Лапы, уши и хвосты

Благополучно выгнанные из дома Цинфана Шэнь и Лю стояли на пороге, растерянно переглядываясь друг с другом. — Так… Давай договоримся, — нахмурился Цинцю. — Я провожаю тебя до Байчжаня и завтра прихожу передавать энергию. Ты же все это время медитируешь и не трогаешь Чэнлуань! Цингэ закатил глаза. — Вы серьёзно думаете, что я не буду использовать меч?! Шисюн, я лорд пика Байчжань, как я могу не использовать меч?! — Не можешь не использовать меч? — Цинцю ловко вытащил Чэнлуань из-за пояса шиди, — Значит, я заберу его, пока ты не вылечишься! — Верни! — замахал руками Лю, — Это моё! А если на нас нападут, как я буду защищаться без меча?! — С чего это на нас нападут? — усмехнулся Шэнь, убирая меч за спину. — У тебя целый пик обученных адептов! Некому защищаться? — Ты!.. — Что? Ты даже держать его не сможешь. Забыл? — Цинцю взял лапы Цингэ в свои руки и нежно улыбнулся, — У тебя теперь лапки!

***

День пролетел незаметно. После возвращения на Цинцзин Шэнь завалился спать. Его ученики долго ходили вокруг бамбуковой хижины, пытаясь заглянуть в окна. — Учитель же отправился на медитацию! — шепотом удивлялась Нин Иньин. — Почему он вернулся? — Откуда я знаю? — возмутился Мин Фань и продолжил язвительным тоном. — Почему бы тебе не спросить у своего любимого А-Ло? — А-Ло сейчас занят. Ты слышал, — Иньин продолжила, не обращая внимания на колкость, — приезжали адепты с Аньдина и рассказали, что на Байчжане лорд Лю ушёл в медитацию. Но говорят, что это все не просто так, мол, у него выросли кошачьи уши и хвост… — С ума сошла!.. — воскликнул Мин Фань, но тут же понизил голос, вспомнив о спящем учителе, — Слушаешь всякие дурацкие россказни! Разве можно верить глупым сплетникам с Аньдина?! Вот получите, если старшие узнают… — Я же не говорю, что это правда! Поделилась с тобой последними сплетнями, мог бы и поблагодарить.

***

Проснувшись, Цинцю выглянул в окно. «Уже вечер» — подумал он, глядя на заросли бамбука, ставшие оранжевыми из-за заката. —Точно! — испугался он. — Вечер! Мне же к шиди Лю надо! — Шэнь на ходу надевая сапоги выбежал из хижины и, вызвав меч, отправился на Байчжань. — О-о, а я уж тебя не ждал, — улыбаясь, встретил гостя Цингэ, когда Цинцю громко распахнул дверь и, извиняясь, начал передавать энергию.— Где ты пропадал? — Заткнись, когда тебя лечат! — сквозь зубы выругался Цинцю. Через пару минут Шэнь закончил и спросил как Цингэ себя чувствует.  — Да так… живой. Лапы только очень мешают. Эм, шисюн… а что с твоими сапогами? Шэнь Цинцю посмотрел на свою обувь: мало того что оба сапога были левые, так ещё и разных цветов. Да, с первого раза не так заметно, но он то знал, что левый-сапог-на-левой-ноге на тон холоднее, чем левый-сапог-на-правой-ноге. — К тебе торопился… — застенчиво оправдывался Шэнь. Лю Цингэ растерянно уставился на гостя. Они оба замолчали, не зная, что сказать. И в этой гробовой тишине вдруг раздалось урчание. — Ты голодный? — удивлённо спросил Шэнь, едва заметно улыбнувшись. —Ты забыл? — с издевкой улыбнулся Лю. — У меня же лапки. — Тебе что, сложно попросить учеников приготовить тебе еду? — Я что, должен их сюда пускать?! Сюда вообще никому нельзя заходить! Тем более пока я в таком виде… Шэнь Цинцю вздохнул и ушёл на кухню готовить лапшу. Спустя полчаса поисков продуктов он начал месить тесто. —Ненавижу эту гадость…— пробурчал Шэнь, весь испачкавшийся в тесте и муке. Пальцы слипались, волосы лезли в муку, нос чесался, но он продолжал делать тянутую лапшу. Наконец Шэнь закончил и бросил свой кулинарный шедевр в кипящую воду. Пока лапша варилась, Цинцю принялся резать овощи. Пару раз попав ножом по пальцу, он почистил и нарезал зелень, кинув её в кастрюлю. Когда все сварилось, Шэнь Цинцю положил еду в тарелку и довольный своей работой пошел кормить «двухметровую котяру». —Кушать подано! Садитесь жрать, пожалуйста! — объявил Цинцю, торжественно внося в комнату тарелку с лапшой. — Эй, что за фигня? Лю Цингэ, не дождавшись обеда, заснул. Прямо с мечом в обнимку. Шэнь потряс шиди за плечо. — Шиди Лю, вставай… Просыпайся! Ну все, ты достал!..— Шэнь Цинцю глубоко вдохнул и громко крикнул, вдобавок ударяя двумя мечами, — ПОДЪЁМ! — А! Что, уже утро? — спросонья завретел головой Цингэ. — Вот, ешь, — Шэнь подвинул тарелку. —Как? —Обычно… А, ну да— Цинцю грустно посмотрел на две чёрные лапы, пытающиеся удержать палочки. Он забрал палочки, взял ими немного лапши и поднес к лицу Лю. — Ешь… —смущенно произнёс Шэнь. —Н-не буду я! —возмутился Цингэ. — Что я, маленький?! — Ешь! — Ты чокнутый?! У тебя что, тоже искажение ци? Совсем голову поте… м-м-ф! — Цинцю засунул ему в рот лапшу. — Ещё одно слово, и я тебе эту лапшу на голову надену! — пригрозил он. Цингэ удивлённо замолчал, пережевывая лапшу. Его шисюн был не очень хорош в кулинарии; лапша была скользкой и пересоленной, её трудно было жевать, овощи недоварились, но разве Лю мог сказать что-то против? Сам горный лорд пика Цинцзин приготовил ему лапшу и даже кормит его с ложечки! (или с палочки?)) Поэтому он молча ел и удивлялся происходящему. — Ну, я, наверное, пойду…— сказал Цинцю, сложив грязную посуду. — У меня ещё домашние задания учеников не проверены… — Да у меня, кстати, тоже, — поддержал Лю, — Ещё и мечи надо почистить. — Помнишь, что сказал Цинфан: никакого духовного оружия… —…нельзя использовать! А я не буду использовать, я буду его чистить! — с этими словами Цингэ схватил какую-то тряпку и первый попавшийся меч, попытавшись его почистить. Но лапки явно портили ему жизнь… — Не забывай о посуде, шиди! — улыбаясь, попрощался Цинцю. — Тарелки деревянные, так что даже если и уронишь, то не разобьешь. До завтра! — До завтра…— ответил Цингэ, но дверь уже захлопнулась. «Не так уж и плохо, » — подумал Лю. «Ничего делать не дают, энергией делятся, кормят, и придурков этих тренировать не надо… Красота! Правда, без Чэнлуаня плохо, но это же временно, да?»