If i knew

День встречает теплыми ласками. Лето нежно поглаживает солнечными лучами смугловатую кожу лица, щекочет ресницы светом и просит наконец проснуться. Сокджин слегка хмурит густые брови, зарывается в большое одеяло с головой, слыша над ухом тихий смешок. — Ты не спишь? — сонно бурчит Сокджин, услышав голос сверху, и прижимается к горячему телу. — Сплю. — хрипло отвечает Намджун и получает несильный тычок по плечу. Он снова проснулся как всегда рано, просто любовался своей спящей красавицей все утро. — Перестань издеваться. — слегка дуется омега, попадая в крепкие объятия своего ненаглядного. Его тело всегда такое теплое, от него любовью за метр веет, а чувство защищенности само по себе рядом царит. — Никто не издевается, я просто люблю тебя. — блаженно произносит Намджун, вдыхая душистый аромат омеги, уткнувшись в его волосы носом. Он сильнее прижимает к себе парня, совсем нежно поглаживая его спину подушечками пальцев. Щеки предательски румянятся, а на губах появляется совершенно яркая, искренняя улыбка. Намджун видит ее, расцветает внутри, хочет все отдать, лишь бы видеть ее в качестве награды каждое утро. Как сегодня. Чтобы так было всегда. Сокджин тянется к губам напротив, целует совсем мягко, бережно, боясь спугнуть такой трепетный момент. Он пальчиками гладит загривок альфы, путается в его светлых волосах и улыбается в поцелуй. — Доброе утро… — хрипло произносит альфа. — Джун-а… — тянет омега, — Я тоже люблю тебя… Очень люблю, малыш… — отвечает Сокджин, пропуская утреннее приветствие. Он совершенно искренен, в омуты напротив заглядывает и бессознательно тонет. Без шанса на спасение. Он и не хочет спасаться. Он только рад захлебнуться в этих лучах любви. У альфы внутри тепло разливается, он улыбается нежно, обнимает крепче, думает о том, как он заслужил такое счастье, выцеловывает тонкую кожу шеи, пуская непрошенные мурашки по телу в своих руках, заставив слегка вздрогнуть. — Что хочет мой Сокджин-и? — ласково тянет альфа, руками оглаживая талию под тонкой пижамной рубашкой. — Хочу поцелуй от своего муженька. — омега снова льнет к мягким губам, целует более напористо, кусается, ощущая у себя во рту юркий язык. Он залазиет на Намджуна, удобно усаживается на крепких бедрах, и скулит от ощущения твердых мышц под собой. Мажет губами по смуглой коже, оставляет поцелуи-бабочки, ощущая теплые ладони на своих ягодицах. — Я проголодался… — с животным оскалом произносит Намджун, цепляясь в ягодицы омеги сильнее. — Сейчас съем тебя… Альфа быстро стягивает с парня домашние штаны, освобождает и себя, одним проникновением заполняя податливое тело под громкий стон. — Мы только поцеловались, а ты такой влажный… — шепчет в самые губы Нам, раздвигая чужие ягодицы. — Джун-а… — Сокджин ерзает, получает небольшой шлепок и подстраивается под ритм альфы, которым бесконечно доволен. Они упиваются вкусом губ друг друга, теплом, слушают быстрые шлепки сливающихся воедино тел и наслаждаются. Наслаждаются моментом, впитывают счастье и прячут его очень далеко в сердце, в самые потайные места, где оно никому доступно не будет. Это счастье только на двоих. Оно лишь для них. Для двух безумно влюбленных людей. Намджун смотрит в глаза напротив, нескончаемую вселенную в них видит, звезды ярчайшие настолько, что иридиумы рядом кажутся жалкими спичками. Он тонет в этих галактиках, любит их обладателя также бездонно. — Сокджин-и… — альфа рычит, снова по ягодице хлопает, в губы жадно вгрызается, ощущая вкус металла на языке. Сокджин в поцелуй стонет протяжно, смакует его сладко, словно патоку, двигается на члене быстрее, чувствуя приближение разрядки. — Что? — сбивчиво спрашивает омега, волосы Джуна в руках с силой сжимая. — Я люблю тебя. — четко, смотря в глаза, с такой уверенностью и нежностью. Сокджин словно мороженое, под этим теплым взглядом тает, слегка улыбается и прижимается к альфе крепче. Он сжимает, то разжимает кулачки, царапает крепкую грудь. Его губы влажны и приоткрыты, голова назад закинута, и терпеть сил больше нет совсем. Он пачкает животы обоих, глаза жмурит сильно, пока с губ слетает очередной высокий стон наслаждения. Намджун на эту негу своего омеги смотрит, подминает его под себя, сжимает пальцами талию, синяки оставляет, словно пометки. Он хищником впивается в тонкую кожу шеи, рисуя красные узоры языком, делая финальные толчки. — Джун-а… — сбивчиво и тихо зовет омега, обнимая на себе парня. — Я слушаю, детк… — Намджун замолкает, слыша, как живот омеги громко урчит, напоминая об утреннем голоде и тихо смеется, — Кушать хочешь? — Честно? Очень… — смущенно улыбается Сокджин, чуть отворачиваясь в сторону, но его поцелуем в кончик носа ловит Намджун, и поднимает с кровати, унося в ванную.

***

Намджун возится у плиты, его светлые волосы все еще немного влажные. Рукава белой рубашки закатаны до локтей, открывая сильные смуглые руки, увитые множеством сетей из вен. Белая ткань идеально, слегка свободно сидит на широких плечах и обнимает крепкую грудь. Она заправлена в такие же строгие брюки черного цвета, что сели как надо на бедрах альфы. Всегда совершенен, в нем недостатков нет, потому что президент компании, а значит и ее лицо, естественно, — плохого примера подавать не должен. Сокджин за своим мужчиной подолгу может наблюдать, разглядывать хмурые брови, когда тот сосредоточен, когда красивые пальцы сжимают папку… В общем виде своем Намджун похож на строгого босса какой-то мафии, и вообще-то, на деле он тоже довольно строг, но все в меру. Подчиненные своего начальника уважают, его присутствию радуются, ведь когда он есть, все отлично. Намджун улыбчивый, умный невероятно, смышленый и сильный. А еще нежный и добрый. Такой он с Сокджином. Заботливый и любвеобильный. Потому что своего омегу любить и защищать хочется, видеть его солнечную улыбку и сгорать от этого света внутри. Потому что это Сокджин. И альфа всегда будет рядом с ним. Намджун переворачивает последний блинчик и слышит тихие шаги сзади, а после резкие крепкие объятия. — Напугал? — с надеждой спрашивает омега, носом утыкаясь меж лопаток, чтобы втянуть любимый аромат. — Ага, еще как. Вон, коленки трясутся. — снова получает тычок в бок. Намджун посмеивается, выключая плиту. — Куксишься? — Я ненавижу тебя, Ким Намджун… — бубнит омега. — Мог и подыграть. — А пару минут назад вроде любил… — усмехается Намджун, поворачивается к Сокджину и двумя пальцами поднимает его лицо за подбородок. Смотрит на пухловатые щеки с легким румянцем после горячей ванны, алые губы, прекраснейшие черные глаза и мокрые волосы. — Сокджин, нам нужно срочно поговорить. Я, кажется, влюбился… — Чего? — тихо переспрашивает Сокджин, глаза немного забегали. — Да, безумно сильно. — он взгляда от любимого лица не отрывает, снова изучает, снова удивляется его красоте, — Вот в это чудо, с мокрыми волосами. Снова. — его взгляд становится строже, когда он повторно смотрит на мокрые волосы. — Етить твою, Сокджин, какого хера? Ты же простудишься! Сколько тебе повторять? — Дурак! Мне такие шутки не заходят! — смеется Сокджин, выпутывается из объятий, но его снова ловят, крепко к себе прижимают, оставляя нежные бабочки в животе, а после низко шепчут на ухо… — Еще раз, сидеть не сможешь. Выпорю бездушно… — снова поцелуй где-то на плече и альфа отстраняется, оставив покрасневшего Сокджина учиться дышать заново. — Блин! Я вообще голодный! — ворчит омега, шлепая по паркету голыми ногами, под смешки альфы. Намджун садится на стул и хлопает по коленям, подзывая к себе омегу. На столе уже стоят теплые блинчики, политые малиновым вареньем. Так Сокджин больше всего любит. — Иди ко мне, будем кушать. Омега довольно заползает на колени альфы, чмокает его мимолетно в губы, и открывает рот, когда подносят блинчик. — Господи! Как всегда восхитительно! — прикрыв глаза, тянет Сокджин, — Женись на мне, Ким Намджун! Намджун тихо смеется, целуя макушку своего омеги. Их утро идеальное, совместное, и нежностью до краев наполнено.

***

— Эй, муженек! — радостно подбегает омега, притягивая Намджуна галстук. — А ты ничего не забыл? — Забыл. — Намджун осторожно целует губы напротив и улыбается, видя легкое смущение. Какой еще галстук? Нужно поцеловать Сокджина срочно! Вдруг Земля перестанет вращаться… — Да нет же… Галстук… — бурчит омега. — Завяжешь мне? — улыбаясь, со своими очаровательными ямочками на щеках, которые Сокджин так любит и часами выцеловывает, говорит альфа. — Еще спрашиваешь… — Сокджин аккуратно завязывает альфе черный строгий галстук и, потянув его конец на себя, целует Нама. — Малыш, я опоздаю… — бурчит Намджун в поцелуй, омегу к себе за талию притянув. — Сначала я зацелую твои прекрасные ямочки, — омега касается одной пальцем, — А потом можешь опаздывать. Намджун смеется, Сокджина крепко обнимает, пока тот его лицо бесконечными поцелуями осыпает, крепко держась за шею. — Ладно-ладно, отпускаю… Еще разок! — омега касается мягких губ напротив, улыбается и, наконец, отпускает парня. — Люблю тебя, принцесса моя… — шепчет куда-то в шею Намджун, перед тем, как отстраниться. — Будь осторожен, хорошо? — нежно произносит Сокджин, смотря в глаза напротив. Кажется, он снова тонет в них. И как же любит… — Заработай много денег, мужчина мой! — хихикает. Намджун улыбается, мягко шлепает парня по попе и покидает дом. Во дворе ждет излюбленный Астон Мартин черного цвета, в салоне которого оказывается альфа, перед тем, как уехать. Сокджин провожает машину взглядом.

***

День протекает лучшим образом, настроение на высоте и приятное чувство трепета и любви согревает душу. Намджун уехал несколько часов назад, а Сокджин в это время тоже не сидел сложа руки. Омега образованный и умный, невероятно талантливый. А именно его талант проявляется в написании картин. Действительно, у Сокджина получается переносить что угодно на холст просто шедеврально, учитывая то, что он добавляет в каждую свою работу какую-то волшебную изюминку, показывая неповторимое авторство. Намджун своим омегой всегда гордится, долго смотрит на его творения и каждый раз спрашивает: «Сокджин-а, а как?», или восторженно говорит что-то вроде: «Охренеть, какой у меня талантливый малыш… «. Омега довольно известен в кругу ценителей искусства, его работы всегда в первых рядах и вообще Сокджина знают все, потому что: «Он омега владельца компании Ng-group!», «У него такая удивительная внешность, он айдол?», «Это тот самый художник, которому за одну работу предлагали больше полмиллиона!». Омега напевает что-то про себя, посасывает сладкую конфетку со вкусом клубники, перекатывая ее во рту языком, и снова творит на холсте. У него все запястья в краске, между пальцев и за ухом кисти, а на полотне рождается еле заметный силуэт. Он с головой в работу уходит, не заметив, как солнце давно покинуло горизонт. И вот когда в комнате стало совсем темно он отрывается от работы, вспоминает о Намджуне, который обычно звонит в такое время, чтобы спросить, нужно ли что-то купить домой, ведь он наконец едет к своему любимому. И телефон действительно звонит. — Алло? Джун-а, ты чего так долго, я начал волноваться! — нежно тянет омега, но в ответ не слышит своего любимого голоса. Он слышит лишь тишину, а после знакомую хрипотцу. — Сокджин, сынок, привет. — совершенно спокойно произносит мужчина на другом конце провода. — Отец? Привет, вы с Намджуном встре… — Сокджина перебивают. — Послушай, сынок, присядь. — тихо просит отец. Сокджин не сразу понимает о чем речь, зачем садиться, где Намджун, и почему с его телефона вообще звонит совсем не он. — Ты только сильно не волнуйся… Прошу тебя, ты главное… — Отец, да что происходит? — повышает голос омега, начиная нервно грызть губы. — Намджун… — мужчина делает паузу, — Он попал в аварию. Что? В голове пустота, в душе совсем медленно рождается тревога, в горле ком, а в глазах непроизвольно скапливается влага. Больно. Его альфа, его самый родной человек. Часть его души. Где он сейчас? — Он… Жив? Прошу тебя, пожалуйста… Скажи, что он жив. Скажи, что да, отец… Пожалуйста?.. — в голосе дрожь, руки кажется совсем отнялись. Но это не важно. — Просто приезжай сюда. Я вышлю адрес. А после долгие гудки, которые глушат сознание. Совсем недавно… Совсем недавно самый родной человек был здесь, стоял рядом, дарил нежные поцелуи… А где он сейчас? Где сейчас его тепло? Понимание происходящего приходит не сразу, и когда Сокджин наконец срывается с места, то понимает. Намджун не вернется домой.