Прости мою слабость.

Глава 2. Конференция. I После визита Лонка прошло ещё несколько месяцев. Хоть Мену не с кем было общаться, кроме учителей и слуг, он давно привык к такого рода одиночеству, и мог найти, чем заняться. Стараниями Мена дом заметно преобразился, в саду выросли новые цветы и кусты, на станции светолётов появилось ещё одно посадочное место. Курт оставил много денег, и пока что они кончаться не собирались. Мен не преследовал цели потратить их все, но пока было, на что их тратить, этим нужно было пользоваться. Впрочем, такие траты отец вряд ли одобрил бы, и это только мотивировало Мена продолжать ими заниматься. Второго февраля у Мена был его четырнадцатый день рождения. По сравнению с прошлыми, этот был худшим. Обычно Курт приглашал в дом несколько семей в надежде построить и укрепить отношения, и устраивали большой праздник, центром которого был Мен. Такие праздники в семье Рубульт были очень редким явлением, поэтому для Мена дни рождения были самыми радостными днями. Но не этот. На этот раз никто не пришёл и не поздравил Мена с пожеланиями счастья ему и его семье. Мену даже показалось, что этой самой «семьи» он больше не имел. Хоть он продолжал учиться и тренироваться со своими учителями, они не могли заполнить тоску, что поселила в Мене и во всём доме смерть Энифест. Уже никто не мог. К хоть какой-то деятельности Мена побуждало две вещи: будущий визит Лонка и новая цель. Мен хотел дать название новому шелтеру, который строился между Арбоном и Брудерфортом. Его всё-таки определили как отдельный шелтер, а значит, что у него будет и своё название. Мену повезло, что в Брудерфорте ещё не решили, как именно его назвать, но Мен об этом серьёзно думал. — Может, «Меридис»? — думал Мен, сидя в комнате и наблюдая рассвет. — Нет, это слишком похоже на моё имя. Может тогда… — Мен просидел всю ночь, придумывая название, но так и не нашёл ничего достаточно осмысленного и благозвучного. — Хм… «Инферниор»… да, Инферниор. — Солнце медленно поднималось и постепенно освещало ночные записи Мена, состоящие из возможных названий нового шелтера, который будет самым южным из всех. — Всё-таки я придумал. Солнце сразу напомнило Мену много образов и слов, связанных с ним. Слова «инферниор» среди них не было, но всё равно оно было символичным. С латыни, которую знали все люди статуса Курта, оно переводится как «нижний», а поскольку на карте новый шелтер будет и правда самым нижним, Мен считал, что такое название вполне подходит. По этажу уже начинали ходить слуги дома, начиная свою ежедневную рутину. Сегодня они по плану должны были заменить шторы гостевых комнат с голубых на багровые; Мен считал, что такой цвет больше подходит общей атмосфере дома. Отвернувшись от окна, из которого солнце уже начинало светить в глаза, он с чувством выполненного долга, подложив руки, лёг на стол и решил вздремнуть. Но отдыху Мена помешал неожиданно громкий и звонкий стук в дверь, от которого он вздрогнул и резко поднял голову. — Заходите, — попросил Мен. Дверь, которую Мен поменял на прошлой неделе, уже без скрипа открылась и в комнату заглянула одна из горничных дома, на мгновение зажмурившись от яркого утреннего солнца. В руках она держала белый конверт, который протянула подошедшему к двери Мену через дверной проём. — Господин Мендис, — робко начала горничная. — Это письмо лежало у порога. Заинтересовавшись, Мен встал со стула и в попытке показать себя отлично выспавшимся человеком подошёл к дверному проёму. Ещё ни разу ему не приходили письма. Горничная вытянула руки с письмом и отвела взгляд. — Тут написано, что оно для вас. — И правда, на лицевой стороне письма было написано: Мендису Рубульт. Самое интересное, что рядом с адресатом была кроваво-красного цвета печать с тремя кругами в перевёрнутом треугольнике. Три красных круга в перевёрнутом треугольнике — герб Онифода. Это значило, что письмо пришло прямиком из верхушки шелтера, а значит от самой наместницы Игури. Это ещё больше заинтересовало Мена, да и горничная тоже, прикусив губу, не отрывала взгляда от печати, когда Мен взял у неё письмо. Но если Мен так смотрел на печать из-за интереса, то Анцилла — так звали горничную — больше из-за волнения. Томен Игури была знаменита в других шелтерах тем, что не стала отменять в Онифоде смертную казнь, и почти треть преступников, тяжело нарушивших закон, просто расстреливались. Но такая доля выпадала не одним лишь преступникам. Иногда расстрелять могли и простого прохожего, по пьяни нагрубившего человеку статусом выше, или кого-то, случайно сломавшего дорогую вазу в музее. Такие случаи были редки, но из-за них население Онифода становилось всё более податливым. Проще говоря, наместницу боялись, хоть она сама и не отдавала приказы казнить конкретного человека или группу людей. Поэтому волнение Анциллы можно было понять. Но мену было нечего бояться, потому что он почти не выезжал в Онифод после отлёта Курта. — Спасибо, Анцилла. Можешь идти. — Мен взялся за ручку двери и улыбнулся горничной. Глянув мену в лицо, та поспешила удалиться от двери, которую Мен после её ухода закрыл. Он подошёл к окну и задвинул левую штору, чтобы солнце не било в глаза, после чего сел за стол, одним широким движением сдвинул все свои записи в сторону и положил на их место конверт. Обычный тонкий белый конверт с письмом, который делала особенным разве что красная печать в углу. Недолго думая, Мен его распечатал. С бумажным треском конверт открылся, и из него Мен достал сложенный вдвое листок и маленькую карточку. На карточке была фотография Мена (которую он сделал в прошлом году на свой день рождения. Мен на фотографии почти не отличался от нынешнего) и несколько цифр рядом с ней, а также красная печать, идентичная той, что на конверте. Карточку он отложил в сторону, а лист, сняв золотистую наклейку, открыл. На листе была вчерашняя дата и адресант: Фриникс Игури. — Её муж? — спросил сам себя Мен, подразумевая Томен. Кроме даты и отправителя на листе также были написаны адресат, то есть Мен, и адрес. Ниже шёл такой текст: «Господин Мендис Рубульт, как представитель семьи Рубульт, вы были приглашены на закрытую конференцию наместницы Томен Игури по вопросу финансов, требуемых на приведение в действие совершенно секретноймежгосударственной исследовательской экспедиционной программы под кодовым названием «Возрождение». Посетив конференцию, вы сможетестать участником программы и получить материальные бонусы от наместницы Томен Игури, а также высокий статус среди уважаемых семей и личностей со всего Кольца, а возможно и больше. Ждём вас по указанному ниже адресу в аудитории №108 27.02. в 14:00.» Ниже был указан адрес, по которому должна была состояться конференция, а ещё ниже уже третья красная печать. Сказать, что Мен впал в ступор — не сказать ничего. Впервые Мен испытал такой стресс, потому что он совершенно не знал, как на такое реагировать и что делать. Ему поступило приглашение на сверхсекретную конференцию, которую проводит сама наместница! Ему, четырнадцатилетнему ребёнку! На секунду Мен почувствовал опустошение и беспомощность, потому что ему показалось, что его спокойную жизнь вдруг нагло прервали, и он ничего не может с этим сделать. Будто его сбило поездом, уничтожило танковым выстрелом и просто в миг стёрло с лица земли. Страх… Не сразу, но Мен смог очнуться от этих мыслей и образов и попытался подумать. Было очевидно, что он обязанявиться на конференцию, и Мен решил исходить именно из этого факта, чтобы думать было проще. Письмо было отправлено конкретно Мену, а значит, что наместнице известно, что Курт уехал, ведь отправитель — человек с фамилией Игури. Раз вопрос будет обсуждаться финансовый, значит правительству нужны деньги, причём необходимы, раз связались даже с четырнадцатилетним парнем. В Онифоде много богатых семей. Скорее всего, пригласили их всех, а раз единственный представитель семьи Рубульт тоже приглашён, то денег всех остальных может не хватить, а значит программа очень дорогая. Тем более, она межгосударственная, а значит в этом могут участвовать Арбон и Клодстар, потому что дальше секретные дела пускать не будут. Арбон не поможет: у Онифода с ним плохие отношения, остался Клодстар, который точно втянут в это. Даже вместе с Клодстаром может не хватить средств? Насколько же это большое дело? На такие деньги можно построить несколько фраминов, а это просто огромные события. И в таких событиях Мен не хотел участвовать. Слишком большие они для него. И да, его спокойная и беззаботная жизнь была прервана. А может ему просто было уже пора повзрослеть. II Лучшим решением для Мена было обратиться к кому-то, приближённому к наместнице, и такой человек, к великой удаче, в его доме присутствовал. Экзис, подрядчик, назначенный Куртом, чтобы следить за домом.Насколько знал Мен, он какое-то время служил в резиденции Игури, до того, как его нанял Курт. Поскольку Мен время от времени что-то у него просил, он был с Экзисом в хороших отношениях, и они обращались друг к другу на «ты». Около часа дня Мен подошёл к двери одной из комнат для прислуги, которую Экзис с разрешения Курта превратил в свой рабочий кабинет. Мен три раза стукнул по двери, и через несколько секунд услышал хриповатый голос, доносившийся из комнаты. — Заходи. Мен опустил ручку и открыл дверь, которая не издала никакого скрипа. На входе в комнату лежал маленький коврик, а сама комната была полной противоположностью комнате Мена. Ламинат блестел, одноместная кровать, стоящая в углу под окном была идеально заправлена, книги на полках были расставлены по авторам и по алфавиту, на столе не было никакого мусора, а все бумаги лежали по стопкам на полках, приделанных Экзисом к столу. Мен не сомневался, что у него в шкафу и одежда развешена по цвету или по временам года. Сам же Экзис сидел за столом и что-то писал, как всегда. На спинке стула висел его чёрный пиджак, а на Экзисе была белая рубашка с бордовыми пуговицами. Он был единственным в доме, кто ходил в таком костюме; все остальные рабочие ходили в чёрных кимоно с красной обшивкой, а горничным Мен после встречи с Лонком приказал носить более специфический наряд. Через секунду после того, как Мен вошёл, Экзис поднял голову от бумаг и обернулся. Это был обычный мужчина за пятьдесят, хотя довольно хилый. — Привет, Мен, — поздоровался он. — Решил наконец поменять свою скрипучую дверь? Или может обрезать наконец кусты в саду? — Экзис заметил конверт в руке Мена. — К глубочайшему сожалению, нет, — съязвил Мен. — У меня кое-что посерьёзнее. Сняв тапки, мен подошёл к Экзису и протянул ему конверт. Когда тот увидел на нём герб Онифода, то нахмурился и взял его в руки. Повернувшись боком к Мену, Экзис начал себе под нос проговаривать написанное на конверте. После он открыл конверт, достал письмо и, опёршись руками о колени, начал уже молча читать. Мен опёрся спиной о стену и стал молча ждать, пока Экзис дочитает письмо. Судя по времени, Экзис перечитывал письмо минимум два раза. В какой-то момент он вздохнул и убрал письмо обратно в конверт и положил его на стол. — Что ж, выбора у тебя нет, — Экзис повернулся к Мену. — То, что госпожа Игури просит деньги даже у тебя… — Да, я знаю, — оборвал его Мен. — Я хотел спросить, ты не знаешь, зачем наместнице такие деньги? — Говоря честно, Мен, не представляю. Но ясно то, что дело серьёзное. Игури хоть и не самый демократичный правитель, но до денег ей дела нет: когда ей предлагали увеличить налоги, она отказалась от этого. «Нам хватает денег. Нечего брать с них больше». То, что ей вдруг понадобились такие деньги значит, что это что-то, в чём она лично заинтересована. — А почему эта программа тогда такая секретная? И кто такой Фриникс? — Не знаю ни про Фриникса, ни про секретность программы. Но это вряд ли связано с политикой. Интересно… — задумчиво произнёс Экзис. — Экз, ты можешь полететь со мной? — неожиданно спросил Мен. — Ты же там вроде свой человек. — Мен не представлял, как сможет полететь туда один. Экзис задумался. — Я предполагаю, что да. Думаю, я смогу договориться. У Мена как камень с души свалился, потому что без Экзиса он бы чувствовал себя беспомощным. Хоть Мен и показывал себя достаточно самостоятельным в домашних делах, он не чувствовал себя ответственным распоряжаться большими финансами своей семьи. А с Экзисом ему было бы намного проще разобраться в том, как грамотнее поступить, особенно, раз это касается денег. — Хорошо, — вздохнув с облегчением сказал Мен. — Получается, мы летим в Онифод через чуть больше двух недель. — Да, — ответил Экзис. — Через две недели и два дня, в среду, — уточнил он. — Хорошо. Мен не стал забирать письмо и вышел из комнаты, отправившись заправлять постель, увидев, как красиво это делает Экзис. Сам Экзис после того, как Мен вышел, повернулся к столу и ещё раз открыл письмо. — «Возрождение», Томен? Ты всё же решила до туда дойти… Нужно этого не допустить. III Мен был вне себя от радости. На письме, которое он получил за неделю до конференции, была навевающая приятные воспоминания, знакомая Мену печать: три голубых ромба. Её он видел всего раз, но сразу же узнал. Такое изображение было на светолёте, на котором прилетел за Лонком его отец, Вульт, несколько месяцев назад. Это был верб семьи Сангв, её особый знак. В Клодстаре и Онифоде у каждой семьи был свой уникальный верб, который ставили в каких-либо договорах между семьями или между шелтерами. Своего рода печати, означающие полное доверие между сторонами договора. Вербы использовались в основном между Клодстаром и Онифодом, но бывали случаи, когда в сделках между Онифодом и Брудерфортом со значением вербов использовались гербы шелтеров. На Кольце нет войн, так что сотрудничество, основанное на доверии, было характерно для каждого шелтера. Вербы же были просто одной из особенностей сотрудничества Клодстара и Онифода. Взяв письмо из ящика в двери, Мен в спешке вынул его из очень официально оформленного конверта и раскрыл аккуратно сложенный пополам лист. Несмотря на показательную официальность письма, на листе тонким и элегантным почерком было написано всего два слова: «Мы приедем в полдень 26.02.» Мен уже не мог улыбнуться шире. Это от Лонка, в этом не было сомнений. По привычке Мен посмотрел на заднюю часть листа. Там был нарисован подмигивающий смайлик. Это точно от Лонка. — Да! — воскликнул Мен на весь просторный холл, светясь от счастья. IV Еда была готова, комнаты убраны, нигде не было ни пылинки, от мраморной плитки в холле отскакивали блики, и там же, на красном ковре стояли Мен и Экзис, ожидая прихода гостей. Был почти полдень, но Мен так и не услышал светолёта, который уже должен был бы подлететь. Впрочем, думал он не об этом. Его мысли сейчас были заняты тем, с кем Лонк приедет: так же, как и в прошлый раз, с отцом, или вместе с кем-то ещё из своей семьи? Заботило Мена это, потому что ему нужно было знать, на сколько мест горничным накрыть стол. — Экзис. — Но, немного подумав, Мен решил свалить эту заботу на подрядчика. — После встречи гостей скажешь Анцилле, на сколько персон накрыть стол. — Хорошо. — Но тот и без приказа собирался так сделать. С недавних пор Экзис стал всё чаще выполнять подобные мелкие просьбы, и чувствовал себя в доме больше дворецким, чем подрядчиком. Мен повернул голову на большие настенные часы. Острая минутная стрелка почти совпадала с верхней отметкой «12». «Уже должны прилететь.» — заволновался Мен. И будто по зову его мыслей, до него донеслось приглушённое жужжание, характерное для любой техники из Клодстара. «Наконец-то!» Мен снова перевёл взгляд на дверь и прислушался. С каждой секундой жужжание становилось всё громче и отчётливее, а потом плавно угасло, полностью окончившись несколькими быстрыми стуками. За ними последовало ещё одно мягкое секундное жужжание, а позже Мен услышал то, что заставило дрожать его душу — звуки шагов, которые также становились всё громче и отчётливее. С каждым шагом душа Мена тряслась сильнее и сердце билось быстрее, а кульминацией этого мандража стал тройной стук в двери. Наблюдая за волнениями Мена, которого этот стук будто парализовал, Экзис решил сам открыть двери. Двери медленно распахнулись, впустив в холл яркий солнечный свет, и перед Меном предстала до жути знакомая картина. Прямо перед порогом стоял одного с Меном роста светловолосый парень в белом пальто, а за ним — высокий, важного вида мужчина в таком же, но выглядящем более роскошно пальто, которое делало его шире. В дом семьи Рубульт приехали Вульт Сангв и его сын, Лонк Сангв из Клодстара. — Здравствуй, Мендис, — поздоровался Вульт. — Привет! — Мен и Лонк одновременно крикнули это друг другу и обнялись. Экзис с Вультом, улыбаясь, переглянулись. — Здравствуйте, Вульт, — ответил Мен, придя в себя. — Можете звать меня просто Мен. — Он уже был на веселе. — Угу, — ответил Вульт. — Понимаешь, Мен, меня снова вызвали в Онифод… — И я еле уговорил его остановиться у тебя, — продолжил Лонк. — Но мы бы не хотели напрягать вас с… — Вульт спрашивал имя Экзиса. — Господин Вульт, Экзис, подрядчик этого дома, — представил его Мен. — Экзис, Вульт Сангв из Клодстара. Экзис поклонился. — Приятно познакомиться, — сказал Вульт. — Проходите, — освободив проход, предложил Мен. — Чувствуйте себя как дома. Лонк был уже давно в доме, а Вульт скромно перешёл порог и осмотрел зал. В какой-то момент он остановился на большой картине, висящей над лестницей. На ней была изображена ранняя семья Рубульт. Высокий и статный по виду Курт, ещё ребёнок, но с не детским взглядом Мен и прекрасная, приобнимавшая Мена, Энифест с доброй улыбкой на лице. Вульт хотел сказать что-то об Энифест, но решил, что лучше будет упоминать её реже. Гости сняли верхнюю одежду и горничные оперативно отнесли вещи в гардероб. Под пальто на Лонке был надет белый жилет с голубыми пуговицами, а под ним — чёрная рубашка с голубой окантовкой на воротнике и рукавах. А между воротником рубашки и первой пуговицей жилета Лонк носил подвеску в виде трёх голубых ромбов — верба его семьи. Также они принесли две пары домашней обуви и, поклонившись, засеменили на второй этаж. Лонк подошёл к Мену и наклонился к уху. — Ох, я смотрю ты теперь тоже ценитель? — подстёгивающе шепнул Лонк, заметив новый образ горничных. Из Мена вышел смешок. — Вам накрыть на стол? — как и предполагалось по плану, спросил Мен. Вульт только начал двигать мышцами лица, чтобы ответить, но Лонк его опередил. — Конечно накрыть! — громко сказал он. — Лонк... — Вульт первый раз сказал что-то Лонку за то, что тот его перебил. Хотя это было скорее потому, что Вульт не хотел утруждать хозяев. Лонк повернул голову к отцу. — Па, Мен сам предложил. — Он понизил тон до обычного разговора. — Мы никак его не напрягаем, да? — Это правда, господин Вульт, — подтвердил Мен. — Вы можете сесть за стол в любое время, пока находитесь в доме Рубульт. Мы бы приняли и два десятка гостей, если бы было нужно. У нас останавливаются многие, летящие из Клодстара, чтобы отдохнуть, и принимать их для моего отца было частью работы. Два гостя не напрягут никого, кто служит и живёт в этом доме. Так что не стесняйтесь, господин Вульт, и опять же, чувствуйте себя как дома. — Ох… — Вульт был поражён такой исключительной гостеприимностью. — Понятно, хорошо. Мен кивнул. — Тогда пройдёмте. — Ему казалось, что приём пройдёт высшим классом. Мен развернулся и направился в сторону столовой. Через секунду к нему подбежал Лонк и с довольным лицом пошёл рядом, и Вульт после жеста рукой от Экзиса пошёл вместе ним за друзьями. «Хорошо, что они подружились.» — думал Вульт, глядя на Мена с Лонком. — «Каждому из них нужен человек, на которого можно будет опереться в будущем. Тот, кто всегда поддержит и в любой момент будет готов подать руку помощи. Мне бы хотелось, чтобы друг для друга они стали именно такими людьми. Ведь ради этого я и дал Лонку такую свободу. А Мену… просто повезло его встретить.» V Из ведущей на кухню двери вышли две горничные, которые несколько минут назад принесли гостям домашнюю обувь. У каждой в обеих руках было по подносу с самой разнообразной едой: от яблочных долек до говяжих стейков. Они аккуратно поставили подносы на стол, за которым ожидали, обмениваясь фразами о гостеприимстве, Мен с гостями. Через секунду из той же двери вышел Экзис, и в руках у него был большой поднос, который он поставил в центр той части стола, где все сидели. На подносе было главное блюдо, совмещающее в себе множество различных угощений: свиное и куриное мясо, жареная картошка и копчёная рыба, чёрный и белый хлеб, нарезанные фрукты и колотые орехи — всё это было аккуратно размещено на одном серебристом подносе, и хоть была среди отдельных продуктов некая несопоставимость, на одном блюде был виден только контраст. Такое было бы не стыдно подать и на званом ужине, где было бы несколько семей, но приготовили это, блещущее торжественностью блюдо всего на троих человек, двое из которых смотрели на еду с удивлением и восторгом, и эти взгляды того стоили. — Вау, — произнёс Лонк. Он так широко раскрыл глаза, что в них можно было увидеть отражение всего подноса. Чтобы лучше разглядеть сей шедевр он снял голубые линзы и ещё более восторженно протянул: — Ва-ау… Вульт сидел с менее удивлённым лицом, но думал примерно о том же, о чём и Лонк. — Безусловно, Мен, блюдо восхитительное. — Вульт не отводил от подноса глаз. — Но нас лишь трое, зачем такие произведения? — Если накрывать гостям на стол, то накрывать как следует, — ответил Мен, поняв его мысли. — Как и учил отец… — Эти слова он произнёс будто в сторону. — И правда, — согласился Вульт. — вы же часто принимаете гостей. — Именно. Мы всегда пытаемся сделать всё так, чтобы наши гости чувствовали себя свободными. Поэтому дайте себе волю хотя бы в еде. — Это обалденно вкусно! Твоим поварам можно оставить чаевые? Мен и Вульт посмотрели на Лонка. Тот уже положил себе на тарелку всё, что можно и уплетал за обе щеки. И по лицу было видно, что он наслаждался едой. Вульт сидел с каменным лицом, а Мен усмехнулся и сказал: — Вот, как он. — Как скажешь, — произнёс Вульт, повеселев в голосе. Все принялись за еду, и каждому она доставляла искреннее удовольствие. Звон посуды и неловкое редкое чавканье лишь подчёркивали тишину, характерную для этого дома. Даже тишина может быть разной и восприниматься по-разному, и если раньше она наводила на жителей дома тоску, то сейчас она была спокойной и несла в себе некое умиротворение. — Господин Вульт, — неожиданно произнёс Мен. — можно спросить, а по какой причине вы летите в Онифод? — Честно говоря, это секретная информация, — недолго думая, ответил Вульт. «…совершенно секретной… программы…» — подумал про себя Мен. Он боялся, что Вульт, возможно, завтра едет туда же, куда и он сам. Но решил спросить. — Не на «конференцию» наместницы Игури случайно? Вульт поднял голову и посмотрел на Мена. Экзис, стоящий около Вульта, сделал то же. Вновь наступила тишина, и в ней теперь чувствовалось небольшое напряжение, будто бы она стола плотнее. Даже Лонк перестал жевать. Вульт посмотрел на Мена, потом опустил глаза и ещё раз поднял взгляд. — О чём ты? — спросил он, смотря исподлобья. «Понятно». — Она проходит завтра в два часа, да? — Учитывая закрытость конференции, о времени её проведения могли знать только приглашённые. — Да, — произнёс Вульт таким тоном, будто очень хотел услышать, что последует из его ответа. — Я… — Мен сделал паузу. — …тоже приглашён. Лонк сглотнул и посмотрел на Мена удивлённо. Вульт поднялся. — Мен, пройдём обсудим. — Нет необходимости в такой секретности, господин Вульт, — ответил Мен. — Экзис обо всём знает. Вульт повернул голову и посмотрел на Экзиса взглядом, спрашивающим «Да?» — Да, в прошлом я был у госпожи Томен на службе, так что Мен осведомил меня о письме с приглашением, — подтвердил Экзис. Немного успокоившись, Вульт сел. Вздохнул. На мгновение тишина обрела свой прежний непринуждённый окрас. — На что же ей такие деньги? — произнёс Вульт. — Вы не знаете, Экзис? — Увы, нет. — Но Экзис догадывался. И если он догадывался верно, то оставалось надеяться, что денег Томен не хватит.Вульт вздохнул ещё раз. — Не думаю, что стоит это разглашать, но всё-таки я расскажу, — вдруг сказал он. — Когда я первый раз оставил Лонка у тебя, Мен, я летал в научный центр Онифода, чтобы забрать кое-что. Это были чертежи огромной буровой установки. По чертежам она была просто гигантская, размером с самые большие светолёты, которые производили наши фабрики в Клодстаре. — Папа работает на производстве светолётов, — объяснил Лонк. — Начальник отдела конструкции. — Да. Моя работа заключалась в том, чтобы проверить его работоспособность и рассчитать количество денег, материалов и энергии, которые потребуются на создание этой машины. Мне не сказали, что они хотят с ней сделать, но эта станция должна была совмещать в себе как бур, так и жилой комплекс, складские помещения и даже небольшой рабочий цех. Проще говоря, это огромная станция с буром, предназначенная для длительных экспедиций. Когда Вульт говорил, никто не смел издать ни звука, и тишина, возникающая на секунду между фразами, становилась будто быстрее. Все глаза и уши были направлены только на него, ведь понемногу из всей доступной информации начала складываться цельная картина. — Мы с коллегами по отделу пересмотрели чертежи. Немного поменяв конструкцию и внеся некоторые поправки, мы начали рассчитывать требуемые ресурсы и после этого смогли указать определённую требуемую сумму. Но вот в чём дело… В этой быстрой, но мёртвой тишине все как будто потянули головы к Вульту. Даже Экзис наклонился. Молчание наполнилось интригой, и Вульт наконец прервал её: — …эта сумма не превышала и половины того, что есть у правительства Онифода. — Тишина была полностью убита. Вопросов стало только больше. VI «Боже, Томен, ты правда хочешь до туда добраться? Зачем тебе это? Зачем?» «На что ей нужны такие деньги? Она хочет собрать намного больше, чем необходимо. Так что же она ещё задумала?» «Да уж, сам не понимаю, куда Томен хочет вложить такие средства. Даже Мена привлекла…» «Странная, всё-таки, тётка…» Все были в недоумении. Никому не были известны планы наместницы, но предчувствие было нехорошим. Конечно, это ведь Томен Игури, которая свергла прежнего главного Командира, старого и немощного Дукса, который укрепил за Онифодом статус военного шелтера. Свергла, и, объявив себя наместницей, стала железной рукой властвовать Онифодом. Она полностью утвердила Онифод как военный центр Кольца: самая большая армия, производство и поставка оружия, военной техники и солдат, да и само население состояло по большей части из бойцов. Плюс к этому, Игури укрепила хорошие партнёрские отношения с Клодстаром — самым технологически развитым шелтером Кольца. Онифод был полностью обеспечен, и большинство населения тоже, но что-то не давало наместнице покоя. Зачем-то заказала гигантский бур, и ей ещё не хватает денег на что-то. Что может стоить так дорого? Сейчас никто не мог ответить на этот вопрос. Но всё узнается завтра, и Мен, Лонк, Экзис и Вульт решили особо не беспокоиться. Надо было просто дождаться будущего дня. VII После обеда Мен пошёл показывать Лонку картины Энифест, которые он специально нашёл во всём доме. В сумме их было двенадцать, и каждая изображала часть прошлого сада: пара роз, разные цветы жёлтого цвета, несколько фиалок. Но главной картиной была та, на которой был нарисован клён. Большой, покрытый жёлтыми и оранжевыми листьями клён. Недвижный, нарисованный, запертый в картине, но такой живой, он будто шевелился, и Мен мог вспомнить бархатный шелест его листьев, который был слышен под окном, когда дул редкий ветер. Лонка эта картина тоже восхитила, и он долго смотрел на неё, не отрывая глаз, рассматривая каждый крошечный мазок. И в таком состоянии он был похож на тонкого ценителя искусства. Вульт же прошёл с Экзисом на второй этаж. Там Экзис показал ему одну из гостевых комнат, в которой Вульт проведёт ночь, и тот был поражён идеальному её состоянию. Экзис объяснил, что каждый день прислуга дома убирает каждую комнату, и Вульт проникся уважением к искусству гостеприимства семьи Рубульт, и подумал, что было бы неплохо сделать так же и в своём доме. А Мен с Лонком ходили по всему дому, завершая экскурсию, начатую в прошлый раз. В это время Мен чувствовал себя по-настоящему счастливым, ведь у него никогда не было такого друга, как Лонк. Лонк за короткое время стал для Мена тем, кому можно было полностью довериться, с кем можно было поделиться переживаниями, посмеяться. Для Мена Лонк стал опорой, которую он потерял, когда погибла Энифест. Мену нужен был человек, который смог бы поддержать его, когда он будет падать. И Мен был рад, что таким человеком стал для него именно Лонк. Незаметно для всех день прошёл, и после ужина настало время готовиться ко сну, ведь следующим утром Мена ждало важнейшее в его жизни мероприятие, и он не знал, чего ожидать. Лонк поселился в соседней с Меном комнате, а чуть дальше по коридору спал Вульт. Завтра они все поедут на «конференцию» наместницы Томен Игури, но Лонк там присутствовать не будет — не приглашён. Но ему и дела до этой конференции не было. VIII Наступило долгожданное утро следующего дня. Четыре человека стояли в главном холле, собравшись у дверей, чтобы выйти из дома и полететь в Онифод. Стояли и ждали, пока Лонк застегнёт пальто, неуклюже пытаясь продеть серебристую пуговицу на воротнике в соответствующую петлю. Спустя какое-то время, у него получилось, и на лице Лонка возникло облегчение, которое сопроводилось выдохом, тяжёлым из-за тугого ворота, который плотно облегал шею. Мен мог ему только пособолезновать, потому что на нём была надета одежда намного более свободная. В зимнее время жители дома носили на улице такие же тёмные кимоно, что и в здании, только лишь немного утеплённые. Особенных холодов в Онифоде не было даже в самый разгар зимы, поэтому не было нужды в слишком тёплых вещах. Под кимоно Мену пришлось надеть чёрный пиджак с бордовым воротником, и такие же штаны, но без красного оттенка деталей. На левой части груди, там, где сердце, висела наколка, изображающая верб семьи Рубульт — на чёрном фоне красный круг, будто проколотый с трёх сторон бордовыми остриями. Под пиджаком была алого цвета рубашка. В пиджаке было неудобно, но так одеться обязывала официальность мероприятия. Экзис и Вульт носили примерно ту же одежду, что и их подопечные, но на пару размеров больше. — Ты не забыл свой пропуск? — обратился Экзис к Мену. — Ты про ту карточку с цифрами? — уточнил тот в ответ. — Да. Мен засунул руку в пиджак, и потом в карман штанов. Оттуда он достал маленькую карточку, которая пришла вместе с письмом пару недель назад. Справа от фотографии, которая на ней тоже была, был напечатан номер: 572681. — Угу, — промычал Мен в знак того, что пропуск он не забыл. Вульт тоже решил проверить, что пропуск при нём, и запустил широкую кисть в карман пальто. Нащупав тонкий, чуть толще листа бумаги предмет, он вернул руку. Мен дождался, пока Вульт закончит и, собравшись с мыслями, уверенно объявил: — Тогда выдвигаемся! Он распахнул двери, и все вышли из дома, направившись к светолёту, ожидающему их на платформе. Светолёт представлял из себя капсулу без колёс или крыльев, которая летала на силе, о которой Мен не имел представления, да и не задумывался. Это была изначальная концепция светолёта, как транспорта. Как случается с почти каждым изобретением, которое стало популярным, светолёты начали делать всех мастей, форм и окрасов; формы варьировались от медицинской пилюли до строго геометрических, к ним добавляли крылья, хвосты, ускорители, снабжали функциями, присущими как барным стойкам, так и научным лабораториям, а про цвета вообще говорить нечего. И каждый подбирал под себя. Курт заказал для семьи Рубульт светолёт заострённой формы, у которого нижняя и верхняя грани сходились на уровне нижней под острым углом, а сам транспорт был выполнен в стандартной чёрно-бордовой гамме. Когда Мен подошёл к светолёту, на нём с секундным свистом образовалась ровная вертикальная прорезь. Разделённые ей прямоугольные панели немного выдвинулись вперёд и с клодстарским жужжанием разошлись в разные стороны, открыв вход в купе светолёта. Внутри по разные стороны стояли два дивана с кожаной обивкой, а в полу была видна серебристая панель, которую по желанию можно было превратить в стол. В стене между диванами, являвшейся левым бортом светолёта, была функция барной стойки, если верить словам Курта, но Мен не знал, куда нужно нажать, чтобы её активировать. С привычным жужжанием транспорт плавно поднялся над землёй. Через несколько секунд светолёт уже был на высоте десяти метров и, достигнув её, он немного повернулся вправо и полетел вперёд, в Онифод. В светолётах нет пилотов, они полностью автоматические. Когда их только-только изобрели, светолёты были пилотируемые и только у тех, кто был связан с властью, «крылья королей». Но после того, как в них встроили автопилот, светолёты подешевели и вышли на рынок, появившись у каждой более или менее богатой семьи. Мен же видел их ещё с самого детства. IX — Вот, тётя, я ещё принесла, — сказала девочка своим тихим голоском, войдя в слабо освещённую комнату. Лишь свет из окна ложился огненной фигурой на алый ковёр, и вся комната отдавала оранжевыми оттенками. — Положи на стол, — раздался низкий женский голос из тени под самым окном. Девочка молча прошла в угол комнаты и положила на маленький круглый столик стопку папок и бумаг. — Всё, — доложила она. — Тётя, тогда я за остальным? Из-за спинки кресла, стоящего в тени под окном, под оранжевый свет показалась худая правая рука. Кожа была смуглая, а на среднем пальце, отблёскивая яркими бликами, было надето кольцо с камнем, похожим на рубин. — Подойди сюда, — позвал голос, и рука поманила жестом. Девочка не очень хотела, но не смела ослушаться. Она неслышно пошла по мягкому ковру и подошла к креслу, встав прямо перед окном. На неё лёг свет, который, казалось, мог бы обжечь, попади он на голую кожу. Но лицо девочки было по-прежнему скрыто в темноте. — Смотри, — произнесла женщина, что сидела в кресле, и на которую девочка даже не взглянула. И она обратила внимание на то, что происходило за окном. На посадочную площадку, где уже было около десятка светолётов, садился ещё один. Корпус был чёрный, а края, крылья и ещё несколько деталей — бордовые. — Это он, — продолжила женщина. Девочку это не сильно волновало. — Понятно. Можно я… — Нет. Тебе нужно знать его лицо. Поэтому смотри. Девочка не стала возражать. Светолёт сел, и двигатели выключились. Через несколько секунд двери начали открываться, и как только меж панелями появился промежуток, в который мог пролезть человек, из него выскочил парень в расстёгнутом белом пальто. — Что? — удивилась сидевшая в кресле, но продолжила наблюдать. Приземлившись на плитку, парень потянулся, будто после долгой дороги, повернулся к светолёту и начал что-то говорить, пока раздвигались двери. Когда панели зафиксировались в полностью открытом положении, из салона вышло ещё несколько людей: первым показался парень того же роста, но в совершенно другом чёрном одеянии, названия которому девочка не знала; следующим вышел мужчина в также белом пальто, настолько высокий, что для того, чтобы выйти, ему пришлось нагнуться; последним был мужчина, который по лицу был старше всех остальных, в чёрных пиджаке и шляпе. Когда все вышли, человек в шляпе коснулся левой панели дверей, и те закрылись. — Ясно, — медленно произнесла женщина в кресле. — Он взял с собой друзей. А в общем, так даже лучше. Видишь парня в чёрном? — Вопрос был адресован девочке. — Да. — Она уже запоминала его лицо. — Это наш. Запомнила его? — Да. — Хорошо. А теперь, донеси остальное. И ещё: захвати досье о семье Сангв. Из Клодстара. — Да, тётя. — Девочка уже привыкла быть на побегушках. Потому что только так она могла выразить свою благодарность этой женщине. Она молча развернулась и бесшумно подошла к двери. Там девочка развернулась ещё раз и поклонилась, после чего тихо вышла из комнаты. — Вульт, Экзис, — говорила, женщина, глядя сквозь стекло на двух взрослых, что вышли из светолёта, будто обращаясь к ним. — Вы же ему ничего не наговорили? X Полёт шёл уже сорок минут, и Мену уже осточертело проигрывать Лонку в шахматы. Тот ставил мат каждые пять минут, и если в первый раз Мен крайне удивился, когда Лонк переместил ферзя за коня, поставив пат, то к последним минутам полёта он принимал поражение как что-то неизбежное. Казалось, Мену поставили мат уже всем, чем можно, и с очередным проигрышем он просто устало вздохнул. — Чёрт, не думал, что ты в чём-то так хорош, — признался он Лонку. — А я не думал, что ты так меня недооцениваешь, — парировал тот. — Думаешь, если я не смог поднять канабо, значит уже ни на что не гожусь? — Знаешь ли, шахматы… — Тихо! — Лонк прервал Мена, выставив вперёд указательный палец. Он поднял голову и закрыл глаза, будто прислушиваясь, и Мен сделал также. Еле слышное глухое жужжание поменяло тембр, и это могло значить только одно. — Кажется, прилетели! Лонк будто специально воскликнул так громко, чтобы Вульт очнулся от дрёмы. Так и вышло: перепугавшись, Вульт резко открыл глаза и, поняв, что произошло, выдохнул. — Мы садимся, — на всякий случай разъяснил Экзис, что весь полёт сидел в раздумьях. Снижение начало ощущаться, и Лонк в ожидании встал к дверям. Лёгкий толчок ознаменовал стыковку с землёй, и через несколько секунд двигатели выключились, жужжание стихло, двери начали открываться, а пассажиры поднимались с мест. Лонк в нетерпении стоял у постепенно расширяющейся щели, и при первой возможности, он, оттолкнувшись от борта выпрыгнул на покрытую каменной плиткой площадь. По приземлении, Лонк вытянул руки вверх и с напряжённым стоном изогнулся — решил размять тело после полёта. — Выходите, тут не скользко, — позвал Лонк, повернувшись к светолёту, из которого уже собирался выходить Мен. — А почему тут должно быть скользко? — поинтересовался тот, сходя с борта. — Потому что в последний раз такой прыжок обошёлся мне синяком, я поскользнулся, — ответил Лонк. «И несмотря на это, он решил его повторить», — подумал про себя Мен, уже стоя на земле. За друзьями из светолёта вышли Вульт и Экзис. Последний также закрыл двери в салон, просто коснувшись одной из панелей. Они стояли на просторной площади, выложенной серой и гладкой каменной плиткой, которая находилась перед широкой лестницей, которая вела прямо к зданию резиденции. Оно было настоящим произведением искусства. Перед высокими дверями, обведёнными узорчатым орнаментом, стояли две гигантские колонны, что поддерживали идеально полукруглую арку с резными краями, выполненную из белого камня. А над аркой величественно возвышались две статуи ангелов, что скрестили руки, в которых держали мечи, которые также пересекались. Но они отнюдь не сражались, нет. Эти статуи означали военный союз, потому что мечи касались друг друга плоской частью, и каждый из ангелов будто тянулся к другому, будто позволял держать меч над своей головой. Зрелище было поистине великолепное, и ни Мен, ни Лонк не могли оторвать взгляда, хоть уже и видели это здание несколько раз. Но сейчас никого не волновала архитектура. У всех на мыслях было одно: «Что нас там ждёт?» Но до этого момента было достаточно времени, чтобы об этом подумать, поэтому они не стали задерживаться, и все четверо направились к резиденции. Когда они подошли к высоким дверям, то стали еле слышны глухие голоса тех, кто уже был в здании. Недолго думая, Мен открыл двери, и в проёме стал виден длинный и светлый коридор, наполненный множеством людей в совершенно разной одежде: все семьи Онифода, и, может, некоторые из Клодстара приехали сюда. Вся верхушка местного общества собралась в одном здании по странной прихоти наместницы. Все четверо вошли здание, и Экзис, будто привратник, опять закрыл двери. — Много народу тут собралось, — прокомментировал Лонк. — Даже клодстарские есть. Вон там, пап, разве не Краунтеки? — Он указал на Мужчину и женщину в белых пиджаках с изумрудного цвета вставками на рукавах и брюках. Они только что сняли такие же изумрудные накидки и отдавали их молодому человеку в официальном чёрном костюме, гардеробщику. — И правда, Поун и Эмилия, — ответил Вульт, заметив Краунтеков. Он уже направился к ним, чтобы поздороваться, но откуда-то сбоку к Вульту быстро подошёл такой же парень, какой уже нёс вещи Краунтеков в направлении гардероба. — Ваши вещи, господа, — сказал он, поклонившись перед всеми новоприбывшими. Вульт стал быстро вынимать пуговицы из петель, а Лонк сразу снял уже расстёгнутое пальто и, несколькими складываниями превратив его в аккуратный тканевый квадрат, отдал в руки гардеробщика. Также сделал и Вульт, потом Мен отдал кимоно, и в завершение Экзис положил поверх всех вещей свою чёрную шляпу. Убедившись, что гости больше ничего не снимут, гардеробщик развернулся и удалился. — Вульт! — помахал мужчина в изумрудно-белом, к которому тот шёл, заметив большую фигуру в бело-голубом. Вообще каждую семью Клодстара и Онифода было легко узнать по цветам в одежде. Обычно это была комбинация из двух цветов, в которые почти всегда входили чёрный или белый. — Вульт Сангв, ты? — Поун! — крикнул Вульт в ответ, после чего пошёл на встречу. Двое высоких мужчин пожали руки и обнялись за плечи. За тем, что был чуть ниже, стояла его жена и молча их слушала. — Какими судьбами? — приветливо спросил Поун Вульта. — Местный вождь пригласил, — шутливо ответил тот. Мен же начал понимать, в кого Лонк такой вырос. — Слышал, у неё казна пустеет. — Может уже опустела: просит денег у подростка. — Да ну? — Чистая правда. Может, хотят, чтобы этот бур полетел? — Инженерия Онифода не перестаёт удивлять. — Не то слово. Когда они начали смеяться, Лонк направил на Мена гордый взгляд. «Видишь, какой у меня классный папа?» — читалось в его глазах. Через несколько секунд Вульт спросил: — А ты здесь по какому делу, Поун? — «Местный вождь» просит у меня нескольких работяг. Прилетел обсудить вопрос, так сказать, — ответил тот. Вульт удивился. — А твои ребята там зачем? — Это я и хочу выяснить. Будь это обычная экспедиция, услуги дикторов из моего раздела не понадобились бы. — Диалог обрёл более серьёзный тон, и на мгновение Вульт задумался. Мен недопонял диалог. — Дикторов? — спросил он Лонка. — Кто это? — Понятия не имею, — не колеблясь, ответил тот. Поун посмотрел на Мена и Лонка и снова обратился к Вульту. — Оставим этот разговор до рюмки, Вульт. Сейчас мне уже надо идти. Просто не думаю, что сразу найду нужное место в этом большом здании, так что… до встречи! Пойдём, Эми. — Окликнув жену, Поун развернулся и пошёл по красному ковру вдоль коридора, обращая внимание на таблички на дверях. Вульт ещё немного постоял, посмотрел вслед Поуну, после чего развернулся и сказал всем: — Нам тоже пора идти. В какой аудитории проводится конференция? — В сто восьмой, — напомнил Экзис. — Хорошо, — сказал Вульт. — Тогда пойдё… — Так, стоп! — перебил Лонк. И Вульт правда остановился. — Вы же все будете сидеть на конференции? — Эээ… — протянул Мен, в попытке ответить на вопрос. — Экзис, ты тоже будешь присутствовать? — Я постараюсь, — ответил тот. — Замечательно, значит все, — констатировал Лонк с нотой сарказма. Он сделал паузу, но все просто молчали и ждали, пока Лонк что-то добавит. — Кроме меня! — возмутился он. — Что мне делать? Про то, что Лонк не приглашён, все вспомнили только сейчас, а после его вопроса начал думать только Мен. Вульт же ответил: — Сначала найдём аудиторию, а потом решим. — В крайнем случае просто оставим тебя в коридоре, — шутя добавил Мен. — Конечно, я же найду, чем заняться, — сказал Лонк в ответ. — А разве нет? — И правда, — согласился Вульт. — Здание большое, тебе будет полезно размять ноги. Лонк чувствовал себя угнетённым. — Издеваетесь? XI Первый встретившийся работник резиденции подсказал, что сто восьмая аудитория находится в левом крыле второго этажа, куда и направились трое приглашённых вместе с Лонком. На втором этаже было уже не так густо, как на первом, но всё ещё был слышен гул разговоров и множественные шаги. Когда они поднялись на второй этаж, Экзис пошёл куда-то, чтобы договориться о своём присутствии на конференции. — Быть может, — говорил он. — мне позволят тоже присутствовать. — Экзис долго был в резиденции на службе, и ему здесь доверяли. Мен, Вульт и Лонк пошли по второму этажу, а Экзис поднялся дальше по лестнице, на третий этаж. Мен шёл впереди и крутил головой направо и налево, пытаясь уловить на жёлтых табличках на дверях заветный номер «108». Лонк шёл позади, и также смотрел по сторонам, но с другой целью, хотя тоже выискивал нужную дверь. Он всё искал что-нибудь, на что можно было бы присесть, чтобы не коротать время стоя. Внезапно Мен остановился. — Вон она. — Он указал направо и, свернув, быстрым шагом подошёл к двери, тёмное дерево которой никак не отличалось ото всех остальных. Лишь жёлтая табличка с золочёным обрамлением выдавала её чёрными цифрами. — Ну что? — спросил Мен то ли сам себя, то ли Вульта. — Заходим? Мен коснулся ручки двери и опустил её. После, он медленно открыл дверь, и вместе с Вультом вошёл в открывшийся проход. Дверь открылась в сторону Лонка, и он не увидел, что было за ней. Когда дверь закрылась, Лонк остался в коридоре один. А ведь он до последнего надеялся, что Мен просто пошутил. Лонк уже не думал встретить Экзиса до конца конференции, поэтому вместо того, чтобы пойти вверх по лестнице в надежде с ним пересечься, он вернулся к своей основной задаче: найти сидячее место. На втором этаже он не видел просторных помещений, где могли бы стоять хотя бы табуретки, и подумал, что нужно спуститься на первый этаж, где наверняка есть сидячие места, специально для почётных гостей (а только такие здесь и появлялись). XII Кое-как Лонк снова нашёл лестницу, по которой они поднялись и по которой ушёл Экзис. Он засунул руки в карманы и стал неторопливо спускаться вниз по красному ковру. «Может стоило попросить Экзиса, чтобы и я смог там посидеть? — думал про себя Лонк. — Нет, нет. Мне же эта конференция совершенно не…» Поток мыслей Лонка остановило неожиданное столкновение и последующее падение на пятую точку. Опомнившись, он посмотрел перед собой и потом ниже, на ступеньки, где было то, с чем Лонк разминулся; это была девушка, которая после столкновения упала на четвереньки. Вокруг неё были разбросаны папки и бумаги, некоторые из которых разлетелись и скатились к самым первым ступенькам. — Простите!— одновременно выкрикнули Лонк и девушка, после чего последняя начала судорожно собирать то, что выронила из рук. Лонк считал должным после такого происшествия ей помочь. Он быстро спустился вниз и собрал всё, что лежало там. Цветные папки и стопки бумаг были примерно одного размера, и их удобно было держать, но чем больше Лонк собирал, тем тяжелее они становились все вместе. В конце концов он собрал всё, до чего не могла дотянуться хозяйка бумаг и сложил в одну стопку, после чего поднялся обратно и встал за девушкой. Она уже собрала то, что могла, и аккуратно всё складывала. Закончив, она торопливо обернулась, и Лонк смог увидеть её лицо. У неё была очень светлая кожа и белые волосы, до плеч, часть из которых была забрана в хвост. На фоне её светлого и детского лица сильно контрастировали карие, очень тёмного оттенка глаза, с таким же детским взглядом. Она была ниже Лонка, поэтому при том, что Лонк стоял на две, хоть и невысокие ступеньки ниже, их глаза были на одном уровне. На девушке было почти всё белое или светлых оттенков, вплоть до колготок. Единственное, что на ней было тёмное — чёрные ободок и туфли. Верхняя половина одежды напоминала дорогое платье, но ниже оно переходила в юбку до колен, а сзади это дитя модного приговора напоминало чуть ли не мужской фрак. Такой наряд назывался акута и носили его в более западных шелтерах: Онифоде, Клодстаре и Райотсане. — Простите! — ещё раз извинилась девушка. — Прости! — сказал Лонк вместе с ней. Она смотрела на Лонка, держа в руках документы, которых у неё было намного меньше, чем у Лонка. Девушка ждала, пока тот положит свою стопку на её, но он неожиданно сказал: — Давай я понесу. — Лонк не привык разговаривать с теми, кого считал равным по возрасту или с незначительной в нём разницей, на «вы», поэтому сразу начал говорить со светленькой девушкой, как со знакомой. — Нет, что вы, не нужно. — Она же придерживалась правил этикета. — Всё-таки, это я слишком торопилась и сбила вас, извините. — Девушка говорила тихо и явно нервничала. — Нет, это я тут задумался и не заметил тебя. Поэтому давай я понесу эти тяжёлые бумаги. В качестве извинения. — Вам правда не нужно… — Клади, — сказал Лонк, будто приказ. Девушка не могла и дальше противостоять такой настойчивости, поэтому смирилась и передала Лонку то, что у неё было. — За мной, — неуверенно сказала она, после чего пошла вверх по ступенькам. — Стой, — вдруг произнёс Лонк в спину девушке. — Как тебя зовут? Меня Лонк. — Что? Имя? — она совсем не ожидала такого вопроса, но ответить было нужно. — Моё имя Фриникс. XIII Раздался тройной стук в дверь. Сидящая в кресле женщина удивилась, она не думала, что девочка вернётся так скоро. — Заходи, — разрешила она. Дверь открылась, и в проходе показался мужчина, которого женщина знала давно и хорошо. — Томен, — обратился он. — А? Экзис? Ты? — Да, госпожа. Здравствуйте. Думаю, вы меня уже видели. — Ты прав. Я рада, что ты прилетел. Томен встала из кресла и повернулась лицом к Экзису, повернувшись спиной к окну. Из-за этого и из-за того, что свет был довольно слабый, её лицо было трудно разглядеть. — С каждым разом тут всё темнее и темнее, — заметил Экзис. — Когда ты только начала править, это была самая светлая комната. — Со временем света стало меньше, — сказала Томен. — Я поняла, что он начинает резать мне глаза. — Понятно. Ты, наверное, знаешь, зачем я пришёл. — Тоже хочешь послушать? — предположила наместница. — Да, — подтвердил Экзис. — И ещё мне интересно, чего ты на самом деле хочешь. Неужто добраться до Демпорта? — Узнаешь. Томен подошла к столу в углу комнаты и откуда-то — в темноте было непонятно, откуда именно — взяла маленькую круглую красную штучку, которая свободно помещалась в ладони. С ней она подошла к Экзису. — Это наколка с гербом Онифода, вербом нашей семьи, — объяснила Томен, начав накалывать её на Экзиса. — С ней тебя пропустят на конференцию. — Спасибо. Томен… — Экзис, можно тебя спросить? Сангв не рассказывал Мендису о прошлых своих поездках в Онифод? Экзис никак не ожидал такого вопроса. Он понимал, что Томен видела, как они все вместе выходили из светолёта, но не думал, что она может спросить настолько точно. И из-за этого он сомневался в ответе, ведь то, что Мена пригласили на эту конференцию странно само по себе, и Экзис предполагал, что быть может, наместнице от мальчика не деньги нужны. И он волновался за Мена, потому что ему было ещё очень рано втягиваться в истинную жизнь Кольца. — Я не знаю, — ответил Экзис. Сначала он хотел солгать, что Вульт ничего Мену не рассказывал, но не мог: в нём говорила прежняя преданность Томен Игури. — Экзис, я спрашиваю тебя об этом, потому что я тебе доверяю, — сказала Томен. — Я понимаю, — ответил Экзис. — Но я правда не знаю. Извини. — Он не хотел ей врать, но также и не хотел, чтобы Мена в это впутывали. Если у Томен сложится впечатление о нём, как о обычном наивном подростке, который ничего не знает, то Мен сможет ещё какое-то время пожить спокойно. — Хорошо. Спасибо, Экзис. — И тебе, Томен. — Знаешь, где нужная аудитория? — Я найду. — Экзис открыл дверь и переступил порог. — До встречи. — Да, — ответила Томен. — до встречи. Я тоже скоро пойду. Экзис посмотрел на часы. До начала конференции оставалось около двадцати пяти минут. — Хорошо. XIV Мен с Вультом вошли в дверь аудитории №108. Они оказались в коротком коридоре, в конце которого была ещё одна дверь. Посередине стояли двое молодых парней, одетые как все слуги резиденции. У одного из них, который стоял слева, был в руках лист с именами всех приглашённых и их номерами. — Подойдите и предоставьте карты приглашённых, — сказал стоящий слева. Мен с Вультом так и сделали. Вынув карты из карманов, они отдали их парню, который им сказал. Сначала отдал Вульт и сразу же прошёл между двумя слугами, один из которых вычеркнул его имя из списка. Следующим свою карточку отдал Мен, но когда он попытался пройти, то левый слуга его остановил рукой. — Стой, — сказал он. Потом он наклонился к парню справа и начал смотреть в лист, сверяясь с номером карточки. — Пропусти его, — сказал парень справа в пол голоса. — Это Мендис Рубульт. Парень слева сменил выражение лица с каменного на удивлённое и опустил руку. Мен не понял, что произошло, но прошёл за Вультом во вторую дверь. За ней Мен наконец увидел аудиторию. Это был просторный зал с высоким потолком, усыпанный сидячими местами, расположенными полумесяцем перед сценой, на которой, судя по всему, и будет выступать Томен Игури. В целом вся аудитория больше напоминала зал в театре, ведь пол постоянно становился ниже, и каждый ряд сидений был чуть ниже предыдущего. Так как Мен вылетел сильно заранее, до начала конференции было ещё около получаса, поэтому людей пока что было мало. Вульт ждал Мена на входе. — Нам разрешено занимать любые места, — сообщил он. — Но придётся ждать. — Ничего, — ответил Мен. — Уверен, минут через пятнадцать в этом коридорчике и у двери будет не продохнуть, так что лучше подождать, чем мяться в толпе. — Верно, — согласился Вульт. Они заняли места где-то посередине левых рядов, откуда сцену было хорошо видно, а те, кто придут потом не должны были загораживать обзор. На каждом сидении была мягкая обивка красного цвета, поэтому ожидание будет хотя бы удобным. — Теперь надо только ждать, — констатировал Мен. Вульт молча кивнул и закрыл глаза. XV — Мы почти пришли, — робко осведомила Фриникс Лонка, когда они поднялись на третий этаж. — Ага. — Он дал знать, что услышал. Стопка папок и бумаг была лёгкая, но что-нибудь всё норовило выпасть на пол, поэтому подъём по лестнице вверх был труднее, чем ходьба по этажу. Фриникс обошла резную ограду, за которой можно было увидеть первый этаж, и свернула на лево, в очередной коридор, и Лонк последовал за девушкой. Она прошла по коридору и стало видно, к какой двери она направляется. Это была дверь такая же, как и все в резиденции, только вместо цифр, написанных на подавляющем большинстве дверей, в стандартной жёлтой табличке Лонк видел два слова, но пока не мог разобрать, какие. Когда Фриникс подошла к двери, та вдруг приоткрылась, и девушка встала на месте. Лонк подошёл к ней, и на каком-то расстоянии он еле расслышал знакомый голос. Лонк уже собирался обойти дверь, чтобы убедиться в своих догадках, но не пришлось: Экзис вышел из-за неё раньше. — Экзис? — удивился Лонк. Экзис, услышав его, тоже был удивлён, особенно компании Лонка. — Дядя Экзис! — неожиданно воскликнула Фриникс. Она подбежало к нему и обняла, и из-за разницы в росте её голова не достигала даже плеча мужчины. Когда Фриникс прижалась к Экзису, Лонк увидел на её лице широкую и радостную улыбку. — Никс! — сказал ей Экзис. — Давно не виделись! Ты подросла. — В его голосе тоже чувствовалась радость. — На три сантиметра! — Неплохо, Инни. — Неожиданно Лонк выяснил, даже Экзис может шутить. Инни — героиня одной старой сказки о приключениях четырёх друзей, которые хотели найти волшебный камень, чтобы изгнать беса из короля их страны. В своём путешествии они проходят через тёмный лес, где встречают фею по имени Инни, которая помогает друзьям выйти из леса. В самом популярном варианте этой сказки она описывается как девочка в блестящем белом платье, которая была ростом не больше ладони. Фриникс весело посмеялась, и Экзис погладил её по голове. Лонк молча наблюдал, и в принципе понял, что произошла встреча старых друзей, но всё-таки спросил: — А вы, получается, знакомы? Фриникс подняла голову и посмотрела на Экзиса, попросив тем, чтобы ответил он. — Да, — сказал Экзис. — Никс появилась в резиденции, когда я служил здесь. Мы хорошо ладили. А что вы тут делаете? — спросил он. — Мне нужно было отнести тёте несколько докладов, и… — Никс посмотрела на Лонка, взглядом попросив того продолжить. Он понял. — Ну, я шёл по лестнице и что-то задумался и как-то не заметил, что Никс поднималась мне навстречу… В общем, мы столкнулись, и теперь я помогаю ей донести все эти бумаги. — В подтверждение его словам Никс кивнула Экзису. — Понятно, — сказал тот. Экзис коснулся девушки за плечи, и та ослабила объятия и вернула руки из-за спины мужчины. — Что ж, — продолжил Экзис. — Мне нужно идти. После конференции мы с тобой обязательно поговорим, Никс. — Хорошо. Только не забудь, дядя Экзис. — Не забуду. — Он похлопал девушку по плечу и в темпе прошёл мимо Лонка, от чего бумаги сверху снова чуть не улетели, но тот успел их придержать. Девушка ещё немного посмотрела в спину ушедшему, пока Лонк не подошёл к ней и сказал: — Ну что? Тебе сюда? — Он движением головы показал на дверь. — Да, — ответила Никс. Лонк обошёл девушку и встал перед дверью. — Тогда открывай, — сказал он. — Нет-нет, — неуверенно возразила Никс. — здесь я могу сама, спасибо. — Как скажешь. — Второй раз Лонк настаивать не стал. Он аккуратно передал ей стопку, и они поменялись местами. Никс неуклюже попыталась правой рукой открыть дверь, но стопка наклонилась, и всё снова чуть не разлетелось по полу, но Лонк вовремя заметил это и смог предотвратить бедствие, обхватив стопку снизу и сверху и вернув в вертикальное положение. Он взялся за дверную ручку, и Никс отошла чуть назад, дав Лонку открыть дверь. — Спасибо, — поблагодарила она, после чего вошла в проход, и Лонк закрыл дверь. Лонк с чувством выполненного долга прислонился к стене, дабы немного отдохнуть от внезапной физической деятельности. Но вдруг он вспомнил о другой, самой важной проблеме: ему до сих пор было некуда присесть. Он помотал головой, зная, что ничего, что похоже на сидячее место не увидит, как и случилось. Этим фактом он был крайне возмущён: как в таком большом здании может быть так мало сидячих мест, что за бред? — Мен там, наверное, сидит себе на мягком сиденье и расслабляется, — возмутился Лонк вслух. XVI Мен вдруг икнул. XVII В итоге Лонк решил подождать, пока его новая знакомая вернётся. Он надеялся, что она ему подскажет, где есть в резиденции хотя бы скамейка. Но он не был полностью уверен, что Никс выйдет. «Может, она вообще зашла в свою комнату», думал он. Он посмотрел на табличку на двери, надеясь не увидеть там имени «Фриникс». И его надежды оправдались, правда лучше от этого не стало. Ведь хоть это была и не комната Никс, на двери чёрным по жёлтому было написано другое имя: «Томен Игури». — Томен Игури?! — Лонк был в шоке, но выразился не так громко, чтобы за дверью его можно было услышать. — «Это, получается, наместница Онифода прямо сейчас в нескольких метрах от меня? Та тётка с бумажек Мена? Круто. Но я не хотел бы лично с ней встречаться. А я ведь хотел зайти в эту комнату.» — Лонк не пожалел о том, что отдал все бумаги Никс. И теперь он был уверен, что девушка скоро вернётся. Так и случилось. Немного подождав, Лонк услышал механизм дверной ручки, и Никс вышла из комнаты уже без стопки бумаг. Но она не ожидала снова увидеть Лонка. — Ой, вы всё ещё здесь… — произнесла она, неумело пытаясь скрыть удивление. — Ну да. Слушай, не надо ко мне на «вы». Мы же одного возраста. И по статусу близки. Называй меня по имени, хорошо? — Хорошо… эм… — Лонк, — напомнил он. — Хорошо, Лонк. — Девушка не привыкла обращаться так фамильярно к кому-то, кроме Экзиса. — Просто, вы… ты ведь наш гость. И я должна быть вежлива с гостями, — объяснила Никс своё стеснение. — Понимаю. Я хотел спросить, где здесь есть, где посидеть? Я просто уже минут двадцать не видел ни одного сиденья, а мне ждать до самого конца конференции. — Ты прав, в этом здании и правда мало где можно сесть, — согласилась Никс. — Просто, все стулья и сиденья — в комнатах. И если в-ты хочешь присесть, то можешь… посидеть в моей комнате. Это… ближайшее такое место, — было видно, что Никс было сложно говорить эти слова. Она ведь буквально приглашает парня в свою комнату. Лонк не сразу это понял, и когда до него всё-таки дошло, он немного, но был в ступоре. Лонк думал, что она просто скажет что-то вроде «По коридору налево и потом направо к цветам, где будет скамейка», но нет, Никс позвала его в свою комнату. В этом не было ничего особенного, обычный акт гостеприимства, но почему-то Лонк воспринял это как совершенно иной жест. — Тогда пойдём, — сказал Лонк, вернув самообладание. — Если ты, конечно, не против. — Угу, — промычала Никс, ведь она и правда была не против. Девушка подошла к двери, которая была напротив той, откуда Никс вышла. И правда, на табличке было написано «Фриникс Игури», и Лонк не понимал, как раньше этого не заметил, ведь в ожидании Никс он смотрел прямо на эту дверь. Лонк пошёл за девушкой, и та открыла дверь. Они вошли в проход, и перед Лонком предстала светлейшая из всех комнат, которые он когда-либо видел. Широкая постель, волнистые занавески, шерстяной ковёр, стены, разрисованные хаотичной сеткой из алых нитей — почти всё, от шкафа до кружки на тумбе, было белым. Контраста слепящей палитре придавал огненный шар солнца, который освещал комнату лучами цвета пламени. Но даже несмотря на это в ней было значительно светлее, чем во всём остальном здании. Где-то на середине потолка от двери он начинал плавно снисходить вниз, оканчиваясь на верхней раме окна; над комнатой находилась крыша. — Какая светлая комната, — сказал Лонк. — Угу, — промычала Никс в ответ и сразу перешла к делу. — Можешь сесть на кровать или на стул. — Справа от двери и правда был угловой стол, у которого стоял стул на колёсиках. На столе было много мелких бумажек и карандашей под скромным светом небольшой лампы. Несколько бумажек лежали и на полу, и заметив их, Никс сразу же ринулась их подбирать. На этих бумажках иногда было что-то написано, иногда нарисовано и вырезано, и несколько обрывков тоже валялись на полу, но Никс их прибрала. «Учись, Мен», — подумал про себя Лонк. XVIII Мен снова икнул. — Может возьмёшь воды? — спросил Вульт. — Да нет, — ответил Мен. — Само пройдёт. XIX Когда Никс подобрала все бумажки, приговаривая «Прости, у меня такой беспорядок…», она положила их к остальным, что были разбросаны по столу, и нескольким движениями собрала всё в одну кучу, которую переместила в угол стола. — Беспорядок? — произнёс Лонк. — это не беспорядок. Настоящий бардак у моего друга в комнате. XX Мен икнул ещё раз. — Хотя знаете, — обратился он к Вульту. — Я всё-таки сделаю пару глотков. Вульт раскрыл небольшую сумку на плече и достал из неё белый цилиндр с голубой полосой где-то на четверти длины. Он провёл по полосе пальцем и над неё образовался разрез, после чего крышка термоса открылась, и под ней показалось питьевое горлышко. Не то чтобы Мен был удивлён, но он не ожидал, что в обычном термосе будут использоваться клодстарские технологии. Мен сделал несколько глотков, и, закрыв крышку рукой, вернул ёмкость Вульту, поблагодарив его. XXI —Хотя, в моей тоже, — добавил Лонк. Никс издала что-то похожее на смешок. Лонк поспешил удовлетворить своё желание и, подойдя к кровати, плюхнулся на постель, но ради приличия не всем весом. Наслаждению не было предела: настолько кровать была мягкая и приятная на ощупь, что Лонк с облегчением вздохнул. Его так и манило лечь, но Лонк подумал, что это выходит за рамки договорённости, и через силу себя сдерживал. В ответ на посадку Лонка на кровать Никс села на стул и изящным толчком откатилась ближе к столу. — Удобно? — заботливо спросила хозяйка комнаты. — Невероятно, — ответил ей гость. — Наверное спать здесь — что на облаке. — Никс немного смущали такие слова. — Ну, если хочешь, то можешь лечь, — робко предложила она. Лонк возрадовался. Он откинулся назад и будто утонул в пухе. Ему казалось, что вот он — пик удовольствия, и в тот момент так оно и было. А что, если спать на этом облаке всю ночь? Можно ли вообще привыкнуть к такому? Лонк жутко завидовал Никс. — Слушай, — сказал он. — Это лучшая постель, на которой я лежал. Абсолютно точно лучшая. — Рада, что тебе понравилось, — ответила девушка, поворачиваясь на стуле чуть вправо и чуть влево. Лонк и не думал, что ему может быть так приятно, и не посчитал невежливым или неприличным (разве что капельку), если он полежит так ещё немного. XXII В аудитории постепенно прибавлялось людей, и в какой-то момент из входной двери пошёл почти безостановочный поток участников конференции, и поднялся суетливый гул. Люди старались садиться как можно более разрозненно, за исключением семей, поэтому к Мену с Вультом до последнего никто подсаживался, ведь мест было достаточно много. — Как я и говорил, — произнёс Мен. Вульт кивнул. — Скоро уже начнётся. Вдруг к Мену справа кто-то подошёл и сел рядом. Повернув голову, он с радостью обнаружил, что это был Экзис. — Тебя всё-таки пропустили? Но как ты договорился с теми охранниками? — поинтересовался Мен. Экзис молча указал на круглую наколку на груди с изображением герба Онифода. — А, понятно. — У Мена был вопрос о том, откуда Экзис взял эту штучку, но он решил его не задавать. Экзис немного наклонился и через Мена сказал Вульту: — Видел Лонка, он помогал одной девочке носить стопку бумаг. — Он говорил это с практически незаметной улыбкой. Вульт усмехнулся, причём было понятно, что ему было правда смешно. И, судя по проявившейся улыбке Экзиса, он на такую реакцию и рассчитывал. Единственное, что Мен не понимал, это то, над чем именно взрослые смеялись. Через какое-то время гул начал стихать, и занимали места последние приглашённые. Вульт посмотрел на часы. — Два, — сообщил он. В это время по плану и должна была начинаться конференция. И вдруг свет начал, как по заклинанию, гаснуть. Часть зала с гостями затемнилась, и наиболее освещённой осталась сцена. Гул смолк. Конференция началась. Откуда-то справа на сцену вышла женщина в официальном чёрном костюме. С рукавов свисало множество нитей, что становились всё длиннее от локтя: дань моде. Её тёмные волосы были завязаны в пучок, проколотый белой иглой. Подойдя к кафедре с микрофоном, она повернулась лицом к залу. Это лицо было известно даже в Брудерфорте, а в Онифоде с Клодстаром и подавно. Томен Игури собственной персоной стояла перед важнейшими людьми западного Кольца. И эти люди трепетали в волнении, потому что каждое её слово могло вызвать микроинфаркт. Это подтвердилось, когда наместница начала говорить, и несколько человек на рядах перед Меном вздрогнули. Все начали внимательно слушать, не упуская ни единого слова. — Здравствуйте, дорогие гости, — поприветствовала она. — В начале нашего собрания хочу сказать, что каждый из вас может в любой момент уйти. — Это были пустые слова. Никто не посмел бы уйти с конференции, ведь все знали истинное лицо наместницы. Как ожидалось, ни у кого и в мыслях не было встать с места. — А теперь, давайте начнём. Как вы уже знаете, конференция будет проводиться «по вопросу финансов…». И отчасти это так, но большую часть времени мы уделим рассмотрению операции «Возрождение», о которой вы также знаете из письма. Совместно с Клодстаром Онифод подготовил крупнейшую авантюру, о которой пока что не знает всё остальное Кольцо. Брудерфорт может не одобрить её, поэтому мы надеемся только на ваши понимание и помощь. Это грандиозная экспедиция за Кольцо, которая кардинально изменит этот мир. «За Кольцо?» — непонимающе думал Мен. — «Что это значит?» — Знаете ли вы о древнем шелтере под названием «Демпорт»? — продолжила Игури. — Большинство из вас слышит это название в первый раз. Тогда позвольте напомнить вам историю. Как вы знаете, долгое время назад обладатели люкс и нокс… «Она собирается прямо сейчас пересказывать историю?» — взволнованно подумал Вульт. — «Она же наверняка знает, что Мен здесь, тогда зачем?.. Нужно что-то делать…» — Все это уже слышали! — вдруг крикнул Вульт, перебив наместницу Игури. Такая наглость, несомненно, повергла в шок многих присутствующих, и многие повернулись, чтобы посмотреть, кто посмел прервать речь. Но, к удивлению, Вульта многие и поддержали. «Не нужно пересказывать всё снова! Ближе к делу! Не будем терять время!» — слышались восклицания из зала. Мен же не понимал. Что за люкс и нокс? Какая история? И почему это спокойный и терпеливый Вульт вдруг перебил саму наместницу Онифода? — Как я вижу, многие их вас не хотят повторять всё это, — сказала Игури. — Хорошо, тогда я перейду сразу к сути. В Демпорте похоронен Элизий. По аудитории пронёсся громкий ропот, и на несколько секунд снова встал гул. Вульт цокнул. Мен же опять ничего не понимал. — А кто такой Элизий? — спросил он у Экзиса. — Потом расскажу, — ответил тот, напряжённо смотря на наместницу. «Что же ты творишь?» — думал он. У Мена было чувства, что от него явно что-то скрывают, но сейчас не было времени над этим думать. — Поскольку никто из вас ещё не ушёл, — продолжила наместница. — я считаю, что вы заинтересованы в вопросе. В таком случае, я расскажу вам о том, как мы планируем добираться до Демпорта. XXIII — Да, заберите меня, о небеса, — кричал Лонк небу, плывя по заоблачной дали. — Да, ветер! Дуй мне в лицо и пусть развеваются мои волосы! . . . Парень лежал на мягкой постели Никс уже около получаса. Он сам не заметил, как заснул, завороженный нежностью матрацев. Первые минут десять Никс просто молча сидела и смотрела на Лонка, пока не убедилась, что он спит, услышав тихое сопение. Тогда она открыла в столе ящик и достала из него небольшую книжку в чёрной кожаной обложке. Открыв её примерно на середине, Никс прошла ручкой по половине исписанной страницы, которая начиналась с даты «27.02», и навела перо на свободную строку. Подержав руку в таком положении ещё секунду, девушка начала писать. «Встретила юношу по имени Лонк, он помог мне донести до тёти Томен документы. Его волосы чуть темнее, чем у меня, а глаза…» Никс не знала, какого цвета у Лонка глаза, поэтому оставила место на строке и перешла к следующей. Она писала об Экзисе, выходках Лонка, про Томен, и о том, что началась конференция, как резиденция к ней готовилась, и о многом другом… Закончив, Никс с облегчением откинулась на спинку стула. — Сегодня всё, — сказала она, закрыв аккуратно дневник. Девушка подвинулась ближе к столу и сложила на нём руки. На руки Никс положила голову и подобно Лонку закрыла глаза, будучи уверенной, что не заснёт. XXIV Следующий час Томен говорила о способе перемещения в Демпорт. Он находился под землёй, поэтому нужен был бур, о котором Мен уже слышал. На сцену выходили люди и по очереди рассказывали то о плане экспедиции, то о строении и устройстве станции-бура, то о создании светолётной трассы то о каких-то совершенно непонятных Мену технологических вещах. Он же в свою очередь ожидал, что конференция будет намного интереснее, а на деле было крайне скучно. Но зато Вульт слушал с упоением, особенно ту, непонятную Мену часть. Видимо, онифодские инженеры что-то ещё намудрили с буром. Мену хотелось спать. Наконец, рассказы о буре и экспедиции закончились. Кто-то из зала выкрикнул: — А в чём цель такой грандиозной экспедиции до Демпорта? Что вы хотите там найти? — Демпорт, а особенно могила Элизия — величайшие памятники культуры, — ответила Томен. — Это наша история, и рано или поздно её нужно воскресить. Мы должны помнить о подвигах предков, потому что мы обязаны Элизию жизнями. Демпорт — огромная культурная ценность, поэтому мы и хотим до него дойти. — Томен сделала паузу. — А теперь главное: деньги, требующиеся на осуществления программы «Возрождение». Постройка буровой станции, топливо, рабочая сила, запасы еды и воды, энергия и обеспечение жизнедеятельности на станции — всё это стоит около четырёх миллиардов кенс! Зал моментально начал охать и ахать. Четыре миллиарда кенс! Сумма была невероятно огромная (к примеру, за шесть кенс можно было купить батон хлеба).Но Мену казалось, что цель оправдывает средства, ведь и программа была довольно большая и комплексная. Вульт с Экзисом, правда, такой сумме не особо удивились. — Половину этих денег Онифод берёт на себя, — сказала наместница. — С каждым из присутствовавших мы свяжемся отдельно, чтобы обсудить вложения в программу. На этом конференция закончена, и спасибо за то, что пришли. — После этих слов Томен ушла со сцены. Знаменуя полное окончание этого интереснейшего представления, люди начали подниматься с мест и собираться у двери. — Похоже, это всё, — сказал Мен, встав с места. — Да, — подтвердил Вульт. — Я ожидал большего, — добавил парень. Они прошли в очередь и после недолгого ожидания были в коридоре, откуда толпа шла в направлении лестницы, чтобы спуститься на первый этаж и благополучно разлететься по домам. Не будь Лонка, трём вышедшим следовало бы сделать также, и надо было его найти. Экзис повёл Мена с Вультом туда, где видел его последний раз. На третьем этаже людей почти не было, не считая одинаковых пешеходов в чёрных пиджаках, что суетливо шагали туда-обратно по всей резиденции. — И где он? — спросил Мен. Он был разочарован конференцией, и хотел домой, а Лонк, точнее его отсутствие, его желаниям препятствовал, и Мена это чуть раздражало. Не в силах стоять на месте юноша прошёл к ограде, стоящей вокруг прямоугольного пространства, что соединяло все три этажа. С первого был слышен ропот толпы, и в ней Мен надеялся разглядеть светлые волосы своего друга, но как только он сделал шаг, из-за угла в коридор, тихо стуча каблуками, вошла спокойной походкой высокая женщина. Мен сразу её узнал и моментально остолбенел; это была именно та личность, что недавно стояла на сцене, и по совместительству была наместницей в Онифоде — госпожа Томен Игури. Теперь обратившийся камнем парень мог ближе и точнее разглядеть её лицо: оно было красиво и молодо, но его немного старили выделенные скулы и редкие морщины; разрез глаз был уже, чем на фотографиях, но чёрные зрачки были всё ещё узнаваемы, а в волосах прослеживалась практически незаметная седина. Взгляд её был суровым, но на удивление добрым, и могло даже показаться, что она улыбается. Но главной чертой этой женщины были не взгляд и не привлекательность: застыл Мен потому, что знал, кто она такая, и чем занимается, ведь несмотря на её красивые слова, наместница была по своей сути палачом, который кровью предыдущего императора начертил на сапфировой площади границу и убивал всех, кто посмел бы за неё зайти. Тем не менее, граница эта была размыта, и люди Онифода могли не бояться, что случайно коснутся терминатора. Другими словами, законы в Онифоде были снисходительны к крошечным преступлениям, но любое серьёзное нарушение каралось казнью без суда и следствия. И поэтому имя Томен обладало особенной опустошающей аурой. На конференции Мен об этом не задумывался, но встретиться с ней лицом к лицу… Это другое. — З-здравствуйте, — выдавил из себя он. — Добрый день, — как ни в чём не бывало произнёс Вульт. Возможно, он не знал всего, что окружало персону наместницы, но Мен склонялся к тому, что Вульт просто хорошо умел скрывать эмоции. — Здравствуй, Мендис. Добрый, господин Сангв, — с улыбкой поприветствовала в ответ Томен самым обычным голосом, который всё равно заставлял вибрировать струны души. С Экзисом наместница просто обменялась кивками, похожими на поклон. Она прошла мимо троицы к двери, где в табличке было написано её имя, попутно доставая откуда-то из пиджака ключ, которым отперла замок. Томен вошла в проём, и начала закрывать дверь, но неожиданно остановилась, когда в проходе уже осталась небольшая щель. Она постояла так пару секунд, после чего снова приоткрыла дверь и выглянула из-за неё. — Мендис Рубульт, — позвала Томен. — Пройдём со мной. «Что?» — была первая реакция Мена на её слова. Он какое-то время пытался понять смысл этих простых слов, и когда до него наконец дошло, Мену стало не по себе. Он был в полном замешательстве, мысли в голове хаотично переплетались путались. В какой-то момент Мен стал ощущать ход времени, и стал тревожиться за него, ведь нужно было дать ответ или хотя бы сдвинуться с места, но мозг не посылал никаких сигналов к ногам или рту. Зато глаза вполне себе двигались, и Мен случайно встретил спокойный взгляд Вульта. Тот молча кивнул. К удивлению, этот кивок Мена успокоил; мысли распутались, а контроль над телом вновь вернулся к нему, и он пошёл к двери, у которой стояла Томен. Он подошёл к наместнице почти в плотную, и та, открыв дверь шире, пропустила Мена в комнату. Когда она сама собралась заходить, её остановил Экзис: — Томен! — окликнул он. Наместница обернулась. Экзис медленно помотал головой вправо-влево, и женщина вдруг убрала из тёмных глаз всю мнимую доброту и дружелюбие, оставив лишь суровый холод. Мен этого не видел, но даже Вульту стало не по себе от такого взгляда, но он этого не показывал. Она смотрела на Экзиса, вливая в него абсолютные равнодушие и бесчувственность, которые обожгли даже его закалённое сердце. Тот взгляд был преисполнен чего-то жуткого, что откликалось тысячами игл, что вонзались во всё тело, заставляя дыхание становиться чаще, а сердце биться быстрее. Вот почему палачи носят маски. XXV Мен зашёл в комнату, а скорее кабинет наместницы Игури. Он осмотрелся. В комнате было очень темно, потому что алые шторы на большом окне были затянуты, но всё равно между ними пробивался маленький столб низкого солнца, что было характерно для Онифода. Прямо перед окном стояла кресло с резными ручками и ярко-красной обивкой, которая в темноте была, как кровь. Таким же был и ковёр, лежащий в центре комнаты. В одном из углов стоял круглый стол с двумя, а может тремя — опять же, было очень темно — стульями, а в другом — одноместная кровать, которая выглядела скромной даже по сравнению с кроватью Мена. Стены были скрыты за доверху набитыми книгами стеллажами. Это буквально всё, что было в комнате: посередине не было ничего, ни на полу, ни на потолке, ведь не было люстры или каких-то других источников света, кроме окна, которое и так было почти закрыто. Мен слышал, как Экзис за его спиной позвал по имени наместницу Игури, но придал этому значения. Женщина вошла в комнату и с лёгким хлопком закрыла дверь. — Прости, что тут так темно, — сказала она, подходя к окну. Томен раздвинула шторы, и света стало значительно больше, хотя всё равно чувствовалась некая тёмная дымка, что оставляла ощущение его недостатка. Новые лучи солнца открыли больше предметов интерьера в комнате. Так, справа от окна Мен обнаружил ещё одно, идентичное первому, кресло, что стояло спинкой к стене. Наместница передвинула его и поставила перед окном, чуть ли не идеально симметрично другому. — Присаживайся, — предложила Томен, садясь в левое кресло. — И не надо меня бояться. — Мен уже подошёл к окну и стал садиться. — Я лучше многих знаю, что обо мне думает народ, и насколько скверные слухи кружат вокруг моей персоны. В глазах других я — палач, не так ли? — Женщина посмотрела на Мена, но всё равно не ожидала ответа. Мен понимал это, и потому промолчал. Томен продолжила: — Да, я знаю. Но такой персонаж, как «Палач Игури» — лишь легенда, которую я пытаюсь поддерживать. — Мен не сразу понял, о чём она говорит. — Просто хочу сказать, чтобы ты не считал меня жестокой и безжалостной убийцей. Ведь я — такой же человек, как и ты, Мендис. И твой отец тоже. «С чего бы ей говорить об отце?» — подумал Мен. — А вы… были знакомы с Куртом? — решился спросить парень. Конечно, то, что они пересекались было ожидаемо, но Мен почувствовал, что Томен может ему что-то рассказать. Мен мало знал об отце, его делах и связях, ведь воспитывался исключительно матерью. И даже после её смерти работа Курта была покрыта белым туманом. — Да, — ответила наместница. — Причём очень, очень хорошо. — «Что?» — Мы были с ним любовники. Это было задолго до твоего рождения. Мы жили в Б-6, под Брудерфортом, и даже собирались жениться. Но в один день в дверь нашего дома кто-то постучал. Когда Курт открыл, на крыльце, промокшие под дождём были два человека: первый в одной серой футболке и белых штанах под высокими сапогами, а вторым была женщина, которую тот человек держал на руках. Она была завёрнута в одну белую мантию, которую первый, видимо снял с себя. «Прошу простить за столь нежданное вторжение» — сказал он тогда. — «Прошу, извольте пустить нас в дом». — По- моему, он чуть ли не плакал. Курт и тогда был суров, но не настолько, чтобы не укрыть от дождя двух человек, которым было некуда деться. Мы их высушили и согрели, оказали радушный приём. Та девушка была без сознания, когда они только вошли, парень тоже был на исходе сил. Курт показал ему, где ванная и спальня, а мне поручил позаботиться о девушке. Она была лёгкая, и я смогла донести её до ванной и положить в тёплую воду. И тогда я заметила, что она была безумно красива, и сидя с ней, я только и могла, что любоваться её лицом. Тело её было тоже в полном порядке, идеальная женская фигура. Но единственное, что было в ней странно — это её правая рука. Не знаю почему, но на ладони была большая чёрная точка, похожая на рану. На левой руке такого не было. Потом, девушка наконец очнулась. И когда она открыла глаза, её лицо снова преобразилось, и стало ещё красивее. Они были такие светлые, и я могла уловить каждый блик, когда она смотрела на воду. Первым делом она спросила: «Где я? Кто вы?». Я ей объяснила, что произошло, и она только улыбнулась, и так искренне нежно сказала «спасибо». Я была ей так восхищена в тот момент; её внешность, голос, и некоторая скромность меня просто пленили. Я спросила, как её зовут, но она не помнила своего имени, и меня это удивило. На следующий день Курт сказал, что девушка должна остаться у нас. И на все мои вопросы, почему, он отвечал «Так надо», или что-то такое. И я не могла ему воспротивиться, ведь вместе с тем, что он был упрям, я любила Курта. Парень же собирался уходить, и когда он уже перешагнул порог, я позвала его: «Стой!». Он обернулся, и я спросила: «Как зовут эту девушку?». Он по-доброму улыбнулся и ответил: «Её имя — Энифест». Да, Мендис, это была твоя будущая мать. Мен никак такого не ожидал. То есть, его насторожило то, что когда-то Курт жил с Томен, но он не мог даже представить, что они вот так познакомятся с мамой. И про точку на правой руке он тоже вспомнил: Энифест ведь всегда носила белые перчатки, а когда рисовала, то использовала только левую руку. Мен думал, что она левша, но теперь усомнился в этом. — Хоть Энифест и была обучена манерам, знала о науках, и очень хорошо рисовала, она совершенно ничего не ведала о Кольце. Для неё это был будто новый мир, и хоть мы с Куртом пытались выведать у неё, откуда она родом, через какое-то время поняли, что она о себе ничего не помнит. Она жила у нас около года, знакомясь с Кольцом. И в какой-то день Курт неожиданно сказал мне, что нам нужно расстаться, а они с Энифест улетят вдвоём в Онифод. Я была невероятно шокирована, но опять же, не могла ему противиться, и отнеслась к такой новости с пониманием, и через какое-то время Курт с Энифест и правда улетели. Дальше ты и сам знаешь. Энифест забеременела и родила тебя. Тринадцать лет вы счастливо жили вместе, а потом она неожиданно умерла. — Да, Мен прекрасно знал эту часть истории. — А теперь, Мендис, можно поинтересоваться, как Курт объяснил тебе смерть Энифест? — Он сказал, что это проклятье, — ответил Мен. — Сказал, что смог снять его с меня, но не с мамы. Томен издала смешок. — Сказочник… — произнесла она. И тут Мен понял, что Томен может знать истинную причину смерти Энифест. — А вы, — пылко начал Мен. — вы знаете, из-за чего она умерла? Знаете? — Да. Поэтому я и позвала тебя сюда. Думаю, тебе уже можно об этом рассказать. Ты точно хочешь знать? — Конечно! Расскажите пожалуйста! — Хорошо. Слушай внимательно. XXVI —Ты родился на Кольце, вырос на Кольце, и живёшь на Кольце. Для любого, как ты, Кольцо — единственный и полноценный мир, который существует для всех людей. Все твои мысли были в пределах Кольца, и не могут выйти за него. Даже само словосочетание «за Кольцом» вводит тебя в ступор, ты просто не можешь осознать, что это значит. Но попытайся освободить свои мысли от этих многолетних оков и представь, что Кольцо — это лишь часть огромного и просторного мира, просто изолированная от него. Вне кольца простирается невероятный внешний мир, что в тысячи раз больше, и в нём тоже живут люди, которых тоже в тысячи раз больше, чем живёт на Кольце. Они такие же, как и мы: говорят друг с другом, ходят на работу, пьют, играют в азартные игры, наслаждаются театром, любуются звёздами на ночном небе, умирают и горюют по умершим, играют на музыкальных инструментах, влюбляются. Но они ничего не подозревают о существовании Кольца. Постарайся себе это представить. А теперь погрузимся в историю. Когда-то очень давно Кольца не существовало, и все люди жили вместе под одним небом в этом огромном мире. И среди людей очень редко, но встречались те, кто имел странную особенность: способность управлять своей мыслью. Мысли людей так хаотичны; сотни образов переплетаются с тысячами слов, что складываются в миллионы странных и неизвестных никому картин. И это всё выливается из нас речью и поступками. Но были люди, которые могли брать разум под контроль и распутывать разноцветный клубок мыслей, распределяя по цветам нити. И это позволяло им воплощать свои мысли не только сложными речами и действиями. Они могли переносить в мир саму сущность своих дум, и каждый такой человек делал это по-своему, и мог даже не замечать. Такие люди назывались дикторы, а нокс и люкс — магией. Эту особенность называют «люкс» и «нокс». Их делят на два типа, в зависимости от того, как они воплощаются в мире, и устройство люкса и нокса сложно, но есть один признак, по которому они отличаются легко. Нокс — чистая сила, способная легко убить человека. Люкс же не позволяет использовать себя, как оружие, и навредить может лишь косвенно. И у каждого диктора свой люкс или нокс. Среди них было принято никогда не использовать свои способности во вред другим людям, и все придерживались этого договора, пока не пришёл он. Неизвестно откуда, появился человек, сразу же утвердивший себя, как сильнейший диктор нокса. Его нокс был способен управлять ноксом других дикторов. С помощью этой способности он долгое время терроризировал весь мир, и даже сильнейшие дикторы люкса не могли ему противостоять. Этого человека назвали Нуаром, воплощением нокса. Нуар создал армию из всех дикторов нокса и заставил их убивать всех дикторов люкса. Этот период в истории назвали Истреблением. Почему-то все, кто находился под властью Нуара, были гораздо сильнее любого диктора люкса, хотя прежде они всегда были равны. И дикторы люкса не знали, что им делать, и куда бежать от такого могущественного врага. Но случилось чудо: также неизвестно откуда пришёл безымянный герой, который, используя свой особый люкс, сразил Нуара. Этого героя звали Элизий, и он запечатал себя вместе с сердцем Нуара, потому что именно в сердце была вся его сила. Но почему-то со смертью Нуара его нокс не пропал, и истребление продолжалось, хотя истребителям уже могли дать отпор, но всё равно безрезультатно, ведь дикторов люкса с каждым днём становилось стремительно меньше. И было решено создать с помощью люкса семь городов, соединённых Кольцом, и скрыть их от остального мира, по которому бродили истребители, убивая любого, в ком чувствовали хоть крупицу люкса. Так было создано Кольцо. Тот маленький мир, в котором мы родились, выросли и живём. С твоей матерью было что-то странное, ведь несмотря на то, что на Кольце могут находиться только дикторы люкса, у Энифест был нокс. Я не знаю, каким образом, но он её и убил. Нокс Нуара, давно мёртвого его воплощения. Можно сказать, Нуар сам и убил Энифест.