The Things We Let Go

      Моя жизнь всегда была чрезвычайно обычной. Обычные родители, обычная школа, самые обычные друзья и обычные тренировки по крикету в выходные. Вся моя жизнь протекала в обычном районе на окраине Лондона в окружении таких же обычных людей как я. Так продолжалось до лета сразу после моего одиннадцатого дня рождения, когда я получила письмо, открывшее для меня более удивительный мир. Моя жизнь магически разделилась на до и после. Каждый день был чудеснее другого. Стоя у открытого окна в спальне и машинально поглаживая сидящую на столе сову, я слегка сжимала листок пергамента и все больше погружалась в воспоминания. Я была волшебницей, рожденной в немагической семье, таких людей называли маглами, и теперь мою жизнь с трудом можно было назвать обычной. Письмо, которое я когда-то получила, гласило, что меня пригласили обучаться в школу волшебства Хогвартс. И сейчас оставалось пара недель до начала моего пятого курса обучения. Сова внезапно ухнула, прервав мой поток воспоминаний. Свежий ночной воздух заполнял пространство моей небольшой комнатки и приятно холодил кожу. Я в очередной раз прошлась взглядом по пергаменту, все еще не веря в происходящее.        Эддисон! Папа достал билеты! Он подарил их сегодня за ужином. В понедельник вечером мы поедем на Чемпионат Мира! Ещё папа разрешил нам с Ханной пригласить по другу, ну и, конечно, я сразу подумала о тебе. Если хочешь поехать с нами, мама позвонит твоим родителям. Она пыталась найти номер в справочнике, но уже немного разучилась им пользоваться. Дай знать о своем решении, как можно скорее, и не забудь написать номер телефона. Жду с нетерпением! Чарли       Я несколько раз перечитала письмо, не веря, что это правда. Почти четыре года назад, как только я поступила в Хогвартс, то сразу же влюбилась в популярный в мире волшебников спорт – квиддич, меня поражало, с какой скоростью игроки рассекали по небу, сидя на метлах. Мои первые уроки полета проходили не очень легко, но вскоре я начала уверенно держаться на метле. А после, посетив первый школьный матч, я твердо решила пройти отбор в команду факультета. И вот сейчас меня приглашают на самый главный матч в этом сезоне. Моя любимая команда из Болгарии будет бороться с Ирландией за звание Чемпионов Мира. До этого я имела возможность только читать об исходе матчей в газете Ежедневный Пророк, которую иногда отправляли мне друзья. В голове резко всплыло воспоминание о поле для квиддича в Хогвартсе, где я проводила дни за тренировками, оттачивая мастерство, чтобы стать лучшим загонщиком на курсе. Конечно, Чемпионат Мира сложно сравнивать со школьными матчами. Сомневаюсь, что там будут деревянные трибуны, завешанные факультетскими флагами и самодельными постерами. Я взяла листок пергамента и уже собиралась писать ответ, но передумала. Несмотря на то, как сильно мои родители пытались привыкнуть к моему новому миру, не думаю, что они будут рады узнать от позвонившего незнакомца, что их дочь собирается посетить международное соревнование. — Ты, подожди здесь, - я указала на сову, чистящую свои черные перья. Взяв стакан воды с тумбочки, я поставила его рядом с птицей. Та резко встрепенулась и сразу же наклонилась к воде.       Я развернулась к двери, как на глаза попался постер с командой Болгарии, на котором Виктор Крам восторженно поднимал вверх кулак, пролетая на метле. Он был ловцом в команде. Сама мысль, что я могу своими глазами увидеть его в игре, заставляла сердце биться чаще. Трудно было не замечать некое помешательство им девушками моего возраста. Без сомнений, Крам являлся лучшим ловцом в мире, но я не находила в его внешности чего-то особенного. Отведя взгляд от постера, я посмотрела на пару колдографий на стене. Мои друзья улыбались и радостно махали руками, что в данной ситуации я находила воодушевляющим. Набравшись храбрости, я спустилась в гостиную к родителям. Сидя спиной ко мне на красном в желтую полоску диване, который всегда мне напоминал упаковку от картошки фри, они были полностью погружены новостной передачей по телевизору. На стенах висело огромное количество фотографий. Я ощутила небольшой укол вины, просматривая фотографии, число снимков со мной становилось все меньше и меньше. Меня можно было заметить лишь на фото с летних и зимних каникул или на тех, где мне еще не исполнилось одиннадцать. На всех остальных фотографиях были: мама, отец и мой младший брат, которому от природы достались золотистые, как мед, волосы матери и резкие черты лица отца. И они втроем выглядели так счастливо, словно для меня в их мире больше не было места, так же как они больше не вписывались в мой мир. — Мам? Пап? Можно у вас кое-что спросить? – я прошла вдоль дивана и села на один из подлокотников. — Конечно, милая. Что случилось? - мама повернулась ко мне, а отец сразу выключил телевизор. — Чарли, эм, Шарлотта Эббот мне написала. Вы ее знаете, она с моего курса, - я прикусила губу от внезапного страха. Решаться ли родители отпустить меня с семьей, которую никогда не видели, - Ее родители достали билеты на Чемпионат Мира по квиддичу. Он проходит в этот понедельник, и меня пригласили. — А где проходит этот Чемпионат? На стадионе «Уэмбли»? – усмехнулся отец. — Нет, - я запнулась, представляя, что было бы, если бы такое мероприятие проходило в Лондоне, - Я не знаю, где он будет. Маг…не волшебников там обычно не бывает. — И мы должны отпустить тебя путешествовать через всю страну с людьми, которых мы даже не знаем? – мама вопросительно на меня посмотрела, - Не нравится мне эта идея. — Мама Шарлотты тоже маглорожденная, то есть… Она выросла в такой же обычной семье, - я поежилась, произнося слово «обычная» в таком контексте. Мое представление обычного кардинального отличалось от представления родителей, - Она сказала, что позвонит и объяснит все, мне нужно просто отправить наш номер совиной почтой. — Как ты себе это представляешь? Почтальон явно нас не поймет, - рассмеялся отец. — Сова Шарлотты прилетела с письмом. Она в моей комнате. — Сова? В комнате? – мама резко поднялась с дивана, и лежащий на ее коленях плед полетел на пол. На отдыхе во Франции, когда мне было восемь, мама проиграла битву за сэндвич стае чаек. С тех пор она ненавидит птиц. — Эстория, - строго сказал отец. Мама со злостью посмотрела на него, но этот огонек гнева быстро потух в ее карих глазах. Она заставила себя успокоится и снова сесть на диван.       Отец, в отличие от матери, был больше рад, что я родилась волшебницей. Он пытался не обращать внимания на странные вещи, которые я рассказывала о мире волшебников, а лишь разделял это восхищение со мной. Мама же боялась за мое будущее. Мне не хватало смелости сказать ей, что я не вижу своего будущего в мире, в котором бываю лишь на каникулах. — Расскажи подробней, Эддисон. Мы правда попробуем понять, - голос папы вывел меня из раздумий. — Ну, я не знаю всех подробностей. Но если я сейчас отправлю наш номер в ответ, уверена миссис Эббот позвонит завтра. Они живут в Годриковой Впадине. — Тогда сделаем так, - отец настороженно посмотрел на маму, - Пока мы знаем всех подробностей, мы не можем дать точный ответ. Когда твоя мама поговорит с миссис Эббот, то мы все обсудим. Я знаю, что тебе очень нравится этот, эм, спорт, - папа улыбнулся, подбадривая меня. Мама же наоборот радости не выражала. — Мам. Миссис Эббот выросла в семье не волшебников. Не волнуйся, разговор с ней не будет чем-то сложным. — Хорошо. Я поговорю с ней. Это все, что я могу сказать. Радостно взвизгнув, я поблагодарила их и побежала наверх, чтобы как можно скорее написать Чарли ответ и спросить сможет ли ее мама уговорить моих родителей отпустить меня на все время до начала семестра.       Когда несколько лет назад на нашем пороге появился директор школы, Альбус Дамблдор, чтобы вручить мое первое письмо, мама решила, что это розыгрыш. Несмотря на все мои отрицания, что я никогда не видела этого письма и уж точно никак не могла договорится с этим человеком о розыгрыше родителей, мама уже собиралась захлопнуть дверь перед его носом. Однако, директор взглянул поверх своих очков в форме полумесяца, подмигнул мне и достал палочку. После некоторых магических представлений, мои абсолютно напуганные родители впустили его в дом. Несколько часов убеждений не прошли даром, и в конце концов отец согласился. Еще пару дней отцу пришлось убеждать маму, что они должны гордится тем, что я обладаю такими редкими (по их мнению) особенностями. Отец был убежден, что школа будет лучшим и безопасным местом для меня, у мамы не было ни шанса, чтобы переубедить его. Несколько дней мама еще плакала, по словам отца она не могла смириться с тем, что у меня не будет того будущего, которое она для меня предвидела. И этого я совсем не понимала. Для меня, одиннадцатилетней девочки, тот факт, что я волшебница и мне больше никогда не придется делать математику, был поводом для радости, но никак не для горести. И в тот момент, когда первого сентября родители привезли меня на вокзал Кингс Кросс, для меня мир разделился на два: мой и их.       К вечеру воскресенья все вещи уже были сложены в чемодан, метла стояла у двери, а палочку я положила в карман мантии. Вчера позвонила миссис Эббот и убедила маму, что после матча я могу остаться с семьей Чарли в Косой Аллее до начала семестра. Я до сих пор не понимаю, как она это сделала, но после почти двухчасового разговора, мама изменила свое мнение о семье Эббот. Казалось, она с воодушевлением ждала встречи с ними. В день приезда гостей, мама постоянно поправляла то подушки на диване, то фотографии на стенах и отмыла небольшую кухню до такой степени, что солнце отражалось от глянцевых поверхностей. За тридцать минут до приезда семьи Чарли, отец позвал меня в гостиную. Я устроилась за столом напротив родителей. Мама надела свое любимое летнее платье с цветочным принтом, а волосы собрала в аккуратную косичку. Отец выглядел как обычно, но мило. На работу он всегда надевал костюм, поэтому по выходным его можно было увидеть только в простых свитерах и свободных брюках. Я заметила, как мама поставила чашку с чаем на стол и сжала губы в тонкую полоску. — Что случилось? – я переводила взгляд то на отца, то на маму. — Это, - неуверенно начала мама, и я услышала нотку грусти в ее голосе, - Это первый раз, когда мы не провожаем тебя на поезд. Тебе уже пятнадцать, и ты выросла такой прекрасной девушкой, - ее голос сорвался на последних словах. — Мама пытается сказать, - отец сразу перехватил инициативу, понимая, что его жена сейчас расплачется, - Мы очень тебе доверяем, отпуская тебя на это мероприятие. И еще мы хотели дать тебе денег, чтобы ты могла обменять их в своем банке. Отец вытащил из кармана небольшой запечатанный конверт и продолжил: — Пожалуйста, не потрать все деньги в одном магазине. Мы положили чуть больше, если вдруг ты захочешь купить что-то на матче. Сомневаюсь, что у тебя получится их обменять во время соревнования, но постарайся сразу же вернуть деньги семье Эббот, если они за тебя заплатят. Поняла?       Я встала и подошла, чтобы забрать конверт, как отец крепко прижал меня к себе. Я почувствовала объятия мамы с другой стороны и обняла ее в ответ. Я слышала ее тихий плач, когда она наклонилась поцеловать мой лоб. При мысли, что я уезжаю на две недели раньше обычного, слезы наворачивались на глаза. Я не увижу их до Рождественских каникул. — Все хорошо, мам. Я вам напишу. Стандартным способом, как всегда, - прошептала я, обнимая маму двумя руками. — Это неправильно! – вскликнула она, не переставая плакать, - Иногда мне кажется, что у меня больше нет дочери! Я отшатнулась от нее, и в этот же момент отец прошипел: — Эстория! Мы уже обсуждали это. — Так не должно быть, Феликс! - причитала мама, уходя из комнаты, - Я не должна была отправлять свою малышку в мир, о котором ничего не знаю! Я смотрела, как она уходит, и чувствовала соленые дорожки на щеках. Отец взглянул на меня с мольбой. — Эддисон, пожалуйста, не расстраивайся. Ты знаешь, как для нее это тяжело, - он снова крепко меня обнял. Отец всегда казался мне таким сильным. Будучи маленькой девочкой, в страхе я всегда бежала к нему. В день моего первого отъезда в Хогвартс, я разрывалась от радости, но при этом глубоко внутри ощущала неимоверный страх перед неизведанным. В последний момент я посмотрела на родителей и, увидев их беспокойство, моя уверенность мгновенно улетучилась. Мама была в шаге от того, чтобы забрать меня домой, но отец как обычно подошел и крепко обнял, успокаивая и подбадривая. — Я так тобой горжусь, - прошептал отец, также, как и в мой самый первый день. — Она права в какой-то степени. Иногда мне кажется, что я здесь лишняя, - после этих слов отец отстранился, крепко держа меня за плечи. — Эддисон Пейдж Моррис, ты никогда, - он особенно выделил это слово, - никогда не будешь лишняя в этом доме. Ты моя дочь. Какой бы путь в жизни ты не выбрала, ты всегда можешь называть мой дом своим. Я закивала головой и быстро стерла слезы рукавом мантии. Не хотелось бы, чтобы Эббот видели меня в таком состоянии. — Я пойду поговорю с твоей мамой. А ты пока убедись, что собрала все необходимое, и что чемодан стоит у двери.       Я словно на автопилоте пошла в комнату за вещами. Как бы я не была рада тому, что меньше чем через сутки окажусь на Чемпионате мира, я не могла собраться с мыслями и проглотить ком в горле. Возможно, не стоило миссис Эббот уговаривать маму оставить меня в Косой Аллее. Это не так уж и далеко от дома. Родители могли бы забрать меня около Дырявого Котла, паба, который служил проходом в мир волшебников. Но с другой стороны, я не хотела проводить время в доме, который становился мне чужим. И еще неизвестно сколько будет длится матч. Я слышала, что Чемпионаты могут длится днями, игроки сменяют друг друга на отдых. Сейчас мне нужно лишь перестать чувствовать вину за свой отъезд. Это ведь каждый год происходит, просто в этот раз на две недели раньше. Я точно знала, что уже завтра в окружении волшебников и поклонников квиддича, я и не вспомню про чувство вины.       Пару минут спустя, родители заставили брата выйти из комнаты, несмотря на его протесты. Джеймс всегда был меньше всех заинтересован во всем, что касалось магии. Ему уже двенадцать, и свое письмо он так и не получил. Он был убежден, что раз я родилась волшебницей, то у него тоже проявятся способности. Когда летом он не получил письма, то пытался не показывать свое огорчение, но его отношение ко мне и к магии в целом резко изменилось. Джеймс стоял в проходе, пока я с родителями сидела в ожидании семьи Эббот. До этого момента я не задумывалась, как именно они доберутся до нас, я даже подумала, что могут приехать на машине. В волшебном мире было несколько способов перемещения: метлы, камины, с помощью летучего пороха, но машины были редкостью. Я лишь однажды слышала о машине в семье волшебников, когда в прошлом году двое третьекурсников –Гари Поттер и Рон Уизли- врезались на летающем автомобиле в Гремучую Иву. Казалось бы, за падение на многолетнее дерево, которое может тебя убить, должно быть наказание, но нет. Гарри Поттер, или же мальчик, который выжил, был очень известен в мире волшебников. Война закончилась тем, что Тот-Кого-Нельзя-Называть попытался убить маленького Гарри, но заклятие отскочило и убило Темного Лорда. Никто из волшебников не решался произносить его имя. Я никогда этого не понимала, но из уважения к другим, также никогда не называла этого имени. Гарри резко стал знаменитостью. Я видела, как люди в коридорах шептались за его спиной, и мне было жаль Поттера. Младшая сестра Рона Уизли, Джинни, как-то обмолвилась, что Гарри был воспитан родственниками-маглами. Мне было интересно, было ли у него чувство, что он не относится ни к одному из миров.       Внезапный хлопок за входной дверью прервал поток моих мыслей, но напомнил о еще одном способе перемещения. Трансгрессия. Когда я впервые услышала об этом, на ум сразу же пришли научно-фантастические фильмы про телепортацию. Как только волшебник сдавал тест по этому предмету, он мог свободно перемещаться из одного места в другое. Мне еще ни разу не доводилось так путешествовать, но старшекурсники рассказывали, что это очень сложно и иногда травматично. Если что-то идет не так, часть тебя может не переместиться, это называлось расщеплением. Я даже не думала, что Эбботы используют этот метод, Чарли не умела трансгрессировать, но, я уверена, пришла вместе с семьей. Как только раздался звонок в дверь, мамино воодушевление вернулось к ней. Она резко встала с дивана, разглаживая складки на платье, прошла к двери и с широкой улыбкой открыла ее. — Мистер и миссис Эббот! Добро пожаловать! – мама отошла в сторону, пропуская гостей. — Добрый день, - мистер Эббот радостно пожал мамину руку, - Пожалуйста, зовите меня Тед, а это моя жена Сьюзен. Миссис Моррис, ваша дочь так похожа на вас. Мистер Эббот был невысоким мужчиной с серыми, как и волосы, усами, которые казалось занимали большую часть его лица. Его жена была чуть выше, всего на пару дюймов, и производила приятное впечатление. Иногда я задавалась вопросом, как они встретились. — Очень приятно, я Эстория, а это мой муж Феликс. Мы так рады с вами познакомиться. Эддисон не часто кого-то приглашает, - мама мельком взглянула на меня, и я тут же покраснела. Дело не в том, что я не хотела знакомить родителей с друзьями, просто мне было сложно представить компанию волшебников в нашей гостиной, наслаждающихся чаепитием с моими родителями маглами. Мистер и миссис Эббот пропустили Чарли вперед. Она улыбнулась, как только наши взгляды встретились, а мой радостный настрой снова вернулся. Чарли была чуть ниже меня, ее светлые волосы были заколоты, не давая прядям спадать на лицо. Изумрудная мантия прекрасно сочеталась с зеленым цветом глаз, которые они с сестрой унаследовали от мамы. — Привет, Адди, - Чарли быстро подбежала и обняла меня. Я не видела никого из друзей с июня, и я обняла ее так крепко, как могла, отметив, что за лето она немного подросла, - Готова посмотреть на то, как Болгария проиграет? — Мечтать не вредно, - я рассмеялась и легонько толкнула ее в плечо. — Шарлотта, а ты не упоминала, что Эддисон болеет за Болгарию. Может нам стоить пересмотреть твое приглашение? – проговорил мистер Эббот сквозь смех. Мама ощущала себя очень неловко, когда все обсуждали спорт, о котором она ничего не знает. Миссис Эббот это заметила и, подойдя к ней, подбодрила: — Ох, эти волшебники с их квиддичем. Никогда не понимала этого, - после этих слов мама успокоилась и снова улыбалась. — Мужчины и дети имеют эту общую невиданную мне страсть к спорту. — Может присядете отдохнуть? – предложил отец, приобнимая Джеймса за плечи и удерживая от побега в комнату. — Увы, не можем, - ответил мистер Эббот, - Мы слегка торопимся, нам пришлось оставить нашу младшую дочь дома. Я решил лично заверить вас, что мы позаботимся о вашей дочери и посадим ее на поезд через две недели. — Но она же еще не получила свое письмо, - внезапно вспомнила мама, вероятно, надеялась удержать меня дома еще на некоторое время, - Как она узнает, какие книги ей нужно купить? — Я предупредила Минерву, что Эддисон будет с нами на Чемпионате и останется до конца каникул. Уверена, они доставят ее письмо в Косую Аллею, - заверила миссис Эббот. Мама выглядела огорченной, что больше не увидит меня до начала семестра, но быстро успокоилась. Для нее было главное, чтобы я была готова к предстоящим событиям, включая школу волшебства. — Ну, раз так, - мама не стала возражать, - Не вижу смысла тебя задерживать. Она подошла и ободряюще сжала мое плечо. Я широко улыбнулась и крепко обняла ее в ответ, недавняя ссора была уже забыта. Я очень любила свою мать, и как бы мне не было больно от того, что она все еще не может принять, кто я, мне всегда приятны ее объятия. — Я буду вам писать, обещаю. Не обошлось без очередной порции прощальных объятий перед самым уходом. Как только за нами закрылась дверь, я вспомнила про резкий хлопок прямо перед появлением гостей. — Мы что трансгрессируем? – я поинтересовалась шёпотом у Чарли. — Не бойся, это очень бодрит, - с улыбкой ответила подруга. — Но я не умею! – настояла я, не хотелось выглядеть глупо перед ее родителями. Мистер Эббот должно быть меня услышал и повернулся ко мне с улыбкой. — Не о чем беспокоится, милая. Вы с Чарли еще слишком юны, чтобы трансгрессировать самостоятельно.       До того, как я успела задать вопрос, мистер Эббот сжал мою левую руку и сказал закрыть глаза. Исступленно посмотрев в сторону Чарли, я заметила, что мистер Эббот взял ее за правую руку. Чарли крепко зажмурилась, и я быстро последовала ее примеру. Я почувствовала, как меня уносит от отца Чарли, и он сильнее сжал мою руку. Меня сжало со всех сторон с такой силой, будто я была на дне океана, казалось мое тело протаскивают через маленькую трубочку. Я не могла даже вдохнуть, легкие будто стали размером с кулак. Когда мне уже начало казаться, что у меня из ушей пойдет кровь, то все сразу прекратилось, и я смогла наконец вдохнуть. Мистер Эббот разрешил открыть глаза, и я поняла, что мы находились не в Лондоне, а стояли на залитой солнцем площади в небольшой деревне. — Добро пожаловать в Годрикову Впадину.