все летит к чертям.

Я проснулся от лёгкого скрипа, с которым открылась дверь. Два тихих шага босыми ногами по холодному паркету и он замер на месте. Так было каждое утро. День изо дня он приходит, чтобы разбудить меня в университет. Это повторяется так часто, что я уже инстинктивно просыпаюсь за пару секунд до его прихода, чтобы вновь и вновь изучать это утреннее мгновение. -Моринс? -как и ожидалось, он опять позвал меня своим подавленным голосом. Но я не буду реагировать, -Ты спишь? -не буду реагировать, -Моринс, надо просыпаться, -нет, не стану, -Занятия проспишь, -чтобы он, -Как обычно противишься, -ещё раз, -Вот так возьму и перестану будить тебя, -назвал меня по имени, -Моринс, просыпайся. Я открыл глаза. Леннон, как и ожидалось, стоял в паре шагов от двери и смотрел на меня своим поникшим взглядом. Изо дня в день ничего не меняется. Но, я уже привык к этому однообразию. Даже полюбил его. -Опять приперся? -бросил я, приподнимаясь на локоть, после долгого молчания, -Сколько раз мне повторять? Не входи в мою комнату. Леннон молчит. Молчит достаточно долго для того, чтобы я уже начинал злиться. -Завтрак готов, собирайся, -только и ответил он, после чего просто вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Я опустился на подушку и закрыл глаза. И так постоянно. Я даже определиться не могу: бесит это меня, или же умиляет. Так или иначе, он прав - надо собираться. Я встал с кровати, откинув одеяло и позволив холодному воздуху обдать меня, а вместе со мной встал и мой член. Каждое утро, изо дня в день повторяется одно и то же. Он будит меня, я дрочу, представляя то, чего не должен бы представлять, потом утренние процедуры, душ, завтрак, университет, дальше я занимаюсь своими делами, после чего ужин и сон. Комната Леннона находится напротив моей. Дверь закрыта, значит, он все ещё собирается. Долго. Спустившись на первый этаж, сразу же иду на кухню, попутно закинув рюкзак в прихожую. Сажусь за стол, буквально через пару минут Леннон оказывается напротив меня. Я, не скрывая, с любопытством разглядываю его уже, казалось бы, изученное до мельчайшей детали лицо. Поникший взгляд, некогда золотисто-блондинистые волосы посерели от недостатка витаминов, бледная кожа, сухие потрескавшиеся, а может искусанные, губы. И глаза. Мамины зеленые большие глаза. Ты замечаешь мой взгляд и смотришь на меня так, будто глазами спрашивая: «что-то не так?» -Приятного аппетита, -говорю я и мой голос пропитан холодом, а ты просто киваешь головой в ответ и принимаешься за еду. Через два дня будет год, как мы начали проживать свою жизнь таким образом. Через два дня будет год, как наше с тобой общение стало хуже некуда. Через два дня будет год, как ты потерял всякий интерес к жизни. Через два дня будет год, как я испытываю безостановочный гнев. Через два дня будет год, как я возненавидел некогда любимое время года. Через два дня будет год, как наши родители погибли в автокатастрофе. С того момента в нашей жизни изменилось все, но с того же момента в нашей жизни не меняется ровным счетом ничего. Мы продали оба родительских дома, купили машину и небольшую двухэтажную квартиру в центре города. Этого нам достаточно для того, чтобы жить, но, будь у меня возможность, я бы отдал все, чтобы вернуть нашу прошлую жизнь. Из потока мыслей меня вырывает еле слышный звон посуды. Оторвав взгляд от тарелки, я увидел, что Леннон уже поел. И снова разозлился, потому что он не доел и того жалкого количества еды, что было в его тарелке. -Доешь, -мне требуется большое усилие, чтобы голос звучал спокойно. Это заставило его остановиться и медленно повернуться ко мне. -Что? –его голос прозвучал очень сжато. -Доешь, -на этот раз я рявкнул, не удержав злости. Леннон просто развернулся и пошел складывать посуду в раковину. Всего секунда отделяет меня от того, чтобы сорваться с места и пальцами затолкнуть еду в его глотку, насильно заставляя глотать. -Если ты сдохнешь, я не расстроюсь, -бросаю я, поднимаясь изо стола. Он молчит. Он и не ответит. И не ответил бы. Я знаю, ему обидно, знаю, что делаю больно этими словами, но иногда просто не могу удержать себя. Пока Леннон убирался за нами на кухне, я спустился на парковку за машиной и, когда выгнал ее, он уже ждал меня на улице. До колледжа мы ехали молча. Обычно он включал радио, или подключал к магнитоле свой телефон. Но сегодня он просто смотрел в окно и молчал, сцепив руки в замок. Когда же мы подъехали, я не спешил выходить из машины. -Слушай, -я перевел на него взгляд и тут же проглотил свои слова. Казалось, он меня будто не слышит. Просто смотрит в упор на здание. Его плечи вздымаются в тяжелом дыхании, губы сжаты в плотную линию. Он даже не моргает. Неужели это происходит каждое утро? Что могло так сильно напугать его сейчас? Я смотрю на него, и мне хочется лишь одного – обнять и сказать, что все будет хорошо. Но хорошо уже не будет. Ты сам все испортил, Леннон. А я тебе в этом помог. Поэтому я говорю: -Чего расселся? Выметайся давай. Он даже не посмотрел на меня, просто открыл дверь и вышел, а потом, не дожидаясь меня, пошел в сторону дверей. Я выждал чуть больше минуты, после чего пошел вслед за ним, чтобы не находиться рядом, но и не упускать его из виду. Кто-то окликнул его, выкрикивая что-то оскорбительное. Я не расслышал, что конкретно, но это не избавило меня от очередного прилива злости. Я остановился возле входа, чтобы перекурить. Честно говоря, я не хотел поступать в этот университет, тем более на факультет инженерии, факультет медицины привлекал меня гораздо больше. Но мне пришлось это сделать. Пришлось это сделать, потому что так я смог хоть как-то оградить Леннона от того обилия говна, что на него лили изо дня в день. Ты не знаешь этого, Леннон, но я каждый день трачу очень много сил на то, чтобы защитить тебя. -Эй, Моринс, -обладатель знакомого голоса вырывает меня из потока собственных мыслей. Я неохотно перевожу взгляд, тем самым показывая, что я весь во внимании, -Не подскажешь, где твой братец? -А тебе то что? –я чувствую, как начинаю хмуриться, поэтому отвлекаюсь на то, чтобы затушить бычок и достать следующую сигарету. -Хотел узнать приемный ли у него сегодня день, -Филипп скалится в отвратительной улыбке, но я подкуриваю и улыбаюсь ему в ответ. -Нет, чувак, сегодня суббота, у него не приемный день. -Очень жаль, было бы неплохо, если бы он смог уделить мне немного времени и поработать своим ротиком. Его друзья залились смехом. Мне же было не смешно. Я хотел затушить сигарету о его грязный язык. И я бы сделал это, если бы не Чарли, вдруг появившийся из ниоткуда. Он встал передо мной и протянул руку. Мне потребовалась пара секунд, чтобы выйти из забвения и ответить на рукопожатие. -Слушай, Мор, только честно, а ты сам-то его поебываешь? – не унимается Филипп. -Я его сейчас урою, -произношу я одними губами и этого достаточно для того, чтобы Чарли обнял меня за шею и повел в сторону дверей. -Потом поговорите, ребята, пара вот-вот начнется. Я успеваю выкинуть сигарету куда-то в сторону перед тем, как мы заходим в универ. Внутри все органы буквально дрожат от злости. Желание врезать кому-нибудь сейчас кажется мне неимоверно огромных размеров. -Давай ты как-нибудь позже устроишь новую драку, -вдруг неожиданно сурово говорит Чарли и я вижу, что он действительно не шутит, -После прошлого раза мы с тобой месяц оставались после занятий на отработки. Себя не жалеешь, пожалей хотя бы меня, -он переводит на меня взгляд и вот я снова вижу того самого Чарли, которого хлебом не корми, но дай сказануть какую-нибудь лютую херь, -Только посмотри на мои ручки! Они еще до сих пор не отошли от этих четырех недель мытья толчков. Я не отвечу. Просто усмехнусь. Не знаю, что бы я делал, если бы не этот придурковатый азиат. Наверное, окончательно свихнулся бы с такой жизнью. Отсидеть занятия было невероятно тяжело. Особенно тяжело было из-за того, что Леннона я за эти семь часов так и не увидел. Лекции казались такими нудными, что две из них я попросту проспал или витал в облаках, разбирая варианты лучшей жизни. Иногда я задумываюсь о том, что было бы, будь я немного умнее и тогда, когда от Леннона отвернулись все, встал на его сторону. Могло ли быть все по-другому? Было бы все так, как я вижу в своих бесчисленных снах? О, как я ненавижу сны. Больше всего ненавижу чувство безысходности и понимание того, что то, что мне снится – неосуществимо. К концу учебного дня настроение испортилось окончательно. Будто оно у меня вообще было. Если я сейчас выйду из здания и не увижу Леннона возле нашей машины, я убью первого, кто попадется под руку. -Какие планы на вечер? –Чарли пихает меня локтем, чтобы привлечь мое внимание окончательно, -Не хочешь в бар? Я угощаю. Я собираюсь согласиться, даже успеваю подумать, а не позвать ли Леннона с нами? Но не успеваю сказать и слова. Стоило нам выйти, я сразу же увидел своего брата. Но он был не один. Филипп все же добился своего – нашел Леннона и доебался до него. Только когда мы подошли ближе, я увидел выражение его лица. Такое же безучастное, как и обычно. Глаза стеклянные, ни единой эмоции. Казалось, он даже не понимает, что происходит и где находится. На секунду мне показалось, что он накачался наркотиками. -О, Моринс, а мы как раз тебя и ждали, -Филипп замечает меня, не успеваю я сказать и слова, -Так вы, оказывается, трахаетесь. -Чего?.. –это все, что я успеваю произнести. -Да вот предложил Леннону подработать сегодня шлюхой, а он сказал… -Филипп смотрит на Леннона, -Повтори ка, что ты там сказал? Кажется, в этот момент все замерло. Все, кроме моего сердца, которое отчеканивает такой бешеный ритм, что, кажется, вот-вот пробьет ребра и выскочит наружу. Леннон поднимает взгляд, смотрит мне в глаза и размеренно произносит: -Вряд ли твой член заинтересует меня больше, чем член моего братика. В этой ситуации у меня было два пути. И я, конечно же, выбрал неправильный. В два шага я пересек расстояние между нами и, взяв Леннона за его тонкое хрупкое горло, что есть сил отшвырнул его в сторону. Он не смог удержаться на ногах и упал на землю. Возможно, сильно ударился головой. Этого я так и не смог понять, от нахлынувшей злости перед глазами все будто побелело. Казалось бы, на этом можно остановиться, но нет, мне мало. И мозгов, и действий. Я подошел к лежащему на земле маленькому телу и придавил его голову к асфальту, надавливая подошвой кроссовка на щеку. Он тяжело дышал, но не закрывал глаза, не сопротивлялся. Его лицо было таким же безучастным. Почему ты терпишь это? Почему ты на это соглашаешься? -Держи свой грязный язык за зубами, понял? –я достаю из кармана ключи от машины и кидаю их в него, -Езжай домой, я буду поздно, -убрав ногу, я машинально вытираю подошву о его ветровку, -Надеюсь, когда я приеду, твое тело уже остынет. Я не знаю, что было дальше, потому что я попросту развернулся и ушел. Я просто взял и оставил его там, одного, с людьми, которые что только и делают, так это издеваются над ним, с людьми, от которых я никак не отличаюсь. Я ненавижу себя за то, что медленно убиваю тебя. Но и изменить я ничего не могу. Я уже выбрал этот путь. А ты мой выбор поддержал. Не могу сказать, сколько мы уже сидим в каком-то бомжатнике за отдельным столиком, но если Чарли еще не посмотрел на часы и не сказал: «охохоюшки хохо», значит время не позднее. Это место то баром назвать сложно. Запах кальяна, сигарет, дешевого алкоголя и потных немытых тел сильно ударяет в нос, но к нему можно привыкнуть. Играет какая-то старая музыка и, кажется, плейлист состоит всего из десяти песен, которые повторяются раз за разом. Весь вечер мы обсуждали нейтральные темы, но я четко видел, что Чарли каждый раз мнется, но постоянно говорит не то, что хочет сказать. -Слушай, -наконец решается он спустя десять минут полного молчания, -Ты так и не сказал ему до сих пор? Я отрываюсь от фисташки, которую не могу очистить уже прилично долгое время, и смотрю на него, приподняв одну бровь. -Ладно, понимаю, тупой вопрос, очевидно же, что нет, -он откидывается на спинку диванчика и я делаю то же самое, увлекая за собой стакан с виски, -Просто, мне интересно, планируешь ли ты это делать вообще. Теперь я смотрю на него, приподняв обе брови, якобы спрашивая у него, не идиот ли он часом. -Хорошо, я знаю, что нет, но мне непонятно почему? И зачем ты себя так ведешь? -Чарли, ты задаешь тупые вопросы, на которые и сам знаешь ответы, -я делаю большой глоток алкоголя и жидкость приятно обжигает эпителии в моем горле, -Я не хочу обсуждать одно и то же из раза в раз. Если тебе так хочется, я повторю: нет, потому что нет, потому что в этом всем нет смысла, потому что все это – ненормально, а насчет поведения… Ты о чем вообще? -О чем я? –переспрашивает он с тяжелым вздохом, -Чувак, ты сегодня чуть не избил его, удивительно, как это ты смог себя контролировать. Хотя, подожди ка, какой контроль? –и тут он повышает голос, -Ты его лицо ногой к земле прижал! Я молчу. В первую очередь, потому что мне стыдно. Я понимаю, что поступил неправильно. Понимаю, что Чарли прав. Чарли прав во всем, что он говорит мне. Но я, как упертый баран, вечно сижу в своей голове, следую тупым убеждения и совершаю необдуманные поступки. -У тебя кроме него больше никого нет по большому счету, -он отпивает свою бурду из стакана, -Собственно, как и у него никого нет кроме тебя. Хотя бы поэтому ты должен быть до конца честен с ним. Возможно, вся правда обернется не так, как хотелось бы. Но тебе хотя бы станет легче. -И что? Ты предлагаешь мне прийти домой и сказать ему «Леннон, я хочу тебя, снимай штаны»? Чарли прыснул от смеха. Я знаю, что он имел ввиду совсем не это. Но моя лучшая защита при нападении – это шутки. -Ты понял, что я имею ввиду. Напейся хорошенько, я подкину тебя до дома, а как зайдешь – действуй, -небольшая пауза, -Если ты, конечно, не найдешь там остывшее тело. Я снова промолчал. Сам прекрасно понимаю, что сказал лишнее. Да не то, что сказал, сделал. От этого слишком погано, чтобы как-то пытаться оправдаться. Я просто урод и этим все сказано. Прошло еще два часа, прежде чем мое убитое тело вывалилось из такси. Чарли говорил что-то напутственное. Но я ничего не понял. Во-первых, я не в том состоянии, чтобы что-то понимать, перед глазами все плывет, идти прямо сейчас для меня – это что-то невозможное, руки не держат, язык еле ворочается, поэтому я даже ответить не смог, но зато я полон решимости для серьезного разговора. Во-вторых, Чарли был в состоянии не лучше моего. Я вошел в квартиру с таким грохотом, что, кажется, разбудил тем самым весь дом. Во рту пересохло, поэтому, чувствуя потребность в воде, я пошел на кухню. На столе лежал лист бумаги, на котором аккуратным подчерком было выведено: «ужин в микроволновке, разогрей и поешь». Почему-то это вызвало у меня улыбку от уха до уха, что наверняка выглядело максимально нелепо. Но в следующую секунду мне стало еще более тошно от себя. Я поступаю с ним как с говном, а он готовит мне ужин. Как ты терпишь меня, Леннон? И почему ты до сих пор заботишься обо мне? Кажется, я забыл про воду. Потому что, положив записку обратно на стол, я быстро направился на второй этаж, попутно задевая все косяки и ударяясь о стену, топая как самый настоящий слон. Я постучал по закрытой двери. Но в ответ не последовало никакой реакции. Тогда я постучал еще, потом еще и еще раз. -Леннон? Леннон, могу я войти? –пролепетал я максимально неразборчиво. Но в ответ все та же тишина. Тогда я снова разозлился. Я дернул дверную ручку и толкнул дверь. В комнате было темно. Нащупав рукой на стене выключатель, я щелкнул его и в ту же секунду ослепительно яркий свет залил всю комнату, больно ударяя по глазам. Но в комнате так же было и пусто. Первое – это злость. Второе – дикая паника. В голову сразу же закрались сотни вопросов и предположений. Руки судорожно раз за разом набирали один единственный номер, но женский голос на другом конце постоянно говорил мне о том, что абонент недоступен. Я не могу точно сказать, сколько еще я просидел, и сколько еще я сделал попыток дозвониться. Удивительно, что я вообще продержался какое-то время в таком состоянии. Но в конечном итоге я уснул в его постели, погруженный в простыни и одеяла, которыми он укрывается каждую ночь, и окруженный его запахом.