Home days

Сжимая пальцами прохладную простынь, крепко жмурясь, до напряжения во всё ещё заспанных глазах и тяжести в руках, Юнги выдыхает. Снова похожий сон, от которого жар плавит кожу. Юнги кажется, будто он задыхается, задыхается от навалившегося сверху горячего воздуха. Но на самом деле ведь ничего не давит, только усиленное отопление в квартире и плотное одеяло, которое ещё вчера казалось недостаточно тёплым. Промаргиваясь и потирая лоб, Юнги приподнимается на кровати. Этот сон, самый настоящий кошмар, всё ещё холодит спину, по которой — Юнги чувствует это очень хорошо — катятся капли холодного пота. На часах без двадцати пять, и омега, не отводя глаз от окна, опускается обратно, вжимаясь затылком в подушку. За окном почти темнота, и тени от едва качающейся занавески, недвижимая чернота на стене, возле которой стоит шкаф с приоткрытой дверцей: всё это если и не пугает, то закручивает в груди напряжённость. Юнги лет с двенадцати перестал бояться темноты и просыпаться среди ночи, но остатки незабытого всё равно вспыхивали в нём периодически. И сейчас это чувство стягивает горло. В своих редких кошмарах Юнги почти всегда хотят догнать. За ним ведётся едва ли не погоня, а потом картинка плывёт перед глазами. Мин был и на заброшенном, большом и грязном заводе, и в чём-то, напоминающем скалистую пещеру с усыпанным листвой полом и мокрыми стенами. И в лесной непроходимой чаще тоже был, где всегда за одежду цеплялись сухие острые ветви, задерживая и не давая сбежать. А бежал он достаточно быстро, ловчил, только никак не мог скрыться от жгучего взора и крепких тисков. Его ловили, и тело знобило от каждого прикосновения. Юнги не мог разглядеть сменяющихся каждый раз новых преследователей, только мелькали знакомые порой черты. Иногда он видел в преследователе Чонгука, и тогда помимо опасения появлялось и другое чувство, тянущее в груди. Наверное, Чонгук снился из-за того, что Юнги часто видел альфу, запомнил каждое его очертание, думал о нём. Он плохо помнит, что происходило дальше, когда его загоняли в угол, окольцовывая или вдавливая в ближайшую поверхность, и перед глазами клубился туман. В те моменты не было особо страшно, но волнение колотило изнутри, будто дробило внутренности. Юнги пытался вспомнить, каждый раз пытается, но остаётся лишь догадываться по жару в теле после пробуждения, взмокшей кожи и приятно-тянущего чувства в животе. Юнги очень знакомы эти ощущения: со своим бывшим он часто испытывал подобное, в обычное время, в реальности. Всё же, в начале отношений Джинхо был более, чем просто заботлив, умел не только забирать удовольствие себе. Юнги закрывает глаза, слегка приспустив одеяло. Урвать остатки сна кажется неплохой идеей, к тому же, закрывающиеся против воли глаза медленно отгораживают его от темноты и мыслей. Достаточно быстро, потому что после кошмаров Юнги обычно не снится ничего, и он может досыпать в спокойствии. Когда они с Чонгуком признались Хосоку, тот выглядел удивлённым. Он переводил взгляд с одного на другого, мялся на месте, переспрашивал. Чонгук говорил мягко, спокойно, но омега видел в его лице напряжение, чувствовал его, глядя на то, как пальцы медленно отбивали ритм по столешнице. — Хорошо. Я очень рад. В тот вечер они сидели в чоновой квартире, ужинали, и была расслабленная атмосфера. И неловкость, такая непривычная, понемногу отпускала. Юнги чувствовал себя комфортно. На следующей неделе, когда Чонгук только-только познакомился с папой омеги, его вызвали на работу, которой под Рождество стало ещё больше, а родитель Юнги недолго пробыл в квартире омеги. Юнги ощущал жжение в глазах, покалывание, когда смотрел на родное лицо с пробивающимися морщинами, выкрашенные в тёмно-русый волосы. Папа Юнги был очень красивым, и даже со временем не перестал заботиться о себе. Юнги чувствовал разочарование из-за того, что знакомство не состоялось так, как он хотел, но оно ослабло, когда он замечал улыбку папы. Тот внимательно слушал Чонгука, задавал вопросы и выглядел расслабленным. После того, как альфа ушёл, Сунан ещё пару минут сидел, задумчиво рассматривая пустую чашку с кофейный налётом. — Он кажется хорошим. Ты доверяешь ему? — спросил он, когда Юнги подсел ближе. — Доверяю. — Юнги, несмотря на возраст, чувствовал себя не в своей тарелке, волновался, сжимая влажными ладонями край стола. Будто собирался рассказать папе о первом заваленном тесте. Он не смотрел в его глаза, не сводя взгляда с красного тостера — подарка родителя на Рождество. — Он не обижал тебя? Папа скрестил руки на груди, склонив голову набок. — Нет! Почему ты подумал об этом? — у Юнги вышло сказать это с возмущением. — По его общению я понял, что он… Не такой тихий, как ты, — улыбнулся омега. — Ничего я не тихоня, — фыркнул Мин, придвигая к себе кружку. — Просто меня устраивает такой образ жизни. — Я его полностью поддерживаю и очень ценю твою позицию. А Чонгук кажется…более свободным, беззаботным, но нет, не легкомысленным. Безусловно, он ответственный, заботится о племяннике и работает в хорошем месте. А ещё смотрит на тебя не как на кусок прекрасного стейка. — Что? Па-а-ап, — усмехнулся Юнги, но под взглядом папы вскоре прекрасно понял, о чём тот говорил. Сунан не раз намекал на отношение Джинхо к Мину, на его излишнюю диковатость по отношению к омеге. Но Юнги нравилось подобное, нравилось, когда на него так смотрели, он чувствовал себя любимым. А потом такое стало раздражать. Порой — пугать. Юнги только потом начал понимать, что это могла быть одна из причин их расставания. — Тогда… Ты принимаешь его? — После расставания с Джинхо я думал, что тебя поведёт опять в подобную сторону, ты полюбишь похожего лицемера и бунтаря. Но Чонгук мне по-настоящему понравился. Ну, это первое впечатление, возможно, слишком спонтанное. Юнги, я буду рад и спокоен, если ты счастлив, ты ведь знаешь это. — Знаю, — ответил Юнги и обнял папу, крепко прижимаясь и потираясь головой о его плечо. От родителя пахло знакомо и в то же время отдалённо, Юнги не мог зациклиться на запахе, он не казался единственным, каким он дышал в тот момент. А потом понял, что запах действительно не чувствуется так сильно: кухня пропиталась более терпким запахом, глубоким. Чоновым. Папа уехал на следующее утро, после праздника, и Юнги со скребущим чувством в груди провожал его. Вечером Чонгук принёс ему коробочку хвенсон с новыми начинками из сладкой коллекций булочек, полюбившейся омеге ещё давно. Ещё пару дней после Рождества они провели вместе, праздновали.

***

Сидя в просторном, с приятным оттенком мебели кабинете, Юнги не отводит взгляда от врача, давно знакомого и единственного, которого Юнги может назвать своим постоянным и лечащим. Всегда вежливый, пунктуальный, улыбчивый и мягкий. Иногда между ними стираются границы, именуемые «вы», что облегчает некоторые моменты, когда омега чувствует особую неловкость. Юнги считает такой комфорт настоящими подарком. Тот снова вчитывается в его выписку, смотрит результаты анализов на небольшом вклеенном в карточку листе: омега сдал кровь пару дней назад. — Мне действительно очень нравится то, что я вижу сейчас, — говорит доктор Ан, отодвигая бумаги и скрещивая ладони на столе. — У вас хорошие анализы, неплохие показатели работы органов. Тот сбой цикла несильно сказался на организме. Юнги кивает, слегка наклоняясь вперёд и наблюдая, как мужчина указывает кончиком ручки на строчку с анализом гемоглобина. — Очень хороший показатель. А теперь вернёмся к опросу. Вы больше не чувствуете недомогание после приёма лекарств? — Нет. — Нет ни рвоты, ни проблем с желудком? — Иногда подташнивало, — отвечает Юнги, перебирая в пальцах смятую бумажку. — Вечерами обычно. Доктор Ан кивает, потирая ладонь, а после отворачивается к компьютеру, щёлкая мышкой. — Я понимаю, что это могло быть одним из побочных эффектов… — быстро добавляет он, подаваясь вперёд. — Не переживай, Юнги, так как больше не было никаких других последствий, это действительно можно считать одной из побочек. Замечательно, что это лекарство тебе подошло: оно одно из нечасто выписываемых в моей практике. — Почему? — спустя пару секунд размышлений спрашивает Мин. Он понимает важность того, что нужно действительно узнать как можно больше, ведь речь идёт о его здоровье. — Настолько серьёзный, вплоть до больницы, сбой цикла встречается не так часто, по-крайней мере, в нашем районе. У нерожавших. Обычно это лекарство назначают уже родившим, среди которых сбои случаются частенько при не соблюдении определённых правил. Его действие довольно щадящее, но всё-таки очень эффективное. Юным омегам и омегам до первых родов обычно выписывают лекарства по среднему действию. Ну, понимаете, они могут подействовать не так сильно, могут и отлично, но вреда они не приносят. Так же они относительно недорогие. Обычно с их помощью выявляют реакцию организма, чтобы в случае чего подобрать другие. — Юнги на это кивает, в его голове начинают крутиться мысли. — Очень хорошо, что это лекарство вам так хорошо подошло и оказало должный эффект. Было трудно его достать? — Пришлось заказать в интернете. — Понятно, — кивает доктор, стуча по клавишам. — На данный момент эти препараты я отменяю и назначаю смесь растворов. Нужно отучить организм от лекарств постепенно, и эти растворы имеют совсем мягкое воздействие, они не станут шоком для организма и никак не скажутся на дальнейшем состоянии. Ваш организм восстановлен и функционирует хорошо. Юнги, позволь узнать, ты не планируешь беременеть в ближайшее время? — А-а… — Юнги теряется, сглатывая и задевая коленом стол. Его охватывает волнение вперемешку со смущением. — Нет, я о таком не задумывался. — В любом случае, — говорит доктор, забирая из принтера распечатанные бумаги, — твоё репродуктивное здоровье в порядке и ты можешь не переживать по этому поводу. Есть какие-то вопросы? — Нет, спасибо. Спасибо за всё, — улыбается омега, забирая заключение. У стойки администратора, подписывая лист на оплату, дожидаясь сдачу и мимолётно рассматривая красочные буклеты, Юнги не может сбросить охватившее непонятное чувство. Он надевает куртку, медленно двигая застёжку-молнию до горла, выправляет капюшон, протирая экран телефона от налипшей пыли. Он пробыл на приёме ровно полчаса, за которые его состояние перевешивало во все стороны. Было и страшно, и волнительно, а потом так радостно, что сейчас хочется поделиться этим с окружающими. С администратором, который с лёгкой и явно вымученной улыбкой пытается объяснить недавно пришедшему пациенту об оплате услуг по скидкам, маленькому мальчику, который с влажными глазами сидит возле кабинета забора крови. Так много хочется, что на улице в таком загруженном из-за заводов районе дышится легко. Омега сжимает в кармане купюры на проезд, натягивает шарф до носа, вдыхая запах одеколона. Февральский гололёд, припорошенный снегом, виднеется кусками, и приходится замедлять шаги до совсем медленных передвижений. Юнги думает о многом, особенно крутятся последние слова доктора, его искренняя улыбка. Юнги поверил ему полностью и убедился, что действительно самое страшное позади. Не будет больше периодических исследований, болезненного сбора анализов, переживаний за собственное здоровье. Так же Юнги понимает, что хочет поделиться новостью с Чонгуком. Ощутить его руки на пояснице, дыхание над ухом, над самой кожей, тёплое и медленное, а после отрывистое. Их встреча на пятый день после Рождества, с таким началом, почти что закончилась близостью, подобно которой у Юнги не было с момента расставания с Джинхо. В тот раз они были одни в квартире Чонгука, обедали, и в один момент, будто по мгновению, атмосфера с расслабленной и спокойной сменилась на выжидающе-терпкую. Будто воздух накалился, потому что кожу омеги лизнул жар, и он не мог найти, куда бы деть подрагивающие руки. Их разговоры стали редкими, взгляды — более долгими и неловкими, и поза альфы изменилась. Он подошёл ближе, отставив грязную посуду, спросил, как еда. Юнги видел, как в его глазах будто сгустилась бездна, как движения перестали быть плавными. Спустя некоторое время Юнги всё же потянулся к целующему его альфе, притянул ближе за голову, когда Чонгук обхватил его ладонь. Они дошли до гостиной сквозь вязкость, шум в ушах, и только почувствовав задом подлокотник дивана и то, как альфа поглаживает его живот через толстовку, становясь меж бёдер, Юнги резковато очнулся. Он открыл глаза, сглотнул, глубоко вдохнул воздух, в котором был оттенок усилившегося запаха альфы, и упёрся ладонью ему в грудь, покачав головой. — Я не думаю, что это… — Что? — тихо спросил Чонгук, поглаживая его кожу и слегка отстраняясь, разглядывая лицо и промаргиваясь. — Ох!.. Ты не хочешь, да? — Просто не чувствую готовности. Чонгук быстро посадил его на диван, опустился рядом на корточки, сжал колени, которые Мин изо всех сил свёл вместе. Не от испуга, а интуитивно, когда почувствовал этот всплеск. — Я тоже не ждал от сегодняшнего вечера чего-то подобного, — выдохнул Чонгук, опуская руки на диван. Юнги видел его растерянную и взволнованную улыбку, взгляд. — Просто повело так неожиданно… — Меня…кажется тоже. — Не волнуйся, я не сделаю ничего, — сказал альфа, поднимая на него взгляд. — Не то, что тебя испугает. Я тоже пока… Не слишком уверен, что нам прямо сейчас это нужно. Его голос был спокойным, с нотой волнения, и у Юнги от этого сжалось в груди. Наверное, на Чонгука в тот момент точно так же наплыли воспоминания о происшествии, случившемся между ними почти сразу же после знакомства. Палата и страх, а после осторожное сближение. Сжалось внутри, стянуло в горле, и Юнги протянул руку к чоновым волосам, медленно опустил ладонь. — Я доверяю тебе.

***

Когда Юнги возвращается из больницы — больше выходить из квартиры не хочется. Он делает небольшую уборку в ванной, разбирает морозилку. Домашние дела отвлекают ненадолго, и когда они заканчиваются, Мин возвращается в свою комнату. Он некоторое время проводит в интернете, ищет информацию о растворах, читает отзывы, смотрит наличие в аптеках района. Несколько штук находятся только в одной, совсем рядом с местом работы, и Юнги, недолго думая, бронирует упаковку. Усталость наваливается постепенно. Юнги чувствует расслабленность от того, что все дела сделаны, что больше никуда не нужно идти и что-либо делать. Нужно только набраться сил на завтрашний день, ещё раз всё обдумать. Юнги, с минуту подумав, снова открывает поисковик. Вводя слова и не чувствуя за это неловкость, Юнги переходит по первой ссылке, листая вниз. Информация, которая раньше могла показаться смущающей, сейчас видится обычным познавательным текстом. Юнги больше и не смущается от своих интимных запросов. Это очень важно, особенно сейчас, когда он почти решился и принял то, что действительно давило ещё давно. А на следующий день, после работы, Чонгук встречает Юнги. Он вызывается проводить, и омега с усмешкой кивает, направляясь к остановке. — Мне нужно зайти в аптеку. — Которая за углом? — Да. Чонгук придвигается ближе, пихая руки в карманы, и Юнги кидает на него быстрый взгляд. Уставшее лицо, влажные волосы, наверное, только после душа. — Что такое? — спрашивает Чонгук, слегка подталкивая его плечом. — Ты из душа? — А! — Альфа резко отстраняется и тянется к капюшону, натягивая посильнее. — Всё нормально, чёлка только сырая. — Сейчас заболеть — последнее дело. — Тогда куплю таблетки для профилактики, — с улыбкой отвечает Чонгук. Он открывает перед ним дверь аптеки, и Юнги отмечает приятный переливающийся звон колокольчика. В аптеке пара человек, и он, не особо вглядываясь, подходит к витрине с противовирусными. Следом за Чонгуком. Альфа действительно выбирает упаковку, только с немного неряшливой, беззаботной улыбкой. Юнги указывает на салатовую коробку и отворачивает голову. — Эти. А после его взгляд снова возвращается к полке с презервативами. Некоторые из них знакомы, а некоторые Юнги видит впервые. Их разнообразие путает, и омега всё же чувствует себя, будто в первый раз. Волнительно и неловко. Особенно, когда Чонгук подходит к нему и наклоняется. Юнги видит его взгляд на товар, удивление в глазах, судорожный глоток, от которого дёргается кадык. — Хей, Юнги. — Ты хочешь этого? — спрашивает Мин, потирая ногтём низ куртки и мельком читая информацию на упаковках. — Да или нет? — его требовательный голос выдаёт волнение, отчего в груди сдавливает спазм. Он думал, что будет легче заговорить о таком. Даже смешно как-то становится. — А ты? Ты хочешь? — Наверное… Я, — он чувствует прикосновение к руке и опускает голову, — не против. — Звучит неуверенно, — тихо говорит альфа, наклоняясь к нему. — Почему ты так неожиданно?.. Боже, конечно же я хочу. Хочу сблизиться с тобой настолько, насколько это возможно, позаботиться о тебе, доставить удовольствие. Юнги чувствует, как слегка покалывает щёки. Наверное, его взгляд и пылающие щёки всё выдают. — Это ведь не из-за того, что сказал доктор? Будет ли это безопасным прямо сейчас? — Да. Я в полном порядке и не собираюсь отступать, — он отвечает более твёрдо, поднимает взгляд. — Ты… Ты со мной? Чонгук наклоняется к нему, целует в переносицу, сжимает его пальцы своими, холодными и сухими, тянет к груди. — Хорошо. Хорошо, Юнги. Давай позаботимся друг о друге. Юнги быстро кивает, на тяжёлых ногах направляясь к прилавку, и едва не запинается о выступ, медленно тормозя при взгляде на Джинхё. Малиновые волосы, трогательно-удивлённое лицо, серая куртка. Он выглядит настоящим подростком, молодым и ярким. Омега стоит у прилавка, смотрит на них во все глаза и судорожно запихивает в рюкзак продолговатую синюю коробочку и чек. Юнги отводит взгляд в сторону, на фармацевта, и продолжает идти вперёд. Сердце стучит особенно сильно, особенно когда Джинхё проносится мимо и хлопает дверью. Он выглядел напуганным, растерянным, и Юнги сейчас чувствует себя примерно так же. Наверное, потому что коробка была знакома, и от выражения лица омеги Мин словил флешбеки. Этот тест на беременность не поменялся с тех пор, как Юнги купил его впервые пару лет назад, после того, как стал встречаться с Джинхо. Наверное, коробочка всё такая же шероховатая, а внутри цифровой тест завёрнут в защитную тонкую плёнку. И полоски он показывает фиолетового цвета. А выражение лица омеги такое же, как и у Юнги когда-то, когда он трясущимися руками запихивал тест в сумку и вытаскивал уже в квартире, заперевшись в туалете. Одна полоска была облегчением и радостью, а ещё напоминанием, что безответственность и забывчивость не то, с чем можно шутить, когда не ждёшь серьёзных последствий. После этого Юнги стал предельно осторожным. А теперь он понимает, что не испытал бы такого страха, если бы приобрёл похожий тест для себя прямо сейчас. То, о чём может думать Джинхё, как-то отходит на второй план, потому что Юнги дожидается забронированную упаковку, а Чонгук спокойный голосом сообщает фармацевту, что они ещё хотят приобрести. Может, этот тест вообще не Джинхё. Юнги ведь о его жизни не знает ничего. Как только в миновой квартире они ополаскивают руки, Юнги ставит кипятить воду для фруктового напитка. Чонгук рассказывает об успешном подъёме на работе, о новом оборудовании, с которым работать стало значительно проще. — А у тебя как дела? — спрашивает он, когда Юнги ставит перед ним чашку с дымящимся напитком. — Нет в планах новых блюд? — С нынешними бы разобраться, — хмыкает Мин, пожимая плечами. — Но недавно мы обсуждали меню в других столовых, сравнивали со своим. Наше большое, с приходом новых бригад его не слишком удобно готовить партиями. Может, начальство что-то возьмёт на заметку. — Кстати, твоё начальство ничего не говорило о завтрашнем дне? — Чонгук улыбается уголком губ. Выглядит взволнованным. — Нет, ничего. Минхо-ним сейчас уехал на кулинарный чемпионат в качестве эксперта, и его сейчас заменяет другой человек, не слишком общительный, касаемо нерабочих моментов. Юнги-то всё устраивает, как и ещё пару человек из смены, но остальных не очень. — Хосок скоро вернётся? — Наверное, он обещал позвонить. Всё-таки, с каждым годом день рождения его лучшего друга растягивается на большее количество часов. — Думаю, ему весело, — говорит Юнги, потирая ручку чашки. — Уверен, к тому же, программа мне показалась интересной. Юнги, завтра ведь твоя смена? Мин кивает, в один глоток допив уже остывший напиток. — Тогда… Просто жди завтра. Мин непонимающе хмурится на улыбку и загадочное зажмуривание. А после это забывается, смазывается. Голову заполняют другие мысли. Чонгук складывает чашки в мойку, вытирает руки, а после опускается рядом с Юнги. Омега тянется первым, перебирает руками волосы на затылке, гладит по виску, разворачивается всем корпусом, а после наклоняется, прикрывая глаза. Их быстрые жгущие губы поцелуи растягиваются до коридора, а в спальне их сменяют крепкие объятия. — Всё нормально? — спрашивает Чонгук, медленно подводя его к кровати. — Нормально? — Нормально. Чонгук целует глубоко, потирается носом о щёку и сажает на кровать, потирает ладонь. — Тогда я пойду принесу всё? — Да. Юнги расстёгивает толстовку, откладывает в сторону, сжимает ладони. Свет он приглушает почти до упора, возвращается к кровати. Он вслушивается в шорох куртки, «вжиканье» застёжки-молнии. Чонгук возвращается быстро, садится рядом, кладя на кровать упаковку контрацептивов и жёлтый тюбик. — Чувствую себя странно, — говорит альфа, усмехаясь. Юнги видит как сильно бьётся венка на его шее, как напряжены вены на руках. — Только не говори, что у тебя нет никакого опыта. Чонгук улыбается на шутку, придвигаясь ближе, кладёт ладонь на его колено. — Готовиться к такому… Достаточно неловко. — Согласен. Юнги медленно снимает футболку, откладывая над подушкой, тянет к себе Чона. Изнутри поднимается жар, собирается в груди, а после словно растекается по всему телу. По-другому Юнги объяснить своё состояние не может. — Как ты хочешь? — тихо спрашивает альфа, помогая устроиться и поглаживая его талию. Он показывает на ладони, и Юнги отвечает спустя секунду раздумий: — Лицом. Чонгук кивает, придвигая к себе за бёдра. Юнги чувствует прохладу покрывала, но кожу покалывают мурашки, от них будто немеет правая рука и лопатка, потому что дыхание Чонгука останавливается возле правого уха: — Ты очень красивый. От прохладной водянистой смазки сначала всё сжимается, а после Юнги заполняет жар, оплетает со всех сторон. Тянущее притупленное давление, почти болезненное, не даёт нормально вдохнуть первые секунды, и Чонгук замирает, поглаживает его шею, целует в переносицу, опирается на локоть и смотрит в глаза, на которых от напряжения давно выступила влага, успокаивает тихими словами. Его мягкие прикосновения расслабляют скованные мышцы. Вскоре Юнги слегка ведёт бёдрами, а после немного кивает, похлопывая альфу по плечу. Он ведёт ладонями по крепкой спине, такой напряжённой, будто каменной, слегка влажной, немного надавливает ногтями в ответ на особенно чувствительный толчок. Он облизывает сухие губы, вдыхает глубоко, слегка сжимая бока альфы дрожащими ногами. Внутри накапливается сладостное напряжение, затапливает огнём, напрочь выбивая все мысли. Перед глазами только чужая горячая кожа, рельефные мышцы, татуировка, к которой он прикасается и понимает, что красивый скорпион плывёт перед глазами. Юнги сжимает зубы, когда ощущает поцелуй в висок, ступня скользит по простыне, не в силах найти опоры. Он сжимает ладони над чоновыми лопатками и подставляет губы под его. Чонгук целует урывками, его хриплый шёпот тягуче заливается в уши. Юнги слышит и хаотичные комплименты, и отрывистые короткие стоны, и просьбу обнять покрепче. Мин реагирует только на третий раз, поглаживает влажную кожу и сжимает руки, сильнее подаваясь вперёд, насколько возможно. Скорый лёгкий укус под челюстью не чувствуется совсем, только как несильное жжение, поцелуй — покалывающе. Ноги слабнут окончательно, когда жар и пульсация становятся до дрожи невыносимыми. Шум в ушах от разлившейся по телу сладости глушит всё. Юнги слышит свой стук сердца, ведёт рукой по чоновой груди, вбирая в лёгкие как можно больше кислорода. Ему кажется, что раздаётся слабый рык, перед тем как Чонгук замедляется, слегка давит сверху, опустившись, выдыхая в шею и касаясь её зубами. Дыхание восстанавливается спустя время, когда комната перед глазами снова приобретает чёткие очертания. Только ресницы слипаются, и от слабости в теле Юнги с трудом переворачивается на правый бок, сжимая край простыни и облизывая губу. В пояснице приятно тянет, скопление удовольствия растекается в животе и бёдрах. Мин немного подтягивает колени к груди, выдыхает, прикрывая глаза. — Ты в порядке? Скрип кровати, прикосновение к плечу и ощущение наползающего на голую кожу пледа. — Хей!.. Как ты себя чувствуешь? Чонгук дышит тяжеловато, нависает, гладит щёку, и Юнги улыбается краешками губ, кивая. — Всё хорошо. — О… — Альфа растирает лицо, отводя взгляд, а после снова наклоняется ближе. В его широких зрачках Юнги видит блеск. — Точно? Это отлично. Хорошо… Он целует, поглаживает плечо, волосы. Растирает плечи и разглаживает плед, облизывая губу. — Спасибо за это. Это было просто охеренно, Юнги. Юнги отвечает лёгким кивком, дыша более размеренно. — Что-то болит? — звучит вопрос с тревогой, на который приходится поднять взгляд. — Что я могу сделать? — Нет, не больно. Я просто полежу немного, приду в себя. — Могу я считать это за комплимент? — полушутливо спрашивает Чон, и в голосе слышится слабая улыбка. — Возможно. Юнги чувствует, как его постепенно перестают касаться, как звучат шаги по комнате, шорох одежды. Он не может разлепить глаза, проваливаясь в лёгкую дремоту. Тепло, спокойно, и выкарабкаться из приятного омута никак не получается. А когда он просыпается, рывком и с лёгким испугом, сердце снова заходится скачем. Юнги не видит ни одежды альфы, ни его самого. Рядом лежат собственные сложенные вещи, и Юнги притягивает к себе футболку с нижним бельём. Голую липковатую кожу холодит воздух, когда он стаскивает плед. На часах почти девять, и он пытается высчитать, сколько проспал. Не получается, потому что в памяти нет даже того, во сколько они вернулись. Юнги осматривает комнату, вслушивается в тишину и опускается обратно на подушку. Подступает волнение, несильное, которое глушится не отпускающей слабостью. Юнги переворачивается на левый бок, смотря на дверной проём. Ни шорохов, ни хлопков, ни голоса. Будто в квартире кроме него никого нет. Чувствуется что-то, похожее на неверие и непонимание, разъедающее в груди ощущение потерянности. А когда из коридора доносится кашель и звон посуды, омега вздрагивает. Он приподнимается на локте, смотря на по пояс раздетого альфу, который идёт с двумя тарелками. Рисовая лапша и хаотично нарезанный овощной стир-фрай, густой сливочный соус, всё горячее, выглядящее достаточно аппетитно. И Чонгук выглядит так непривычно, его тело сейчас и вводит в неловкость, и будоражит, заставляя внутри приятно сжаться. — Я думал, что ты ушёл, — признаётся Мин, следя за чоновыми движениями. Он сжимает плед, натягивая до середины живота, когда Чонгук надевает футболку и хмуро поворачивается к нему. — А? Ни за что, — он выгибает бровь, подходя к кровати, и Юнги не сдерживает улыбки. — Я приготовил тут немного… — Спасибо. Чонгук двигает тарелки на тумбочке, поправляя электронный будильник и пару книг, убирает с кровати открытый тюбик смазки. Юнги садится, поправляя подушку, и, когда альфа опирается коленом на кровать, целует его и гладит по спине, — глубоко вдыхает. От губ Чонгука пахнет шоколадом и немного орехами. Он опускает руки к пояснице, целует подбородок, жмётся ближе, почти нависая, и Мин открывает глаза, поднимая руки над уровнем груди. — Я больше не могу. — М-м? — Чон переводит взгляд вниз, а после быстро подтягивает плед почти к шее омеги, отодвигаясь и мотая головой. — Нет-нет, я не собираюсь лезть! Просто ты сейчас трогательно-сонный. — С заспанными глазами и странным голосом, — выдыхает омега, поворачивая голову к еде. — Немного, — смеётся альфа, придвигая к нему тарелку. Они проводят ещё немного времени вместе, и Чонгук вскоре начинает собираться, едва ему звонит Хосок. Прощальное объятие в коридоре такое же крепкое, как всегда, и Юнги немного тянется на носочках, когда его прижимают посильнее, потираясь щекой о шею. — Люблю тебя. Так сильно дорожу, — говорит Чон, когда ловит его взгляд. — Кажется, будто сейчас другой мир открылся перед глазами. Это не сравнится ни с чем, что я могу сейчас вспоминать. — Я тоже. — Извини, что так быстро ухожу. Я понимаю, что это так странно выглядит... — Хосок тебя очень ждёт, — перебивает Мин, мотая головой. — Так что позаботься о нём. Я в порядке. — Конечно. Хорошо. Ну… Скоро увидимся? — Да, — кивает Юнги, чувствуя, как внутри протестующе давит. Не хочется отпускать, не хочется понимать, что это заканчивается. — Напишешь мне? — А как же! Отпишусь примерно через минут двадцать. Ну, пока. — Чонгук быстро кивает, целует в макушку и выходит из квартиры. Пару раз прокрутив защёлку, Юнги вжимается лбом в дверь, слыша отдаляющиеся шаги по лестнице. Вскоре слышится щелчок замка, хлопок двери и всё. Наступает тишина. Юнги разглядывает свои ноги, пальцы которых на прохладном полу приходится поджать. Он идёт на кухню, кладёт грязные тарелки в раковину и прислоняется поясницей к тумбе. Эйфория, подзабытая и казавшаяся утерянной, сейчас понемногу отпускает. Он смотрит на стены, мебель, в окно. За улицей настоящий снегопад, метель, и видимость совсем плохая. На подмёрзшем окне видны разные причудливые узоры. Юнги задёргивает занавеску и возвращается в комнату. Нужно выгладить рабочую форму, подготовиться к завтрашнему рабочему дню. И затягивающее напряжение вскоре совсем отпускает. Юнги заправляет постель, садится на неё и наклоняет голову, глубоко вдыхая.

***

Время близится к первой раздаче, когда Юнги заканчивает чистить овощи. Он потягивается, относит на мойку доску с ножом. Убрав запечатанные овощи в холодильник, омега заходит в холодный цех, где Марк раскладывает салаты. — Закончил уже? — Да. — На раздачу не встанешь? — Там уж всё занято, — отвечает Юнги, становясь рядом и указывая на морковный салат. — Всего десять порций? — Ага. Чи-ним всё-таки решил сделать упор на грибной. — Помощь нужна? — Да не особо. Марк накладывает соус в корнетик и продолжает украшать салаты, дорезает зелень. Юнги нравится наблюдать за его работой: альфа выполняет всё относительно чисто, его движения ловкие, и во взгляде горит огонь. Огонь настоящего увлечения работой. Вскоре Мин выходит в горячий цех, едва слышит голоса рабочих. На плите стоят два небольших бака с отлитым в запас супом и рагу, несколько гастроёмкостей с отбивными. Юнги по просьбе Ли докладывает на поднос кунжутные булочки и уже собирается переступить линию раздачи, как отходит от резко вышедшего из-за угла Джинхё. Омега смотрит на него пристально, потирая воротник слегка мятого кителя. Юнги видит напряжение в его лице, решительность во взгляде, и вспоминает вчерашний день. Хочется и спросить, и промолчать. Юнги понимает, что не очень-то и привычно будет завести с ним разговор об этом, поэтому выгибает бровь, опираясь на стол. — Что такое? — Подменишь меня на раздаче? Хотя бы на этот поток. — А ты?.. Джинхё молчит, скрестив руки на груди и отведя взгляд. Никогда прежде он не пренебрегал возможностью отстоять на раздаче, и его просьба кажется Мину странной. Размышлять времени нет, потому что слышатся уже возмущённые голоса, волнение Ли, звон посуды. Юнги кивает, беря поднос в руки: — Хорошо. Ты на гарнирах? — Да. И!.. — Он мнётся, глубоко вдыхая, а после машет рукой. — Нет, ничего, просто подмени меня. Я думаю, ты не особо будешь против — …ладно. Юнги провожает его взглядом и дёргается, вспоминая, что там ждут голодные люди. Аккуратно заворачивая, он выходит на раздачу и ставит поднос к стакану с ягодными напитками. Кивая Ли, он подходит к серебристому баку с рисом, сжимает в руке черпак и поднимает голову, чтобы примерно подсчитать количество необходимых тарелок. В животе почти сразу же сжимается, тянет, когда он смотрит на Чонгука, стоящего через одного человека в очереди. У альфы испачканная рабочая футболка, встрёпанные и влажные волосы, взволнованный взгляд. Юнги будто не своими руками накладывает еду, смотрит, как с каждым отпущенным человеком альфа подходит ближе и ближе, и когда становится напротив него, не может вымолвить ни слова. — Привет, — говорит Чон, осторожно перенося на поднос тарелку с бульоном. — Хотел вчера ещё сказать, но решил сделать небольшой сюрприз. В общем, в ближайшее время придётся опять кормить нашу бригаду. Он улыбается, смотря прямо на него, и Юнги накладывает ему риса с излишком, сам добавляет соус и медленно опускает тарелку перед его руками, касаясь горячих пальцев. — Как у тебя дела? — спрашивает Чонгук, когда двигается в сторону, к мясным блюдам. Он не отводит от него взгляда. — Я рад тебя увидеть. Юнги понимает, что очередь двигается, и ей ещё не скоро будет конец, но улыбается, крепко сжимая тёплую тарелку в руке. — У меня нормально. Это здорово, что ты будешь здесь, — говорит он, быстро потирая ребром ладони лоб. — Классно. Тогда… Тогда встретимся как-нибудь после работы? — Конечно! Прямо сегодня и можем. Юнги отдаёт ещё пару тарелок с гарниром и не может не смотреть в спину быстро уходящего альфы, который напоследок кинул на него тёплый взгляд. Он чувствует смесь эмоций, таких приятных и будоражащих, что придаёт сил. И это чувство не пропадает, даже когда он упускает Чонгука из виду и тот теряется среди спин других рабочих.