Медиум

Должно быть, когда Питер вернулся на работу, его лицо все ещё выражало бессильное возмущение, потому что Диана спросила: «Все в порядке, босс?», а ведь специальный агент продолжал думать о психиатре Нила, который вечно все не так понимал — сначала не уразумел, что Нил никакой не больной, а теперь вообще подозревал, что у Питера с ним отношения. И в любом случае, что за дурацкая путаница с именами? Нил, Дэнни — как его звали-то по-настоящему? Агент намеревался это выяснить. Весь день проведя над делом, Питер спрашивал себя, а не слишком ли он увлёкся. Он проверил доктора Вилларда — тот предсказуемо был чист. Ничего необычного — карьера, жена. Детей не было. Прожил в Сент-Луисе всю жизнь. С тысяча девятьсот семьдесят пятого по настоящее время жил на Пайн-стрит — и судя по фотографиям его жены в фейсбуке, любил завтракать пончиками вместе с ней в местном кафе. С доктором все было понятно — так что агент Бёрк переключился на семейку Бруксов. Он начал искать… и не нашёл. Никакого дома, принадлежащего Бруксам, на Пайн-стрит не было. Возможно, они снимали его, не являясь владельцами? Дадут ли что-то поиски договора аренды? Питер сожалел, что не спросил имя матери Нила, поэтому попробовал «Эллен Брукс». Прошёлся по государственным организациям, частным компаниям, пробежался по новостным колонкам того времени — поиски ничего не дали. Эллен Брукс вообще нигде не упоминалась. Питер перешёл на Дэнни Брукса. И кое-что нашёл — маленькую заметку городской газеты о конкурсе юных художников. Некто Дэнни Брукс из средней школы МакКинли занял первое место. Питер сверил дату. Нилу должно было быть одиннадцать в то время. С фотографии на него смотрел мальчишка с взлохмаченной челкой — вроде бы похож, а вроде бы и нет… Цвет глаз было не разглядеть, черты лица смутно угадывались. По детской фотографии трудно было судить. Берк прикрыл глаза. У него было слишком мало сведений, нужно было узнать больше. И он все ещё не мог понять, почему Нила когда-то звали Дэнни. После перерыва на кофе Питеру пришла в голову новая мысль. Он решил попробовать прогнать отпечатки пальцев Нила через базу данных психиатрических лечебниц. Вдруг повезёт? Впрочем, даже если он найдёт Нила в этой системе, что это даст? Питер уже знал, что Нил попал в психиатрическую клинику когда-то, но пробыл там недолго. — Босс, тебе нужен перерыв, — объявила Диана, заглянув в кабинет начальника. Бёрк протёр глаза и поднял голову. Бэрриган стояла в дверном проеме, неодобрительно качая головой при виде вороха бумаг, которыми Питер окружил себя. — Ты помешан на нем, ты это знаешь? — О ком ты? — осведомился агент. Вместо ответа Диана просто подошла и ткнула пальцем в фотографию Нила, лежащую на папке с его делом. — Мы же вроде выяснили, что Кэффри — не наш художник. — Да, — немного рассеянно отозвался Питер, пытаясь навести порядок у себя на столе. — Но он имеет отношение к делу. Я пока не знаю, какое… — И поэтому ты решил выяснить все о нем, вплоть до рождения? Питер уставился на неё. Диана улыбнулась. — Я тоже агент, знаешь ли. — И я знаю, что ты тоже копалась в прошлом Кэффри в своё время, когда расследовала кражу «двойного леопарда». И ничего не выяснила. — Да, прошлое Нила Кэффри — загадка почище исчезновения Джимми Хоффы. Я перепробовала все легальные методы. — Ты предлагаешь… — начал было Питер и оборвал себя. — Я ещё не совсем отчаялся. — Только не забывай делать перерыв, — посоветовала Бэрриган, уходя. Вместо отдыха Питер ещё раз протёр глаза, снова открыл папку с досье. Нил Кэффри. Дэнни Брукс. Эллен — родственница, которая не родственница. Неизвестная мать, неизвестный отец. Нил Джордж Кэффри. Он сказал, что при рождении его назвали Нилом. Второе имя в честь отца? Джордж… Кэффри? Брукс? Почему Нилу сменили имя и фамилию? Почему он поменял их обратно? Его родители уехали из Нью-Йорка, найдя работу получше в Сент-Луисе? Питер доверял Диане, как детективу в том числе. Она искала информацию по Нилу Кэффри и не нашла ничего; а он искал Дэнни Брукса и нашёл ничтожно мало. Кто же был им нужен? Он что-то упускал и не мог понять, что. Зачем ему вообще прошлое Нила? Это не имело никакого отношения к текущему расследованию. Так почему было так важно знать, с кем он имеет дело? Почему было так нужно узнать этого человека, все о нем? И почему о нем не было ничего, вообще ничего?

***

Когда Нил приехал в больницу вечером, оказалось, что Питера там ещё нет. Впрочем, Элизабет была не против поболтать, так что Кэффри удобно устроился в кресле и не заметил, как пролетело время, говоря обо всем подряд. Эл, как выяснилось, раньше работала в картинной галерее и познакомилась с мужем, когда галерею ограбили. Далее последовало свидание, правда, не сразу: Эл со смехом вспоминала, как вышла с плакатом в руках, гласившим: «Я люблю итальянскую кухню». И только после этого Питер, втайне наблюдавший за будущей супругой, решился на следующий шаг. — А я-то думал, что за фотографии с плакатом, — бездумно рассмеялся Нил. — Оказывается, это с секретной операции Питера! — Эти фотографии лежат в шкафу гостиной, — с легкой укоризной произнесла жена Питера, и Нил запоздало осознал, что сказал лишнее. Но с Эл так легко было забыться. — Да, прости, — пробормотал Кэффри. — Мне не следовало это говорить. — Почему ты залез к нам в дом, Нил? Неужели нельзя было сразу прийти в больницу и поговорить со мной, а не устраивать весь этот спектакль? — Если бы я знал, что в больнице такое случится, я бы вообще не приехал, — возразил Нил. — Почему? Голос Элизабет казался грустным. Нил задумался; в конце концов, она была не виновата, что ему не везло с духами прежде. Он не хотел откровенничать, но и врать не хотелось. — Я не хотел разочаровываться. Прежде… все шло не гладко. — Но почему? — Не все такие, как ты, Элизабет, — пояснил он, на что женщина рассмеялась: — Какие? Он отшутился и ловко перевёл разговор в другое русло — на искусство, оттуда — на музеи, путешествия и, наконец, фотографии. И они опять вернулись к фотографии Эл с плакатом в руках. Она не удержалась от того, чтобы опять не расхохотаться, вспоминая тот день. Нил рассмеялся было, но резко прекратил, когда из носа хлынула кровь, и он ощутил внезапное головокружение. — Нил? — обеспокоенно спросила Элизабет. — Все в порядке, — прогнусавил он, прижимая ткань к носу и беспокоясь только о том, что новый голубой платок, так отлично сочетающийся с галстуком, теперь безнадёжно испорчен. — Уже почти десять! Время пролетело. Где же Питер? — в голос Элизабет закралась взволнованная нотка. — Как «десять»? — Нил вытащил телефон. Тот был в беззвучном режиме. Пять пропущенных звонков от Моззи. Словно почувствовав, что друг освободился, коротышка позвонил ещё раз. — Алло? — выйдя за дверь, Нил уловил краем глаза движение в конце коридора и обнаружил спешащего к палате Питера. — Ты где? — без обиняков поинтересовался Моззи. — У нас с Алекс, знаешь ли, не вся ночь свободна. — Моз, я… Он ещё не произнёс, но уже знал ответ. Торопливо пряча испачканный платок в карман, Нил включил камеру на телефоне и вгляделся в своё отражение. Немного утомленное лицо, но никаких видимых следов кровотечения. — Нил? — раздался требовательный голос Моззи, и Кэффри, успевший уже забыть о нем, виновато прижал мобильный к уху. — Моззи, я не приду. — Ты сейчас шутишь, да? — Я серьезно. У меня есть дела поважнее. Передавай Алекс привет. — Нил… Предоставляя Моззи время, чтобы придумать все те фразы, которыми он будет распекать нерадивого товарища позже, Нил завершил вызов и сунул телефон в нагрудный карман. У него было куда более интересное занятие — приветствовать Питера со знающей ухмылкой. — Заработался и забыл о времени, да? — Давно такого не было, — выдохнул Бёрк, рывком открывая дверь в палату. — Привет, дорогая. Нил, ты долго уже ждёшь? — Конечно, долго — с половины седьмого вечера, — сказала Элизабет. — Ничего страшного, Элизабет, я вовсе не устал, — безмятежно произнёс Нил, опершись о дверной косяк, и Питер, не слышавший реплики жены, уставился на него. — Кого ты обманываешь, Нил? — укорила Эл, в то время как ее муж хмыкнул: — Не устал, да? Нил непонимающе хлопнул глазами, когда агент выдвинул первый ящик в прикроватной тумбочке жены. Без лишних слов Питер открыл маленькое зеркальце и поднёс его к лицу Нила. Мошенник с досадой увидел тоненькую струйку крови, сбегающую из ноздри. — Да что ж такое, — пробормотал он и потянулся мимо Питера за бумажными салфетками. — Вы что, проговорили все это время? — осведомился Бёрк. — Болтали обо всякой ерунде, — отмахнулся Нил, усаживаясь обратно в кресло. — Например? — Например, как ты установил наблюдение за будущей женой, — Кэффри удовлетворенно хмыкнул, когда Питер потрясенно уставился на супругу. — Эл, как ты могла рассказать ему?! — «Как я могла не рассказать ему?» — процитировал Нил. — Твоя жена считает, что это очень мило, Питер. Я считаю, это восхитительно. Очевидно, что я недооценил тебя, — он прикрыл глаза, всего на секунду, только чтобы комната перестала вращаться, и открыл, когда обнаружил, что стоит на ногах, а Питер перекинул его руку через своё плечо. От шока и неожиданности он ничего не сказал в первую секунду, но потом попытался освободиться. — Питер, я сам могу идти! — Неужели? — Да! — и в доказательство Нил вырвал свою руку. Ему удалось простоять пару секунд на ногах, прежде чем он едва не упал. — На сегодня хватит, — скомандовал Питер, и его жена с ним согласилась, хоть он этого и не слышал. Нил хотел спорить из чистого упрямства, но его ждало неприятное открытие — голос Элизабет оказался заглушён шумом в ушах. — Дай мне минуту, — попросил он и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Через некоторое время ему удалось прийти в себя — ноги больше не подкашивались, шум сошёл на нет. — Нил, прости, — раскаивалась Элизабет. — Я не думала, что так будет. Я бы не держала тебя здесь так долго. — Ничего, я сам виноват, — пробормотал Нил. — Мне, наверное… действительно лучше прийти завтра. — Конечно! — подхватил Бёрк. — Наконец-то голос здравого смысла. — Но ты не поговоришь с Элизабет… — Сегодня — нет. Но у нас будет завтра. Ты ведь придёшь? — Да, — согласился Нил и спросил себя, а когда это для него стало нормой свободно встречаться с федералом только для того, чтобы передать ему слова лежащей в коме жены. Если задуматься, вся эта ситуация была тревожно-ненормальной. Из тех, что так беспокоили доктора Вилларда. Нил мысленно стукнул себя по лбу. И почему этот психиатр никак не идёт у него из головы? Словно застрял в мыслях четырнадцать лет назад и до сих пор там сидит. Появление доктора в Нью-Йорке застало его врасплох. Неприятный сюрприз, разбудивший не менее неприятные воспоминания, ожививший Дэнни Брукса. Дэнни был мёртв, давно, окончательно и бесповоротно, Нил не собирался никогда к нему возвращаться. Но прошлое напомнило о себе, и Нил задался вопросом, а сможет ли он когда-нибудь избавиться от этого прошлого, насовсем. Он больше не Дэнни — вещи сожжены, документы уничтожены, воспоминания похоронены — не так глубоко, как хотелось бы, но все же. Дэнни мечтал быть полицейским, а Нил стал мошенником. У Дэнни были планы на будущее, Нил же не знал, что ждет его впереди. Дэнни был привязан к дому, к семье, а Нил сжёг за собой все мосты и готов был сорваться с места в одно мгновение. И все же, в Ниле было много от Дэнни — любовь к искусству, умение стрелять, то, как легко он решал математические задачки, как он улыбался. Нил сознательно избавлялся от привычек Дэнни и обзаводился новыми — развивал в себе вкус, манеры. Стремился быть как можно больше непохожим на Дэнни. И что, все впустую? Его все равно не отличить от Дэнни? Он же вырос, многому научился, в конце концов, сменил стрижку, гардероб, и старался контролировать все, включая выражение лица! — Пенни за твои мысли, — прервал его размышления Питер. Они стояли на светофоре, и агент постукивал по приборной панели авто в такт тихо звучавшей музыке по радио. Вместо ответа Нил потянулся к кнопкам, переключая радиостанции, но уже спустя несколько секунд получил по рукам и притворно-обиженно подул на пальцы. — Прекрати играть с кнопками, — велел агент. — Так о чем думаешь, Нил? Ответ Берку так и не довелось узнать: Нил извлёк из кармана жужжащий телефон. — Ответишь? — Нет, — Кэффри подавил зевок, решив, что объясняться с Моззи будет уже завтра. — О, приехали уже? Как быстро. Созвонимся завтра? — А мои звонки ты принимать будешь? — с сомнением протянул Питер. — Конечно, — Нил выглядел удивленным. — Ну ладно. Во сколько тебе позвонить? Вдруг ты будешь занят? Чем ты вообще занимаешься целыми днями, Нил? Кроме того, что поддерживаешь форму, рисуешь, притворяешься медиумом и не притворяешься медиумом? У тебя есть реальная работа? — Ну, я бы попал на собеседование сегодня, если бы ты не задержался. — Собесе… после окончания рабочего дня? — Питер нахмурился. — Какая-нибудь афера, Кэффри? Нил, снова начавший зевать, не выдержал и рассмеялся. — Спокойной ночи, Питер. Каким бы уставшим он себя не чувствовал, из машины Нил выскользнул быстро, словно угорь — Питера хлебом не корми, дай допрос устроить. Но на этом их разговор не кончился — агент высунулся из машины вслед за мошенником и окликнул его. — Да? — Кэффри обернулся. — Нил, — тихо и внушительно произнёс Питер. — Знай, я очень ценю то, что ты делаешь для меня и Элизабет. Но необязательно доводить себя до потери сознания. — Я и не доводил… — Конечно, я виноват, что забыл про встречу, но и ты должен был уйти сразу, как только почувствовал, что устал. Пообещай, что этого больше не повторится. Легко сказать «пообещай». Нил только безмолвно смотрел на федерального агента. Его уставший мозг медленно переваривал сказанное. Голос Моззи потрясённо вопрошал в голове: «Галстук, Нил! Галстук беспокоится о тебе?! О твоём здоровье?!» Вместо обещания Кэффри спросил: — А тебе какая разница? Питер поднял брови. — Мне бы не хотелось, чтобы ты свалился там с переутомлением — у докторов и так полно работы, незачем их отвлекать. — А, понятно, — кивнул Нил и развернулся, чтобы подняться на порог Джун. — Нил? — Да? — он оглянулся. — Обещаешь? Мошенник невольно улыбнулся. — Обещаю. Он взбежал по ступенькам к себе в комнату, не раздеваясь, без сил упал на кровать, и все равно настроение у него было на высоте. И он даже не задумывался, почему.