Прости мою слабость.

— Проживи долгую жизнь, Мендис. Хорошо? Это были последние слова умирающей от неизвестного недуга матери тринадцатилетнего мальчика, у которого едва хватало сил держать её на ослабевших руках. И когда горькие слёзы сына начали капать ей прямо на глаза, они уже не закрывались. В этом взгляде Энифест сохранила всю доброту и любовь к своему сыну. Но это было последнее их проявление. Человека, которым дитя дорожило больше всего смерть забрала на тот свет. И на прощание, своей косой она оставила в сердце мальчика глубокую рану, которая будет болеть вечно. Но, кажется, даже сама смерть не знала, почему Энифест ушла из мира живых. Судьба — сказали бы многие. На Кольце люди любят в таких случаях прикрываться судьбой, будто дети прячутся под одеялом от монстров.И в этом мире монстры есть, и они никогда не упустят возможность сорвать это одеяло. Часть 1. Клён. Глава 1. Лонк. I — Долгое время назад, — сказал властным и спокойным голосом высокий отец мальчика, Курт. — наш род прокляли. — Из окна повеял лёгкий ветерок и в просторный, наполненный светом зал залетел жёлтый кленовый лист. — Когда ты родился, я смог снять с тебя это проклятие, но не с твоей матери. Ветер подул ещё раз, и кленовый листок подлетел к ногам отца. Тот его поднял, подошёл к окну и предал ветру. Лист улетел, а за ним ветер понёс ещё такие же жёлтые и оранжевые листочки. Курт стоял и молча наблюдал, как некогда большой и прекрасный клён на ветру превращается в маленькое тонкое деревце. Вскоре с него опадут все листья, и кто знает, новые уже могут и не вырасти. Ведь всё то время, что жил этот клён, о нём заботилась Энифест. Именно она предложила его посадить, взрастила и сделала гордостью сада семьи Рубульт. Но теперь он увядает. Без Энифест теперь всё увядает. — Отец, можно вопрос? — поднял голову стоящий в тени мальчик. — Да, Мен. — очнувшись обернулся к нему отец. — Если это проклятье… снимается… то почему ты не снял его с мамы? — Я не отвечу на твой глупый вопрос, мальчик. — Вдруг отец сменил тон. — Иди в свою комнату и уберись там. Завтра к нам прилетят семья Ками и семья Гён. Дом должен выглядеть прилежно. — Но отец, они ведь просто… — Не успел Мен договорить, как Курт оглушил его криком. — Довольно! — крикнул Курт. — Хоть Энифест и умерла, я не собираюсь отказываться от своих обязанностей министра Онифода лишь из-за траура. В эти обязанности входит также принятие гостей. — Но ведь… — Ещё одно слово, мальчик, и пойдёшь опять чистить додзё. — Всегда одно и то же наказание. Он уже чистил додзё вчера, и у Мена до сих пор руки болят. Мальчик развернулся и молча вышел из зала, а Курт повернулся к окну и продолжил смотреть на то, как ветер оголяет ветки клёна. Опадающий клён. Вот что олицетворяло безнадёгу и горечь по мёртвым. — Без тебя этот дом падёт, — думал Курт. — Нужно, чтобы до того времени мальчишка вырос и обучился. А тогда, будь уверена, он за тебя отомстит, Энифест. Обещаю. Нуар. Твой нокс убьёт и тебя. Клянусь. Когда мальчик вырастет, когда узнает о нём больше, тогда всё твоё наследие, всё то, что ты оставил после себя, каждая часть твоего нокса, всё это станет его врагом. И он не пожалеет сил, чтобы его уничтожить. С клёна упал последний лист. И теперь каждый раз, когда звук шагов Мендиса Рубульта будет колыхать кленовую листву, она всегда будет обречена пасть на землю. II Через полгода Курт объявил, что уезжает на несколько лет в командировку. Мену он наказал следить за домом, и для этого приставил к нему подрядчика, который должен был в этом помочь, а также присмотреть за Меном, дабы он ничего не натворил. И Мендису пришлось подчиниться, ведь новый слуга дома был отправлен от самой наместницы Игури — фактически правительницы Онифода, с которой Курт был на короткой руке. Радовало Мена одно — он может лишь отдавать приказы, а исполнять их будет подрядчик и остальные слуги. Теперь не придётся день ото дня чистить додзё. Дом министра Онифода был сам по себе довольно большой, восемнадцать комнат, десять из которых для гостей, два зала — большой и поменьше, которые по сути были просто переходами между комнатами, но для пущей их торжественности, чтобы они не казались просто бесполезным пространством, по стенам развесили картины, которыми так любил восхищаться Курт. Мендиса тоже пытались приучить любви к прекрасному, но он никак не понимал, что такого все нашли в этих рисунках (сам он рисовал крайне плохо). Также кухня, на которой в дни, когда к семье Рубульт приходили гости могло готовить до пятнадцати поваров, половина из которых приезжала из соседних шелтеров (им отец Мена обычно платил больше, чем остальным). Рядом с ней просторная столовая, посреди которой всегда стоял стол метров десять в длину, причём Мен ни разу не видел, чтобы его двигали хоть на миллиметр, так что у него появилась мысль, что он является частью пола, хотя внешне этого не было видно. Додзё, пристроенное с рождением Мендиса и предназначенное для его обучения разным боевым искусствам. Когда Мен достиг трёх лет, именно в том додзё он проявил свой талант владения холодным оружием: катана, меч, копьё, алебарда — со всем мальчик обращался на ты и будто знал, как всё это применять. Единственное место в доме, где Мен не был — покои отца с матерью. Энифест почти ничего не говорила на этот счёт, но Курт строжайше запрещал заходить в комнату. В детстве Мену было интересно, что отец может там прятать, но со временем интерес пропал. Но теперь ему выдалась отличная возможность посмотреть, что там, и он планировал как-нибудь ей воспользоваться. Комнату Мена словами не описать. Хотя нет, можно: бардак. Обычно. Мен никогда не уделял чистоте особого внимания, хоть отец его в этом всё время упрекал. На своём месте были в комнате только мебель и любимый меч Мена «Архангел», как он сам его назвал, потому что гарда у него была сделана в виде крыльев, а сам он был почти что светящийся. Остальные же предметы: книги, бумаги, тетради, одежда, несколько музыкальных инструментов, листовки наместницы, которые Мен, судя по всему, коллекционировал, и многое другое, они расположились либо на полу, либо в тех местах, где вообще не должны бы были находиться. Но, несмотря на всё это, Мен всегда знал, где найти любую свою вещь, и гордился этим. Но, безусловно, главной достопримечательностью дома был яркий и цветущий сад. Сейчас, осенью, он, конечно, не такой, как летом, но всё равно поражает своей красотой. Энифест о нём хорошо позаботилась, и, если Мен правильно помнил, то когда-то она вообще хотела собрать в этом саду все виды цветов, какие только есть в мире, и Мен всегда пытался чем-то помочь матери в этом, но теперь это, похоже, так и останется мечтой. Всем этим добром заведовало множество слуг Курта, которые всегда трудились изо всех сил, и им это нравилось. Всё потому, что у Курта было много денег, и он хорошо всем платил, а деньги зачастую лучший стимулятор к работе. Мену всегда нравились эти вечно бодрые работяги, и он всегда был с ними добр. В этом он был похож на отца. Ему нравились люди, преданные любимому делу, а свою работу слуги дома, опять же, любили. Через неделю Курт, отдав слугам последние приказы и попрощавшись с Меном, уехал. Мен думал, что теперь он встанет в доме на место отца, но этот пост занял по приказу Курта новый подрядчик, Экзис. Он теперь распоряжался финансами и рабочей силой. Ничего сильно не изменилось, только что Мен стал меньше зависеть от отца. Хотя нет. С уходом Энифест всё стало не то. Сад не такой цветущий, зал не такой светлый, и все не такие бодрые и весёлые. Чувствовалось, что в доме траур. И Мену это чувство не нравилось. Но пока ему нужно было возвращаться к ежедневной рутине. III — Брудерфорт, Онифод, Райотсан, Клодстар, Шупакор, — начал перечислять Мен названия главных шелтеров Кольца, сидя за столом в своей комнате. Около него сидел его учитель истории — доброго вида старичок лет шестидесяти. К его приходу Мен уже разобрал комнату. Впрочем, порядок в ней надолго не задерживался, а приходил только перед различными учителями Мена, которые обеспечивали ему образование достойное единственного сына министра Онифода - второго после наместницы и её приближённых человека в шелтере. — А, ещё Арбон. Это кольце... — Ты опять забыл Партрат. — Старичок оборвал Мена, будто ему уже не раз приходилось так делать. За время их занятий Мен выявил, что когда учитель чем-то недоволен, голос господина Ролин становится более хриплым, и сейчас он таким не был, потому что старик уже, видимо, привык к ошибкам, типичным для Мена. — Да, извините учитель. — Ты должен знать все шелтеры до единого. — Уши Мена уже вяли от этой фразы. Он их знал, лишь время от времени забывал один, бесполезнейший и никому не нужный шелтер. — Каждый из них играет большую роль в нашей жизни. Как думаешь, откуда нам поставляются все светолёты? — Из Клодстара. - Без запинки ответил Мен. — А откуда Клодстар берёт ресурсы на их производство? — продолжил спрашивать учитель. — Из Райотсана. — И что Онифод с ними делает? — Доставляет на них оружие и солдат в Брудерфорт. Всё это Мен прекрасно знал, потому что уже в возрасте тринадцати лет жил с головой в политике, ему “повезло” родиться в такой семье. Отец время от времени брал его на разные встречи, но Мену они были не особо симпатичны. Особенно его напрягало, когда они ездили к наместнице в резиденцию.Обычно это проходило так, что Мена оставляли ждать в каком-нибудь зале или комнате, а отец уходил на переговоры с госпожой Игури. И каждый раз к Мену подходили приближённые наместницы и задавали неудобные вопросы про отца и дела семьи Рубульт, на большинство из которых Мен не знал ответа. Поэтому его и раздражали подобные поездки. — А зачем тогда нужны Шупакор и Партрат? — задал господин Ролин ещё один вопрос. — Ну, Шупакор — это крупнейший жилой центр, а Партрат, не понимаю, хоть убейте. Вы же сами говорили, что онскорее всего исчезнет в ближайшие десять лет. — Да, но он всё-таки находится на Кольце. Поэтому он является таким же важным шелтером, как и все остальные кольцевые. Хоть и не самым живым. Мен посмотрел на циферблат часов со стрелками в виде мечей. Занятие уже должно было заканчиваться, и старик, приподнимаясь с табуретки, тоже это понял. — Экзамен через две недели. Разрешаю не отвечать на вопрос насчёт Партрата. Вообще, насколько я знаю, к северу от него, между Брудерфортом и Арбоном хотят построить другой шелтер, заменяющий Партрат. — И как назовут? — поинтересовался Мен. — Не знаю. Может быть его определят как фрамин Брудерфорта. Да, скорее всего. — Может и так. Досвидания, —сказал Мен идущему к двери учителю. — До встречи, Мен, — ответил Ролин и, закрыв дверь, вышел. Мен, посмотрев на дверь ещё несколько секунд, повернулся и положил голову на стол, пытаясь придумать название для нового шелтера. «Может, — мечтал он, — моё название даже примут в Брудерфорте.» Мен полежал так ещё какое-то время, и потом собрался идти в додзё, где у него через несколько минут начиналась тренировка с копьём. Год назад Мен с отцом решили, что вместо разных боевых искусств Мену нужно сосредоточиться на владении основными видами холодного оружия, потому что у него были отличные шансы стать мастером каждого. Он уже выучил основы различных мечей и боевых топоров, а месяц назад начал изучать копья и любое оружие, которое определялось как «длинная палка с лезвием на конце». Тренировки у него были каждый день, поэтому изучение шло довольно быстро. После того, как Мен выучит копья, он должен будет выбрать вид оружия, мастерство владения которым он будет оттачивать, но Мен уже определился: он будет учиться профессионально орудовать своим «Архангелом», двуручным мечом с гардой вида крыльев ангела. Из всех экзотических видов оружия Мена больше всего тянуло к самому обычному мечу — простому, но такому изящному клинку. Мен видел в нём истинную красоту и восхищался ей. Отец же его отдавал предпочтение длинной секире, о чём не раз говорил Мену, пытаясь заставить его тоже ей учиться. Мен ни разу не видел, как Курт управляется со своей секирой, висящей в додзё, как украшение, но не сомневался, что в этом его отец преуспел. В Онифоде у многих было любимое холодное оружие. Насколько Мен знал, у наместницы Игури это были два кинжала, а у его сенсея — катана. IV Одним весенним утром Мен сидел в столовой и завтракал. Один. После того, как Курт уехал, он только так и ел. Мен никогда не думал, что такое произойдёт, но теперь он скучал по тому, как они с мамой и отцом сидели вместе за столом. Хоть дом был большой, делать Мену в нём было нечего, а если бы в нём не было так много слуг, так он вообще помер бы со скуки. Но еда была вкусная и могла разбавить грустные мысли о прошлом. Поев, Мен вышел из столовой, и в полной тишине услышал приятный уху топот прислуги. Его радовало, что людям есть чем заняться, да и сам он не хотел ходить по дому один. Ради этого он пытался всё время просить подрядчика что-то поменять в доме или в саду. На прошлой неделе, например, он попросил сделать новый красивый забор, а сейчас рабочие меняют обои в гостевых комнатах. — Может нанять музыканта? — подумал Мен вслух. В доме и правда было довольно тихо, а какая-нибудь музыка вроде пианино могла тишину украсить. Он прошёл вперёд в просторном холле, направляясь в большой зал, ведущий в гостиную, чтобы посмотреть, что можно было бы там поменять, но остановился посередине, услышав раздавшийся стук в дверь. Стук услышал каждый из слуг, работавших на втором этаже, и топот резко прекратился. Одна из горничных вышла на лестницу, чтобы позвать Мена, но он уже стоял в холле. Мен молча показал ей жест, означающий, что нужно быстро приготовиться к приёму гостей, потому что никто кроме гостей к семье Рубульт в дверь не стучится. Убедившись, что горничная всё поняла и побежала передавать приказ остальным, Мен открыл двери. Перед собой он увидел парня со светлыми пепельного цвета волосами и голубыми глазами, примерно его роста. Парень держал руки за спиной и приятно улыбался, немного дёргая левой ногой, как обычно делают, когда чего-то ждут. Мен хотел было поздороваться, но его опередил низкий и добрый голос. — Здравствуй, Мендис. — Голос принадлежал высокому мужчине, который стоял за парнем. Подняв взгляд, Мен его сразу же узнал: Вульт Сангв, из Клодстара. Мен один раз летал с отцом в Клодстар, и пока Курт был на одном из «очень важных собраний», Мен остался в доме у семьи Сангв, с которой Курт был в дружбе. Мен тогда не понимал, зачем отцу вообще надо было брать его с собой, хоть ему там и понравилось, потому что он весь день просидел в комнате с очень милой девочкой. Но сейчас он предположил, что он туда поехал чтобы укрепить дружбу семей. Всё-таки отношения между семьями были для человека с таким статусом, как у Курта, очень важны. — Привееет! — задорно сказал парень, подняв ладонь. — Здравствуйте, — поприветствовал в ответ Мен. — Понимаешь, Мендис, — продолжил Вульт. — я собирался в Онифод на научную конференцию, но… — Я захотел поехать с отцом, — таким же тоном перебил Вульта сын. А тот это терпел, будто ожидал, что парень будет его перебивать. — Да. Ему было очень интересно, кто у нас гостил, пока он шлялся по Клодстару. — И когда папа сказал, что ты из Онифода, то я очень-очень захотел к вам приехать! — Они говорили будто по очереди, и Мен чуть не засмеялся. — В общем, Мен, — настала очередь Вульта говорить. — можно он побудет у тебя до конца дня? — Ожидая, что сейчас заговорит парень, Мен перевёл взгляд на него, но он просто стоял и добродушно улыбался. — Да, конечно, господин Вульт, — с радостью согласился Мен. Парень улыбнулся ещё больше и перешёл через порог. — Спасибо, Мендис. — Поблагодарив, Вульт посмотрел на сына строже обычного, и в ответ на взгляд парень просто кивнул. Вульт ушёл и Мен в догонку крикнул ему «до свидания». Он удивлялся, почему Вульт так снисходительно относится к тому, что сын его постоянно перебивает, но решил, что это у них в порядке вещей. И несомненно, Мен был бесконечно рад случившемуся, ведь такое и без того происходит раз в полгода, а тут ещё и он один в доме, а гость — его ровесник, судя по росту. Закрыв двери, Мен обернулся и увидел, как разбегается выглядывавшая с лестницы прислуга, захотевшая посмотреть на гостей. Парень стоял к лестнице спиной и снимал линзы с глаз. Оказалось, что глаза у него не голубые, а серые, даже немного зелёные, но цвет всё равно был красивый. Закончив, он быстро убрал их в чехол и положил в карман. — Я Лонк. Лонк Сангв, — представился парень, протянув руку. — Никто не любит выговаривать мою фамилию, поэтому зови меня просто Лонк. — Мен и не собирался называть его с фамилией. Он подумал, что Лонк просто не знает обычаев Онифода, хотя в соседних шелтерах они похожи. — Мендис Рубульт, — Мен пожал Лонку руку. — Но зови меня просто Мен. — Я и не собирался обращаться к тебе с фамилией. — Я к тебе тоже. Спустя секунду молчания, они оба засмеялись. Давно Мен так не смеялся. Будь тут Курт, подумал он, то его бы точно инфаркт хватил от такой наглости. Но Курта там не было, так что они могли себе позволить. Ведь уже меньше, чем через минуту после знакомства они стали чуть ли не друзьями. К тому же, Мену нравился характер Лонка, потому что с ним в жизни никто не разговаривал так, как он. Даже друзья Мена из Онифода были намного более сдержанными в словах, нежели гость из Клодстара. Со второго этажа по лестнице побежала горничная, и, спустившись, вошла в столовую, чтобы передать поварам быть готовыми к готовке, а может и готовить. Мен хотел было спросить Лонка, не хочет ли он есть, но тот увидел картину, на которой была изображена семья Рубульт, вместе с матерью Мена. — Ой, Мен, извини... — Лонк сменил тон со своего обычного на менее весёлый. — Папа мне говорил, что у тебя недавно мама умерла, и у вас теперь вроде траур. — Закончился несколько месяцев назад. — Хоть Мену по-прежнему недоставало Энифест, он всё равно не впадал в депрессию из-за этого. Его было нетрудно чем-то расстроить, но долго он обычно не грустил. — Без мамы, конечно, дом стал не таким, как раньше, но раньше ты его и не видел, так что вряд ли что-то заметишь. — Ну в любом случае, семья Сангв выражает вам свои глубочайшие соболезнования. — Было видно, что он не привык говорить такие речи. Судя по всему, Вульт попросил Лонка это сказать. — Спасибо. Будешь есть? — Нет, спасибо. Отец заставил меня позавтракать в светолёте. «Не нужно напрягать хозяев сразу по приезду» — Лонк попытался имитировать басистый тембр отца, но со своим довольно высоким голосом это у него вышло довольно нелепо, так что Мен засмеялся. — Но мы ведь сможем поесть в обед? — Ну да, — оправясь от смеха ответил Мен. — Отлично, спасибо. — Лонк посмотрел на широкую, обрамлённую золотом дверь в столовую. Мен поставил её недавно, и пока её делали, ему приходилось ходить в столовую через кухню. — А сколько у тебя ещё таких горничных? — Лонк ехидно улыбнулся. — Ээ… не знаю. Три или четыре. — Он никогда не считал своих слуг. Мену было достаточно того, что они у него есть и работают хорошо. — Ты что, их не считал? — удивился Лонк. — Я вот пересчитал всех у себя дома. — Он достал из кармана сложенный втрое листок бумаги, развернул его и с видом учёного начал перечислять. — Два дворецких, пять обычных работников, один почтмейстер, три садовника, четыре охранника и главное — пять горничных, которые каждое утро приносят мне завтрак в постель. — Последние слова он произнёс с тоном и темпом выше, будто одержимый. — В сумме получается двадцать… — Ага, можем и твоих посчитать. — Глаза Лонка прямо горели желанием. — Ээ, ну давай. — Мену ничего не оставалось, кроме как согласиться, да и идея была хорошая. Ему вдруг резко стало интересно, сколько всё-таки людей работают в его доме. Пересчёт слуг был также отличным поводом вновь пройтись по дому и посмотреть новые задания для работников. Тем более, надо было показать гостю дом, как гостеприимная семья, делающая для гостей всё, что можно. Для начала Мен с Лонком решили сходить на второй этаж, где сейчас должно было находиться большинство рабочих, меняющих обои. — Я приказал обновить в гостевых комнатах обои, — объяснял Мен. — Учитывая то, что таких комнат у нас десять, управиться они должны… — Десять?! — вскрикнул вдруг Лонк. — Ну да, десять. — подтвердил Мен, будто не видел, что для Лонка это многовато. — В каждой по два спальных места, но два человека в комнате у нас бывает редко. — Фигасе гостеприимность. — Вот таких выражений Мен вообще в жизни не слышал. — У вас, наверное, часто бывают гости. — Достаточно часто. У нас останавливаются многие гости из Клодстара, летящие в Онифод. Это поддерживает между нашими шелтерами хорошие отношения, и мне нравится, что наша гостеприимность так полезна. — Родители с малых лет учили Мена, как правильно принимать гостей. Правила приличия, традиции других шелтеров, умение правильно встречать и провожать гостей — всё это Мен выучил ещё в 9 лет, так что мог самостоятельно организовать приём высшего уровня для целой семьи. — Ясно, — понимающе протянул Лонк. — А ко мне почти никто не залетает, так что дома жутко скучно. Всё-таки, семья Сангв не самая влиятельная в Клодстаре, да и дом наш почти в центре. А в центр мало кто ходит. — Ну, может это и к лучшему. Иногда гости просто ужасные. Так… — Мен решил вернуться к подсчётам. — Это четвёртый… На втором этаже Мен насчитал шестерых рабочих и одну горничную. Он попытался запомнить все их лица, но безуспешно. Рабочие в доме постоянно менялись, и он не пытался их запоминать. Если он встретит рабочих в другом месте, то не будет точно уверен, что ещё его не видел. — А сколько тебе понадобилось времени, чтобы подсчитать прислугу? — поинтересовался Мен. — Нууу, примерно неделя, — почесав затылок, ответил Лонк. — Неделя?! И ты хотел посчитать моих слуг за день? — Не бузи. Когда я считал, я на этом не концентрировался. Я просто решил записывать всех, кого встречу. Я вообще можно сказать случайно их посчитал. А нам с тобой всё равно нечего делать. — На самом деле Мену было, чем заняться, но с приездом Лонка он совсем забыл обо всех делах. — У тебя тут есть какая-нибудь комната типа... лаборатории? — Лаботаропии? Ты о чём? — Мен никогда раньше не слышал этого слова. Ему сначала показалось, что это что-то связанное с едой, причём очень вкусной. — Чё? У тебя нет лаборатории? — Лонк смотрел на Мена, как на дурачка. — Первый раз слышу это слово, — объяснился он. — А что это? — Мену стало по-настоящему интересно. Он думал, что уже не осталось таких слов, которых он не знал. — Понятия не имею. — Теперь Мен смотрел на Лонка, как на дурачка. — Типа, она есть и у моего отца, и в доме у всех моих друзей. Но никому не разрешают туда заходить. “Тебе там делать нечего” — выпячив грудь, попытался повторить бас отца Лонк. Впрочем, безуспешно, и Мен опять рассмеялся. — Я думал, что хоть ты знаешь что-то про эту “лабораторию”. — Увы, Мен даже не подозревал, что это может быть. — Уж извини, лаботаропии у меня нет. Зато есть додзё. — Это чё? На такую реакцию Мен и рассчитывал. Не у всех семей в Онифоде были додзё, что уж говорить о Клодстаре. Они отправились в додзё, где на стене висело множество видов холодного оружия. Половина из них были тренировочными, но Лонк был впечатлён даже деревянными мечами. Он перепробовал почти все виды, которые только были у Мена, а тот рассказывал про то, как их использовать. Лонку были чужды какие-то хитроумные клинки вроде шеста, томагавков или кусаригамы, и он остановился на канабо — по сути, дубине с шипами. — Вот это мне нравится, — с восторгом констатировал Лонк, пытаясь поднять канабо. Для Лонка оно было тяжеловато, но у него кое-как получилось закинуть ударную часть на плечо, после чего он чуть не упал на спину, потому что канабо его почти перевешивало. — Ну и как им надо бить? — напрягаясь спросил он. — Для начала... — Вот так? — Не дав Мену договорить, он схватил основание дубины двумя руками и, напрягшись изо всех сил и зажмурившись, ударил сверху вниз по полу, заставив стены трястись, а перепонки лопаться. Зато появилась причина поменять в додзё пол. Кое-как удержав канабо, с ошарашенным взглядом, будто он не предполагал, что от удара настолько тяжёлой штукой со всей силы по полу будет такой эффект, Лонк медленно повернул голову к Мену, который заранее закрыл уши, и широко улыбнулся. — Мне. Нравится. — Более неудачного выбора оружия для Лонка не было. — Если хочешь, то можешь взять его себе. — Мен всё равно не собирался усиленно обучаться канабо, так что мог позволить Лонку его забрать. — Я же люблю мечи. Мен подошёл к стенду и взял деревянный двуручный меч наподобие “Архангела”. Он продемонстрировал Лонку наилучшее исполнение сложнейших и красивейших техник, так что тому оставалось лишь завороженно наблюдать это воистину гипнотизирующее зрелище. Лонк сидел с открытым ртом, не отводя глаз, и когда Мен закончил, он сказал лишь слово. — Вау... — Ага. А ведь через несколько месяцев я начну усиленно тренироваться с мечом, — решил прихвастнуть Мен. Он правда считал, что этим можно гордиться, и так и было. Он вообще умел трезво оценивать свои преимущества и недостатки, в чём был похож на отца. Как и в том, что про недостатки он никогда не говорил. — Круто, — таким же заворожённым тоном сказал Лонк. — А представь, если я так же научусь владеть этой штукой? — Он опустил взгляд на канабо, лежащее возле него и задумался над этой идеей. — Хм. — Мен попытался прикинуть, что у Лонка может из этого выйти. «В принципе, — думал он. — если он будет каждый день тренироваться только с канабо, то через год он вполне сможет нормально им орудовать. Только вот…» — Для начала подкачайся. — Ну, я ещё подумаю. — Когда Лонк услышал слово «подкачайся», то задумался ещё сильнее. — Но дубину эту я себе возьму, если ты не против. — Хорошо. — Мен всем сердцем надеялся, что Лонк начнёт тренироваться. Уж очень ему было интересно, что у него может получиться. — Может, пойдём обедать? — Конечно! — Лонк оставил канабо на стенде с дубинами и поспешил из додзё за Меном. Они прошли по коридору мимо запасной лестницы, так до столовой было короче, но нужно было пройти через кухню. Лонк всё смотрел по сторонам и разглядывал картины на стенах. Перед одной из них, на которой были изображены две, видимо, сражающиеся птицы, он вдруг остановился. Лонк наклонил голову влево и, посмотрев на картину ещё секунду, немного повернул её. — Криво висела, — объяснил Лонк. — Тебе нравится живопись? — спросил Мен, увидев, как он разглядывает стены. — Ага. Мама с детства учила меня рисовать, вот и прижилось как-то. У тебя тут столько картин, которых я не видел! Откуда? — по тону Лонка было понятно, что ему правда очень интересны эти рисунки, как называл их Мен. — Честно говоря, я этим не особо интересуюсь. Но в доме есть несколько картин, которые написала мама. — Мен знал, что они есть, но помнил не все. Но если бы он увидел какую-то из картин, написанных Энифест, то сразу узнал бы их. — Но тут их нет. Если хочешь, я могу потом показать. — Также Мен абсолютно не знал, где они висят. Он часто сидел в саду рядом с Энифест, когда та рисовала, но никогда не заставал те моменты, когда её картины вешали где-то в доме. — Хочу, конечно! — с вожделением произнёс Лонк. — Но сначала обед. — Да, — согласился Мен. — Сначала обед. Они пообедали рыбой с тушёной картошкой. После обеда Мен предложил посидеть у себя в комнате; повезло, что сегодня в ней было чисто. Когда Мен открыл дверь в комнату, первым, что мог увидеть Лонк был пропагандистский флаер наместницы, почему-то лежащий прямо перед входом, потому что Мен опять забыл закрыть окно. — О, это кто? — спросил Лонк, увидев на флаере лицо наместницы. — Наместница Игури, главная в Онифоде. — Симпатичная тётка, — констатировал он. — А... ага. Верно. — Такого он точно не ожидал услышать, хоть тётка была и правда симпатичная. Они прошли в комнату. Убрав несколько книг с большой кровати на полку, Мен сел за стол. Лонк же медленно проходил по комнате, разглядывая в ней каждую деталь. Вдруг он поднял с пола ещё один флаер наместницы. — Опять она. — Лонк посмотрел на пол около кровати Мена. Там под пышным синим одеялом, небрежно свисающим с края, лежал ещё один лист. Лонк прищурился и ехидно улыбнулся. — А вон ещё один лежит, — вкрадчиво протянул он. — Ты их что, собираешь? — Лонк медленно повернул голову к Мену. Мен даже не знал, что и ответить, потому что, если бы он сказал “да”, Лонк точно спросил бы, зачем. А на этот вопрос Мен отвечать категорически не хотел. Но выбора не было. — Ну... вроде того. — И зачем же? — Лонк улыбнулся ещё шире. — Эээ... — Этого Мен и боялся. — А, — протянул Лонк. — Понятно, не отвечай. — Да нет! Это не для... — Мен пытался оправдаться. — Да ладно, — оборвал его Лонк. — Всё-таки... — Он приковал взгляд к чему-то на стене. — А это чё?! — Хм? — Мен повернулся туда, куда смотрел Лонк. В том месте глаза могли зацепиться только за одну вещь. — А, это. Это “Архангел”, лучший клинок в этом доме. — Эти слова Мен произнёс с неподдельной гордостью. — Офигеть он красивый, — сказал Лонк одержимо. — И зачем тебе флаеры с той тёткой, если у тебя есть это? — Хороший вопрос. — согласился Мен. — Хахаха! — рассмеялся Лонк, после чего приятно улыбнулся и отвёл взгляд вниз. — Слушай, Мен… — Хм? — Давай мы теперь друзья? — Ха-ха, конечно! V — Ну что ж, за мной скоро залетит папа. — В голосе Лонка не было сожаления, хотя было понятно, что он хотел бы побыть с Меном подольше. — Раз так, тебе надо собираться. — А вот Мен сказал это с демонстративной печалью. — Хотя тебе всего лишь… — Да! — перебил Лонк. — Кабано, точно! Мен хихикнул. — Канабо, — подправил он. — А твой отец не будет против? — Почему-то Мену казалось, что Вульт новое приобретение сына точно не одобрит — Не-а. Он тоже видел мало мечей и дубин, думаю, он удивится. — У Лонка же не было никаких сомнений, что отец ему ничего не скажет. — Ты хоть до светолёта его донесёшь? — усмехнулся Мен. — А, ага, конечно, — ответил Лонк, пытаясь взять канабо в обе руки и не уронить. — «Для начала подкачаюсь». — Он попытался скопировать голос Мена, который был немного ниже, но у Лонка это вышло как всегда безобразно, и Мена это каждый раз смешило. — Отвечаю, через полгода смогу одной рукой его поднять. — Он попытался частично показать, как, но не удержал канабо, и оно упало ему на ногу, спровоцировав резкий и глухой крик боли. — Честно… — говорил Лонк, стиснув зубы. — Вот через полгода и посмотрим. Приедешь осенью? Мой дом будет свободен ещё где-то полтора года минимум. — Да, думаю папа согласится. Лонк повернулся и посмотрел в широкое окно в комнате Мена. Листья весеннего сада нежно колыхал лёгкий ветерок. Это было завораживающе, как плавно шевелилась листва на кустах и деревьях. Лонк бы ещё долго смотрел на это, если бы не появилось то, зачем он решил посмотреть в окно. Справа от сада, напротив парадного входа к одной из пяти широких посадочных станций подлетел среднего размера светолёт с тремя голубыми ромбами, нарисованными на бортах. Вульт вернулся забрать сына. — Вот папа и прилетел, — констатировал Лонк. Друзья спустились со второго этажа. Мен нёс канабо, а Лонк надевал свои голубые линзы, вынимая их из чехла, в котором было ещё несколько пар. — Давай канабо, — Попросил Лонк. Он протянул вперёд руки, надеясь, что на этот раз точно без проблем его удержит, но Мен отдал канабо в вертикальном положении ручкой вверх, чтобы у Лонка были хоть какие-то шансы сохранить целость пола в холле. Тот аккуратно взял ручку и даже смог на секунду приподнять дубину. Раздался стук в дверь, означавший, что Лонку пора уезжать. Мен вздохнул и открыл её. В дверях, как и ожидалось, стоял Вульт, который смотрел на детей чуть ли не сверху вниз. — Здравствуй, Мендис, — поздоровался Вульт своим густым басом. — Здравствуйте, — ответил Мен. — Привет, — сказал Вульт, переведя взгляд на Лонка. — Привет, пап! — Перед собой Лонк показательно держал канабо, и Вульт его заметил. — Что это у тебя? — спросил он. — Это, пап, ка-набо! — Лонк чуть не забыл, как произносится это слово. — Мен мне подарил. — Правда? — Вульт глянул на Мена, но почти сразу вернул взгляд на сына. — И как оно? — спросил он тоном, который ненавязчиво подчёркивал вес оружия в руках Лонка. — Честно говоря, тяжёлое. — Лонк и не заметил изменения в тоне отца. — Но, думаю, через полгода смогу его и одной рукой держать. — Хахаха! — добрым голосом посмеялся Вульт. — Я запишу эти слова. — Ты в меня не веришь? — спросил Лонк. — Ну и ладно. Если я его подниму, то ты сделаешь мне новые линзы, договорились? — Договорились! — согласился с Лонком отец. — Ладно, поехали. До встречи, Мендис. — Пока! — Лонк перешёл через порог и направился к светолёту, покачиваясь от веса канабо. — Встретимся через полгода, Мен! — Пока! — попрощался Мен с Лонком. — До свидания! — И с Вультом. Дождавшись, пока они сели в светолёт, Мен закрыл двери. Сегодняшний день был определённо одним из лучших в его жизни, ведь у него появился новый друг! А друзьями Курт Мена не баловал. У него были знакомые ровесники, но все они были Мену не по душе: все они были из важных семей, и скорее всего, когда вырастут, то будут продолжать семейное дело и пойдут в политику. Мен же ничего этого не хотел, и его отец с этим уже смирился, потому что так воспитала сына Энифест. Мену был нужен близкий по духу человек, и сегодня он провёл с ним целый день, от чего был на седьмом небе от счастья. Так теперь Мену ещё и есть, чего ждать, ведь Лонк прилетит снова уже через полгода. Наконец, жизнь поле ухода Энифест стала налаживаться. Мен весь вечер просидел под дверями, думая об этом. Там он и заснул.