Home days

Юнги отпихивает ногой последнюю пустую коробку и садится на стул, устало выдыхая. После длительной уборки в руках растекается приятная тяжесть, глаза потихоньку закрываются. Юнги подпирает щеку ладонью, осматривая разложенную посуду, пустые коробочки для специй. Сил заниматься этим совсем нет, поэтому омега облегчённо выдыхает, когда слышит щелчок чайника. Он заливает кипятком сушеные фрукты и остатки зелёного чая, добавляет немного молока. На языке уже чувствуется эфемерный вкус горячего и вкусного напитка, поэтому Юнги берёт себя в руки и двигается к тумбе. Край чашки слегка обжигает пальцы, и Мин с наслаждением втягивает запах. Один из наиболее предпочитаемых, наверное, даже любимых напитков сейчас хочется как никогда прежде. Юнги немного крутит рычажок обогревателя, убавляя поток тёплого воздуха, прижимается спиной к подоконнику. Затылком ощущается прохладный воздух, который вскоре скользит за шиворот. Юнги переехал в эту квартиру уже почти как две недели, а с самым главным так и не разобрался: не утеплил окна. Ноябрь норовит обрушиться холодным и ветреным, а заболеть в собственной квартире совсем не хочется. Юнги допивает, моет посуду и закидывает в рот две палочки сахарного печенья, перед тем как выйти с кухни. При выключенном свете тени от пока что кое-как расставленной мебели складываются в разнообразные фигуры, давят со всех сторон, будто напоминая, что с уборкой затягивать не стоит. Юнги жить кое-как не собирается, занимается этой самой уборкой по чуть-чуть, берясь за самое необходимое и простое. Когда он только переезжал в квартиру, втаскивая очередную коробку и наблюдая за быстрой работой грузчиков, было даже забавно и волнительно. Мысль о том, что он вкладывал свой труд в собственное дело мотивировала. И только спустя дни обыденной суетливой жизни и работы, недосыпа и нервов он понял, что ничего весёлого в этом нет. Переезд — тяжело и страшно, а ещё безумно выматывающе. Мин расправляет постель, надевает толстовку и забирается под одеяло, потирая озябшие ступни друг о друга, потирается щекой о подушку, зажмуриваясь. Если он не примет решение по поводу окон как можно скорее — определённо закоченеет, даже не отметив месяц со дня переезда. Хотя и отмечать-то не слишком хочется.

***

У раздачи уже не так шумно, и Юнги прижимается плечом к стене, рассматривая людей. Столы почти пустые, и у подносов почти никого нет. Рабочий день медленно подходит к концу. Юнги проверяет остатки отбивных в пароконвектомате, выключает плиты, уходит в холодный цех, попутно подвязывая фартук покрепче. Марк, завидев его, салютует полупустой чашкой с соком и хлопает по соседнему стулу. — Давай, садись. — Вы закончили с заготовками? — спрашивает Мин, устраиваясь рядом и мотая головой в ответ на протянутую коробку с напитком. — Не-а. Не поможешь? — улыбается альфа. — Не в этот раз. — Да ладно тебе, — хмыкает Чан, зачищая стол. — Вчера мы ведь помогли тебе с мясом. — Сами напросились, я не заставлял, — отзывается Юнги и почти сразу же вздрагивает от прикосновения к плечу. — Что? — Ну как тебе не помочь, Юнги-и, — улыбается Марк и наклоняется ближе. Юнги резко опускает глаза, потому что смотреть на коллегу, которому белоснежный китель безумно идёт, нет никаких сил. — В конце-концов, ты наш самый ценный омега в коллективе. — Джинхё ведь ещё есть, — отвечает Юнги, отпихивая засмеявшегося альфу. — Да он язвительнее, чем Хани, — резко говорит Чан, шлёпая тряпкой по столу. — Ходит тут, носом вертит, так и ищет, с кем бы сцепиться и права покачать. — Зато симпатичный какой, зараза, — с улыбкой щурится Марк и со стуком ставит чашку на стол. — Не привык, наверное, к такому коллективу и работе. Студент ведь вчерашний, по сути. Научится ещё. Юнги пожимает плечами, потирая в руках почти закончившийся рулон пищевой плёнки. Он чувствует неловкость от слов Марка, потому что помнит свою первую рабочую неделю, свою сжимающую желудок панику, опасения и дикое облегчение во время первых выходных. Это до сих пор слишком яркие воспоминания, несмотря на то, что Юнги уже как полгода работает на этой кухне. — Я курить, — бросает Марк, ополаскивая руки и вытаскивая из кладовой рабочую спецовку. Юнги вытягивает ноги, поправляет завязку фартука и подавляет желание стащить колпак. Ему кажется, что волосы напрочь сырые, но он сдерживается и прислоняется затылком к стеклу. Оно здесь пластиковое, крепкое, и от него не тянет холодом, не пускаются мурашки по спине. — Поможешь? — поворачивается Чан, кивая на стоящую в раковине целую кастрюлю мытых яблок. Юнги встаёт с места и под чужую тихую и ненавязчивую песню придвигает к себе разделочную доску. Для кого-то смена уже закончилась, а для коллектива Юнги она ещё даже не на половине.

***

В магазине в первую очередь бросается в глаза количество людей, но понимание того, что из еды в квартире только лапша и остатки мяса, заставляет двинуться вперёд, сжимая в руке ручку корзинки. Юнги стопорится возле ящиков с овощами, раздумывает, разглядывая холодильник с молочными продуктами, подсчитывает сумму в уме у витрин с рыбой. Выходит не так много, но самое основное, которого должно хватить на пару дней, а там и до зарплаты не далеко. На улице Юнги посильнее кутается в шарф, перекладывает ключи в пустой карман, чтобы достать их было легче. На улицах редеет словно с каждым новым поворотом, и когда Юнги подходит к своему дому — людей почти совсем нет. Ещё одна причина, по которой его выбор пал именно на жильё здесь: тишина на улице, отсутствие шума как от машин, так и от разных заведений. Только сжимается где-то под сердцем, когда он на мгновение выхватывает взглядом каменную арку слева, уходящую в другой двор, пустую и скудно обставленную детскую площадку, голые высокие кусты, выстроенные в ряд у стены. И если днём на таком внимание совсем не зацикливается, то вечером такие детали начинают волновать. Юнги не трусливый, и за свои двадцать четыре года в основном боялся, наверное, только в детстве, но сейчас нервно сжимается в груди, и шаг непроизвольно ускоряется. Но иногда выходит так, что боязно становится не от того, что находится где-то снаружи, далеко, а от того, что очень-очень близко. Совсем рядом с домом. Юнги замирает на мгновение, вцепляясь в железную дверь, когда слышит голоса в подъезде, приглушённый смех. Он быстро берёт себя в руки, перехватывая покрепче пакет и входит в подъезд. От знакомой ситуации подскакивает раздражение, только не ясно на что именно. Проскочить мимо, подняться на свой этаж и быстро-быстро запереть за собой дверь. Юнги не шестнадцать, чтобы трястись и много думать над тем, как бы не привлечь внимание, он жутко устал, хочет есть и спать, и завтрашний день обещает быть таким же. Да и мысли уже перестают хаотично клубиться, распирать череп, потому что чужое внимание он всё же привлекает. — Ого-о!.. — подаёт голос рыжеволосый, со сбитой набок шапкой мужчина, привалившись плечом к перилам. Всего Юнги замечает четверых: один из них — его сосед Бао, тридцатипятилетний альфа, живущий этажом ниже. А вот остальные выглядят совсем непохожими на того настолько, что Юнги даже стопорится на мгновение. — Новенький, что ли? Не видел тут раньше. — Да, недавно заселился, — хмыкает Бао и щурится лукаво, осматривая омегу с головы до ног. — А так в нашей рабочей столовой трудится. — Специалист, значит, молодой? — Пожалуйста, дайте пройти, — выдыхает Юнги, не сводя глаз с полупустой мутной бутылки. При взгляде на такого соседа, казавшегося добрым, помогающим освоиться здесь совсем недавно, внутри сдавливается, будто от разочарования. Накатывает нечто знакомое и противное, разъедающее, срывающее голос почти на шёпот. — Хани говорил, что у них один такой вот молоденький работает, жопой крутит постоянно, норовя прямо во время раздачи жрачки запрыгнуть на т-трудягу простого, ик!.. Не ты ли это, а? Юнги давится невысказанными словами, слыша трель открываемой подъездной двери, крепче сжимает ключи в кармане. Он даже проскочить вверх по лестнице не может, потому что ступеньки заняты, а около окна, стряхивая пепел в пепельницу, по-прежнему стоят ещё двое незнакомцев, примерно одного возраста с остальными. Судя по одежде, рабочие. — Он омега приличный, — хмыкает Бао и вытягивает ноги, упираясь локтями в колени и не сводя глаз с Мина. — Никого в квартиру не водит, не стонет по ночам, скандалы по телефону не устраивает. — А ты прислушиваешься, что ли, мудак? — фыркает мужчина и кивает Юнги. — Эй, иди, тебя не держит ведь никто. Только в его глазах Юнги помимо алкогольного блеска видит затаившееся напряжение и ожидание. От этого накатывает раздражение и усталость. Но Юнги замечает, как мужчина сдвигается ближе к середине, закрывая и без того узкий проход по ступенькам, усмехается ехидно и хлопает себя по коленке: — Ну, иди же, мол-. — Пройти дай. Шаг в сторону получается отрывистым, потому что пакет едва не выскальзывает из ослабших пальцев. Юнги быстро оборачивается на чужой голос. Изнутри поднимается жар, когда он думает, что слова хрипловатым тихим голосом обращены к нему, но стоит только заметить, что взгляд человека устремлён в сторону лестницы, потихоньку отпускает. — А, со смены идёшь? — раздаётся ставший уже ненавистным голос, слышится шорох, и Юнги слегка отходит назад, когда парень отталкивается от стены. — Посидишь с нами? Твоё любимое есть. — Приятель Бао поднимает бутылку над головой, слегка потрясывая. — Не сегодня. Ну, мне долго ждать? — парень почти полностью закрывает обзор Юнги своей спиной, и тот не знает, что сделать лучше: рвануть напролом, вверх, или назад, на улицу. — Холодно торчать здесь. — Разговорился-то как, — цедит Бао и поднимается со ступеньки, держась за стену. — Думаешь, раз перевели в цех к руке Минхо, так теперь важным заделался? Нос воротишь от старших? Забыл, кто тебя притащил туда, кто о твоей сраной положительной характеристике бился? — Я помню это, хён, — спокойно говорит парень и оборачивается на Юнги. Тот сначала не реагирует на кивок, только спустя пару секунд и очередной смазанный взгляд рыжего отмирает и делает осторожные шаги к лестнице, чувствуя руку на спине. — Только ты не забывай, в какое ублюдство тебя втянули подобные этому господину Нам. — Охерел, щенок? — зло подбирается рыжеволосый, и Юнги едва не запинается о его ногу, но в спину подталкивают, поэтому он перешагивает сразу две ступени, оказываясь наверху. — А ты куда пошёл? Хо, чё ты стоишь молча?.. — Да отцепись ты от него. Сквозь звон прокатившейся по бетону бутылки и кашля, Юнги слышит невнятное мычание, видит, как один из стоящих у окна дёргается в его сторону, но почти сразу же отворачивается, снова ведомый альфой. Короткая мелодия приехавшего лифта, выходящий из него мужчина, который быстрым шагом спускается с лестницы и едва не сбивает Мина с ног. Юнги в последний момент успевает прижаться боком к стене, а после хочет рвануть к лестнице и наверх, но его тянут за руку в сторону лифта, ждут пару секунд, пока откроются двери. Юнги вжимается затылком в стенку кабинки, сжимая ладони в кулаки, смотрит в чужую спину, медленно дыша и пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. — Мне на седьмой, — запоздало говорит он, краем глаза наблюдая, как парень нажимает на кнопку, тут же загоревшуюся красным. Седьмой. Нужный. Внутри до сих пор плещется напряжение, становится невыносимо душно, и омега слегка ослабляет шарф. Парень прижимается плечом к кабинке закрывая собой кнопки, бросает взгляд на Юнги, а после снова отворачивается. Он не такой уж незнакомец, потому что Юнги видел его пару раз у подъезда и на лестничной площадке, но ни имени его не знает, ни на каком этаже тот живёт. Ни зачем сейчас утянул его с собой. — Спасибо, — тихо вдыхает он, понимая, что не может такого не сказать. Потому что ладони всё ещё подрагивают, остатки адреналина никак не отпускают, и табачный дым будто всё ещё плывёт перед глазами. Парень кивает, не отводя взгляд от стены. Он повыше Юнги, ему можно дать слегка за двадцать. Синяя и местами потёртая куртка, массивные чёрные ботинки на низкой подошве. У него каштановые и влажные волосы, слегка прилипшая на лоб чёлка, округлый подбородок, профиль, притягивающий взгляд, чёрный гвоздик в хрящике уха. Он снова бросает взгляд на Юнги, и тот опускает голову, сжимая рукав своего пальто и рассматривая надписи на пакете. В ушах до сих пор стоит громкий смех, неразборчивые слова, и хочется как можно скорее оставить всё это там, внизу. — Чонгук. — А…Я Юнги, — кивает омега. — Может быть кофе угостишь? — А?.. — хмурится Мин, прижимая пакет крепче к себе, когда парень выпрямляется и загораживает собой ещё не открывшиеся двери лифта, пихая руки в карманы и наклоняясь. Его лицо кажется задумчивым, смотрит он слишком пристально. — Я уже поблагодарил. — А это не в благодарность. Я чертовски замёрз, устал и хочу… — Я не могу, — обрывает Юнги, выдерживая взгляд и слегка опуская собственный пониже, в район шеи парня. — Извини. — Хм, понял. Хорошо. Как только лифт останавливается, Юнги выдыхает, потому что альфа выходит первым, поправляя капюшон куртки. Юнги смотрит, как тот идёт к лестнице вниз, медленно пятится к своей двери, останавливаясь, как только перехватывает взгляд Чонгука. — Чего замер? — Зачем ты спускаешься? — вырывается неосознанно, потому что Юнги чувствует что-то похожее на волнение. — Они ведь всё ещё там. — Не бойся, к тебе их не приведу. — Я не боюсь, — твёрдо говорит омега, на ощупь отпирая дверь, и боком протискивается в квартиру. — Всего доброго. — Эй, ты правда в нашей столовой производства работаешь? Юнги останавливается, думает, о чём конкретно хочет знать этот Чонгук и то ли место он имеет в виду, скребёт ногтём по дверной обивке, а после выдыхает: — Да. Потому что больше никаких крупных предприятий в этом районе нет. — Хорошо. До встречи. И сосед продолжает спускаться, больше не оборачиваясь. Юнги запирает дверь на несколько оборотов, садится на стул, упираясь лицом в ладони. В ушах всё ещё оглушительно раздаётся сердце, к спине липнет рубашка, и Юнги срывает шарф, шапку, глубоко вдыхая воздух. Даже голод притупляется, и всё желание сконцентрированно лишь на том, чтобы ещё раз проверить, насколько хорошо заперта дверь. На всякий случай.