он пытался понять, почему тогда все так произошло, ведь за годы своей практики он спасал множество жизней, боролся за пациенток, а тогда. Тогда осталась только щемящая пустота и горькое осознание того, что смерть людей не возвращает. Она просто забирает их навсегда, и ей неважно, кем этот человек был для тебя и какое место он занимал в сердце. Тогда он тоже отдал её холодной земле, понимая, что теперь жизнь снова изменится. У него на руках была маленькая дочь, которая с самого младенчества по воле судьбы осталась без матери. В те дни все личные проблемы отошли на второй план. Была только Лиза, которая стала смыслом жизни. Филатова незаметно смахнула слезу, слушая рассказ Платона и с горечью понимая, что его жизнь была далеко не рай все эти годы, точно также, как и её. — Дочь моим именем специально назвал? — поинтересовалась блондинка чуть охрипшим голосом. — Я никогда о тебе не забывал. Даже когда женился, а с именем для дочери у меня даже других вариантов не было. Я просто знал, что эта Лиза меня никогда не придаст и не оставит. Будет любить меня просто так. Женщина улыбнулась. Любить просто так. Она ведь тоже любила и любит его просто так. Не из-за денег, дома или статуса. А просто потому, что он есть. — А Дана? Он усмехнулся: — И кто-то говорит мне, что это совсем не ревность. Дана была подругой Ангелины. После её смерти она помогала мне с Лизой. Мы просто друзья. Она очень хорошая, но у неё тоже есть свои раны, которые до сих пор не зажили. Ревновать меня к ней у тебя нет никаких оснований, а вот у меня тебя есть основания. Она закатила глаза, прекрасно понимая, на что он намекает. Вот и к Виктору добрались. — Что ты в нем нашла? Филатова усмехнулась, слыша в мужском голосе нотки ревности. Мужчины всегда были собственниками, и этот, похоже, не стал исключением, только все это время он как-то не очень показывал, что ревнует её к Морозову, или у него получается лучше прятать свои эмоции и чувства, чем у неё. — Ничего я в нем не искала! — буркнула она, закрывая глаза, слушая, как бьётся его сердце. — Он сам. Просто в тот период мне нужна была поддержка, а он как-то все время рядом был. Поддерживал. Успокаивал. Говорил, что все будет хорошо. Я была на краю такой бездны, что цеплялась за это общение, как за спасательный круг. Замуж он меня позвал совсем недавно, но заявление не успели подать. — И Слава Богу, — недовольно протянул Земцов. — Если бы не ты, то я с первого дня уволил бы его. — И кто-то говорит мне о ревности, — улыбнулась Лиза, вновь целуя мужчину.***
Проснувшись и резко сев на постели, прижимая к груди одеяло, блондинка несколько минут пыталась привести сбившееся дыхание в норму. Сон, который не беспокоил её уже несколько месяцев, вновь о себе напомнил, только в этот раз совсем по-другому. Это снова был сад, в котором играла маленькая девочка и мужчина, который обнимал свою дочь, что-то шепча ей. Лиза улыбнулась, делая к ним шаг, но мужчина внезапно отпустил дочь на землю, подталкивая её к Лизе, а сам обернулся и медленно ушёл в другую сторону. — Мама, — девочка взяла Лизу за руку. — Я так долго тебя ждала. Ты ведь меня не бросишь. Лиза механически провела рукой по голове девочки, глядя, как мужчина все больше удаляется от неё. — А папа где? — Филатова присела на корточки, вглядываясь в янтарные глаза. — Где папа, Лиза? — Папа ушёл, — девочка неопределённо махнула ручкой в ту сторону, куда ушёл Платон. — Он сказал, что теперь со мной будешь ты. Ты же меня не бросишь? Ничего не ответив, Лиза поднялась с корточек, делая шаг, но малышка крепко держала ее за руку. — Мама не уходи. У меня теперь никого нет. Не уходи, мама! Блондинка обняла Лизу, глядя туда, куда ушёл Платон, чувствуя сердцем потерю. Мотнув головой, дабы прогнать остатки такого сна, она посмотрела в окно, за которым падали снежинки. Она счастлива, и зачем ей теперь все эти сны. Нужно жить настоящим. А в этом настоящем у неё есть все, о чем она могла только мечтать. Любимый мужчина, дочь. Повернув голову в сторону прикроватного столика, женщина увидела букет чайных роз светло розового цвета. Едва приподнявшись и вдохнув аромат цветов, блондинка улыбнулась, увидев открытку и бархатную коробочку. Открыв коробочку, Лиза увидела изящное колечко, которое по ободку было усыпано камнями. Отложив коробку, Лиза взяла открытку, которая была написана знакомым почерком: «Сказка часто заканчивается на словах: «Жили они долго и счастливо, и умерли в один день. Я тоже хочу жить с тобой долго и счастливо, и умереть в один день. Ты согласна стать моей женой?» Лиза улыбнулась, чувствуя, как по щеках текут слезы. Услышав тихие шаги позади себя, а затем руки на своей талии, она прошептала всего лишь два слова: — Я согласна. — И плачешь ты сейчас тоже от счастья? — полюбопытствовал мужчина, положив подбородок на женское плечо. Елизавета кивнула, поворачиваясь в его объятьях. — Раньше не могла понять, что значит плакать от счастья, а теперь поняла, — заявила она, поддерживая одеяло. Он засмеялся, дразня поцелуем, а потом, чуть нахмурившись, заявил: — Не хотелось бы рушить идиллию, но нам нужно ехать. Сегодня у Лизы обследование, а ещё нужно маму домой отвезти! — мужчина с сожалением выпустил возлюбленную из объятий, выходя из комнаты. Лиза провела мужчину влюблённым взглядом и стала собираться, все ещё не веря, что всё это происходит на самом деле.***
— Стой, — произнесла Лиза, когда автомобиль Платона остановился на стоянке около больницы, и мужчина, заглушив мотор, уже собирался выходить, но женщина остановила его, взяв за руку, и встретившись с удивленным взглядом, добавила: — Давай пока не будем сильно афишировать, что мы снова вместе? Он усмехнулся, качая головой. — А ты думаешь, что наши с тобой коллеги ни о чем не догадываются? Да одна только Полупанова — это Шерлок Холмс и Эркюль Пуаро в одном флаконе. Хочешь, чтобы она всем обо всем рассказала и от себя добавила? — Платон поцеловал женскую руку, на которой было колечко. Она ничего не сказала, понимая, что он прав. Посмотрев в окно, Филатова увидела Виктора, который стоял на крыльце и курил. Женщина невольно нахмурилась, ведь раньше она за ним такого не замечала. — Хорошо. Объявим об нашей помолвке, а то вдруг тебе снова сбежать вздумается, — в женских глазах было лукавство. Наклонившись, блондинка поцеловала жениха, а потом вышла из машины, чувствуя на себе пристальный взгляд Виктора. Земцов подошёл к начмеду и, взяв за руку, стал подниматься по ступеньках. — Платон, ты иди, а мне нужно поговорить с Виктором, — произнесла она, отпуская мужскую руку. Платон ничего не сказал, посмотрев на шатена, который смотрел на него не менее зло, вошёл внутрь, оставляя Филатову и Морозова один на один. — Я смотрю, что ты без меня не скучала, — с сарказмом произнёс шатен, выбрасывая окурок и, подойдя к женщине, взяв её за локоть, приблизил к себе. — Как ты могла так низко пасть? — Я никуда не падала! — прошипела она, вырывая свою руку из его хватки. — Я просто его люблю и всегда любила! Она достала из сумки бархатную коробочку и вложила в мужскую ладонь. — Вот. Прости, но я не хочу давать тебе ложные надежды и вообще должна была сказать тебе все это раньше, но я не люблю тебя. Давай просто будем хорошими коллегами. Морозов гортанно рассмеялся, глядя в женские глаза, в которых была любовь, но не к нему. Он теперь сомневался, была ли у неё любовь к нему. — Ты думаешь, что он всегда будет с тобой? Ошибаешься! Предавший однажды предаст ещё раз, а ты ещё прибежишь ко мне, а я подумаю: нужна ли ты мне! — Этого никогда не будет! — отрезала она, стремительно проходя мимо него, в душе чувствуя лишь отвращение.***
Работа взяла в свой плен, и вырваться из этого «плена» удалось лишь в обед. Выйдя из кабинета, мужчина решил попить чаю в буфете. На полпути к буфету Платон увидел Лизу, которая направлялась туда. — На ловца и зверь бежит, — пошутил он, притягивая блондинку к себе и целуя в щеку. — Платон Ильич, соблюдайте субординацию, — шикнула она, заметив Морозова, который скрылся за дверью буфета, но перед этим бросил на пару ненавистный взгляд. — Знаешь, что-то мне подсказывают, что если бы взглядом можно было бы убить, то от меня бы уже пепел остался, — пошутил Платон, выпуская её из объятий. — Разговор был сложным? — Не спрашивай, — ответила блондинка. — Сегодня не день, а дурдом. Завальские ищут суррогатную мать, но с такими запросами, как у них, им, разве что, королева Англии подойдёт. Он открыл дверь, пропуская её вперёд себя. Взяв для себя по чашечке чая, а Лиза взяла ещё и пирожное, пара села за одним из крайних столиков. Морозов, который сидел через стол рядом с Думанским, бросал все также гневные взгляды. Сейчас Морозову пришлось довольствоваться апельсиновым соком, хотя душа отчаянно желала водки, дабы забыть все то, что произошло сегодня. Она его бросила, словно надоевшую игрушку. Бросила, стоило только появится ему. Злость на Земцова, который последнее время только то и делал, что бесил его одним своим существованием, теперь только утроилась, и он отчаянно желал лишь одного: стереть его с лица земли, чтобы Филатова принадлежала только ему. — Виктор Владимирович, с Вами все хорошо? — Андрей, который сел за столик рядом с шатеном, удивленно на него посмотрел. Три раза уже вопрос поставил, а тот и не слышит вовсе. — Говорю, как здоровье? — Лучше не бывает, — с сарказмом ответил кареглазый, глядя на Земцова, который, переговариваясь с Любавиным, брал для себя чай и пирожное. — Хотите, могу Вам рассказать, тоже устроите себе внеплановый отдых, — бросив ненавистный взгляд на Платона, ответил кареглазый. — Я тебе говорю Лева, что нет, — ещё раз повторила Вита, заходя в помещение вместе с мужем. Заняв место за одним из столиков, они продолжали спор. — Один кофе, пожалуйста, — произнес Андрей Васильевич, обращаясь к буфетчице. — Что, Андрей Васильевич, день тяжёлый? — поинтересовался Квитко, пряча усмешку. — Не выспался, — пожаловался узист, а заметив пару заинтересованных взглядов, поспешил исправиться. — Ночную прогулку совершал. — В одиночку? — хохотнул Вадим. — Андрей Васильевич, а как же девушка? Совершать прогулки в одиночестве не романтично. Андрей ничего не ответил, делая глоток напитка. Не успел девушке и двух слов сказать, но по больнице уже слухи ползут. — Кстати, — вспомнила старшая медсестра, поворачиваясь, чтобы лучше видеть коллег. — Скоро же новый год. — И? — протянул Думанский. — У меня лично на эту новогоднюю ночь грандиозные планы, так что если кто-то желает сделать мне подарок в виде новогоднего дежурства, то сразу скажу, что в таких подарках я не нуждаюсь. — Альберт Александрович, успокойтесь, — улыбнулась Полупанова. — Я не об этом. То, что новый год каждый будет отмечать с семьями, это ясно, ну, а здесь? — Что здесь? — не поняла Лиза. — Ну, здесь будем отмечать? Маленьким, но очень дружным коллективом. Лиза повела плечами. — Всё решает руководство. Вита усмехнулась, бросая взгляд на Земцова, который спокойно пил чай. — И что решило наше руководство? А, Платон Ильич? Время для новых традиций! — В принципе, — мужчина допил чай и отодвинул чашку. — Я не против. — Хорошо, — просияла Полупанова. — Значит, через пару дней можем отмечать. — Стойте, — не понял узист. — А почему через пару дней? — У, — протянул Вадим. — Кажется, кто-то давно в календарь не смотрел. Андрей Васильевич, вообще-то скоро конец года. Проснитесь, друг мой! Смеясь, доктора покинули буфет, решив вечером обсудить, кто именно поедет за продуктами. Лиза отправилась в кабинет, а Платон — в палату дочери, чтобы проверить, как она, а после этого поговорить с Иваном Семеновичем. Повернув в коридор, мужчина уже собирался войти в палату, когда его окликнули. Обернувшись, брюнет увидел Виталия Павловича, который держал в руках папку. — Виталий Павлович, здравствуйте, — поздоровался мужчина, замечая хмурый взгляд доктора. — Что-то случилось? — Случилось, — кивнул Виталий. — Мне нужно с Вами поговорить. Прямо сейчас. Это очень важно…
