Окончательно и бесповоротно

«I Miss You» — Lv Li

Арсений зашёл в непривычно чистую комнату Антона. Все бумаги на столе были разложены по местам, книги ровным строем, как солдаты после годовых тренировок, чинно стояли на полках старого шкафа бабушки Шастуна. Пыль протерта, цветы политы, кровать заправлена — словом, каждая вещь кричала о том, что здесь что-то произошло. Что-то «из ряда вон». Сейчас Арсений не чувствовал ничего. Как и час, день, неделю назад. Как и тогда, когда узнал. Это случилось десять дней назад. — Паш, где ходит Шастун? — не поднимая головы от пуговицы на рубашке, недовольно спросил Арсений у Воли. Странное молчание, затянувшееся на минуты, казавшиеся вечностью. Арс будто в замедленной съёмке поднял голову и посмотрел на Пашу. — Он же умер, — как-то слишком спокойно сказал тот. Как-то равнодушно. Неправильно. — Но ты не волнуйся, Арс, — вдруг продолжил Воля, чуть усмехнувшись. — Пройдёт. Арсений зажмурился. Он не мог заново переживать это. В секунду ему стало очень плохо, захотелось завопить, как в тривиальных мелодрамах: «Это шутка? Верните мне Антона!» А потом… Потом просто стало никак. «Сегодня я снова засмотрелся на его улыбку. Сам не заметил, как это вышло, но в один момент мне стало так трудно дышать, что я еле продолжил импровизацию. Надеюсь, никто ничего не заметил, ведь все люди такие очевидные, на самом-то деле». Попов взял в руки фотографию, на которой были изображены все важные Шасту люди. Это была не обычная фотография, она была сделана не в новый год, день рождения или какую-нибудь годовщину. Нет, она была сделана в момент искреннего счастья, пять лет назад. Последние, как лучи уходящего на малиновом закате солнца, крупицы счастья. Тогда всё было по-другому. И уже не сказать, лучше ли, чем сейчас. «Не знаю, как это лечить и что с этим делать. Мне настолько хреново, как никогда ещё не было. Одновременно хочется сделать его своим кислородом и забыть навсегда. Я ведь знаю, что ничего из этого не выйдет. И не может».

***

Сочувствие лишнее, фальшивое, сильно переигранное. Никому не помогающее, жутко раздражающее. И Арсений не уверен, что это то, зачем он пришёл на похороны Антона Шастуна. Даже в мыслях невозможно осознать. В конце концов, Антон — не просто коллега с работы, а друг, с которым успешно пройдено огромное количество трудностей. Но существуют проблемы, у которых решение — жестокий обмен. Шастун обменял жизнь на спокойствие. Короткую земную жизнь на вечное умиротворенное спокойствие. Звучит честно. Но не для остальных участников «Импровизации», которые никак не могут свыкнуться с мыслью о том, что солнечного человека больше нет. И не будет. Не для семьи Шастуна, не зря переживающей за свое дитя. И не для Арсения, который остался намертво закопан в аду собственной души. Как когда-то Антон.

«Потому, что воспоминания — порой вещь не выносимая. Нет, не порой. Всегда».