lie to me right now

Бельё стирать сложно. Особенно тогда, когда под рукой нет стиральной машины, а нужно делать всё по-старинке, работая ручками. Таз довольно тяжёлый, да и стиральная доска далеко не лёгенькая. Хёнджи сдувает непослушную чёлку, немного меняя положение. Резиновые тапочки намокли, как и небольшой пятак земли вокруг. Осталось постирать простынь и наволочку подушки, потом развесить всё на верёвку, и уйти в дом, растянувшись на кровати в позе бревна. — Ах, что же ты, моя деточка, так надрываешься?! — звучит внезапное. Да так, что Хёнджи округляет глаза, крупно вздрогнув. У госпожи Чон громкий голос, такой, что даже соседские собаки поднимают вой. — Здравствуйте, а чего вы это… — Мы принесли тебе немного покушать, — радостно объясняет женщина, и из-за калитки показывается ещё и чужая тёмная макушка. Чонгук в спортивном костюме, в вездесущих кроссовках, немного заспанный и явно недовольный. Тащит сумки, и это мало похоже на «немного покушать». — Да зачем же вы!.. — всплескивает руками Хёнджи, вставая на ноги. — У меня всё есть, не нужно было так… — Ага, знаем мы вас, городских, — отмахивается госпожа Чон. — Кушаете по крупице в день и всё что-то непонятное, совершенно не сытное. Так не пойдёт, дорогая, нужно беспокоиться не только о себе, но ещё и о малыше, привыкай. Хёнджи, всё это время, была лишена причитаний собственной матери. Да и вряд ли та стала бы настолько заботливой, словно курица-наседка. Поэтому, такая внезапная перемена немного сбивает с толку. — Чонгук-и, заноси это в дом, — указывает женщина на дверь, словно имеет на это право. На самом деле, здесь все такие беспардонные, немного навязчивые и лезущие не в своё дело. Это не всегда плохо, как и не всегда хорошо. Похоже, Чонгук того же мнения, раз закатывает глаза, тяжело вздыхая. Вообще-то, он как будто идеальный пример подкаблучника. Или же мамкиного сыночка. Будучи немного эгоистичной, Хёнджи хотела бы такого же сына. Но вот мужа… Нет, это было бы настоящим испытанием. Хотя, её предпочтения уже вылезли ей боком. Не стоит засматриваться на смазливые рожи. Не стоит доверять сладким речам и дождю из золотых монет. Деньги не вечны, а вот испытания, которые они могут заставить пройти, иногда заставляют переосмыслить всю жизнь. Хёнджи бредёт следом за госпожой Чон, в который раз удивляясь местной моде. Многослойность здесь в почёте, а это значит, что поверх штанов смело можно натягивать юбку, а поверх свитера надевать кофту потоньше. Здесь вообще никто особо о своём внешнем виде не печётся. Ну, кроме молодежи, которой здесь котик наплакал. Большинство давным-давно уехали в большие города, оставив своих более старших родственников наслаждаться необузданной природой и дикими нравами. — Немного кимчхи тебе не повредит, — тарахтит женщина, быстренько забираясь руками в ближайшую сумку и вытаскивая целый судок маринованных овощей. — Ещё есть сундэ, немного чапче, такпаль и пибимбап. — Вы как будто роту солдат накормить собрались… — бормочет Хёнджи, наблюдая за тем, как та открывает холодильник и запихивает внутрь всё перечисленное. — Ничего, тебе всё пойдёт впрок, — отмахивается женщина, упирая руки в бока. — Может, тебе прибраться нужно помочь? — Что? Ха, нет, спасибо, — быстро реагирует Хёнджи, уже и не зная, как себя вести. — Ма, — подаёт голос Чонгук, привалившись к стене у входа, и следя за разыгравшимся цирком со сноровкой постигшего дзен. — Не мамкай, лучше помоги Хёни. Помнишь, ты говорила, что в ванной протекает кран? Хёнджи моргает, вскидывая руки в останавливающем жесте. — Нет-нет, всё в порядке. — Что, сам починился? — усмехается женщина. — Не выдумывай. Нам не сложно, вон Чонгук-и уже не знает, чем себя занять. — Я приехал домой ровно два дня назад, — подмечает парень. — И всё это время играл в свои стрелялки. — Послушай, это моё дело, чем заниматься на досуге! — Вот и займись хоть раз чем-нибудь полезным! Тебе сложно помочь? Я тебя не таким воспитывала. — О, Господи, — стонет парень, кажется взывая ко всем богам разом. — Показывай, где там твой кран. — Да не нужно, я же говорю… — вскидывается Хёнджи, почувствовав себя героиней какого-нибудь идиотского ситкома. — Показывай давай, — нагло перебивают её с самым зверским выражением на лице. — Там, — просто тычет пальцем в сторону девушка, не желая вступать в перепалку. Если честно, то всё это уже переходит любые границы. Ей приятно то, что хоть кто-то проявляет заботу. Но происходящее мало похоже на бескорыстную помощь. Ну, то есть, Хёнджи понимает, что госпожа Чон честная женщина. Чего не скажешь о её сыне, который владеет тайной, и который может попытаться обернуть это себе на пользу. И не то, чтобы у Хёнджи были огромные деньжищи. Да и сбежать, если что, будет намного проще. И кто ей сказал, что наврать о призрачном муже, работающем на буровой платформе  — хорошая идея? Но кто же знал, что у местной аджумы сын работает именно на той, название которой Хёнджи просто взяла из интернета? — Я, наверное, веду себя очень навязчиво, — внезапно говорит женщина, заставляя девушку обратить на неё внимание. — Но я помню себя в твоём положении, отец Чонгука тоже, будучи молодым, пропадал на работе. И я просто хочу тебе помочь хоть чем-нибудь. Хёнджи, положа руку на сердце, честно не может на неё сердиться. Госпожа Чон — типичный образчик женщины хранящей домашний очаг. Даже необычно то, что у них лишь один ребёнок, Чонгук, наверное было бы лучше, если бы было как минимум трое. — Спасибо, — наконец-то отвечает Хёнджи. — Я, правда, вам благодарна. — Вот и славно. Они не успевают как следуют растопить корку льда, неведомо когда заполнившего их взаимоотношения, как из-за боковой двери показывается Чонгук. — Прохудилась прокладка, надо менять. — Я посмотрю, — отрывисто отвечает Хёнджи. — Потом. — Чинить полезешь, что ли? Не смеши. Не будь рядом его матери, Хёнджи его бы уже прогнала взашей. Ещё бы наградила парочкой неприличных эпититов, ведь раньше никогда не лезла за острым словцом в карман. — Попрошу кого-нибудь. — Ага. Так все и побегут. — И что ты предлагаешь, я не пойму?! — возмущается девушка, заскрежетав зубами. Чонгук насмешливо щурится, просто пожимая плечами. Ну и как это вообще понимать? — Хватит выделываться, — не выдерживает госпожа Чон. — Иди домой и возьми инструменты. — Послушайте, я вам благодарна, очень, правда. Но это уже как-то… — Я пошёл, — нагло перебивает её речь Чонгук. Девушка замирает с открытым ртом, так и не закончив предложение, и лишь пытаясь не вспыхнуть, словно спичка. Лишь инстинктивно укладывает руки на живот, начиная поглаживать эдакий барабанчик. — Вот бестолочь, — вздыхает госпожа Чон. — Уже двадцать четыре, а с девушками общаться так и не научился. И как тут стать счастливой бабулей? Если честно, после услышанного, Хёнджи Чонгуку начинает даже немного сочувствовать. — Твой муж хоть не такой? — Эм, нет, — быстро отвечает девушка. — Вот и славно. А то мой оболтус… Хёнджи наблюдает за тем, как госпожа Чон выходит на улицу, а потом покидает двор, напоследок помахав рукой. Как-то слишком быстро жизнь вновь стала приносить ненужные смятения. — Карма у меня, наверное, такая, — вздыхает девушка.