Грёбаные портупеи

VICTON, Golden Child, Stray Kids, ATEEZ (кроссовер)
Слэш
PG-13
Завершён
65
автор
mari_key бета
Размер:
19 страниц, 4 части
Описание:
Будни одного и без того увлекательного полицейского участка заметно украшает начальство, внедряя для всех сотрудников новый элемент униформы — портупею — кожаную перевязь на груди, с которой якобы сотрудникам будет удобнее носить табельное оружие и полевые сумки.
Кто-то недоволен идеей, кто-то рад, а кто-то ловит фетиш.

«Чёртова портупея. Чёртова ссылка. Чёртов Сонхва и его чёртова портупея».
Посвящение:
cosmic meow
Примечания автора:
Работа не только о Сонхва, просто он — главный фетишист всея участка, знающий что как называется, где и кем носится и кто в каком отделе самый горячий мальчик.

Автор, может быть наверное, планирует небольшой сборник ниочёмных драбблов, но всех любителей полицаев всё равно предупреждает, что основывался он на источниках о работе правоохранительных органов своей страны
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
65 Нравится 15 Отзывы 11 В сборник Скачать

Сыну/Субин

Настройки текста
      — У-у, осторожно, папочка-блокшив на горизонте! — упрятывая в стол почти распитую банку соджу, счастливо, немного пьяно и оттого смешно произносит Субин. Такие же весёлые Чонхо и Чжучан хихикают рядом.       «Папочка-блокшив» подходит ближе, принюхивается и молча, но очень показательно стучит по стопке с новыми протоколами, успеть обработать которые нужно к обеду.       Субин делает новое «ха-ха» на это и вдруг сглатывает. У их старого корабля неожиданно крупная грудная клетка, напряжённо и красиво вздымаемая под перевязью. Или это лишний глоток соджу так мутит голову?       — Чего замолчали? — обводя всех взглядом по очереди, интересуется «папочка» — Субин знает: он прекрасно всё понял и просто смеётся.       Обычно Хан Сыну, именуемый среди некоторого состава «блокшивом» за свою относительную старость, носит китель поверх рубашки и все свои ремешки и заклёпки прячет, а тут, видите ли, разошёлся.       — Ну… А что говорить? Вид на крепкую шестëрочку. Может, даже больше.       — А? — выгибает он бровь.       Вот тебе, мать, и «папочка-блокшив». Чжучан, он человек проверенный уже, херни не скажет. Чонхо тоже не скажет, поэтому Субин их пить и позвал. Повод, правда, такой идиотский придумал: не то кто-то родился, не то умер… На деле же он просто задолбался и поцапался с кем-то, с кем сам не помнит, из дознавательного.       Ну да и чëрт бы с ним! С конфликтом. Тут вот начальство стоит, нависает даже и ничерта не понимает ни в пьянке, ни в оценках.       — Говорю, вы, товарищ майор, выглядите отлично!       — Тц, — только и произносит Сыну и облизывает губу.       Внезапно ставшему старым на фоне своих новых коллег офицеру, очевидно, до сих пор неизвестно, каким таким развлечением промышляет весь молодой состав отделения в последние пару месяцев. Форму он, конечно, носит с ними одну и ту же, да всё никак, видимо, не вникал в её обсуждения.       Что ж, добро пожаловать. Субин достаточно пьян, чтобы рассказать поподробней, и трезв, чтобы не упустить самого важного.       А тот факт, что начальству идëт ходить без пиджака, важен очень.       — Чтоб к семи, — в Субина, только придумавшего, как он будет делиться священными знаниями со старшим товарищем, уткнулся палец, — чтоб к семи, трезвый и адекватный, всё принёс мне на перепроверку, понял?       — А что это вы такие поблажки мне даëте, раз уже в курсе, в какую я…       — Тц… Да вы все, — палец успевает ткнуться в каждого, — ещё спасибо скажете, что я на ваши косяки глаза закрываю.       — И скажем, — хватаясь за «указующий перст» их блокшива, елейно тянет Субин. Уж очень хочется рассказать про новости. Аж подмывает. — Знаешь, чего скажем?       — Те…       — Те, тя, тю. Какая разница, слушай, чего скажу, — Субин резко тянет Сыну на себя, опрокидывает его на стол и уже в лицо шепчет: — Вашему офицерскому высочеству сделали очень и очень сомнительный комплимент, с которым я, конечно же, вынужден…       — Субин, может не надо?       Надо. Сейчас Субину очень надо. Поэтому в резко протрезвевшего Чжучана опять тычется палец, уже не начальника.       — …согласиться, потому что вы знаете кто?       — Куда интереснее знать, кто ты, раз решил старшего по званию, да ещё при исполнении, прижать к столу.       — О-о, это я ещё не начинал. — Фантазия у Субина что надо: можно хоть прижатым, хоть отжатым, хоть выжатым представить кого угодно вплоть до Папы Римского. А уж посмевшего ему, пьяному и смелому, являться без кителя «папочку-блокшива» — так и вовсе всё сразу.       — Субин, мы… пойдём, да?       — Мы пошли, Субин.       А Субину уже хоть лесом все катятся — интереснее то, что прямо перед носом. Лежит, сопит, никуда не рыпается и только, очевидно, готовит второй десяток рапортов на его увольнение.       Тем интереснее!       — Чего замолчали, товарищ майор?       — Жду, когда начнёшь? — И снова эта бровь, ползущая вверх с таким всепонимающим и равнодушным спокойствием, что хочется взвыть. Это в смысле, это что, это какого хрена? Где буря эмоций? Где взрыв? Страх? Презрение? Что-нибудь.       Субин теряется и, может, даже слишком заметно, ослабляет хватку.       Хан Сыну улыбается, убирает от себя его руки совсем, отряхивается — его длинные пальцы всё ещё очень красиво смотрятся на портупее, — и только затем окончательно встаëт со стола.       — Итак, сержант, что вы там собирались мне рассказать? — он разводит руками и улыбается. Чертовка. — Я весь во внимании.       — Уже ничего, забей… Хотя нет, чего: без пиджака лучше.       — Ну-ну, Субин, ну-ну.       И прежде чем Субин либо окончательно опьянеет и продолжит, либо протрезвеет и извинится, Хан Сыну уходит, а уже за дверью громко и отстранëнно напоминает, что протоколы ждёт к семи.

***

      Нести протоколы на перепроверку Бëнчан не хочет. Донмин, к несчастью, тоже. Эти два вижуала, словно два голубка, вообще старательно делают вид, что его не слышат, и воркуют что-то на своëм, красивом.       Или трезвом.       Субин их презирает. Чисто так, дружески.       Но идти со всеми своими бумажками к начальнику самостоятельно всё равно отказывается.       И через двадцать семь минут тот приходит сам.       Пиджака всё ещё нет, ремни разболтались, а рубашка… либо ей нужны новые пуговицы, либо Сыну — новые пальцы, чтобы нормально её застëгивать. При этом он ещё и вспотевший — ткань липнет к телу, топорщится складками на груди и безбожно просвечивает.       Ну правильно, Хан Сыну, топить коллег в собственной слюне — так топить основательно!       Будто мало Субину предыдущих шести часов осознания своего плохого мнения о «блокшиве» было.       — И где мои отчëты? Или ты подумал, что если протрезветь, то можно ничего и не нести?       — А где моя детская невинность? — очень, очень тихо и хрипло отзывается Субин.       — Что, прости?       — Говорю, на столе… Я тут это… Мы это… — Всё спирать на Бëнчана или на Донмина?       А лучше на обоих. И на магнитные волны. И молодость…       — Пожалуй, обойдëмся без молодости.       — Субин, — стукнув о стол руками и вновь наклонившись, точно жизнь ничему не учит, угрожающе спокойно зовëт Сыну, — ты что, до сих пор пьян?       — Ох, если бы.       — Тц.       Видно, не рискуя больше оказаться прижатым к столешнице, Сыну отстраняется и идёт к двери, точно его тут и не было.       Вот только напоследок он говорит что-то, из-за чего сделать его присутствие незаметным больше не выйдет:       — И чтоб ты и твои друзья знали: у меня семь. В кителе.

***

      Следующие три дня Субин не живёт — выживает. Молится всем известным богам, чтобы избежать встречи с начальником, бегает по туалетам раз в час и как никогда тщательно перебирает бумаги, разносить которые по нужным картотекам всё равно вынуждает в итоге Бëнчана. Это его вина, что знал и о выпивке, и о Сыну, и обо всём вместе взятом, и никому ничего не сказал.       Ну, возможно, совсем немного это вина и самого Субина… Но только немного, и за это немного он получил выговор. Правда не от «папочки», что даже странно. Кто-то из коллег сыграл на опережение и настучал. Естественно, бумажка так и так оказалась на столе Сыну и, наверное, только поэтому осталась лишь бумажкой вне его личного дела.       Щедрость — удел старых кораблей, не иначе. Или сексуальных начальников…       — Щедрость — удел богов, царей и героев. И сделаем вид, что что-то из этого и есть «старый корабль», — голос, что примечательно, не майора. По крайней мере, не того майора. Но тоже знакомый.       Субин оборачивается, видит в проёме со стаканчиком кофе в обнимку Сонхва и даже улыбается — тот вежливо вышел из своего кабинета, чтобы поздороваться.       — Х-х… Вы мне лучше вот что скажите: почему с кителем? Почему?       — Он без рубашки был.       По коридору проходит Сан, мокрый с дороги и уставший, вне контекста тычется Сонхва в плечо и отбирает его стаканчик с кофе. Несколько секунд молчит, потягивая горячий напиток, жмурится… Сонхва выглядит самым счастливым начальником отдела из всех, что встречались Субину.       — Не буду мешать, — пребывая где-то между необъятным шоком от обстоятельств общения Сонхва и Сыну и братским умилением от близости всё того же Сонхва и Сана, шëпотом произносит Субин. И только после этого трогается с места.       Нет, он не пьян. Да, он помнит о профессиональной субординации. Но чёрт возьми! Ему критически важно знать, почему начальник ходил без рубашки и как это выглядит.       — Открыто, — малозаинтересованно впускает Сыну, и пользуемый его безразличием Субин проникает в кабинет.       — А теперь можно закрыть? — шепчет он, наблюдая взглядом сгорбленную над лампой стройную фигуру майора. И вновь без верха.       Ремешки Сыну не то жмут, не то как-то ещё мешают, но болтаются вновь «не по уставу» на плечах и даже немного бьют по столу.       Устал, что ли?       — Можно и закрыть, — соглашается Сыну, поднимая голову от бумаг.       Ну точно устал: глаза немного припухшие, красные, улыбка виднеется лишь в уголках, а виски вновь вспотели. Обнять и плакать.       Вот только Субин пришёл отнюдь не за сочувствием и соплями. У него есть вопрос, который он умрёт, но озвучит.       Прекрасно понимая все свои косяки за последнюю неделю, он уже мысленно плюсует к ним и вопрос об увольнении по собственному, но волнующую здесь и сейчас тему всё равно поднимает:       — Как так вышло, что Пак Сонхва видел вас без рубашки, но в кителе?       — А ты нет? — уставший он или нет, но улыбается теперь как негодник. И хрен ты скажешь, что госслужащий. Начальник к тому же.       — Именно так, требую справедливости.       — Справедливости? Хорошо, — Сыну достаёт из принтера небольшую стопку чистых листов, вытаскивает из какого-то ящика ручку, кладёт перед собой, а сам закидывает ноги на стол и откидывается в кресле. — Вот бумага, пиши объяснительную за распитие алкоголя на рабочем месте, объяснительную за неуставное обращение, за жалобы на тебя от коллег…       — Хорошо, я понял.       На хуй справедливость — вот что понимает Субин и идёт присесть. Только вот ни разу не за написание оправданий себе.       Он подходит к Сыну и очень обиженно садится на его бëдра, проверяя, достаточно ли тот уверенно держит ноги на столешнице. Достаточно.       — Итак.       — Тц, — с усмешкой произносит Сыну. У него, если присмотреться — Субин присматривается, — вновь рубашка не на все пуговицы, и острые ключицы весьма и весьма уверенно привлекают внимание.       — А вы, я смотрю, и не против.       — Против чего?       Действительно. Обычное ведь дело.       Есть ли что-то, к чему этот мужчина относится не с таким спокойствием? Минет там, может, или ещё что?.. Стоит проверить только любопытства ради.       — Раз ничего, то предлагаю вернуться к нашему разговору? — Субин кладёт руку на открытую ключицу и ведёт вдоль неё, ещё сильнее оттягивая рубашку. — Что там насчёт вашей формы и критически высоких оценок Пак Сонхва?       — Великовата стала, на переделку отдавал.       Сыну игнорирует приставания изящнее, чем правительство игнорирует глобальное потепление, говорит равнодушно, но с улыбкой. От одного лишь его спокойного поведения Субин буквально заводится. Снова. Прижать к столу, что ли? Снова. А лучше к креслу, чтобы и ощущение новое испытать, и очевидную разницу в росте не выдавать. Чтобы и ключицы были наружу, и грудь, на которую уже хочется вылить немного холодной воды, чтобы стояло не только у Субина.       — И какая, — Субин наклоняется к лицу «блокшива», смотрит в его лишь немного подëрнутые возрастом складки у глаз, в его широкие растянутые улыбкой губы, в него всего целиком, такого нестарого, сильного, равнодушного… С уверенной семëркой из девяти встречающихся, — связь? Спрашивал у него совета?       — Не у него. — А как же ответ в духе: «А должен был у тебя?» Где он?       Субин неодобрительно качает головой на навыки начальника к флирту и наконец делает желанную гадость: кусает Сыну за достаточно обнажившуюся крупную шею. Прямо в родинку чуть ниже кадыка.       Сыну вздыхает и запускает руку в его волосы, приподнимая при этом бровь. Ох и чëрт же.       Кто-нибудь уже пробовал публично отменять их отделение? То оперативники в подвязках поверх формы, то следователи с лицом с обложек, то начальство вот… не отстаёт.       — Надеюсь, дверь ты всё-таки закрыл?       — Надейся… Сначала объяснительная на моё имя по поводу рубашки.       — Неугомонный, — улыбается Сыну. — Я похудел, всё велико, решил сфотографировать себя и китель и спросить вердикт у сестры. Её зовут Сонхва. Улавливаешь связь?       — Ты прямо как Сынмин.       — А что с ним?       — Да так, — Субин цепляется зубами за шею, заставляя обращать внимание лишь на себя, трëтся бëдрами в попытке показать масштаб проблем и тихо понимающе мычит. — Хочу компенсацию и пить.       — Компенсации хочу я, а пить ты можешь… — взгляд указывает на кулер в конце кабинета.       — Могу, — соглашается с ним Субин, пропуская остальное мимо ушей, — но не буду. Хватило мне выпить, да? Хочешь, лучше спою для тебя?       — Лучше не стоит. — Сыну наконец обнимает Субина, прижимая поближе к не то чтобы заметно большой рубашке. Даже наоборот, она будто бы мала, но какая разница? Правильно, никакой.       Поэтому Субин только удовлетворенно ëрзает на ногах Сыну, улыбается и готовит план по обливанию начальника водой из кулера. Только обливанию. Пить, пожалуй, действительно хватит.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "VICTON"

Ещё по фэндому "Golden Child"

Ещё по фэндому "Stray Kids"

Ещё по фэндому "ATEEZ"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты