Девочка-Самурай

По жёлтой от пыли колёс Бредёт в лесу косматый пёс, В его шерсти запутался овёс, Который старый фермер нёс. Совсем ненужный никому Идёт наш пёс к тому холму. — Охотника скорей найму, Чтобы не мучал старину, — Украдкой фермер говорил. Но много дел наворотил По молодости пёс-мил. Хозяин его сильно бил. Дойдя до своего двора, Фермер увидел, что трава Примята, как у шва, А на пороге два рукава. В расписном одеянии, С улыбкой обаяния, Как будто звёздные сияния, И грустный взгляд, как при прощании. Как куноичи из-за угла, Девица оказалась чуть мала. И на мешке её метла Пузатый чай держала. — Послушай, добрый господин, Прошу, пусти на день один. Другой твой селянин Потребовал с меня плату в десять корзин. Я шла к вам очень долго, Даже в пути повстречала злого волка! Нужна мне маленькая заколка, Как та полосатая пчёлка. Я много места не займу. Как в саму страшную чуму, Помочь по дому я могу, Когда увижу всю Луну. Девчонка маленькой была, Но речи грамотно вела. И фермер понял не проста, Но пустить решила доброта. Он решил спросить, Откуда и куда дорогу вить Девица собралась уводить, Боясь при этом разозлить. Скромно пройдя в дом, Гостья села за углом. Присутствие её казалось сном, Когда вздремнёшь ты под мостом. И, скрыв под шляпой взгляд, она Готова придремать одна Под чайный звон и вкус хмеля, А ветра печь душу грела. Сквозь дрёму тонких век Раздались звуки горных рек. Но это просто человек Отсёк из погреба свой снег. Оставив на полу мешок, Девица отвела зрачок На стол, где котелок И ароматный пирожок. То фермер приготовил пир, Чтобы образовать меж ними мир. На вкус, как сахарный зефир, Стоял в кувшинчике кефир. Присев напротив друга, Сказала новая подруга, Куда идёт ради досуга Избавиться от недуга. Дивился старый фермер мирный, Когда услышал, что князь жирный Хотел в гарем обширный Малышки сделать нрав смирный. Заметив бурный аппетит, Фермер думал дефицит В питании у гостьи закричит, Когда от голода дрожит. Пусть молода, но не дитя Вперёд идёт, хвостом крутя И громким смехом чуть смутя, Как сакура весной цветя. Ещё юна, но не ребёнок, К свободе вкус уже с пелёнок. Начитана среди сестрёнок Громадных, старенький книжонок. Как соколиный томный взор, В её руках угаснет мор, В её чертах виден фарфор, Но на манеру всё ж остёр Язык девицы, не княжны. Ей беды свыше не важны, Но ступни малы лишены, Свободе были лишь нужны. Стучали палочки по глине, Гостья вновь обращалась к мужчине: — Куда идти к равнине, Где говорят о павлине? — Зачем в опасные места? Туда уж нет проезда. Когда прошла войны фиеста И времена с ареста... — Так говорить изволь мне прямо И не веди себя упрямо. Добрый господин, я дама, Но мне нужна лишь новость храма. — Перед богами устоять не смог никто! — А я несу внутри злато. Не то, что вами всеми обжито. Повергну всех, как винное бордо, И доказать, что цепь снято... Казалось, словно рыжина волос Несёт с собой чистейший хаос. Фермер крепче сжал колос, Который ветер в раз унёс. И времени прошёл обед. Сжав веника букет, Гостья помела хребет Храня в молчании секрет. И старый фермер выдохнул, С посуды мусор весь подул. Водицы чистой из ковша глотнул, Под столом спрятал стул. До вечера глубокого гостья Сметала мусора комья. Одета под плащом в лохмотья, В глазах читалися предгорья. Иллюзии святой могла создавать, Чтобы в особенности убеждать. Из окон за всеми привыкла наблюдать, Когда и фермер начинал считать Овец, свиней и птиц перья. И в мыслях страшные поверья, Что по ночам общаются деревья, Примеряя зелёные ожерелья.