Вереница событий
13 августа 2023 г., 20:24
Шепард заводит друзей и влияет на людей.
Пока Шепард подбирала всякий хлам на земле, Сэра с двадцати шагов всадила стрелу прямо в забрало шлема противника. Шепард сразу поняла, что это любовь на долгие годы.
— Ты очень привязана к своему длинному луку или, может, тебя заинтересует что-нибудь более… мощное? — спросила она у Сэры, когда эльфийка с тошнотворным хлюпаньем выдернула стрелу из мёртвого тела; затем, как ни в чём не бывало, заботливо вытерла её о штаны.
— Э, хочешь подогнать мне такую же здоровенную штуку, как у того гнома? Я как бы не против быть коротышкой, да и руки у меня слишком мягкие для чего-то такого большого, — возразила Сэра.
Шепард положила руку Варрику на плечо в знак поддержки, когда тот извинился за Сэру перед своим арбалетом.
— Бьянка одна такая на свете. Но, думаю, что смогу смоделировать винтовку, которая позволит стрелять в два раза дальше, — серьёзно сказала Шепард, и немного подумав, добавила: — Если тебе это, конечно, интересно.
— Дело в придурках, а не стрелах, не так ли? — философски изрекла Сэра. — Буду счастлива убить этих мудаков, как тебе нравится.
***
На подготовку к празднику, устроенному герцогом Гисланом, ушёл почти целый день. Кассандра одобрила заявление Шепард, что она отправится туда прямо в доспехах, ведь Кассандра сама всегда выбирала именно доспехи, но Варрик решительно отверг эту идею. — Искательница, разве ты не должна быть чем-то вроде принцессы? Может, поэтому тебя и послали в Церковь? Шепард не может заявиться туда в доспехах, все подумают, что она невежественная варварка! А это последнее, на кого она должна быть похожа! — Мне по душе необразованные головорезы, и, кстати, большое спасибо! — буркнула Шепард. — Я встречала людей с прекрасными манерами, но так ничему у них не научилась. Шепард заметила, что Солас задумчиво коснулся пальцами своего красивого подбородка и с прищуром посмотрел на Варрика. — Это не плохо, что они будут её недооценивать, Варрик, — сказал он. — Ей сойдёт с рук гораздо больше, если от неё не будут ожидать многого. — Не-е, это твоя фишка, Смеюн, — хохотнул Варрик, заставив Соласа замолчать. — Люди хотят, чтобы их недооценивали, только тогда, когда хотят скрыть от мира свою тайную подавляющую силу. Но уверен, что все уже в курсе, что наша Куколка может убить десять человек в одном прыжке и закрывать разрывы одним махом. Чего они не знают, так это того, что она умеет находить язык с другими и вести за собой разрозненные нации в стремлении восстановить порядок. — Это из твоей новой книги? — Я всё ещё играю с формулировками, — усмехнулся в ответ Варрик. — Я хочу сказать, что Шепард должна вальсировать в сногсшибательном платье и поражать их своим шармом. — У нас только один день, Варрик, — напомнила Кассандра, и все, как по команде, уставились на Шепард. — Да есть у меня шарм! — запротестовала она. — Однажды я убедила всех присяжных кварианцев оправдать мою боевую подругу, намекнув, что я уничтожу весь их флот, если они этого не сделают. — Есть разница между шармом и запугиванием, Куколка, — наставительно сообщил Варрик. — И нужно поторопиться, если мы хотим купить тебе платье. К счастью, в Вал Руайо можно было заказать парадную одежду, которую делали целые бригады швей, разумеется, если у клиента имелись деньги. Варрик следил за подбором и подготовкой наряда, в то время как остальные наблюдали за ним в изумлённом молчании. — Может, мне подойдёт чёрное или серое? — растерянно спросила Шепард, разглядывая готовые платья. — Ни то, ни другое! Ты не вдова, насколько нам известно, и не гувернантка, — с явным неодобрением ответил Варрик. — Бордовый шёлк, — сообщил он о своём выборе портнихе, указав на один из манекенов. — Не будет видно ни морщин, ни крови, — пояснил он свой выбор после короткого раздумья. — И у него асимметричный вырез, так что тебе не понадобятся украшения, которых у тебя пока нет. Шепард втолкнули в занавешенный вестибюль вместе с деловой портнихой, сняли с неё одежду и умело облачили в красное платье, которое, конечно же, сидело на ней довольно хорошо. Кассандра и Солас вежливо зааплодировали, когда она вышла. — Я прихватила несколько серебряных браслетов у последних бандитов, они подойдут? — спросила Шепард. — Нет, ты не можешь носить серебро с такими цветами, — серьёзно сказал Варрик. В этот момент Солас не выдержал, ехидно заметив, что для гнома, демонстрирующего волосатую грудь, Варрик знает ужасно много о женской одежде. — А ты думаешь, кто одевал Хоук все эти годы после того, как она вернулась с Глубинных троп? — с раздражением ответил он. — Вот уж кто действительно дикарка: она не вспомнила бы и кровь смыть, прежде чем появиться на подобном вечере, и не постеснялась бы притащить с собой собаку. Шепард слушала разговор, стоя в примерочной в то время, как трое эльфиек подгоняли прямо на ней платье по размеру, закрепляя ткань на талии булавками. Нахмурившись, Варрик наблюдал за процессом. — Но у тебя нет таких сисек, как у Хоук, — подытожил Варрик, оглядев её с ног до головы. — Давай добавим сюда шаль или что-то в этом роде. Шепард с трудом удержалась, чтобы не показать ему язык. Кассандра поджала губы и задумчиво взглянула на Варрика. — Как думаешь, Хоук вернулась в Ферелден? — спросила она Тетраса с притворным равнодушием. Варрик растерянно почесал затылок. — Трудно сказать… В мире так много драконов, и только одна Хоук, чтобы их убивать. Воронам трудно доставлять письма в «вонючее логово отвратительных чудовищ», знаешь ли. — Понятно, — неуверенно кивнула Кассандра. — Могу я уже одеться? — жалобно напомнила о себе Шепард.***
«Красивая одежда — тоже своего рода доспех», — решила Шепард, проходя через бронзовые двухстворчатые двери поместья герцога Гислена. Парадный вход по размерам и убранству мог посоперничать со всем, что ей доводилось видеть на Бекенштейне. Хорошо, что Варрик не нацепил на неё пышные юбки и вычурную маску, украшенную драгоценными камнями, стараясь соответствовать местной моде, но по пылкому взгляду, которым одарил её Солас, когда она выходила из экипажа, она знала, что выглядит хорошо. Платье было с открытыми плечами и плотно обтягивало талию, а затем ниспадало прямыми складками на землю. Лучшие её шрамы были выставлены на всеобщее обозрение на оставшейся обнажённой спине. Варрик компенсировал отсутствие груди, повязав ей на шею золотую шёлковую ленту. Кассандра предложила подвязать к бедру маленький кинжал с декоративными ножнами — на удачу, как объяснила Искательница, но Шепард напомнила, что просто идёт на приём, а не выходит замуж. — На орлейский приём, — мрачно напомнила Кассандра. В тот момент, когда она переступила порог поместья, то почувствовала знакомый комок в животе. Она ненавидела такие мероприятия, никогда не знала, что на них делать и что говорить — обычно она всё время передавала кому-то напитки. Сегодняшний вечер предлагал же двойную возможность социальной изоляции и в придачу повстречать убийц, посланных Церковью. К счастью, в приёмной зале герцога было только несколько тёмных альковов, где могли бы скрываться наёмники. Боковые столики с канапе вполне можно опрокинуть и использовать в качестве прикрытия. Шепард немного расслабилась, положив к себе на тарелку крошечный крекер с каким-то травяным паштетом. Она даже умудрилась наесться, пока орлесианские дворяне один за другим подходили к ней, чтобы о чём-то спросить, предложить поддержку или даже просто для того, чтобы она их заметила. По крайней мере, она думала, что смогла убедить одного дворянина с военным прошлым присоединиться к ним в Убежище; пожилая женщина в лиловых кружевах представилась отставным кавалером, прежде чем пуститься в пространное описание какого-то арбалета, который она спроектировала, — но Шепард до сих пор не видела герцога или его любовницу — хозяев этого вечера. Когда наконец Шепард обнаружила что-то кроме малюсеньких крекеров: тарелку жареного инжира, фаршированного голубым сыром; к ней подошёл небритый мужчина, от которого несло бренди и большим количеством одеколона. Шепард не знала, хватит ли у неё времени закончить жевать, прежде чем придётся преподать этому нахалу урок, и считается ли в Орлее невежливым драться с набитым ртом? Но прежде чем она успела сделать что-то большее, чем удивлённо приподнять бровь, а мужлан полезть за своей рапирой, как он вдруг застыл на месте. Женщина в серебряном наряде, грациозно спускающаяся вниз по парадной лестнице, была очень похожа на одну из тех популярных девчонок, которые вечно пренебрегали её обществом. Пока она пыталась кратко и лаконично донести до пьяного придурка отсутствие у того мозгов, храбрости и манер, Шепард мысленно перенеслась в класс на Мендуаре, где углов и тумаков было много, а остроумных реплик — не очень. Скулы женщины, спускающейся по лестнице, были лучше, чем у неё; у неё было лучше платье, да и сама по себе была эффектнее. Но зато Шепард спасла галактику, утешала она себя. — И что же мне теперь делать с нашим дорогим маркизом? — мурлыкнула женщина. Шепард почувствовала, что это какое-то испытание. Но она понятия не имела, какой ответ был верным. — Полагаю, его можно поставить на стол, и он бы подавал холодные закуски, — медленно сказала она. — Но тогда это будет негигиенично… Мадам Вивьен рассмеялась. Её смех был похож на перезвон колокольчиков. — Прекрасная мысль! Но он нарушит всю цветовую гамму! Она щёлкнула пальцами, и бедняга тут же закашлялся; постепенно румянец вернулся на его лицо, и мужчина поспешил ретироваться, гости расступились, явно не желая прикрывать его позорное отступление. А тем временем Шепард пригласили на второй этаж к уютным креслам с кремовой обивкой. Они могли видеть зал внизу, но их самих никто не видел. Вивьен с завидным изяществом подхватила хрустальный бокал с прозрачным ликёром со столика из зеркального стекла и предложила его Шепард. У подноса, где до этого стояло пару бокалов, Шепард заметила со вкусом расставленные тёмно-алые лилии, и смутная догадка, что всё этой ночью шло по сценарию Вивьен, мелькнула в голове короткой вспышкой. Сердиться ей на это или удивляться? Вивьен улыбнулась, и Шепард решила, что, скорее, она впечатлена, чем рассержена. — Эвелин Тревельян, — вкрадчиво произнесла Вивьен. — Прекрасное старое имя Вольной Марки! Но у меня так много дорогих друзей в Кругах Оствика и Старкхевена, и я уверена, что непременно бы знала о маге с вашими талантами. Неужели вы из Киркволла и вам удалось выйти из той ужасной ситуации? В голосе Вивьен не слышалось ничего, кроме искреннего сочувствия, но Шепард чувствовала, что, если она ответит неправильно, то может оказаться следующим кандидатом на роль подставки для холодных закусок. Шепард сделала глоток из своего бокала, чтобы дать себе время обдумать ответ. Напиток был очень хорош и слегка отдавал крыжовником. — Боюсь, что независимо от того, что вы, Первая Чародейка, слышали обо мне — я не маг. Магия, которой я обладаю, была дарована мне после неизвестных событий, создавших Брешь, и, конечно же, она не идёт ни в какое сравнение с вашими талантами. Кажется, моя «магия» хороша только для того, чтобы закрывать разрывы и освещать путь тёмной ночью. Вивьен хмыкнула и посмотрела ей прямо в глаза. — Очень осторожный ответ, и гораздо более привлекательный, чем признание в отступничестве, но боюсь, моя дорогая, что слишком много людей видели, как вы расправляетесь с бандитами, чтобы этот ответ так же охотно принимался и дальше. Вам нужно будет придумать что-нибудь другое. — А, это… — протянула Шепард. — Это не магия. Это просто моя биотика. Она позволяет мне манипулировать масс-эффектными полями. Я могу изменить силу, массу и скорость объекта. Даже соорудить что-то вроде барьера. Но ничего подобного настоящий маг сделать не может. — Не сомневаюсь, дорогая. Я слышала, что вы путешествуете с каким-то эльфийским магом. У вас вряд ли была бы возможность развиваться, если вы никогда не обучались должным образом. Если маги в вашей стране так ограничены, как вы утверждаете, то вы непременно должны увидеть чудеса, которые может совершить правильно образованный маг Круга. «Кто-то вроде вас», — подумала Шепард. Так вот к чему всё шло. Шепард молчала, размышляя над ответом. — Боюсь, что никакие тренировки не превратят меня в такого мага, как вы, Первая Чародейка. Мои люди относительно новички в использовании биотики, да и я по стандартам Флота Альянса всего лишь посредственность, но даже коммандос азари не могли использовать биотику для создания того криоэффекта, которым вы только что остановили маркиза. — А вы пытались? — спросила Вивьен, склонив голову к плечу, словно хищная птица. Женщина осторожно поставила бокал обратно на столик и поднялась с кресла, жестом попросив Шепард остаться на месте. Вернувшись, она держала в руках пустую медную чашу и чистый лист бумаги. Она снова села в своё кресло и разорвала бумагу на мелкие полоски, бросив те в чашу. — Это тест, который мы использовали на новых учениках в Викоме, если они не могли проявить свою магию, — сказала она. — Мне бы хотелось, чтобы вы разозлились. Представьте, что бумага поглощает ваш гнев. Шепард рассмеялась. — Мадам Вивьен, из всех вещей, которые оскорбляли меня в последнее время, эта бумага ни в чём передо мной не виновата. Вивьен удивлённо подняла бровь. — Боитесь даже попытаться? Шепард поставила бокал на столик и попыталась пошутить. Конечно, она могла бы заставить бумагу двигаться в чаше. Возможно, даже смогла бы измельчить кусочки бумаги, хотя такой контроль, скорее всего, ускользнёт из её рук и, возможно, вдобавок расколет чашу. Поэтому она уставилась на обрывки. Так, злость. Плохая бумага! Бумага Жнеца. Одурманенная бумага Цербера. — Ну же, дорогая, у нас не вся ночь впереди. Шепард взглянула на понимающую улыбку Вивьен и внезапно пришла в ярость. Разъярённая каждым неверным шагом, который она сделала с тех пор, как очнулась в темнице Лелианы. Злость на этих людей, которые заново изобрели расизм, забыли санитарию и отказались от звёзд. Злость на магию за то, что она существует, за то, что монстры реальны, и на Жнецов за то, что они забирают всё, всех… Бумага поднялась в двухфутовом столбе пламени. Вивьен поспешно уронила чашу и погасила пламя волной ледяного ветра. — Ебите меня семеро, — тупо выговорила Шепард. Вивьен даже глазом не моргнула. — К сожалению, вынуждена отказаться от участия в этом, — сказала она, не теряя своей грации. — Теперь, когда мы установили ваши врождённые способности, я должна сказать, что они очень хороши. Немного излишний энтузиазм, но, поскольку вы, по-видимому, использовали свою магию в течение многих лет на свой собственный неопытный манер, мне следовало ожидать хорошее шоу. Я уверена, что вы будете отличной ученицей. Шепард закрыла рот, уставившись на Вивьен и миску с почерневшими клочками бумаги. — Я думаю, мадам Вивьен, будет лучше, если вы присоединитесь к Инквизиции, — сказала она, всё ещё немного оцепенев. — Конечно, моя дорогая. Я уже собрала вещи и прикажу слугам доставить их в Убежище.***
Кроме сообщения своим товарищам о том, что Первая Чародейка присоединится к ним в Убежище, Шепард не рассказала им о произошедшем на празднике. Это не было похоже на сборку биотики в семнадцать лет, но больше напоминало момент, когда Шепард коснулась светового маяка на Иден Прайм и получила то знание, которое никто из живых не мог разделить с ней. «Всё дело в возрасте, — подумала Шепард. — Твоя личность должна была сформироваться до того, как тебе исполнится тридцать два года. Не так ли?» А тридцать два ли ей? Следует ли учесть то время, пока она была мертва? А как насчёт времени между бойней в Цитадели и пробуждением в Тедасе? «Тридцать два», — твёрдо решила Шепард. Она помнила тридцать два года, плюс-минус несколько, потраченных на овладение искусством передвижения на двух ногах. Скука была привычным спутником для солдата, но всё время смотреть на хвост впереди плетущейся многие километры до Убежища лошади казалось настоящим адом. Шепард немного покопалась в своём омни-инструменте и была рада обнаружить большую музыкальную библиотеку, доступную даже без подключения к сети. Она поёрзала в седле и, решив поддаться ностальгии, быстро выбрала трек, позволяя мелодии зазвучать через встроенные передатчики во внутреннем ухе. Должно быть, она стала подпевать, потому что услышала, как Сэра глухо пробормотала Кассандре: — Твоя Вестница немного тронута, и не только Создателем, да? Шепард открыла глаза и сделала вид, что смотрит на них. — Я всё слышу! — Не позволяй парню наверху бить меня! Я всё ещё с похмелья и, вероятно, легко воспламеняюсь. Сожгу все эти прекрасные деревья и всё такое, — нисколько не смущаясь, сказала Сэра. — Я слушаю музыку на своём омни-инструменте. Хотите, чтобы я настроила его так, чтобы вы тоже послушали? — Ага! — с энтузиазмом откликнулась Сэра. Она просила Шепард «посветиться» для неё, и Шепард не была уверена, было ли это эвфемизмом или просто просьбой сделать что-нибудь чудесное. Поэтому Шепард, снова задаваясь вопросом, не нарушает ли она какой-то закон, запрещающий подвергать культуру, существовавшую до космических полётов, воздействию слишком сложных технологий, переключила свой омни-инструмент на трансляцию, и ноты Моцарта потекли через леса восточного Орлея, возможно, впервые в истории этого мира. До полёта в космос? После космического полёта? Кто-то должен был проинформировать её. Солас ехал впереди, но, когда заиграла музыка, он остановился, чтобы оказаться поближе к Шепард. Выражение его лица могло выражать либо боль, либо удовольствие, но он внимательно слушал, пока ария не закончилась. — Невероятно, — пробормотал он. — Это было что-то человеческое? — Вроде того. Это ария Моцарта «Der Hölle Rache». Была написана за несколько столетий до моего рождения. Но певец — саларианец. Он был вундеркиндом, мог охватить несколько диапазонов. Оркестр был смешанным, очень популярным на Цитадели. — Можно ещё раз? — тихо спросил он. Шепард перемотала на начало. — Это была любимая композиция одного из моих товарищей. Миранды. Ей нравилось слушать её по дороге на задания. Говорила, что это благоприятно влияет на разум и биотику, — сказала Шепард. — А про что поётся в ней? — спросил Солас. — Ох, я забыла, что больше ни у кого нет УП, — сказала Шепард, нахмурившись. — Прошу прощения? — Универсальный переводчик. Это имплантат, который позволяет мне изучать новые языки и говорить на них, как только я достаточно освоюсь. Дайте мне секундочку. Итак, персонаж — Царица Ночи, и она пытается убедить свою дочь убить злого священника. Она говорит: «Ужасной мести жаждет моё сердце! Я беспощадна! Я беспощадна… Жажду мести я! Должен узнать Зарастро ужас смерти, Зарастро ужас смерти, А если нет, так ты не дочь моя! Не дочь моя! Больше ты не дочь моя! Больше ты не дочь моя!». — Кажется, я понимаю, почему ты слушала это перед миссиями, — сухо сказала Кассандра, ехавшая впереди них. — Я как-то слышала орлесианскую оперу, — начала Сэра, извиваясь, чтобы сесть задом наперёд на своём терпеливом пони, упираясь руками в его круп. — Однажды я пробралась к стропилам на шоу в Вал Руайо, послушала вторую половину. Было похоже на умирающую стаю птиц, когда на них садились. Твои песенки лучше. Шепард криво улыбнулась ей. — Мне тоже не сразу это понравилось. Поверьте, фермерские дети на Мендуаре не обменивались своими любимыми клипами Пуччини. — Да? А что ты слушала? Может, заставишь эту штуку спеть её? — заинтересованно спросила Сэра. Шепард подумала минуту и вспомнила старую любимую песню своего отца. Она не слушала её… о, должно быть, прошло больше восемнадцати лет, плюс-минус несколько прошедших эпох, но она подумала, что это могло бы составить приятный контраст с Моцартом, если бы она хотела объединить человеческую культуру в двух песнях. Когда с её запястья сорвался вступительный визг бас-гитары, многострадальный конь Шепард беспокойно стал перебирать копытами и в замешательстве откидывал уши назад. Ей пришлось броситься вперёд, чтобы ухватиться за луку седла. Эта чёртова штука управлялась хуже, чем «Мако». Сэра смеялась долго и громко. — Мне это нравится! Я не знаю, что, чёрт возьми, он говорит, но мне это нравится! Шепард одарила Соласа широкой ухмылкой, и он издал короткий смешок, хотя его глаза оставались затенёнными. После того, как они в разной степени насладились «Sabotage», Шепард приступила к музыкальному образованию Инквизиции, начав с Моцарта, продолжив рок-н-роллом (от «Fats Domino» до «The Dramaxeens») и завершив подборкой из «Excel 10», хотя Шепард предупредила их, что без сенсорных эффектов они будут звучать совсем не так. Кассандра неохотно остановилась, когда стемнело. — Это действительно чудо, Шепард! Кое-что из этого звучало очень романтично. — Выражение её лица было задумчивым. — Твои люди тоже пишут книги? Шепард ухмыльнулась. — Если тебе это понравилось, то ты непременно должна посмотреть видео, которые здесь есть. Мы устроим девичник и посмотрим «Флот и Флотилию». Солас был занят тем, что складывал хворост и поджигал его, пристально глядя на него. Он был тихим на протяжении всего дневного музыкального представления. Время от времени он задавал вопросы об исполнителях или о видах инструментов, или просил перевести припев, но в остальном не высказывал своего мнения. Шепард развернула свою седельную попону у костра. Каждый из них откинулся на спинку сухого бревна, окаймлявшего их лагерь. Ночь была тёплой и ясной — никто не потрудился разбить палатки. — Тебе понравилось, Солас? — спросила она небрежно, хотя, когда она подумала об этом, его впечатление внезапно стало важным для неё, но она так и не поняла почему. — Да, — коротко ответил он. — И это всё? Тебе просто понравилось? Он слегка повернулся на бок, чтобы посмотреть ей в лицо. — Мне нравится, что это всё осталось у тебя. Мне нравится сама идея, что все твои люди, куда бы они ни пошли, под рукой имеют всё самое лучшее, что у них есть. Шепард улыбнулась. — Это хороший способ взглянуть на это. — Я видел в Тени музыкальные представления древнего Арлатана: духи мудрости и преданности собрались тогда посмотреть, как выступают лучшие из лучших, — сказал Солас. — Но я последний, кто это видел. После меня они забудутся. — Тогда создай музыкальную группу. Запишите песни… — предложила Шепард. — Когда мы не едем по лесу, пытаясь избежать встречи с бандитами, и попытками предотвратить катастрофу, которая приведёт к концу света? — шутливо спросил он. — Конечно. В свободное время, — серьёзно ответила Шепард. Солас лёг обратно на спину и стал наблюдать за искрами костра, исчезающими в темных ветвях над ними. — К сожалению, я не умею играть на музыкальных инструментах. Мне придётся найти какой-нибудь другой способ, чтобы внести свой вклад в это дело, — сказал он, сцепив руки на животе. Шепард тоже устроилась на спине, повторив его позу. — Ты можешь рассказать мне о магии, Солас? — спросила она. — Нет. — Солас, я почти уверена, что это твоя основная роль в этой команде, — напомнила Шепард. — Я имею в виду, что не могу рассказать о магии больше, чем ты могла бы рассказать мне о музыке, которую играла. Это просто не передать словами. Ты можешь лишь наблюдать за ней, понимать определённые законы, но не рассказывать. Это было бы то же самое, если бы ты попыталась объяснять, что такое зрение слепому человеку. Шепард кивнула. — Но откуда берётся магия? Почему у одних людей она есть, а у других нет? Солас немного помолчал, и казалось, что Шепард вынуждает его ответить: — У мага есть связь с Тенью, и он может воспользоваться ей, чтобы влиять на физический мир, — сказал он. — Тень подвластна намерениям, а этот мир — действиям. Магия, как мы её понимаем, это связь между действием и намерением. — Это не имеет смысла, Солас, — сказала Шепард. — Я же говорил, что ты не поймёшь, — самодовольно произнёс он. — Так почему же не все люди владеют магией? Кассандра, например, кажется довольно активной и целеустремлённой, но у неё нет никакой магии, — спросила Шепард. — Она может попасть в Тень. Все люди попадают туда, когда спят, — пояснил Солас. — Но она всё равно не владеет магией? — Для управления Тенью требуется некая врождённая способность, — сказал Солас. — Все эльфы когда-то обладали этой способностью, но сейчас она встречается среди них всё реже. А вот гномы никогда не могли попасть в Тень, хотя они лихо управляются с лириумом, который представляет собой концентрированную ману, способную дать даже немагам определённые магические способности, например, храмовникам. — Может быть, это нулевой элемент? — спросила его Шепард. — Прошу прощения? — Нулевой элемент. На Земле его не было, пока мы не добрались до Протеанских архивов на Марсе. Так что среди людей не было биотиков. Правда, случайное воздействие, как у моей матери, давало некоторым человеческим детям биотические способности. А на некоторых планетах, таких как Тессия, наоборот, много нулевого элемента. Вот почему все азари — биотики. — Мне сложно это понять, Шепард. — Да, я знаю, — вздохнула она, а потом снова повернулась к нему. — Я думаю, что на этой планете может быть высокий уровень естественного нулевого элемента. Вернее, он зашкаливает. И он может быть биологически более доступным, чем те формы, что были у нас. Солас покачал головой. — Не представляю, как мог бы доказать или опровергнуть эту гипотезу, Шепард. — Ну, тогда оставим это на другой раз, — просто сказала она. — А с чего вдруг такое любопытство? — спросил он с некоторой сдержанной враждебностью. — Тебе было достаточно, что ты «давила» наших противников, как ты изволила выразиться, без взаимодействия с нашими местными способами пополнения энергии. Шепард помедлила с ответом. В конце концов, Солас так ничего и не сказал о том, сможет ли она повторить его магию. Но она заметила, что способности таких «одарённых», как она, не были для него постоянной темой для размышлений, по крайней мере, это было так, пока она не озадачила его точно так, как со своей музыкой. — Из-за этого, — с этими словами она направила эмоциональную волну, чтобы создать небольшой огонёк над своими пальцами. — Понятно, — сухо сказал он, явно сдерживая любые эмоции, которые могли просочиться в его голос. Шепард не видела его лица, ведь он смотрел не на неё, а на деревья. Она вздохнула, собрав складки своей подстилки на манер подушки, и перекатилась на другой бок подальше от Соласа. И уже почти заснула, когда услышала, как он спросил: — Шепард? Ты умеешь петь или играть на каком-нибудь из музыкальных инструментов? Она недовольно фыркнула. — Нет. Голос у меня, как у двух трахающихся козлов-астматиков, да и пальцы, как сосиски. Солас тихо рассмеялся. — Ну, по крайней мере, это уже что-то.
