Coexistence

      Шлюз обзорного отсека распахнулся с деликатным шорохом. Свет за ним был приглушён, а на фоне гудел, заполняя пространство рябью вибраций, какой-то лёгкий эмбиент. Вопреки ожиданиям, это не раздражало обострившийся в тишине слух, и Гаррус, поколебавшись, всё же шагнул внутрь.       На полпути к бару он разглядел дремлющую на диване Шепард. Решив не задерживаться, прошёл к стойке, плеснул в стакан первое, что попалось под руку, отточеным движением, без стука, вернул сосуд на место, подхватил стакан со стойки, повернулся к выходу…       — Не спится, а, Гаррус?       И замер.       «Видимо, не мне одному»       Развернулся на шесть часов. Достал из-под стойки второй стакан. Заполнил его тем же.       Он без труда заметил, как Шепард пошевелилась, когда по её лицу скользнула едва заметная тень, и разлепила сухие потрескавшиеся губы. Но не ожидал, что она попросит составить ему компанию.       Лучше бы притворилась спящей.       — Если честно, коммандер, — Гаррус поставил заполненные доверху стаканы на столик, опустился рядом с ней, — я не знаю ни одного члена экипажа, который бы приходил на общую палубу поспать.       — Я и не спала. Просто… думала.       «Я тоже» — подумал Гаррус, но почему-то промолчал.       — Я бы убил Сидониса, если бы действовал один, — вырвалось у него вместо этого пятью невероятно долгими минутами позже.       — Что ж… Всегда пожалуйста.       — Это была не благодарность, Шепард. Просто факт.       Коммандер оторвала от лица маску для сна, какое-то время внимательно смотрела на него из-под тканевого козырька, а потом снова натянула его на глаза и откинулась на подушки. Он хотел бы заткнуть себе рот парой глотков выпивки, но не мог.       «Только не при ней. При ней это только развяжет мне язык»       Шепард вздохнула.       — Понимаю… И всё же — не за что. Обращайся.       А Гаррус не понимал. Он не понимал, что ему делать и зачем он вообще начал этот разговор. Бессмысленная злость на всех и вся — на Сидониса, на Харкина, на себя, даже на Шепард — порой застилала ему глаза, куда чаще — сжималась в комок ледяной ярости, но сейчас… Сейчас она отступила. Не пропала совсем, но схлынула, оставив его в полном недоумении.       — Иногда мне кажется, что тебе не следовало меня останавливать.       Где-то в глубине души Гаррус понимал, что несёт полную чушь. Однако неестественное, неправильное, неожиданное спокойствие Шепард будто подстёгивало его. Она тем временем всё так же невозмутимо натянула маску на лоб, села, поджав ноги. Чуть наклонила голову.       — А как же то, что ты сказал мне после? Про чёрное, белое и серое?       — Я… — Гаррус уже по инерции заставлял себя злиться. — Я не знаю.       Поднявшись с дивана, он подошёл к иллюминатору, снова замер в нерешительности. Спиной ощутил на себе взгляд Шепард. Он не жёгся и не давил, он… Чего-то ждал.       От этого взгляда с плеч вдруг спало напряжение, кулаки разжались, а мандибулы перестали ходить ходуном. Гаррус вдруг почувствовал себя невероятно глупо. «Сидонис должен был умереть за то, что он сделал» — подумал было он, но быстро оборвал себя, наконец найдя что-то, достойное быть сказанным:       — Шепард, если я позволил себе лишнего…       — Пока нет.       Он обернулся. Секунды тянулись, ненавистные, глупые, и он наконец отпустил их. Встретил терпеливый взгляд.       — Я не хотел вываливать это на тебя вот так. Извини.       Она поерзала, поудобнее устроилась на подушках, обхватила колени. Вздохнула.       — Выкладывай.       «Даже алкоголь не понадобился, чтобы поговорить с ней начистоту»       Гаррус покачал головой, снова отвернулся к окну.       — Иногда я словно теряю смысл. Зачем я вообще существую, если позволяю другим совершать подобные вещи? Не нажал на курок — значит, присоединился, поддержал, стал частью порочной системы… Такое уже было в СБЦ. Так много раз, что перестал считать.       Миры и скопления звёзд мерцали, будто огромная неисправная машина, будто бесконечная серверная, за которой уже давным-давно никто не следит; переливались, как аварийные мигалки, коротили, будто испорченные микросхемы, рябили и множились в уставших глазах.       — Ты сама показала мне, что можно иначе. Можно не искать простых путей, можно не срезать углы… И я благодарен тебе за эти уроки, но за два года, два года без тебя… Многое изменилось.       — Жители Омеги неспроста прозвали тебя Архангелом. Сдаётся мне, что-то осталось неизменным.       Шепард неловко стукнула стаканом по столешнице. Пить не стала. Должно быть, ринкол.       — Да, ты права. — «Архангел» не обернулся, почувствовав, как смягчился его голос. — Наверное, мне просто надо вспомнить, каково это.       — Что именно?       Он прислонился лбом к прохладному стеклу.       — Не позволять гневу брать верх. У тебя это отлично получается.       Теперь Шепард усмехнулась. Зашуршала подушками дивана, прошлёпала по полу, встала плечом к плечу с ним. Боковым зрением Гаррус заметил, что босоногая коммандер закуталась в принесенное из капитанской каюты одеяло.       — Галактике не нужен бог, Гаррус.       — Что?       Гаррус оторвался от иллюминатора. Уж чего-чего, а философии он ожидал от Шепард в последнюю очередь.       — За несколько минут до того, как мы встретились на Омеге, я поджарила батарианца, чинившего вертушку, высоковольтным разрядом в спину. И это — только один из множества примеров, когда я позволила гневу взять верх.       Шепард сделала паузу, но в её речи не чувствовалось и намёка на сожаление или вину.       — Галактике не нужен бог — безупречный, всепрощающий и милосердный. Не нужен мститель или каратель. Ей даже не нужен герой… В такие времена, как эти, ей куда чаще нужна команда отбитых на всю голову идиотов и холодный, бездушный расчёт.       — Ох, коммандер, а по тебе не скажешь, что стакан ринкола остался цел. — Гаррус даже закашлялся от смеха, когда Шепард ткнула его кулаком в бок. — Ладно, первое мы Галактике сможем обеспечить. А второе?       Шепард помолчала, покусала обветренные губы.       — Второе уже не раз ставило меня перед выбором, которого я предпочитала бы не совершать.       «Ах да. Вермайр»       Гаррус понимающе промолчал.       — Ты действительно мудрая женщина, Шепард. Не думал, что скажу это вслух, но я рад, что во второй раз оказался под твоим командованием… Точнее, в твоей команде отбитых на всю голову идиотов.       — Взаимно, Вакариан.       Шепард улыбнулась и посмотрела сквозь стекло — спокойно, немного устало, с какой-то неуловимой теплотой. Она видела не сбоящую систему, не сломанные механизмы. Она будто смотрела глубже. И видела в хаосе скрытый, греющий душу смысл.       Гаррус поймал себя на мысли о том, что Галактике нужна именно Шепард — сама её суть, её дух, то, что делало её самой собой. Этот вывод напугал его до смерти.       — …И, кажется, я тебя понял. Даже вспомнил пару случаев, когда ты находилась в схожей ситуации.       — Всего пару? Видать, сильно тебя приложило на Омеге.       Её подтрунивания иногда могли заставить его поперхнуться коктейлем, но именно сейчас он был ей за них благодарен.       Покосившись в её сторону ещё раз, он будто впервые приметил заживающие рубцы на её щеке. Зеркальное отражение его собственных, эти шрамы были вызваны совсем другой причиной. Гаррус опасался, что она была намного серьёзнее.       — А тебя? Раны заживают?       — Кусочки Шепард срастаются, это верно. Глядишь — и буду как новенькая.       — Я не об этом.       Шепард быстро оглянулась, выражение её глаз чуть заметно изменилось.       — Дело не в шрамах, верно?..       «Дело в том, что ты — это вроде бы и не ты. Собирали тебя в Цербере буквально по атомам и молекулам, но кто знает, кого собрали в итоге…»       — Тебе нужно найти решение собственного парадокса Тесея. И никто не в силах с этим помочь.       Гаррусу показалось, что Шепард передёрнула плечами. Её ироничная ухмылка давно растаяла без следа.       — Что ж, если тебя это сильно беспокоит, знай — по мнению одного не очень мудрого турианца ты самая настоящая Шепард. Конечно, у тебя есть все причины не верить ему на слово, но…       Коммандер молча закинула один конец одеяла ему на панцирь, обхватила жесткую спину, прислонилась к плечу.       Гаррус выдохнул. Прижал её к себе, свободной рукой подтянул чуть было не соскользнувшее одеяло за уголок.       «Ты нужна мне, Шепард»       — Ты нужна мне, Шепард. — Наконец синхронизировался с мыслительной деятельностью его речевой аппарат. — Я скучал.       Звёзды, отразившиеся в её глазах, были просто звёздами — скоплениями раскалённых газов, вокруг которых на бешеной скорости вращалась жизнь во всём её многообразии. Пропали искрящие микросхемы, сбоящие сервера, несовершенные системы.       Остался её голос, долгожданные, верные слова, и ощущения — тающие, ускользающие прикосновения искусанных губ к шрамам на правой щеке. Остался крепкий сон на диване в обзорном отсеке, заспанное лицо коммандера, затёкшая рука. Остались подтрунивания Джокера и косые взгляды экипажа.       Осталась команда наглухо отбитых идиотов…       И предстоящий холодный, бездушный расчет.