Медиум

На столе у Питера лежала раскрытая папка, над изучением которой он провёл последние полчаса. С фотографии на него смотрел Ник Холден, а факты, изложенные на бумаге, ясно говорили, что он был выбран неслучайно. У ФБР были все причины подозревать его. Только улик было мало, и все — косвенные. Агент Берк встал и повернулся к окну, заложив руки за спину. Его взгляду открывались лишь каменные джунгли, серые здания, ни одного незастроенного клочка земли. Солнце спряталось за тучи, к концу дня обещали дождь. Питер вытащил телефон. Номер, который ему дал Ник — нет, Нил Кэффри — тоже проверили, и ничего не нашли. Похоже, этот номер никогда никем не использовался. Трубку Кэффри взял после первого же гудка. — Ник, — стараясь, чтобы его голос звучал любезно, проговорил Питер. — Я хочу договориться с вами о встрече. — Конечно, Питер. Сегодня? — Да. — В семь подойдёт? — Да, спасибо. — Отлично, Питер! Увидимся вечером. Оставалось подождать до семи. Но с приближением вечера держать себя в руках становилось все сложнее. Берк мог хладнокровно вести переговоры с матерыми контрабандистами, сходу брать вооруженную банду головорезов, но в этот раз, с этим мошенником, все было по-другому. Нил Кэффри входил в категорию «беловоротничковых» преступников и ни разу не проявил склонности к насилию, но Питера он задел сильнее всего — в этот раз это было личное. Кэффри не просто залез в его, Питера, дом, и рылся в вещах — он затронул Элизабет, воспользовался ее состоянием, воспользовался слабостью Питера. Он плюнул в душу, и Питер разрывался пополам, не зная, что ему делать, как вести себя. Часть его хотела придушить мнимого медиума на месте, другая часть требовала вести себя осторожно и сначала выведать, что нужно Кэффри, обмануть его, точно так же, как он обманул Питера, и лишь потом арестовать — когда улики против него будут прямые и неопровержимые. Берк был уверен, что Кэффри и есть тот самый вор. Очевидно, он пытался завоевать доверие Питера, чтобы выяснить, что ФБР известно о краже редкой монеты, как далеко продвинулось Бюро. Неспроста же эти вопросы о нераскрытых делах и новых зацепках… Питер попытался взять себя в руки и даже не стал заезжать в больницу после работы — боялся, что после визита к Эл он даст волю гневу и прикончит мошенника в ту же секунду, как тот откроет дверь. — Питер, — Кэффри встретил его приветливо, как обычно. Должно быть, на какое-то мгновение контроль Питера дал сбой, потому что молодой человек удивленно спросил. — С вами все в порядке? — Все прекрасно, — бодро ответил Берк. — Прорыв на работе. Вернее, не совсем прорыв, но я кое-что выяснил. — Да? — голос Кэффри не звучал заинтересованно, но агент был уверен, что это притворство. Они уселись на ковре, зажглись свечи, как по мановению волшебной палочки. Питер так и не понял, как мошеннику удавалось это сделать. Наверное, какой-нибудь трюк. — Итак, о чем вы хотели поговорить с Элизабет сегодня? — спросил Нил. — В прошлый раз моя жена интересовалась, есть ли новости на работе; я решил поделиться с ней. — И вас не смущает, что я здесь? — Нет, — Питер пожал плечами. — Вы тоже можете послушать. В конце концов, вы и так узнаете, когда будет произведён арест. — Ого. — Вы любите историю, Ник? — спросил агент. — Немного, а что? — Я — не очень, но по долгу службы приходится интересоваться. А вот моя жена историю любит. Я расскажу ей, а вы послушаете, не против? — Нет. Рассказывайте, — безмятежно проговорил «медиум». — Так вот, дорогая Эл, ты наверняка знаешь, что когда-то в Англии правил Эдуард III, — начал Питер с места в карьер. — В 1343 году ко дню рождения короля выпустили новую монету — флорин, или «двойной леопард». Однако она не вписывалась в существовавшую тогда денежную систему — один флорин равнялся семи серебряным лирам… — Шести шиллингам, — поправил Нил. Питер поднял брови. — Точно, вы правы. А вы знаток истории, как я смотрю, да, Ник? — Немного, как я и сказал. — Так вот, и содержание золота в английском флорине не соответствовало объявленному номиналу, так что меньше чем через год монету изъяли из обращения. На сегодняшний день сохранились всего три монеты того образца, — Питер обвёл собеседника внимательным взглядом, но тот не шелохнулся, выражая всем своим видом только вежливую заинтересованность. — Две находятся в Британском музее, ещё одна — в частной коллекции. Она была выставлена на аукцион полгода назад, и тогда ее кто-то украл. Но зачем я вам об этом рассказываю? Вы и так все это знаете, не так ли? — К чему вы клоните, Питер? — Я думаю, вы догадываетесь. Это преступление расследовал агент из моего отдела, — продолжил Берк. — И у нас был подозреваемый — Нил Кэффри. Лицо Нила оставалось непроницаемым, но Питер ощутил, как его руки на мгновение дрогнули, словно он хотел разжать их и оказаться подальше от агента. — Я беру это дело на контроль, — шепнул Берк, наклоняясь чуть ближе. — Я уверен, что этот человек виновен, и сделаю все, чтобы доказать его вину. Он ожидал реакции. Нил посмотрел на него, прямо, открыто, но ничего не сказал. — У меня один вопрос к жене, Ник, — своим обычным тоном, словно ничего и не произошло, проговорил Питер. — Какое наше кодовое слово о безопасности? — Простите? — Ну, знаете, мы с Элизабет договорились использовать кодовое слово, чтобы в случае чего незаметно для других передать, что с нами все в порядке. Будьте добры, спросите у неё это слово. Нил опустил глаза, прикрыл их на мгновение и вновь посмотрел на Питера. — Я не знаю, — тихо, но четко сказал он. — Что вы имеете в виду? Элизабет не хочет отвечать на вопрос? — Нет. Я не знаю. — Потому что ответ на этот вопрос не найдёшь в моем доме, верно? Питер смотрел на него ещё мгновение. Этот человек знал, что проиграл, но упрямо не отводил взгляд. Руки агента соскользнули с его ладоней, он сжал запястья мошенника. Нил вырвал руки, но Питер успел уловить скачущий пульс. Может, это и нужно было агенту для толчка — увидеть проявление страха. В мгновение ока он пересёк разделявшее их расстояние в один шаг, ухватил мошенника за шиворот и вздёрнул на ноги. — Сукин сын, — процедил Питер. — Думал, проведёшь меня? Он толкнул Кэффри к стене. — Я знаю, кто ты такой! Ты — тот самый вор с аукциона, и мне плевать, что улик недостаточно! Что, хотел манипулировать мной, чтобы узнать, что у Бюро есть на тебя?! — Питера прорвало, и он не мог остановиться — к черту все планы, к черту осторожность — он хотел убить подонка! — Признаю, ты хорошо сыграл. Использовал меня, мою жену, только чтобы выведать информацию! — Питер… — только и выдохнул Кэффри. Он не сделал попытки вырваться, когда Питер сграбастал его за воротник рубашки и прижал к стене. — Питер, клянусь, я этого не хотел… — Смотрите, как мы заговорили! Не хотел он! Чего не хотел — вламываться ко мне в дом, рыскать по моим вещам, мешать с грязью мою жену?! — Питер, мне пришлось… — Надо же, даже акцент пропал! — воскликнул Питер. — Ты мастер притворства, Кэффри, я даже не заподозрил, что ты больше, чем мелкий шарлатан! Но ты профессионал — какие ещё преступления на твоём счету, кроме кражи «Двойного леопарда»?! Он в последний раз встряхнул мошенника и отпустил его, тот жадно глотнул воздух и затараторил: — Питер, мне жаль, я не хотел, чтобы дошло до такого… — Для тебя — агент Берк! — рявкнул федерал. — Жаль ему, конечно! Тебе лишь жаль, что ты попался! Все, хватит — ты достаточно морочил мне голову. Агент вытащил наручники, глядя на мошенника. Тот помедлил, но потом протянул руки. — У меня пока нет доказательств, что именно ты украл золотую монету с аукциона, — процедил Питер. — Как и доказательств взлома и проникновения в мой дом. Я мог бы арестовать тебя за мошенничество… полагаю, ты не знал, что для осуществления практики медиумам необходимо получить лицензию, сдав отпечатки пальцев и пройдя проверку полиции? Нил мотнул головой. — Так я и думал. И налоги ты, конечно, же не платил. Питер сделал глубокий вдох. — Я тебя не арестую. Не хочу стать посмешищем в собственном отделе. Мошенник резко вскинул голову, но Берк не дал ему вставить ни слова: — Я дам тебе время до утра. В твоих интересах уже завтра уехать из этого города, из страны. Потому что с завтрашнего дня я вплотную займусь тобой и узнаю все, что ты хотел скрыть. И если я ещё когда-нибудь увижу тебя, то арестую. Это я тебе обещаю, Нил Кэффри. Не дожидаясь ответа, Питер схватил свой пиджак и направился к выходу. Уже открывая дверь, он обернулся: Нил Кэффри по-прежнему стоял у стены, как приклеенный. — Мне жаль, Питер. Раскаяние в его голосе казалось настоящим. Но все в этом человеке было ложью — Питер порылся в его биографии, настолько чистой, что даже штрафа за парковку Нилу Кэффри никогда не выписывали. Не было никаких данных о нем — ни кто родители, ни в какой школе учился, ни какой университет заканчивал и заканчивал ли. У обычных, честных людей, которым нечего скрывать, подобных пробелов в биографии нет. Питер поклялся самому себе, что докажет виновность этого человека в краже, а если тот замешан и в других преступлениях — ему не удастся уйти от правосудия. Ничего не ответив, агент спустился с лестницы и попытался найти хозяйку дома, но ее не было.

***

Питер сидел у постели жены, поглаживая ее руку. Он не мог заставить себя уйти, не сегодня. — Теперь мы с тобой совсем одни, милая, — сказал Питер, глядя на жену. Не будет больше никаких «разговоров» с Эл. Никакого обмана. Оно и к лучшему — все это было лишь ложью. Глаза слипались, и мужчина устало потёр их. Он бы остался здесь навечно, если бы мог. С трудом заставив себя подняться, Питер купил стаканчик кофе в автомате — исключительно чтобы не заснуть за рулем. Приехав домой, агент выпустил Сатчмо на задний двор — сил гулять с поводком не было. Позже, поднимаясь в спальню, Питер провёл рукой по фотографиям в рамках. Сделают ли они с Элизабет совместную фотографию ещё когда-нибудь? На телефон пришло сообщение, что Джун вновь на связи. Питер звонил ей вечером, но мобильный был отключён. — Миссис Эллингтон, добрый вечер, — поздоровался Берк, вновь набрав номер женщины. — Простите, что звоню так поздно, но ваш телефон был недоступен. — Все в порядке, Питер, — тепло откликнулась Джун. — Я была в театре. — Почему вы шепчете, у вас точно все в порядке? — Да, Питер. Я только что вошла, а у Ника уже выключен свет, наверное, он спит… не хочу разбудить. — Джун, я как раз звоню сказать насчёт Ника… Я узнал, кто этот человек. К вашему сведению, Ник — не тот, за кого себя выдаёт. Его даже зовут не Ник. Он — Нил Кэффри. — Правда? — слегка удивилась миссис Эллингтон. — Послушайте меня внимательно, Джун, — настойчиво сказал Питер. — Завтра, если ваш квартирант не съедет добровольно, первым делом выселите его. Он — подозреваемый в одном из наших дел, по нашим данным, он украл старинную монету стоимостью больше полумиллиона долларов. Это говорит о том, что он — профессионал. Наверняка он в чем-то ещё замешан — начинающие воришки обчищают карманы прохожих, а не крадут антиквариат. — А вы помните о презумпции невиновности, Питер? — В случае с Нилом Кэффри все очевидно, Джун — он точно преступник! Вас не настораживает, что он представился вымышленным именем? Он не чист перед законом! — Послушайте, Питер, если дело только в этом… Мой покойный муж, скажем так, вёл не совсем добропорядочную жизнь, но это не значит, что он был плохим человеком. — Джун, при чем здесь это! — Питер, вина Нила даже не доказана. Если все, что вы можете предъявить ему — это ваши подозрения и псевдоним… — Это ещё не все, — взяв себя в руки, добавил агент Берк. — Он — никакой не медиум, Джун. Нил Кэффри — мошенник. — Вы хотите сказать, что у него нет дара? — Да, именно это я и пытаюсь сказать! — Ну, в этом вы ошибаетесь. — Джун? — Вы, наверное, не знаете об этой истории, Питер… но уверяю вас, это — не ложь. Мне кое-что рассказали о Ниле… — Вам солгали, как вы не можете этого понять! — не выдержал Берк. — Нет, — уверенно возразила Джун. — О таком люди не врут. Всплеснув руками в бессилии, Питер закусил губу. — Потом не говорите, что я вас не предупреждал. И, Джун — пожалуйста, будьте с ним осторожны. — Это ни к чему, Питер. — То, что у Нила Кэффри пока не было замечено склонности к насилию, не значит, что он не опасен. — Я поняла вашу точку зрения, Питер. Надеюсь, вы ещё осознаете, как ошибаетесь. Спокойной ночи. Питер бросил трубку на кровать и покачал головой. Кэффри совершенно очаровал свою домовладелицу, она видела не дальше своего носа. Что ж, Питер его предупредил — если у этого малого есть чувство самосохранения, он уберётся из города ещё до рассвета — если уже не уехал. Может быть, поэтому в его комнате и не горит свет?