Mass Effect: Inquisition

Шепард собирает свою новую команду.       Были допущены ошибки. И эта была одной из них. Подобный неутешительный вывод он делал на каждом новом витке этого неправильного мира. Вчера утром он пил что-то похожее на сидр в таверне, которая, как он полагал, будет грязнее; с предвкушением ожидал сожжения рабовладельческого Тевинтера и возвращения большей части его силы.       Сегодня же он неловко стоял на коленях в подземелье, совершенно не в силах объяснить состояние бессознательной пленницы Искательницы, и у него быстро исчерпывалась успокаивающая чушь, чтобы отвлечь Искательницу от его неспособности дать ответы.       Новые впечатления были редки и драгоценны для Соласа, как драгоценные камни, после стольких лет жизни, но в тот момент он мог бы обойтись и без них, предпочитая фактическое осуществление своих планов, как он и рассчитывал с самого начала. А то, что он делал сейчас, было необычно.       Исцеление никогда не было сильной стороной Соласа. На самом деле, он сосредоточил своё внимание на совершенно других вещах, нежели лечении. Но, обладая опытом в крупномасштабных катастрофах, он чувствовал себя достаточно компетентным, чтобы понять большую часть внутренней работы тела и его отношения к фундаментальным силам мира.       Однако здесь все его познания подвели его. Даже этот человек, так называемый целитель Адан, будучи немногим лучше лесного шамана, гремящего чётками, делал больше, чтобы сохранить пленнице жизнь, чем Солас. Адан, по крайней мере, умело капал медовую воду и настойку из эльфийского корня в горло пленницы, отслеживал её дыхание и пульс и сменил ей одежду. Солас вовремя остановил его, когда Адан предложил поставить пиявок.       Кроме предотвращения ненужной процедуры, Солас просто проводил одни и те же исследования снова и снова, потому что не мог поверить в то, что говорили ему его магические чувства.       Даже невооружённым глазом эта женщина выглядела достаточно странно. Она была небольшого роста, хотя её конечности были почти такими же долговязыми, как у всех людей. Как будто человека просто воспроизвели в пропорции 80:100.       Черты её лица были кукольными и ровными, такими же идеальными, как и зубы. Кожа была бледной, как будто она проводила много времени в помещении. Значит, дворянка. И всё же она была более мускулистой, чем любой солдат, которого Солас когда-либо встречал; мускулы были не показными, как у борца, но по всему телу и в тех местах, которые необходимы для бойца. На руках у неё тоже были мозоли, но не там, где их могло оставить какое-нибудь оружие или инструмент, которые были ему знакомы. И всё же мозоли шелушились, как будто прошло несколько недель с тех пор, как она последний раз держала в руках оружие. Значит, отставной солдат. И всё же она была выброшена из разлома совершенно безоружной и в одежде, которая, кажется, плохо подходила для боя. Её одежда была нездешней, но скроена для рабочего или инженера, чтобы можно было легко двигаться, и обладала множеством пустых карманов и петель. Солас не мог поверить, что она могла бы выполнять такую работу. Возможно, она была очень некомпетентным шпионом.       Одежда вызывала недоумение. Она была сделана из ткани, которую Солас никогда не видел ни до, ни после своего долгого сна. Если она и была соткана, то настолько плотно, что он не мог разглядеть отдельные волокна. Тем не менее она пропускала и воздух, и влагу, он это проверил. А ещё она была непроницаемой для пламени. И пахла как-то странно.       На правом нагрудном кармане красовалась синяя эмблема, которая была неизвестна главе шпионской службы Церкви. На левом кармане была вышита надпись. Всего два слова. Символы почти, но всё же не совсем, совпадали с древними языком Тевене. Он предположил, что и знак принадлежал Тевинтеру, а потому применил однозначную транскрипцию, переводя вышитую надпись. Если эта догадка верна, то получилось бы «Эвелин Тревельян». Об этом он сказал главе шпионской сети. — Значит, ты думаешь, что она из Тевинтера? — спросила его Лелиана.       Солас нахмурился. — Я сказал, что имя написано чем-то похожим на древнюю тевинтерскую письменность. Ей никто не пользовался почти три тысячи лет. Её имя необязательно тевинтерское. Её черты лица тоже не похожи на уроженку Тевинтера, хотя работорговля сделала это понятие очень размытым. И, наконец, сами тевинтерцы… — Просто записать имя на груди, чтобы заявить о себе миру? — прервала его Лелиана. — Да, я тоже об этом подумала. Хотя, вполне возможно, что она не думала, что выживет после взрыва. Я не могу представить себе, чтобы кто-то вроде неё просто так разгуливал по Конклаву, не вызывая вопросов.       Лелиана приказала ему продолжить осмотр и попытаться разбудить пленницу, а затем снова оставила его наедине со своими мыслями. И кое-что он заметил в пленнице, о чём не рассказал Лелиане.       Во-первых, цвет волос. Этот блестящий, глянцевый тёмно-красный цвет был обычным явлением в Элвенане и всё ещё иногда появлялся среди современных эльфов. Но Солас ещё ни разу не видел, чтобы среди людей встречался такой цвет волос.       Во-вторых, глаза. Они были нормального тёмно-карего оттенка, он увидел это, когда поднял её веко большим пальцем, но они были больше, чем должны быть у человека, но не настолько, как у кого-то из Народа. Но когда он поднёс к её лицу свечу, чтобы проверить реакцию зрачков, то сетчатка её глаза отразила свет, словно её глаза были рубинами. Это было невозможно ни для человека, ни для эльфа.       Наконец, она была покрыта… трещинами. Он бы назвал их шрамами, но сомневался, что человеческие глаза смогли бы обнаружить эти тончайшие, словно паутина, линии, оплетающие тело пленницы. Они покрывали каждый дюйм её тела с головы до пят. Он приказал Адану снять с неё одежду, чтобы он мог убедиться в этом. Если не считать этого, она была совершенно безупречной. Как будто кто-то расколол её, как сваренное вкрутую яйцо, а затем с ювелирной точностью собрал воедино. Это было удивительно неприятно осознавать, что он понятия не имел, как это можно было бы осуществить.       А ещё он чувствовал свою магию в метке, но не мог придумать никакого способа, как безопасно или небезопасно забрать её с ладони пленницы. Солас чувствовал внутри неё какую-то другую силу, хранящуюся в крошечных узелках вдоль её нервной системы. Но человеческие маги чувствовались совсем иначе! Они ощущались так же, как обычные люди, если только они активно не взаимодействовали с Тенью, и тогда эта связь загоралась прямо в их глазах. Казалось, что человек перед ним был связан особыми узами с Тенью, эти связи постоянно вибрировали, хотя пленница не использовала магию, которую он мог обнаружить.       И самое удивительное: она была пронизана каким-то механизмом, который не поддавался никакому пониманию. Солас не мог понять, как это прижилось в её теле, при этом не убив, ни для какой цели это служило. Всё это было настолько сложно, что он невольно ощутил себя ребёнком, плывущим по течению в залах Арлатана, по сравнению с людьми, которые создали подобное. Он знал, что Дети Камня сотворили много чудес, но крошечные сверкающие устройства, оплетающие кости пленницы, делали их величайшие чудеса похожими на высеченные вручную куски гранита. Джун заплакала бы кровавыми слезами, если бы увидела эти непонятные металлические подпорки, укрепляющие её плюсневые кости. Потом пила бы их вёдрами в попытке повторить это. Подобная мысль заставила его нахмуриться.       Он думал, что под солнцем нет ничего нового, что он мог бы увидеть или узнать, и Солас не знал, приветствовать или отвергать чудеса, которые он видел. — Откуда ты взялась, Эвелин Тревельян? Кто ты такая? — мягко спросил он пленницу. Она продолжала дремать в расслабленном состоянии, и он решил, что продержит её в живых достаточно долго, чтобы найти ответ.

***

      Где бы она ни оказалась, солдаты были солдатами, а политики оставались политиками. Даже если эти солдаты не были вооружены ничем более смертоносным, чем острые куски металла, Шепард чувствовала воодушевление, увидев знакомые усилия по подготовке, сражению и восстановлению в действии. И не так удивило, что бюрократы и здесь проворачивают свои делишки.       Женщина в капюшоне, Лелиана, спорила с полным мужчиной в кричащих одеждах, когда Шепард в сопровождении Кассандры, Варрика и Соласа приблизилась к ним. Видимо, Шепард подозревали в различных гнусных преступлениях, и речь шла о том, что она должна быть доставлена в какой-то другой город для суда, а затем казнена. «Люди и поопасней пытались, приятель», — подумала Шепард.       Кассандра и Лелиана были с ним не согласны, но так и не смогли переубедить его. К счастью, Шепард знала испытанный метод, как прорваться через всю эту бюрократическую волокиту.       Бросившись вперёд, она с такой силой ударила кулаками по столу, что бумаги чиновника взлетели в воздух. Шепард угрожающе наклонилась вперёд и указала на Брешь. — Ты здесь, потому что хочешь, чтобы эта штука в небе исчезла, верно? — крикнула она прямо клерку в лицо. — А я, кажется, единственная, кто может с этим разобраться. Ты хочешь моей смерти? Ты сможешь присоединиться к остальным в галактике, но только после того, как я разберусь за тебя с этим бардаком. — Она снова ударила кулаком.       Клерк выглядел так, будто собирался проглотить язык. Для пущей убедительности Шепард сбросила со стола бумаги и только потом отступила назад. — А теперь кто-то должен предоставить мне оперативную сводку: каковы мои ресурсы? Сколько врагов между мной и Брешью? У кого-нибудь найдётся приличная карта местности?       На несколько секунд воцарилась ошеломлённая тишина, поэтому Шепард развернулась, окинув взглядом свою команду. Когда она начала думать о них как о своей команде?       Лелиана скрестила руки на груди и выглядела непроницаемой. Кассандра казалась довольной. Солас скрыл лёгкую усмешку за кашлем в кулак. А Варрик открыто ухмылялся в знак признательности.       Лелиана и Кассандра выступили вперёд, чтобы представить тактические варианты, и Шепард отметила, что, по крайней мере, Кассандра, похоже, неплохо разбиралась в ситуации. Один вариант предлагал неопределённую местность, разведчиков MIA и меньшее количество известных противников. Другой — это стандартная военная атака на большую часть сил Жнецов. — Я иду по тропе, — выбрала Шепард. Кассандра была явно недовольна, наверное, обеспокоена тем, что Шепард ставит благополучие разведчиков выше успеха миссии. Шепард покачала головой. — Этим разведчикам придётся позаботиться о себе самим, — сказала она. — Но вы не сможете победить Жнецов, используя обычные силы и тактику. Будет лучше, если я поведу небольшую группу через горы прямо к цели и не буду участвовать в крупномасштабных боях. С собой беру Варрика и Соласа. Ты жди здесь.       Что ж, Кассандре эта идея совсем не понравилась. Варрик мог стрелять на расстоянии и был бы в относительной безопасности, если бы надел какое-нибудь защитное снаряжение, чтобы прикрыть густую растительность на груди прямо там, где располагались жизненно важные органы. Солас обладал какой-то биотической защитной способностью, которую ей ещё предстояло проанализировать, а также лучшим пониманием разрывов, чем Шепард. У Кассандры был заострённый кусок металла и громкий голос. Шепард была бы счастлива оставить Кассандру в штабе, где она будет в большей безопасности.       Кроме того, её команда всегда была ограничена тремя людьми.       Ей хотелось, чтобы с ней были Тейн и Миранда.

***

      Их рыжеволосая спасительница собрала кое-какие доспехи, чтобы прикрыть своё похожее на мешок одеяние. Кроме всего прочего, она прихватила и храмовничий шлем. Она выглядела бы нелепо, если бы не была такой устрашающей. В своей жизни он повидал немало пугающих женщин: от Мередит Станнард до всяких демониц. Почти все они не поднимали взгляда выше его волос на груди и небольшого роста, прежде чем замечали более серьёзные угрозы. Как им и полагалось. Варрику показалось, что рыжеволосую больше впечатлили его боевые способности, чем отпугнула тщательно продуманная безобидная внешность. И ещё у него возникло ощущение, что награда за её одобрение была помещена в какой-то внутренний список «убить», который крутился у неё в голове. Если бы это не противоречило всем принципам, которыми он дорожил, он бы нарочно пропустил несколько выстрелов Бьянкой… — Что ж, куколка… — начал он, потому что, чёрт возьми, что ещё он мог сделать в напряжённых ситуациях, кроме как задавать назойливые вопросы и применять раздражающие прозвища, но она резко оборвала его. — Куколка? Ты это серьёзно? — спросила она. Варрик хотел бы прочесть выражение её лица, когда она повернулась к нему, но шлем надёжно скрывал её лицо. — Ты видел, как я мысленно разорвала целую кучу тех штуковин, и у тебя получилось придумать только «куколка»?       Варрик надеялся, что в её тоне не было раздражения. Это было трудно определить по её акценту, который ни он, ни Лелиана не смогли определить. Раздавленный посланным Создателем спасителем за неудачную шутку, он подумал, что плохо закончит свою историю. Кукольная Мордашка — прозвище одной бандитки из Хартии, которую он знал ещё с давних пор. По крайней мере, все думали, что она была простой подружкой какого-то бандита. Большинству повезло никогда не узнать, что она также занималась пытками и казнями для своего парня, и делала это с идеальной улыбкой на лице. Варрик был влюблён в неё. — Да, как-то так, — сказал Варрик. — Сначала я думал, что мы назовём тебя «убийцей», но я не был уверен, что ты положительно к этому отнесёшься, и, честно говоря, ты пугаешь меня до чёртиков.       Это заявление заставило Соласа рассмеяться, а через мгновение к нему присоединилась и рыжеволосая. Кассандра неодобрительно фыркнула. Конечно, Кассандра настояла на том, что она должна сопровождать их, выглядя потрясённой, когда рыжая терпеливо объясняла, что не сможет защитить Кассандру, если бой окажется слишком трудным.       Варрик откашлялся, чтобы продолжить. — Я должен был как-то тебя называть, когда начал своё деликатное расследование, как именно ты оказалась здесь, чтобы вытащить наши задницы из этой заварушки. Итак, куколка, что привело такую хорошенькую девушку, как ты, в такое место? — Если бы у него вдруг не перехватило дыхание и он не прохрипел последнюю часть вопроса, Андрасте могла бы простить своего самого скромного гнома за то, что у него, хоть и с трудом, но получилось отнестись к этой ситуации с легкомыслием. — Меня называли и похуже, — призналась она.       Может быть, он и переживёт этот разговор.       По словам Соласа, её звали Эвелин Тревельян, но Варрик готов был поспорить на алмазы, что мать назвала её не так. Она вздрогнула, когда Кассандра обратилась к ней «Эвелин» во время их подъёма по горной тропинке.       Рыжая замедлила шаг, колеблясь. Они были почти у отвесных скал под Храмом, и только шаткие лестницы лежали между ними и ещё одной кишащей демонами развалиной.       Она повернулась и посмотрела на трёх членов своей команды. — Это, как я поняла… не колония Альянса, — сказала она.       Шепард увидела только три ничего не понимающих лица; она давала крайне расплывчатые ответы, когда отмахивалась от первоначальных расспросов Варрика и Соласа. Он уже мысленно начал сочинять почти религиозную сказку, в которой она была возродившейся во плоти Андрасте, сбитой с толку от того, как деградировал мир, ради которого она когда-то умерла. Он был доволен своей задумкой, ведь всё религиозное очень хорошо продавалось, особенно что-то такое кощунственное. И её тихое подтверждение Кассандре, что местная власть, именуемая «Церковью», определённо была богохульством. — Значит, это не колония Альянса и, похоже, у вас нет контактов с другими человеческими системами? За пределами «Церкви»? — настаивала она. — Если не считать Тевинтер. Или Аввар, полагаю, — сказала Кассандра.       Рыжеволосая глубоко вздохнула. Было видно, что она готовилась к какому-то грандиозному признанию. — Хорошо, тогда, думаю, я могу сказать вам, что моё настоящее имя Джейн Шепард, — сказала она.       Она ждала какой-то реакции. Ждала. Ждала.       Затем все трое заговорили одновременно: — И это всё? — спросил Варрик. — Это и есть твой большой секрет? — Шепард? Как овца? — подхватила Кассандра. — Что ты имела в виду под «человеческими системами»? — спросил Солас. — Это мне урок на будущее, — вздохнула она как ни в чём не бывало, по мнению Варрика. — Да, меня зовут Шепард. На самом деле я понятия не имею, как попала сюда. Я, конечно, и не пыталась. Я не знаю, где нахожусь, кто вы такие, как эта Брешь попала на ваше небо или почему мой омни-инструмент реагирует на ваши атмосферные аномалии.       Мгновение они все пытались осмыслить сказанное. — Если позволишь, я попытаюсь подвести итог… Шепард, — первый заговорил Солас. Она кивнула. Солас расправил плечи и сцепил руки за спиной, приняв вид, который Варрик про себя назвал «профессорским». — Ты не из какой-нибудь страны, находящейся под влиянием Церкви, — начал Солас. Шепард кивнула. — Ты помнишь своё прошлое, но не помнишь, как оказалась в Убежище, — продолжал он. Она снова кивнула. — И ты не помнишь, чтобы раньше сталкивалась с разрывом, не говоря уже о том, чтобы выходить из него. — Шепард опять кивнула. — Но у тебя явно большой опыт борьбы с демонами, — закончил он. Немного поколебавшись, в конце концов она кивнула. — Со многими Жнецами. Не такие, как эти, но почти, — уточнила она. — Я солдат.       Солас задумался. Все взгляды были прикованы к его лицу, пока он размышлял над ответами Шепард. — Очаровательно, — наконец произнёс он, не скрывая довольства в голосе.       Кассандра выглядела так, будто готова была задушить его голыми руками. Она снова громко фыркнула.       Солас посмотрел на неё с лёгким упрёком. — Я просто сложил то, что нам известно. Ещё слишком рано делать выводы относительно происхождения нашей гостьи.       Шепард прокашлялась и указала на скалы. — Смотрите на цель, команда! Мы можем выяснить, что, чёрт возьми, я здесь делаю позже, — сказала она прежде, чем взбежать на несколько ступеней по лестнице так, как будто делала это каждый день.       Кассандра последовала за ней почти так же быстро с видом человека, который твёрдо решил ни в чём не уступать. Даже Солас ловко последовал за ними, с прытью, противоречащей возрасту, который приписывала ему его лысая голова.       Варрик же, напротив, чувствовал, что стал слишком стар для этого дерьма.       Он тяжело дышал, пока не добрался до разрушенных шахт наверху. Хоук сказала бы, что ему пора завязывать с элем и почаще присоединяться к ней в её утренних прогулках по Рваному берегу. Воображаемая Хоук могла бы насесть на него, решил Варрик.       Шепард сняла украденный шлем храмовника и с оцепенением осматривала стены шахты. — Ты сказала, что эти шахты заброшены? — спросила она Кассандру. — Да, вероятно, ещё со времён Возвышенного Века до Четвёртого Мора, — ответила Искательница. — Значит, более четырёхсот лет.       Последняя часть этого заявления заставила Шепард удивлённо наклонить голову. — Это невозможно, — решительно сказала она. — Люди почти не покидали пределы Солнечной системы в течение сорока лет. Кто строил эти шахты? — Точно, люди, — хмыкнул Варрик. — Гномы не оставили бы вокруг кучу неосушенных ям, чтобы кто-то мог провалиться в них, и не думаю, что эльфы могли построить что-то настолько удручающее.       Солас согласно кивнул. — По крайней мере, не случайно, — добавил он. — Скажи мне, Шепард, что это за «Солнечная система»? Твой Народ очень изолирован? — «Мой Народ» знаком с известным миром, за исключением, возможно, этого кусочка фиг знает где, — парировала Шепард. — Как думаешь, какой сейчас год? — Сорок первый год Дракона, конечно! — удивлённо ответила Кассандра. — А ты думала какой? — 2186, — тихо ответила Шепард. — Или, быть может, 87-й. Я знаю, что потеряла время. Думаю, нам нужно синхронизировать наши календари. Ваш «Сороковой год Дракона» — это сорок лет от чего?       Её вопрос не имел никакого смысла, поэтому Солас взял слово наверняка потому, что просто не мог упустить возможность продемонстрировать свои безграничные знания практически во всём. — Сорок лет с начала века Дракона. Две тысячи тридцать пять лет со дня основания первого человеческого режима — империи Тевинтер. И более восьми тысяч лет с начала записанной истории с основания Арлатана моим Народом.       Шепард уставилась на Соласа. — Прошу прощения, если вопрос покажется тебе навязчивым, Солас, — сказала она, — но разве мы все здесь не одного вида?       Его брови удивлённо выгнулись. — Вид? Ты имеешь в виду людей? — удивлённо спросил он. — Да, я в курсе, что ты не первый человек, исследующий этот «эльфийский» фенотип, законно или нет, но я, честно говоря, сомневаюсь, не упускаю ли я что-то важное во внешности. — Она глубоко вздохнула. — Ты ведь видел меня без одежды, верно? Пока я была без сознания. Скажи, у нас одинаковые части тела?       Солас усмехнулся, хотя это вышло как-то натянуто. — Это никогда не было проблемой между моим народом и твоим. Признаюсь, я многого в тебе не понимаю, но у тебя не было «частей», которых я не видел бы раньше.       Шепард зажала пальцами переносицу в знакомом жесте испуга. — На этот раз меня, наверное, долго не было, — тихо сказала она. — Очень долго.

***

      Шепард выглядела подавленной до конца их пути к Храму Священного Праха. Кассандра выразила надежду, что Шепард найдёт какие-то ответы для себя, а также даст их самой Кассандре, но Шепард так ничего и не сказала. Она продолжала расправляться с демонами одним движением пальцев, оставляя остальных почти без дела, пока они не добрались до кратера.       Если Варрик не видел красный лириум уже давно, то скоро это изменится. Огромные красные светящиеся жилы проступали сквозь Храмовые плиты, такие же толстые, как любые лириумные жилы, которые они с Хоук видели на Глубинных тропах, не нанесённых на карту первобытных тейгов.       У него было сильное желание схватить остальных и сказать им бежать в противоположном направлении, но он чувствовал, что это приведёт только к его немедленному исключению из группы Кассандрой, не говоря уже о Шепард. К счастью, Шепард быстро кивнула, когда он объяснил действие красного лириума на невинных и не очень обывателей. Кассандра вкратце рассказала о судьбе Мередит.       Он не стал рассказывать ей о Бартранде. Он никому не рассказывал о брате. Он был почти уверен, что даже древние гномьи матроны, которым он платил за то, чтобы они подтирали зад его брата и следили за острыми ножами, никому не рассказывали о нём. — Я уже видела нечто подобное, — заметила Шепард. — Мы все должны остерегаться индоктринации. Последствия, которые я видела, проявлялись, кажется, как от временной, так и от физической близости, так что давайте двигаться побыстрее и выбираться как можно скорее. Согласны?       Она едва дождалась их согласия, прежде чем побежать к основанию кратера. Спотыкаясь, Кассандра поспешила за ней.       Но обе остановились, когда зазвучали голоса. — Все остальные тоже это слышат, верно? — было видно, как Шепард вздрогнула.       Пожалуй, эту мысль Варрику придётся развить позже. Но он тоже слышал. Насколько Варрик мог различить, это был какой-то жуткий маг крови, держащий Верховную Жрицу, когда Шепард наткнулась на них. Это почти завершило список вещей, которых ему совершенно точно не хватало в Киркволле.       Кажется, Шепард была не склонна ждать окончания этой сцены, потому что тут же бросилась прямо на Брешь, крича о «гибридах батариан-яг», что бы это ни значило. Она явно нацелилась на то, чтобы надрать задницу демону Гордыни, который был просто громадиной, но эта сумасшедшая выглядела так, будто наслаждалась происходящим, бросая большие шары синей энергии в эту тварь. «Добро пожаловать в Тедас, Шепард, — подумал Варрик, отстёгивая Бьянку и готовясь атаковать. — Расправишься с демонами. Останешься ради магии крови и красного лириума. Если будешь паинькой, мы позволим собрать воедино всю нашу религиозную систему. Кто-нибудь уже предложил тебе чай?»