Девочка-Самурай

И утро наступило рано, А гостья стала румяна. Её слова, как путь обмана, Звучат под пеленой тумана. Пока наш старый фермер-друг Выводил овец на свежий луг, Девица, поменяв каблук, Умыла сажу с рук. В мешке своём скрыла доспех, Девица ловко обманула всех. Под воротом пушился мех. На завтраки всегда бывал орех. Но скорлупа не уходила в крах, Ведь самурай внушает страх. Метла же с пеплом в табаках Катану скрывала в листах. Дорога проходила вдаль, В глазах играла печаль. И в мешке тяжёла сталь, Хотя не легче будь вуаль. Из Рен плохая невеста, Как то испорченное тесто. Взвалив мешок, сошла та с места, Спустилась по тропе без жеста. Прощаться с фермером не стала, Слёзы ронять ей не пристало. Свежий воздух с радостью вдыхала, На воле она только отдыхала. Девица Рен из самураев касты, Честь и гордость ей подвластны. В лесу деревья все цветасты, Словно нарисованы из пасты. Зайдя поглубже, слышит важны Для жизни звуки нужны. Предсмертные всхлипы возможны, Но нужно быть предельно осторожным. Косматый пёс лежал в тени, Да помирать от старческой лени Не хочет он, поджав колени. И Рен заметила, что сожжены Были ступни у бедняги. Полила раны та из фляги, Чтобы оторвался от коряги Запутавшуюся шерсть трудяги. — Как жаль тебя, косматый старец. Пойдёшь со мной? Скулишь? Упрямец. Ты здесь, как я, ведь чужестранец. Эх ты, раненый страдалец... В печальных глазах есть душа, В шерсти твоей блохи кишат. Вставай, как смелая правша! Твори, как творческий левша! Ты полон сил, хоть стар внутри. Сомнения в пыль ты разотри! Пойдём с тобой к другой двери, Где светят добрых фонари, — С улыбкой говорила дева, Как будто дочка, королева. Пёс, оторвавшийся от древа, Издал урчания из чрева. На вид зверь был худ, Словно годами мучал зуд. Рен из мешка взяла сосуд, Внутри которого, как пруд, Водица чистой красоты И хлеб, завёрнутый в листы. Пёс жил без общей теплоты В кругу огромной нищеты. Насытив пузо и живот, Собака открывала рот, Ведёт себя, как тот койот, Но не видать ему охот. Махает тот мохнатый хвост, Стуча о дерево, как трость. На ветке вздрогнул клёст. Дорога дальше через мост. Потрепав его за ухом, Доверилась Рен нюхом Пойти к равненине, там старухам И заплатить за слова чернухам. Поправив шляпу, странница Слышала, как где-то пьяница Суровой песню затянется. Но то судьба-избранница... Кто-то в пути сильный воин И почестей больших достоин. Кто-то слишком двоен, И этим в обществе он строен. Кто быстрый гонец, Кто звонкий певец, Кто грозный боец, Кто мирный горец. Но всё же грубая судьба, Что строится её изба На слезах, поте и, губя, Крови не жалко для раба. Проходит час, за ним другой. Собирая пыль губой, Косматый друг совсем незлой Глядит, как в глади голубой Все облака рисуют рожи, Что на людей так похожи. Ветер ударил по коже, Играя с нитками одёжи. Нагрудник, скрытый под плащом, Хранит на языке земном. Светило, что звалось кольцом, Стало отдавать вином. — Я назову тебя Иоши. На вид ты больно уж хороший. Будешь моей маленькой святошей, Дорогой раб божий... Что? Нравится, голубоглазый. Какой же ты чужой, чумазый... Бог накажет грязных мразей, Которые лишены взаимосвязей. Ты голоден, мой серый брат? В деревне купим мы салат. Пускай на нас все ворчат... Как хочется мне гранат. Иоши поднял голову И видит ту вдову, Которая, украв листву, Носила мясо поутру. Не видел он добра давно. Так стало на душе тепло! Перед глазами не будет темно Ведь чрево теперь сыщено. Дорога дальняя легла, Рен зажгла свечи масла. Девица пса опять спасла, Но дружба с нею тяжела. Казалась псу девчонка смелой, И разум был довольно зрелый. Как самурай, конечно, спелой. Узор одежды стал белый. Иногда тряся хромой ногой, Ступнёй побитой над травой Дрожал пёс, словно густой Бежала кровь. Ой-ой-ой! Стоянку сделать у реки Сняла девица каблуки. Водою охладить виски Хотелось Рен, и вопреки Условиям погоды сонным. Пёс к сну оказался склонным. Чтоб сделать карася варёным, Тело Рен стало обнажённым. Из метлы достала меч, Чтобы гладь рассечь. Ноги свои сберечь, Чем кожу всю иссечь. Весь берег был залит, Когда поймала пару рыб. Найдя поблизости грибы, Рен гадость в костёр налип. Искрила рыба на огне, Мечтала псина о весне. Кипел и чайник в чугуне, Напомнив Рен о Луне. Традиционная изба В местах зовётся минка. Как в диких землях, у горба Светились княжества герба. Идти могла ведь та борьба, Как сама страшная война. И слышна страшная стрельба, А в горле застыла мольба...