Mass Effect: Inquisition

Шепард изображает туриста.       Хорошее настроение от многочисленных успехов во Внутренних землях исчезло почти сразу, как только Шепард вернулась в Убежище.       Она не могла бы сформулировать это, но в глубине души у неё было смутное ощущение, что вот сейчас она вернётся с миссии, примет горячий душ и поест; доктор Чаквас осторожно коснётся её плеча, а Джокер поприветствует в своей язвительной манере, тем самым выражая, что скучал по ней; она покормит рыбку, удобно устроится в своей постели, слушая жужжание воздухоочистителей «Нормандии» и уснёт, чувствуя слабый запах амина.       Но Убежище не предлагало ей никаких удобств.       Мало того, что военный Совет (более успешный, чем предыдущий, но не менее спорный) не смог добиться какого-либо прогресса в обеспечении базы, укреплении линий снабжения или улучшении санитарных условий, они также не приблизились к разгадке происхождения разрыва и появления Шепард. — Я немного разочарована, — подытожила она, скрестив руки.       Нет, она была очень разочарована!       Военный Совет не ожидал такого ответа, и Каллен в частности. Наверняка он ждал поглаживаний по голове за то, что завербовал кучу крестьянских мальчишек и выдал им острые железяки. — Что, по-твоему, ты сделал, а, бестолочь? Не похоже, что они будут под надёжной защитой против Жнецов, зато с вероятностью в тысячу процентов у нас прибавится выколотых глаз и порезанных пальцев.       Каллен покраснел, потёр затылок и начал бормотать, что Инквизиции нужна боевая сила, чтобы произвести впечатление на любых потенциальных союзников, которые могли бы помочь закрыть Брешь. — Ну, если всё, что им нужно сделать, это выглядеть как боевая сила, то скажи им, чтобы сняли эти блестящие доспехи прежде, чем они покалечатся об них, положили их куда-нибудь в безопасное место, а затем приступили, наконец, к раскопкам отхожих мест, о чём я просила ещё перед отъездом. Честно говоря, люди, если вы будете продолжать гадить в поле, вся Инквизиция погибнет от дизентерии ещё до того, как Жнецы доберутся сюда, — раздражённо отчеканила Шепард.       Каллен поспешно отвёл взгляд. — Жозефина, ты действительно проделала хорошую работу… — Серьёзно? — буркнул себе под нос Каллен. — …и новые ресурсы для госпиталя должны вернуть наших опытных бойцов в строй. Продолжай делать то, что делала; мы должны использовать все ресурсы, которые сможем получить. Обещай местным, что я замолвлю за них словечко перед парнем наверху, если придётся. Лелиана? Ничего? Действительно?       Шепард не оценила каменного выражения, которым одарила её Лелиана. Это выражение, по имеющемуся у Шепард опыту, частенько сопровождалось кассетными гранатами. Шепард вдруг пришло в голову, что этот Совет ещё не назначил её главной и, вполне возможно, что Лелиана не ценила рыжеволосых незнакомцев, критикующих её действия.       Ну что ж, — подумала Шепард, — если она забьёт меня до смерти во сне, может быть, в следующий раз я снова проснусь где-нибудь с центральным отоплением. — Я всё ещё проверяю некоторые зацепки среди храмовников, которые не были убиты при первом взрыве, — сказала Лелиана. — Там около дюжины воронов, которые ещё не вернулись с моей последней рассылки. — Вороны… — буркнула Шепард и покачала головой. — Ну давай, э-э, убедимся, что у нас много… кукурузы. Люди ведь ждут, чтобы птицы вернулись.       Может, когда она вернётся в свою хижину, там не будет этих мерзких птиц?       Они обсудили предстоящую поездку в Вал Руайо и наметили, как передовая команда отправится завтра утром в путь.       После того, как Шепард ополоснулась в ведре в своей хижине (птиц заменили мешками с репой, те были, по крайней мере, тихой компанией), она вернулась, чтобы проверить свои собственные догадки насчёт Бреши. К сожалению, они были довольно ограничены.       Она едва знала с полдюжины человек во всей колонии, и никто из них не обещал рассказать о событиях, создавших разрыв. — Кроме Соласа, — радостно подумала Шепард.       Эльф сонно моргал, когда открыл дверь. Не прошло и часа после заката, но по его лицу было видно, что он уже лёг спать. Но он всегда носил одежду, напоминающую Шепард пижаму, так что сложно было сказать наверняка. Во всяком случае, приветствовал он её достаточно вежливо. — Чем могу быть полезен, Вестница? Утром я буду готов отправиться в Вал Руайо. — Как это странно ни звучит, но я не в первый раз теряю память о важных событиях, — призналась Шепард. — Ты можешь вытащить из моего сознания то, что я видела? Может, в состояние сна, может, ну знаешь… объятия вечности? Мне нужно попытаться восстановить то, что со мной произошло. Нам всем это нужно.       Солас удивлённо моргнул, изящно изогнув брови. — Мне очень жаль, но этими умениями мой Народ никогда не обладал. Тень может отражать воспоминания — это правда, — но они взяты из твоего подсознания, а не по твоему или моему выбору, — немного помолчав, Солас вдруг спросил: — Значит, твой Народ умеет делиться воспоминаниями по желанию? — Не мой, — ответила Шепард. — Азари. Ну, и в какой-то степени протеане. — Азари? Протеане? — с любопытством повторил незнакомые слова Солас. — Это разные племена людей?       Шепард жестом предложила Соласу выйти из хижины. Она включила омни-инструмент. Сначала она подумала о том, чтобы поискать изображения Лиары, ведь та была довольно печально известна после того, как матриарх Бенезия перешла на сторону Сарена, и Шепард думала, что её можно найти во встроенной энциклопедии. Но эта мысль причиняла боль её израненному сердцу, и Шепард не думала, что готова смотреть на знакомые лица, зная, что, возможно, больше никогда их не увидит.       Поэтому она открыла голограмму азари-советника. Это, по крайней мере, для неё эмоционально нейтральный субъект. — Это азари, которую я знала. Лидер своего Народа. Ты когда-нибудь видел кого-то похожего? — спросила Шепард у Соласа.       Эльф изумлённо покачал головой. — Нет… но эта способность, которую ты описываешь, — разделять мысли других, — она обладала ею? — Они все это умели, — ответила Шепард. — Так размножалась её раса. Биологически они все женщины. Но они могли слиться разумами с другими и использовать эту способность, чтобы разнообразить свою собственную ДНК, так что имели много маленьких азари. Кстати, многие люди были женаты на азари в моё… время.       Солас задумчиво склонил голову. — Значит, у азари были дети от других рас, но рождались всегда азари? Разве люди не боялись возможного вымирания, как эльфы и гномы боятся иметь человеческих детей от людей? — Ну, наличие большого количества азари не считалось проблемой. Практически всем они нравились. Не то чтобы они мешали людям создавать больше людей. Во всяком случае, не как саларианцы с кроганами.       Она продемонстрировала голограммы саларианского советника и Урднота Рива по очереди. Солас так же внимательно посмотрел на них и покачал головой. Шепард показала голограммы турианцев, волусов, элкоров, кварианцев. Протеанскую статую. Даже гет. — Ты видел сны людей по всему миру, — выпалила она с некоторым жаром. — Ты никогда их не видел? С какого времени?       Солас снова покачал головой и с грустью посмотрел ей в глаза. — Тебя это беспокоит, — заметил он, — что эти… народы… живут не здесь. Неужели твои люди действительно живут так тесно с другими?       Шепард грустно скривила губы. — Не всегда без проблем, нет, но мы признаём, что идеалом является более тесное взаимопонимание и сотрудничество на благо всех. На моём корабле было много инопланетян. Друзья. И даже ближе, — призналась она, наблюдая за его реакцией.       Солас не покраснел и не отвернулся, как она ожидала. — Похоже, что людям этого мира есть чему поучиться у тебя, Шепард, — сказал он без всякого притворства. — Во всяком случае, в той мере, в какой ты считаешься человеком. — Ты сомневаешься в моей человечности, Солас? По правде сказать, ты не первый, кто задаётся этим вопросом, но, знаешь ли, это немного обидно… — задумчиво произнесла она.       Он коротко рассмеялся. — Нет, Шепард, я имел в виду только то, что физиологически ты несколько отличаешься от людей этого мира. Во всяком случае, я не специалист в таких вещах.       Шепард подалась ближе к нему. — Я не знаю, кто здесь отвечает за то, кто человек, а кто нет, или кого назначают экспертом, но я не думаю, что между нами есть большая разница, — сказала она. Шепард посмотрела прямо в его голубые глаза из-под длинных ресниц.       Солас с грустной улыбкой отступил на шаг. Он не стал притворяться, что не понял. — Надеюсь, ты не будешь разочарована, когда узнаешь обратное, — пробормотал он и пожелал ей спокойной ночи.       Шепард наблюдала за его удаляющейся спиной, а потом перевела взгляд на омни-инструмент, там всё ещё вращались голограммы инопланетян, которых она знала. Отказ, словно лезвие, застрял у неё в горле. — У моего последнего парня были жабры, — с весельем подумала она. — Держу пари, что его остроухая голова взорвётся, если я скажу ему об этом.       В ранний час в Убежище уже царила суета. Из таверны доносились громкие песни, а по лагерю сновали рабочие с фонарями и факелами.       Шепард кивала людям, мимо которых проходила, большинство из них вздрагивало и отводило глаза, а кто-то останавливался, чтобы отдать честь кулаком над сердцем.       Варрика не наблюдалось возле костра, где он обычно коротал время, поэтому Шепард продолжила идти вниз по склону, не имея определённой цели. Шум и оживление лагеря затихали по мере того, как она отдалялась, пока не достигла доков, уходящих в замёрзшее озеро.       Ночь была ясной сегодня, и звёзды были видны на самом краешке неба вдали от кружащегося зелёного разлома.       Шепард протянула левую руку к горизонту.

***

      Она стояла там уже почти четверть часа, когда к ней подошёл командир Каллен. Всё это время он натачивал мечи и полировал доспехи, уговаривая сам себя, что больше не станет принимать лириум, а сделает вместо этого много полезных дел. Как будто потраченное время было равноценным. Каллен заметил Шепард ещё тогда, когда она выходила из лагеря и направлялась к озеру. Её было легко узнать. В конце концов он осмелел настолько, что подошёл к ней, покинув свою палатку.       Она услышала его тяжёлые шаги, когда он осторожно приблизился к ней со стороны причала, но так и не обернулась. — Снова пытаешься разобраться с разрывом, Вестница? — спросил он.       Шепард, наконец, опустила руку.       На мгновение ему показалось, что она плачет, но в темноте это было трудно разобрать. — Сканирую звезды, — ответила она резковато. — Они находились совсем не там, но отношение размера и светимости не должно было сильно измениться, даже если бы прошло много времени. Я надеялась определить своё местоположение с помощью триангуляции, даже без связи. — А… — всё, что смог ответить Каллен, как будто что-то понял из её слов.       Она снова ткнула пальцем в светящуюся машину на своей руке, прежде чем та исчезла под кожей. — Нет совпадений. Ни одного, — с отчаянием выдохнула она. — Я не знаю ни одной звезды. Как это возможно, Каллен? Как даже звезды могут быть чужими? Раньше я знала так много.       Её грудь вздымалась и опускалась от горя. Она закрыла глаза, словно от боли.       И очень удивилась, почувствовав робкое прикосновение его затянутой в перчатку ладони к своему плечу. Когда она открыла глаза, он указывал другой рукой на яркую голубоватую звезду перед ними на горизонте. — Это Астерий. Это верхняя часть левого крыла Дракониса. Видишь вон ту маленькую над ней справа? Это кончик крыла. Через месяц ты сможешь увидеть дракона целиком перед самым рассветом.       Шепард судорожно вздохнула и решительно потёрла ладонями глаза. Она несколько раз моргнула и слегка подалась вперёд. — Вижу, — немного грубо ответила она.       Каллен кивнул, откашлявшись. — А ты знаешь какую-нибудь из парных звёзд? — вдруг спросила она.       Он подождал немного и продолжил: — Вон те двое — близнецы. Те, что на волосок друг от друга, видишь? Они всегда движутся по небу вместе. Пора сажать пшеницу, когда они уже в полночь за горизонтом…       Он перечислял их все, пока у него не закончились звёзды.

***

      Вал Руайо оказался приятным сюрпризом. После более чем двухнедельного тяжёлого путешествия они, наконец, добрались до столицы Орлея. Шепард даже убедили ехать верхом, найдя специально для неё очень спокойную, сонную серую кобылу, которая едва осознавала тот факт, что кто-то неуклюже забирался ей на спину каждое утро.       Горы сменялись лесами, а те, в свою очередь, равниной. Стояла зима, и было трудно сказать наверняка, но Шепард показалось, что слишком много полей остались неподготовленными к весне. Она немного разбиралась в таких вещах, поскольку сама выросла на ферме. Коровы и бараны, которых она видела на сухих золотистых полях, были слишком тощими даже для этого времени года; на некоторых виноградниках появились признаки запущенности: бурые стебли не были срезаны после сбора урожая, и засохшие неделями душили лозы. То здесь, то там виднелись сожжённые до чёрных обломков щебня дома. Но окрестности Вал Руайо не знали подобных трудностей, правда, от бандитов это не освобождало. Каменные дома становились всё ближе и ближе друг к другу, пока их не сменили кирпичные и, наконец, не появилась белая штукатурка поверх мрамора.       Когда они наконец достигли внешних стен, обозначавших истинные границы города, некоторое напряжение, казалось, покинуло их отряд, и плечи, поникшие от путешествия, выпрямились.       Шепард прищурилась от яркого полуденного солнца, глядя на золотые шпили, которые были уже видны из-за холма. Озёрная гладь сияла, словно зеркало. Шепард была очень впечатлена увиденным.       Варрик бросил на неё довольный взгляд со спины своего недовольно всхрапывающего пони. — Разве ты не слушала мои рассказы о большом вычурном городе, полном больших таких же вычурных людей? — с усмешкой спросил он. — И, кстати, мы собирались с ними встретиться. — Я думала, ты преувеличиваешь. Честно говоря, я ожидала увидеть в лучшем случае какие-нибудь двухэтажные лачуги из более блестящих камней и собак в настоящих ошейниках, — в тон ему ответила Шепард. — Это столица Ферелдена, Шепард! — воскликнул Варрик. — А мы в столице Орлея. Их лачуги украшены декоративными колоннами, а собаки похожи на кошек.       Шепард рассмеялась от его замечания. Они как раз подъехали к приличному виду трёхэтажной гостиницы, которую им рекомендовали Лелиана и Жозефина, и поставили лошадей в конюшню.       Шепард умыла лицо и руки в холодной, на удивление чистой воде, бьющей из фонтана во дворе, и радостно улыбнулась подошедшей Кассандре. — Посмотри на это место, Кассандра! — развела она руки. — Я видела трубы на стенах. Проточную воду. И цыплят! Я планирую съесть парочку на ужин, — она запрокинула голову и довольно рассмеялась.       Кассандра невольно присоединилась к ней. — Если бы всё, что я знала о мире, ограничивалось Убежищем и Внутренними землями, у меня тоже были бы большие сомнения относительно человеческого прогресса, Шепард, — сказала она. — Я и сама была бы не прочь приобрести кое-что из предметов первой необходимости и смыть дорожную пыль, если это не задержит нашу миссию.       Шепард ощущала приятную тяжесть золотых монет в своём кошельке, который она сняла с одного из бандитов: их группа напала на неё по пути, но она с лёгкостью их ликвидировала. Сейчас она уверенно подошла к хозяину гостиницы, обряженному в какой-то карнавальный костюм, и попросила его лучшие комнаты для четверых. Он вытянул шею, будто пытаясь заглянуть в дверной проём, через который только что прошли Солас и Варрик, следуя в гостиную за своими спутницами.       Двое слуг-эльфов без масок посмотрели на гостей с лёгким интересом. Один из них подкидывал новые поленья в камин над богато украшенной медной решёткой, а другой подметал зал. — Конечно, миледи, — с почтением ответил трактирщик. — Вам также потребуются комнаты во флигеле для ваших слуг или они останутся с лошадьми?       Шепард обернулась, чтобы убедиться, что он имеет в виду Соласа и Варрика. — Эм… нет, — растерянно сказала она. — Мы здесь вчетвером. Нам нужно четыре комнаты. Всё в этом здании.       Трактирщик ухмыльнулся из-под своей роскошной маски. Его большой кружевной воротник почти скрывал подбородок, даже когда он откинулся назад, чтобы посмотреть свысока на Соласа, который всем своим видом демонстрировал вежливость. — Орлесианские законы не позволяют сдавать комнаты остроухим в том же здании, что и людям, — сухо отчеканил он.       Шепард задумчиво побарабанила золотой монеткой по стойке между ними. Она взглянула на слуг-эльфов, которые поспешно отвели взгляд и заторопились выполнять свои обязанности. — Хорошо, — вздохнула она. — Тогда дайте мне самую большую комнату, и Солас сможет заселиться туда со мной. Тогда никаких проблем не будет, верно?       И Солас, и Кассандра издали протестующий возглас. Ухмылка трактирщика стала ещё шире, если это вообще было возможно. — Ясно, — фыркнул мужчина. — Я не могу заставить себя расспрашивать дальше. Я размещу вас всех на третьем этаже в левом крыле. Ванные располагаются в подвале, скажите моей девочке, чтобы она развела огонь, если решите посетить их после полудня. Я… советую вам принимать пищу в своих комнатах за пределами общего зала. В конце концов, у меня в гостях приличные андрастианцы.       Он с нескрываемым раздражением выдал ключи, а Шепард, в свою очередь, пришлось переплатить.       С довольным видом она спешила к ванным, когда Солас грубо схватил её сзади за руку. Она вовремя сдержалась, чтобы не швырнуть его в коридор, и даже смогла одарить его ослепительной улыбкой. — Ты не понимаешь… — начал он. — Что? — откликнулась Шепард. — Чего я не понимаю?       Солас покраснел, было видно, что он зол. Он всё боролся со словами, которые крутились на кончике языка, но так и не были произнесены. Шепард заметила, что его веснушки становятся более заметными, когда он краснеет. — А, ты про комнату… — протянула она. — Ну, ты же не против остаться там со мной? Можешь занять кровать. Мне всё равно, где спать, пока есть возможность как следует помыться. Мне говорили, что я не храплю, это, наверное, потому что мои пазухи были заменены сонарными приёмниками… — её слова лились с лёгкостью, но улыбка была жёсткой, а глаза странно поблёскивали. Она смотрела на него, словно хищник.       И Солас вдруг вспомнил, что эта женщина опасна, что она чужая. Он не может обращаться с ней, как с человеком. Но вести себя с ней, как эльфийский отступник, втянутый в чужую войну, тоже не мог. Он поймал себя на мысли, что Шепард тоже выглядит сердито.       Соласу ничего не оставалось, как склонить голову и пробормотать: — Ты очень добра, Шепард.

***

      Солас отправился в ванны, пока Шепард устраивала допрос эльфу-официанту о местных кулинарных изысках. Она заказывала действительно необычайное количество еды, но у неё было множество вопросов об ингредиентах, их происхождении и способе приготовления. Молодая светловолосая служанка то и дело бросала на Соласа красноречивые взгляды, словно ожидая, что он спасёт её от расспросов Шепард. Солас предположил, что, должно быть, она была агентом, с которым он должен встретиться следующим вечером. Но если она окажется настолько болтливой, что начнёт говорить об их связи в присутствии человека, то ему придётся отменить встречу и разорвать все контакты.       Солас долго счищал с кожи и из-под ногтей въевшуюся дорожную грязь. Очутившись в ванной комнате в одиночестве, он не отказал себе в удовольствии наполнить вторую ванну, чтобы потом расслабиться в чистой воде. Для него всегда было большим испытанием привыкнуть к ощущению лёгкой грязи, и так было во все времена; во время пути это было большой проблемой, а потому он ценил даже краткое мгновение, когда мог ощущать тепло и чистоту одновременно.       Он не осматривал их с Шепард комнату дольше, чем это требовалось для того, чтобы бросить свои вещи и осторожно выскользнуть в коридор. Кассандра и Варрик сразу же засели за переписку, а Шепард тут же разделась до нижнего белья. Они не раз проделывали всё это, когда останавливались в полях, но сейчас обычные действия выглядели более личными.       Солас толкнул тяжёлую дверь из вишнёвого дерева и оглядел комнату.       Стол в центре был уставлен множеством блюд, некоторые из них были накрыты, на некоторых лежали остатки от большого обеда. Целая жареная курица была разделана до костей, от большой виноградной грозди осталась лишь тонкая веточка, а крошки на полу свидетельствовали о том, что в какой-то момент в комнате были даже пирожные. Солас заглянул под крышку и обнаружил холодное нарезанное мясо и ещё фрукты. Он осмелился предположить, что это было оставлено для него.       Сама Шепард разлеглась поперёк кровати на животе и крепко спала. Она лежала на парчовом покрывале и, должно быть, заснула, дожидаясь его возвращения. Она была одета в свободную льняную рубаху и шорты на завязках, которые напоминали исподнее храмовников. Впрочем, он не мог винить её за выбор одежды для сна, потому что её голые ноги, достающие до края кровати, выглядели такими же гладкими и мягкими, как у любой эльфийки.       Солас вздохнул и стащил с кресла красный шерстяной плед. В ту ночь он спал на неудобной софе, обитой отвратительным жёлтым бархатом, у прикрытого окна. Во всяком случае, софа выглядела мягче, чем всё то, на чём он спал в последнее время.       Солас завернулся в одеяло и попытался подготовить свой разум к предстоящей ночи в Тени. У него было много агентов, с которыми он мог связаться в Вал Руайо, и, если бы у него было время, он мог бы даже связаться с ними в Халамширале.       Шепард пошевелилась во сне в явной попытке занять ещё большую территорию в постели. Солас поймал себя на мысли, что совсем не завидует любовникам, которым приходилось сражаться с ней в этой битве.       В конце концов он заснул под тихое дыхание Шепард.

***

      На следующее утро Шепард — по старой солдатской привычке — проснулась рано. Кажется, она опять проголодалась. Она вечно теряла вес из-за постоянного использования биотики и отсутствия калорийной пищи. Раньше она не осознавала, как часто использует своё оружие, пока ей не пришлось поднимать каждого грёбаного бандита, с которым они сталкивалась во время пути, и зашвыривать на дерево. Её Цикада уничтожила бы целые роты разбойников за считанные минуты.       Солас мирно спал на софе, накрыв голову подушкой, чтобы солнечный свет не попадал на него через прикрытые ставни. Шепард на мгновение почувствовала себя виноватой за то, что заняла кровать прошлой ночью, но это продлилось не дольше секунды. Было очень удобно: толстое бархатное одеяло поверх пухового матраса. Шепард спала в такой роскошной постели только однажды, ещё давным-давно во время отпуска на берегу Монреаля, сразу после того, как стала командиром.       Она оделась как можно тише и отправилась на поиски завтрака. К сожалению, орлесианцы не пили кофе, зато пили крепкий чай и очень любили мучное. Она заказала несколько корзин с выпечкой, а ещё жареного цыплёнка и блюдо с варёными яйцами.       Варрик и Кассандра присоединились к ней вскоре после того, как она с удовольствием съела второй круассан с клубничным джемом. У обоих были сообщения из различных источников в городе, а также от агентов Лелианы. Они попытались внушить Шепард хоть какое-то понимание политики Церкви, но, потерпев неудачу, просто предостерегли, чтобы она сдержалась от богохульства.       Наконец и Солас прошаркал в столовую и бросил на неё зловещий взгляд, когда открыл банку с клубничным джемом и обнаружил, что она начисто выскоблена. Шепард изящно слизнула остатки джема с уголка рта и предложила встретиться с лояльными священнослужителями там, где они, по слухам, собирались на главной площади.       Шепард беззастенчиво таращила глаза, как какой-то турист, пока они шли по мощёным улицам, усеянным скульптурами и медными табличками, к центру города. Она восхищалась мраморными памятниками и позолоченными деталями архитектуры. Город отличался от чисто выстроенной, минималистичной архитектуры азари, которая была почти одинаковой во всех столицах её галактики, но Шепард ценила всё уникальное, что могла найти. Она даже задумалась, а не искусится ли человечество через несколько тысячелетий покуситься на архитектуру Президиума, покрыв лилию позолотой? — Мне нравится Вал Руйао, — задумчиво произнёс Солас. — Я восхищаюсь его безумной преданностью совершенству от самых низов до ослепительной вершины. Однажды я подсмотрел сон третьего овощевода Селины. Ей снились почти одни баклажаны. Она была убеждена, что если сумеет улучшить рецепт баклажанного гратена второго мастера, то когда-нибудь укрепит своё положение и получит желанную вторую полоску на переднике. Она и не мечтала достичь звания первого овощных дел мастера.       Когда они почти добрались до главной площади, к ним подошёл ещё один из агентов Лелианы, чтобы предупредить, что их ждут не только жрицы, но и храмовники.       Жрицы собрались там, чтобы получить полномочия осудить её. Храмовники хотели осудить священнослужителей. У предводителя храмовников, очевидно знакомого Кассандре, были безумные глаза и почти карикатурно-злодейская ухмылка, когда он расталкивал со своей дороги старух и уводил своих людей со сцены. На прощание он бросил, что Шепард показалась ему «меньше, чем ничего». — И где Бласто, когда он мне так нужен, — с досадой подумала Шепард. А ещё она подумала, что надо бы произнести речь, чтобы завоевать толпу и поставить этого Лорда Искателя на место прежде, чем тот успеет подкрутить свои усы.       Взгляды, которые бросала на неё Кассандра, давали Шепард понять, что Искательница переживает, как бы она не начала расшвыривать этих буйных говнюков полями сингулярности. Идея, конечно, была заманчива, но Шепард знала разницу между настоящими бойцами и раздражающими гражданскими.       Она вздохнула и помогла почтенной матери подняться на ноги, пообещав, что независимо от того, пользуется ли она благосклонностью Создателя или нет, она посвятит свои немалые таланты тому, чтобы закрыть Брешь. На жрецов это не произвело никакого впечатления. — Как бы мне ни хотелось поиграть в туриста подольше, но, боюсь, что это пустая трата времени, — устало бросила Шепард своей команде. — Не так быстро, куколка, — покачал головой Варрик. — Церковь — не единственная сила, действующая в Вал Руайо. Мы не должны уходить, пока не установим контакт со знатью и преступным миром. Никому не нравится большая дыра в небе, и мы уже заявили, что ты единственная во всём Тедасе, кто может что-то с этим сделать. Не все будут вставлять палки в колёса, как храмовники.       Варрик оказался совершенно прав, когда после полудня во время прогулки по пышным аллеям большого рынка появилось множество нетерпеливых новобранцев, новые материалы и оружие для войск, а ещё одно приглашение на шикарную вечеринку и другое — на засаду в глухом переулке.       Последнее приглашение на встречу с предполагаемым лидером восставших магов догнало их уже по пути из города.       Все были немного обескуражены, когда отправляли воронов обратно в Убежище и корректировали свои планы. — Всё идёт не так, как ожидаешь, — пробормотал Солас. — Никогда. Ни разу, — согласилась Шепард.