все летит к чертям.

Я проснулся от лёгкого скрипа, с которым открылась дверь. Два тихих шага босыми ногами по холодному паркету и он замер на месте. Так было каждое утро. День изо дня он приходит, чтобы разбудить меня в университет. Исключением могло бы стать воскресенье. Но каждое воскресенье у меня тренировка. -Моринс, -зовет он меня дрожащим голосом, -Моринс прости, -почему его голос дрожит? –Я… Я проспал, прости, -он что, плакал? –Не злись на меня, пожалуйста, -что могло заставить его плакать с утра пораньше? –П.. Просыпайся.. –он запинается… Не стану реагировать, -Пожалуйста, просыпайся, -пока он снова, -Тебе пора вставать, -не назовет, -Пока еще есть время на сборы, -меня по имени, -Моринс. Но сейчас не это заставляет меня распахнуть глаза, а осознание того, что он дома и он жив. Я резко сажусь и из-за этого Леннон дергается, видимо, от испуга. Я смотрю на него так, будто он умер, а он смотрит на меня так, будто я его сейчас убью. Только сейчас я замечаю, что нахожусь в его комнате, укрытый одеялом, на мне нет ничего, кроме трусов, а одежда аккуратно сложена на пуфике возле кровати. На Ленноне одна из его футболок, в которых он спит. -Где ты спал? –спрашиваю я и сразу же жалею об этом, ведь нужно было спросить совсем не это. Он переступает с ноги на ногу, отводит взгляд куда-то в сторону. И только после отвечает: -У тебя в комнате, -Леннон все же смотрит на меня, -Но ты не злись, ладно? Я все постираю. Я усмехаюсь и отмахиваюсь рукой, мол, не неси чушь. -А где ты был, когда я вернулся? Он снова переступает с ноги на ногу. Но все также смотрит на меня. И молчит. Он просто молчит, ничего не говоря. Мне хватает ума не срываться на злость, а обойтись тяжелым вздохом. -Подойди сюда, -прошу я. Леннон немного мнется, но все же решается и медленно подходит ко мне. С одной стороны такое его поведение меня раздражает, но с другой стороны, я могу его понять. После вчерашнего он наверняка боится меня. -Где ты был, когда я вернулся? –снова повторяю я, он снова молчит, -Леннон, ты же знаешь, я не люблю повторять одно и то же несколько раз, -он молчит, а мое терпение потихоньку иссякает. Он поднимает взгляд и смотрит мне в глаза. На этом терпение и закончилось. Я хватаю его за руку и резко дергаю, опрокидывая на кровать через себя и быстро перемещаюсь, оказываясь сидящим сверху. Рука машинально обхватывает горло. Он берется за мое запястье своими маленькими ручками. -Последний раз спрашиваю, где ты был? –мой голос был больше похож на рычание зверя. Его лицо исказилось от боли, глаза помокрели. Но меня это не останавливало, я опустился ниже, разглядывая эти черты, вид которых в данный момент приносил мне неимоверное удовольствие. -С кем-то трахался? –продолжаю рычать я, пока краем своего сознания не улавливаю тихое хрипение. -Моринс, -зовет он меня, но я не собираюсь отпускать, -Моринс я задыхаюсь, -он говорит по слогам, отрывочно, -Пожалуйста, ослабь пальцы,-такой хриплый голос, интересно, а от возбуждения он такой же? -Моринс, -перешел на шепот. На шепот. Он перешел на шепот. Он задыхается. Я резко разжимаю пальцы и выпрямляюсь. Леннон начал хватать ртом воздух и одновременно пытаться кашлять, одно другому очень мешало. А я смотрел на него сверху вниз: болезненный вид, футболка задралась и оголила половину худощавого тела, глаза мокрые от накатившихся слез, тонкие соблазнительные линии. Он лежит подо мной, хрупкий и беззащитный. Одновременно я чувствую дикое возбуждение и лютую ненависть к себе. Член был таким твердым, что начинал пульсировать. Но я не остановлюсь, пока не получу ответы на свои вопросы. И лучше тебе не молчать, Леннон, иначе я затолкаю его настолько глубоко в твою глотку, что ты попросту задохнешься. -Я все еще жду, -мои слова звучат сбивчиво. Тяжело дышать и соображать объективно, руки трясутся, поэтому ими приходится опереться в постель по обеим сторонам от его головы. -Я, -пытается говорить он, но слова больше похожи на хрип, -Я просто гулял, один, по району, -теперь его маленькие ручки обхватывают его горло, которое я явно пережал, -Я больше так не буду, честное слово. Из глаз все же потекли слезы. И вот в этот момент мне стало окончательно дерьмово. Я поднял руку и погладил его по щеке, от чего он сразу же замер и испуганно посмотрел на меня. Я заправил его волосы за его маленькое аккуратное ушко и не удержался от того, чтобы опуститься и оставить один легкий, невесомый поцелуй на его лбу. -Отдыхай, приходи в себя, -я начал слезать с него и подниматься с кровати, стараясь максимально скрыть то, что выпирало под моими трусами, -Я сам приготовлю нам завтрак. Сегодня останусь дома. Прими ванну, отдохни, ладно? Он смотрит на меня с таким недоверием, что мне становится больно, но все же кивает головой. И в этот момент я замечаю, что на щеке, которой вчера его лицо было прижато к земле, помимо царапин налился небольшой, но заметный синяк. Так я и вышел из комнаты – плененный ненавистью к себе. Иногда единственное, что может помочь прийти в себя и мыслить объективно – это контрастный душ. Когда сначала на тебя мощным потоком льется кипяток, а потом резко ледяная вода, в голове становится настолько пусто, что волей неволей начинает казаться – мозги вытекли. Как и обещал, я приготовил завтрак. Только это уже получился не завтрак, а обед. Когда я пришел за Ленноном в его комнату, он сидел на кровати, одетый уже в другую футболку, на голову накинут полотенец, а в руках телефон, в котором он что-то смотрит, из-за чего не замечает моего присутствия. -Готово, -говорю я, а он резко поворачивается в мою сторону, -Поедим в гостиной. Я хотел бы сказать что-нибудь еще, но просто дождался, пока он кивнет головой и вышел из комнаты. Ждать долго не пришлось, через пару минут Леннон спустился в гостиную и сел на другом конце дивана. Нависло тяжелое молчание, которое почему-то именно сейчас начало давить на меня, хотя раньше я его даже не замечал. -Посмотрим что-нибудь? –мы сказали это почти одновременно, я отставал от него всего на одну букву. Он еле заметно улыбнулся и потянулся за пультом. Мы вместе выбрали какой-то фильм, который я ранее не видел, но Леннон так его расхваливал, что пришлось согласиться. Да мне то, в принципе, было плевать, что мы будем смотреть. Лишь бы не было этой тяжелой тишины. Фильм и вправду заинтересовал меня с первых минут. Леннон, хоть и смотрел его второй раз, но так увлекся просмотром, что доел все, что было в его тарелке. Дождавшись, когда он отставит тарелку на журнальный столик, я взял пластырь и мазь, приготовленные заранее, и все же отвлек его от просмотра. --Слушай, давай помажем? И заклеим. Он перевел взгляд на меня и некоторое время не мог понять, о чем я. Но и после того, как понял, все равно немного помолчал. -Слушай, -начал он севшим голосом, затем прокашлялся в кулак и продолжил, -Если все это попытка извиниться за вчерашнее, то не стоит пересиливать себя, окей? Я заслужил. Не должен был говорить то, что сказал. -А зачем ты вообще сказал это? –мой голос всегда выдает меня, Леннон сразу понял, что я начинаю злиться. -Чтобы увидеть твою реакцию, -он пожимает плечами и отводит взгляд в сторону. -И как тебе? -Так, как и ожидал, -его пустой взгляд блуждает по посуде на столе, -Я уберу. Леннон поднимается с дивана, собирает посуду на поднос и уходит на кухню. Я жду, что он оставит посуду там и вернется, но через пару минут слышу шум воды и понимаю – возвращаться он не хочет. В таком случае, я сам к нему пойду. Я зашел на кухню, попутно с этим открывая тюбик с мазью от синяков. Подойдя к нему со спину, я на минуту замираю, смотря на него сверху вниз и ожидая, пока он меня заметит. Но он не замечает. Тогда я выдавливаю немного мази на свои пальцы и откидываю тюбик на стол. От неожиданности он дергается и делает шаг назад, но сразу же упирается в меня. Одной рукой я поворачиваю голову Леннона за подбородок так, чтобы видеть поврежденное место, а второй начинаю аккуратно растирать мазь. А он будто замер. Опустил взгляд, казалось, даже перестал дышать. -Да, я хотел бы извиниться за вчерашнее, -начинаю я, стараясь чтобы мой голос звучал нейтрально, что было тяжело от такой близости в ноль сантиметров, -Но это я делаю лишь потому, что хочу заботиться о тебе. -Зачем? Ты забыл, старший здесь я. Я не нуждаюсь в заботе, -его голос, как и обычно, ничего не выражает, но я чувствую, как сильно бьется его сердце. -Два года – не такая уж и большая разница, -я закончил с мазью, достал из кармана пластырь и начал открывать его, опустив руки на его плечи, -К тому же, если бы не я, тебя бы уже давно с потрохами сожрали. Я приклеиваю пластырь поверх его царапин и неосознанно нежным движением поглаживаю его большим пальцем по щеке. В этот момент Леннон резко отстраняется, разворачивается ко мне лицом и молчит с видом загнанного в угол мышонка. Его взгляд на мгновение опускается вниз, потом снова поднимается. Он молчит. А до меня начинает доходить, что как бы я не контролировал свои эмоции, кровоток я контролировать не могу. -Ничего мне от тебя не нужно, -почти выкрикнул он и, так быстро и изворотливо проскользнул мимо, что я даже не сразу это заметил, -Засунь себе свою заботу знаешь куда?! –снова выкрикивает он, направляясь вверх по лестнице. Внутри сразу же начала нарастать злоба. Я быстро дохожу до лестницы, быстро поднимаюсь наверх и за секунду до того, как открыть дверь в его комнату, останавливаю себя. Не знаю, как здравый разум смог взять верх на фоне этой слепой злости, но я зашел в свою комнату и камнем рухнул на кровать. На кровать, которая все еще хранит на себе его запах. Руки сами начали делать то, что начали. Прошло уже два часа и время тянулось так же ужасно, как и прилипшая к зубам ириска. Я слышал, что Леннон уже вышел из комнаты, что он начал ходить по квартире, видимо, решил заняться уборкой. Обычно, в воскресенье он всегда убирается. Надо бы подняться и пойти в магазин, хочу какой-нибудь вредной пищи. Переодеваться я не стал – магазин находится прямо рядом с домом. Честно говоря, успокоиться так и не получалось. Меня возмущало то, как он посмел мне ответить подобное, но в то же время я понимал, что это заслуженно и справедливо. От этого и злился. Спустившись вниз, я услышал, что он в чулане. Видимо, собрался стирать, поэтому я зашел туда, чтобы спросить у Леннона, не нужно ли ему что-нибудь в магазине. Но стоило мне только заглянуть, как я сразу же забыл, что хотел. Я и раньше видел его тело, но то, как он стягивает с себя футболку, увидел впервые. Леннон закинул футболку в барабан стиральной машины и только после этого заметил меня. Его безразличный взгляд окинул меня, после чего он отвернулся и еле слышно произнес: -Чего смотришь? Выйди. За одну секунду во мне вспыхнула такая ярость, что я даже не заметил, как пересек расстояние между нами. Даже не заметил то, как мои пальцы сжали его волосы, с силой отдергивая голову назад. Леннон вскрикнул, но даже не попытался высвободиться. -Совсем забыл, сученок, с кем разговариваешь? –я слышал, насколько яростно звучал мой голос, но даже не думал пытаться успокоиться. Одним ударом по ногам я заставил брата встать передо мной на колени. Смотря на него сверху вниз, видя лицо, не выражающее ровным счетом ничего, я не мог испытывать что-либо, кроме одного единственного желания – заставить его выказать хоть какие-нибудь чувства. -Так давай я тебе напомню, -мои губы исказились в улыбке, наверняка такой же отвратительной, как и мои поступки. Свободная рука сама потянулась к резинке шорт. Стоило немного стянуть их вниз и уже показалась головка эрегированного члена. Взявшись за основания, я слегка опустил его вниз и придвинул голову Леннона ближе. Первое, что попытался сделать Леннон – дернуть головой. Но я сильнее. А после я увидел на его лице толи страх, толи боль, разобрать так и не смог. Да это было и не важно, я уже надавливал головкой на его сухие губы, так что, отступать было некуда, а его попытки сопротивляться лишь больше злили и возбуждали. Леннон пытался оттолкнуться руками, упираясь ими в мои ноги, плотнее сжимал губы. -Открой свой грязный рот и сделать то, что от тебя требуют, -рявкнул я, перед этим отвесив ему пощечину. И он успокоился. На его глаза навернулись слезы, но как только головка моего члена снова коснулась его рта, он разомкнул губы и вобрал ее в рот. Его горячий язык прошелся по уретре, обвел ее вокруг, после чего он вобрал член еще немного глубже. И тут тот мне снесло голову. Было настолько хорошо, что все «против» ушли куда-то на задний план. Придерживая одной рукой голову Леннона за затылок, а второй держась за стиральную машинку, я начал набирая скорость проталкиваться в его горло. Было так горячо, влажно и чертовски приятно, пошлые звуки, доносившиеся из его рта, так вскружили мне голову, что я даже не заметил, как его попытки остановить происходящее приобрели новый оборот. -Не дергайся, ты царапаешь меня зубами, -прохрипел я, -Иначе я вмажу тебе еще раз. Леннон замер, а я опустил на него взгляд, стараясь не останавливаться. Он зажмурился, держась за мои ноги, по щекам текли слезы. А я, вместо того, чтобы остановиться и броситься вымаливать прощение, лишь усилил свои движения. Иногда казалось, что вот-вот и его стошнит, но мне было плевать. Чувствуя, как член начинает содрогаться, я до упора вошел в это тоненькое, хрупкое горло, что, видимо, было не особо приятно, так как Леннон широко раскрыл глаза. Но тут же обмяк, стоило мне излиться. Закончив, я вытер еще стоящий член о его щеки и натянул шорты обратно. -Впредь старайся не забывать, с кем имеешь дело, -сказал я, уже идя к выходу, но возле двери обернулся, -Ах да, я иду в магазин, тебе что-нибудь нужно? Леннон уже сидел, облокотившись о стиральную машинку. Он смотрел на меня поникшим взглядом. И именно этот взгляд заставил меня осознать весь масштаб своей ошибки. Бросив напоследок что-то вроде «так я и думал», я пошел прочь, оставляя его наедине с моими ошибками. -Что ты сделал?! –завопил Чарли. Прошло уже три часа. Обычно, я не пью раньше наступления вечера, но случай необычный. Поэтому, сейчас в моей руке полупустая бутылка виски. Я позвонил Чарли как только алкоголь ударил мне в голову, а он примчался с другого конца города в сквер рядом с моим домом ровно за двадцать минут – настолько сильно действует фраза «не телефонный разговор». -Ты уже задаешь этот вопрос в четвертый раз, -совершенно спокойно отвечаю я. -Нет, я, конечно, знал, что ты тот еще тупица, но чтобы настолько?! –снова завопил он, -Как у тебя вообще мозгов хватило? А да, точно. Проблема как раз-таки в том, что мозгов у тебя недостаток! -Чарли, и так хреново, не наваливай. -А ты чего ждал? Что я, услышав подобное, скажу тебе, что это был гениальный поступок? –он выжидающе смотрел на меня, но ответа не последует. Чарли провел рукой по лицу, испуская тяжелый вздох, -Ты мудак, Мерсер, тупой мудак, -он присел на лавочку рядом со мной, я протянул ему бутылку, Чарли сделал пару больших глотков, -Ваши отношения и без того хуже некуда, ты знаешь, как к нему относятся люди. И теперь его единственный родной человек поступает так же, как все остальные. Я уже сказал тебе, что ты мудак? -За последний час раз двести, -буркнул я, забирая бутылку, -Лучше бы сказал, что мне теперь делать. -На твоем месте я бы пошел и убился, -азиат откинул голову назад, -Но суицид не выход. Поэтому подумай лучше, как будешь извиняться. И признайся ты ему уже наконец. Задрал. Чарли выхватил бутылку и допил содержимое почти до конца. Вернув мне сосуд, он поднялся с лавочки и посмотрел на меня через плечо. -Знал бы ты, как сильно я хочу набить тебе морду, -он пнул мою ногу своей, -Поднимайся и пошли. Доведу тебя до дома. Осушив бутылку и поставив ее рядом с лавочкой, я послушно поднялся на ноги и побрел за Чарли. Он довел меня до подъезда, попутно продолжая высказывать в мой адрес все то, что я и сам думал. И только у самого подъезда, когда выпитое взяло надо мной окончательный верх, дал парочку напутственных советов, которые я, естественно, не запомнил. Я быстро поднялся пешком на шестой этаж, забыв о существовании лифта. Зашел в квартиру, затем обошел каждую ее комнату. Но кроме меня дома никого не было.