Медиум

Питер закрыл машину и двинулся вперёд по улице — Нил, отставший на пару шагов, тут же догнал его и, идя рядом, продолжил разговаривать. Вся эта затея обеда в «приличном ресторане» не нравилась агенту, но если верить Нилу, она принадлежала Элизабет. Да, днём, заехав в больницу с Нилом, Питер понял, что они не вовремя — врачи как раз готовили Эл к обычному сеансу физиотерапии, чтобы не атрофировались мышцы. Доктор посоветовал Берку приехать попозже, а Эл поддержала: — Мальчики, может быть, вы пока пообедаете? Так и сказала: «мальчики». И прежде, чем Питер успел возразить, она заявила, что не забыла о том, что ее муж не питается нормально, и попросила Кэффри сходить с ним в приличное место. А от названия у Нила, шёпотом передавшего ее пожелание, загорелись глаза. И Питер справедливо заподозрил, что заведение дорогое. Впрочем, агент до сих пор не был уверен, что Элизабет выбрала именно этот итальянский ресторан — вполне могло быть, что его выбрал Нил, пользуясь тем, что Питер не слышал жену. Подозрения Берка были небезосновательны — достаточно было взглянуть на его спутника, который всю дорогу распинался об изысканной кухне и отличном обслуживании — чем показался вдвое младше и напомнил агенту мальчишку, увлечённого рассказом о новой компьютерной игре, неспособного помолчать даже минуту. Питер впервые видел Нила в таком настроении и сам невольно улыбнулся — его ребяческий восторг был заразителен. Они миновали фешенебельный отель; агент рассеянно отметил табличку с объявлением о научно-практической конференции врачей-психиатров. Питер не придал этому значения. Ресторан «Челлини», располагавшийся в самом конце квартала, оказался очень уютным; им принесли меню, и агент немного успокоился, обнаружив, что цены кусались не так сильно, как он предполагал. Нил явно ощущал себя в своей тарелке и порекомендовал пару хороших блюд. Сделав заказ, Питер откинулся на стуле и собирался похвалить убранство зала (которое оценил даже он, не слишком разборчивый в таких вопросах), когда сзади раздался громкий мужской голос: — Привет, дорогая! Нет, конференция начнётся только вечером, я зашёл пообедать. Оказалось, я знаю нескольких докладчиков — например, доктор Эмерсон из нашего психиатрического реабилитационного центра тоже будет выступать сегодня. Странно, что мы не встретились раньше — из Сент-Луиса летели одним самолетом, представляешь? Мне особенно интересна тема его доклада: «Восстановление социального функционирования — сверхзадача современного этапа развития психиатрии». Я расскажу… А… так и знал, что тебе не интересны подробности… — звонивший издал смешок. — Ладно, позже перезвоню. Люблю тебя. Он говорил так громко, что Питер только теперь смог отвлечься и обратить внимание на своего собеседника, чтобы обнаружить, что Нил замолчал. Он напряжённо смотрел на соседний столик, в спину говорившего мужчины, и Питер увидел, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших стол. — Нил, тебе нехорошо? — обратился к нему Бёрк. Молодой человек повернул к нему голову, растерянно моргнул, и вдруг собрался, вновь приняв беззаботное выражение и одарив агента широкой улыбкой: — Все в порядке, Питер. Просто не люблю, когда меня прерывают. — Это не так-то просто, — пошутил Бёрк, и Нил улыбнулся ещё раз: — Вот именно. «Если бы вы пожили с Нилом под одной крышей столько же, сколько я, вы бы тоже поняли, почему он так много улыбается», — сказала Джун. Хотя Питер мог понять, почему Нил не любит психиатров, он не понимал, почему парня так смутил этот телефонный разговор. Очевидно, за соседним столиком сидел один из участников конференции в отеле по соседству. Были ли они с Нилом знакомы? Принесли заказ, и Нил уткнулся в свою тарелку, натянув на лицо довольную маску. Но как он ни старался сделать вид, что все нормально, Питер видел, что от энтузиазма, которым горел мошенник по дороге сюда, не осталось и следа. Они пообедали, оплатили счёт, и собирались уйти. Мужчина за соседним столиком тоже встал, отодвигая стул одновременно с Питером, и они невольно столкнулись. — Простите, — опрятно одетый незнакомец лет пятидесяти виновато улыбнулся и, задвинув свой стул, направился было в сторону уборной, когда случайно брошенный взгляд заставил его остановиться. — Дэнни? Он смотрел прямо на Нила, который вдруг решил, что они оставили недостаточно чаевых, и был занят засовыванием дополнительных купюр в счетницу. Имя произнесли не его, так что неудивительно, что он не среагировал, однако врач (как полагал Питер) повторил: — Дэнни, это ты? Дэнни Брукс? Нил, наконец, закончил возиться и выпрямился. Он взглянул прямо в глаза незнакомцу и сказал: — Простите, вы ошиблись. Мужчина моргнул. — Ох, извините… Вы так похожи на него… То есть… Я — доктор, — объяснил он, поворачиваясь к Питеру. — Я однажды лечил мальчика, конечно, он был моложе, но вы так напоминаете его… Извините ещё раз. Вы точно не Дэнни? — поколебавшись, спросил он у Нила. — Меня зовут Нил. — Как неловко вышло. Простите, пожалуйста. Понимаете, у меня был пациент, которого я по просьбе родственницы наблюдал годами, а в восемнадцать лет он внезапно покинул город, и я не знаю его судьбу… А тут попадаетесь вы… Просто одно лицо!.. — Я уверен, у вашего Дэнни Брукса все в порядке, — мягко сказал Нил. — До свидания. Пойдём, Питер. — Ради Бога, извините… — пробормотал доктор. Питер ободряюще улыбнулся ему: — Ничего страшного. Едва они вышли на улицу, как агент задал вопрос: — Что это было? — Что? — Нил невинно пожал плечами. — Человек обознался. Бывает. — Ты — не Дэнни Брукс? — Питер, ты же проверял меня. Я — Нил Кэффри. — Но у тебя есть как минимум один псевдоним, — настаивал Питер. — Я знаю только о Нике Холдене, наверняка есть и другие. — Ну так проверь Дэнни Брукса, — предложил Нил. — Хотя я сомневаюсь, что ты что-нибудь найдёшь. — Если Дэнни Брукс — твоё имя, то я запутался. Нил Кэффри — не псевдоним, у него настоящие документы. — Потому что Нил Кэффри очень даже реален; это я. — Нил, я действительно проверял тебя, и до восемнадцати лет о тебе ничего не известно. А этот человек сказал только что, что Дэнни уехал из его города в восемнадцать. К тому же, очевидно, что он психиатр, прибывший на конференцию — по просьбе какой родственницы он наблюдал тебя? Ее, случаем, звали не Эллен? — Эллен мне не родственница. И я же сказал, что я — не Дэнни Брукс. — Нил, ты пообещал говорить мне правду. — Да, я помню, Питер, — согласился Нил. — Вот тебе правда: при рождении меня назвали Нилом. И если ты помнишь, я говорил тебе, что я из Нью-Йорка, это тоже правда. А тот доктор, если я верно расслышал, приехал из Сент-Луиса. — Ладно, — уступил Питер. — Прости, просто чертовски много совпадений. — Случайность, — пожал плечами Нил. — И я не сержусь — понимаю, у тебя уже вошло в привычку подозревать меня. — Это просто служебная привычка, ничего личного, — заверил Питер. Он отвёз Нила домой, договорившись о встрече в больнице вечером. А потом позвонил на работу и сообщил, что задержится. Питер воспользовался служебным положением, вернувшись в «Челлини» и потребовав сообщить фамилию человека, занимавшего соседний с ними столик. Менеджер не стал возражать при виде значка федерального агента и показал чек, на котором значилась фамилия доктора — к счастью, тот оплатил обед кредиткой. Все, что оставалось Питеру — это зайти в отель по соседству и попросить позвонить в номер Гарри Вилларда. — Добрый день, доктор Виллард, — поздоровался Питер, взяв трубку у администратора. — Я тот человек, который столкнулся с вами в ресторане недавно. Друг Дэнни Брукса. — Погодите-ка, — взволнованно спросил доктор. — Так это действительно был он? — Может быть, вы спуститесь в холл, и мы это обсудим? — предложил Бёрк. Он и представить не мог, что доктор будет готов уже через несколько минут, приняв его предложение. Они уселись в мягкие глубокие кресла друг напротив друга, и доктор Виллард торопливо заговорил: — Я сразу понял, что это Дэнни — хоть и повзрослел, но слишком похож! Я хорошо его помню. — Простите, доктор, что Дэнни соврал вам, — вздохнул Питер. — Для него нелегко говорить о том периоде в жизни, когда его вынудили принять лечение. — Понимаю. Однако… — мужчина внезапно прищурился и подозрительно оглядел агента. — Кто вы ему? Бойфренд? — О нет, просто друг, небезразличный к судьбе Дэнни. — Я должен соблюдать врачебную тайну даже по прошествии стольких лет, мистер… — Просто Питер. — Питер, при всем уважении, вы — не семья… — Но я беспокоюсь за Дэнни, — быстро проговорил Питер. — Я знаю, что он лечился в вашей клинике, когда ему было четырнадцать, — рискнул предположить агент. — Но долго он там не пробыл, потому что сказал, что все выдумал. Пожалуйста, доктор, — мне небезразлично здоровье Дэнни, если бы я был посторонним человеком, разве он рассказал бы мне об этом эпизоде своей жизни? — Ну хорошо… Знаете, редкий случай шизофрении, обычно она проявляется позже… — задумчиво произнёс Виллард. — Я жил с его семьей на одной улице и неплохо их знал, поэтому естественно, что тетя Дэнни обратилась ко мне. Она сказала, что это уже второй случай — первый произошёл, когда мальчику было шесть лет. Очень печально, когда болезнь проявляется в столь юном возрасте… он был самым молодым пациентом в нашей клинике, и как мы ни пытались внушить Дэнни, что хотим помочь, он шарахался от нас и все повторял, что не сумасшедший, что голоса, которые он слышит, реальны… Грустно, — подытожил доктор. — Пришлось задействовать сильные препараты, чтобы его утихомирить. Питер промолчал. Он уже не был уверен, что хочет слушать дальше, что именно пришлось пережить юному Нилу по милости людей, которые его не понимали. — Если вы были уверены, что это шизофрения, почему Дэнни вышел из клиники? — тихо спросил он. — Меня вызвали в другой город помочь со сложным случаем, — ответил доктор Виллард. — Когда я вернулся, оказалось, что Дэнни заявил, что все выдумал, и вёл себя вполне адекватно. Он прошёл все тесты — а мы очень тщательно проверяем наших пациентов, — и его отпустили. Только Эллен все равно просила меня наблюдать за мальчиком, что я и делал, пока Дэнни не уехал из Сент-Луиса… — Эллен — это его тетя? — уточнил Питер. — Ну да. Дэнни вам не говорил? Славная женщина. Заменила ему мать. — А что с настоящей матерью? — О, она никогда не уделяла ему внимания. Она сама, как мне кажется, нуждалась в помощи специалистов — мать Дэнни вроде бы и жила с ними в одном доме, но всегда была какой-то отстраненной… Предпочитала торчать в своей библиотеке вместо того, чтобы уделить внимание сыну. — Она работала в библиотеке? — Странно, что Дэнни вам этого не рассказывал. — Он вообще не любит о себе рассказывать, — признал Питер. — Что ж, это понятно. Он всегда был скрытным. Сегодня мне показалось, что с Дэнни все в порядке — но держите на всякий случай мою визитку. Я посоветую вам хорошего врача здесь, в Нью-Йорке. — Знаете, забавно, — протянул агент, принимая визитку. — Дэнни мне никогда не говорил, что он из Сент-Луиса. На самом деле, он соврал, что родился в Нью-Йорке. — Это может быть правдой. В Сент-Луис его семья переехала только в тысяча девятьсот восьмидесятом году. «Нилу было три», — промелькнуло в голове у Питера. Он встал и протянул руку: — Спасибо вам, доктор. — Не за что. Я рад, что у Дэнни появился бойфренд, который так о нем заботится. О! — воскликнул Виллард, видя, что Питер опять собирается возразить. — Пожалуйста, не стесняйтесь. Я человек современный. Трудно представить, кто ещё мог бы так беспокоиться о Дэнни, кроме его парня. Видя, что доктора не переубедить, Питер только сжал губы, выдавив улыбку, и пошёл прочь, сунув визитку в карман.

***

Это уже становилось привычкой; он напоминал Моззи. Придя домой, Нил прошёл в пустую гостиную, напрямик к стеклянному графину с коньяком, высившемуся на антикварном столике. — Не пей один: люди будут осуждать. Пей в компании. Джун вышла из соседней комнаты, безмятежно улыбаясь, и села на диван рядом с ним. — Если я буду пить один, то как люди об этом узнают? — пошутил Нил и налил бокал и ей. — Итак, — Джун сделала глоток и внимательно взглянула на своего квартиранта. — В чем дело, дорогой? Нил открыл рот, собираясь с улыбкой заверить ее, что все прекрасно, но почему-то вместо этого выдавил одно-единственное слово: — Питер. — А что с ним? — Джун не нуждалась в пояснениях, о каком именно Питере шла речь. Решив, что теперь слишком поздно держать браваду, Нил опустился в кресло. — Он слишком много знает обо мне. — Больше, чем кто-либо? — Нет, пока нет, но он близок к этому. Он знает вещи, которые… слишком личные. — Это тебя пугает? — мягко спросила Джун. Ее тон отрезвил Нила; он поднял голову и собирался солгать, но обнаружил, что не хочет это делать. Да и к чему? Джун и так уже все поняла. — Часть меня хочет, чтобы он все узнал, — сказал Нил. — И вот это меня пугает. — Почему он, Нил? Вы даже не друзья. — Я знаю, но Питер — особенный. — Почему? — настаивала Джун. — Когда-то давно я хотел быть как он; у Питера есть все то, чего никогда не будет у меня. — Как ты мог хотеть быть похожим на него, если вы даже не были знакомы? Нил грустно улыбнулся. — Если бы мы были знакомы раньше, моя жизнь могла бы сложиться по-другому. Знаете, в восемнадцать лет я был уверен, что таких людей, как Питер, не существует. Что они из разряда выдумок — герои, честные служители закона… А Питер уже тогда работал в ФБР. Нил собирался продолжить, но настрой испортил звонок мобильного. На дисплее высветилось имя Моззи. — Простите, Джун, — Кэффри взял трубку и отошёл на несколько шагов. — Да, Моз. — Я сейчас у Алекс, — раздался приглушённый голос коротышки. — Она говорит, что так и не нашла людей на ту работу для троих. Предлагает увидеться. — Ни к чему, Моз! — зашипел в трубку Нил. — Я же сказал, что не буду участвовать. Почти месяц назад я всю ночь напролёт объяснял Алекс план, неужели до сих пор что-то не ясно? — Она вновь предлагает работу нам. — Я не могу сейчас уехать в Копенгаген! — Давай не по телефону, — быстро произнёс Моззи. — На углу Двадцать третьей и Седьмого авеню, в шесть. — Моззи, я не приду, я не могу уехать из Нью-Йорка даже на несколько дней! Кейт может объявиться в любой момент. И Питер… — Ах! — саркастично воскликнул Моззи. — Так все дело в Питере? Нил подозревал, что его друг не назвал Берка «Галстуком» только потому, что где-то рядом маячила Алекс — чтобы не спугнуть её. — Питер попросил, чтобы я пришёл к Элизабет вечером. Я должен быть там. — Надо же, какой послушный! Хорошо, — сдался Моззи. — Тогда встретимся после девяти у меня, в «Сто пятом оазисе». Нил никогда не понимал, по какому принципу Моззи подбирал названия своим убежищам, но в данный момент его это не особо интересовало. Он знал, что не согласится на эту аферу, которую они задумали давно — то, что Алекс не смогла найти им с Моззи замену, было исключительно ее проблемой. Он не собирался уезжать раньше, когда оказалось, что Кейт попала в сомнительную компанию, не планировал и сейчас, когда только-только познакомился с Элизабет и служил соединяющим звеном между ней и Питером.