Я скучаю по тебе

Когда я понял, что Риты нет в комнате, сначала растерялся, потом сообразил: она же хотела пить. Кубарем скатился с лестницы и наткнулся на Арину Ивановну. Она бежала в мониторную комнату к охране. Что-то такое было в ее лице, что ударило меня по сердцу. – Стойте! – я схватил кухарку за руку. – Что случилось? – Рита... – Что с Ритой? – Анна Анатольевна... – Где? Больше расспрашивать не было смысла. Я оттолкнул ее и бросился к охране. На первом же мониторе увидел автомобиль матери, раздетую Риту, стоящую под дубом, и Степана, который обшаривал ее карманы. – Мать вашу! – Антон, стой! – издалека донёсся голос отца. – Держите его! Я кинулся вон из дома. Но успел только выбежать на крыльцо, как меня схватили. Не знаю, с кем, но дрался я отчаянно. Мозги в этот момент отключились, перед глазами был туман. Одна мысль стучала в виски: «Надо остановить мать!» Я махал руками и попадал, бил ногами, и тоже не впустую, в отчаянии даже стал кусаться, но вырваться не смог. Меня затащили в дом, так как идти я отказывался, и бросили на диван. Ко мне кинулся отец и с силой сжал мои плечи, я скинул его руки и вскочил. Батя упал на меня и прижал к дивану. – Остановись уже! – прохрипел он. – Девушка ушла. – Это вы ее выгнали! – кричал я на темное пятно перед моими глазами: отец расплывался и то проявлялся, то исчезал. – Пустите! Я не хочу с вами жить! – Антон! Прекрати истерику! – мою кожу обожгла пощечина, голова дернулась от удара, и виски пронзила нестерпимая боль. – Будь мужчиной! Мужчиной я сейчас почему-то быть не мог. Со мной происходило что-то странное: комната кружилась и была словно в тумане. Мое тело сотрясал такой озноб, что во время крика я прикусил себе язык, и теперь рот наполнился слюной с металлическим вкусом. Я уже с трудом различал очертания мебели, предметов и людей. Так, какие-то бесформенные фигуры. – Николай Сергеевич, – будто сквозь вату услышал я испуганный голос Арины Ивановны, – с Антоном что-то не так. Ему, кажется, плохо. Я почувствовал, как прохладная ладонь прикоснулась к моему лбу и задрожал ещё сильнее. От этой тряски разболелось все тело. – Вы выгнали Риту, – упрямо твердил я, но уже сам не слышал себя. – Она ушла сама, – в голосе Арины Ивановны стояли слезы. – Так захотела. Антоша, деточка, не сходи с ума. Свят-свят, что с тобой сделала эта девчонка! Кухарка перекрестилась и убежала в кухню. – Вот именно! Не сходи с ума! В гостиной появилась мама, как всегда спокойная и элегантная. Она подошла к дивану, источая аромат парфюма — мой мозг почему-то отреагировал на запах —поставила сумочку на стол и села рядом. Я отвернулся: не хотел видеть ее. – Антон, посмотри на меня! Я поднял веки – в виски ударила такая боль, что невольно вырвался стон. – О боже! Да он весь горит! – встревоженный голос матери доносился будто из глубокого колодца. – Коля, вызови врача! Тут же проявилась из тумана Арина Ивановна и положила мне на лоб мокрое полотенце. Это было так неожиданно, что я закричал от пронзившего меня холода, и мир вокруг исчез. А дальше начало происходить что-то странное. Я все время проваливался в черноту. Свет-тень, свет-тень. Один раз выплыл и почувствовал качку: меня куда-то несли. Во второй раз я уже лежал в постели и слышал мужские и женские голоса. Кто-то горько плакал в два голоса. Мама? Я хотел протянуть к ней руку, но только пошевелил пальцами. – Он пришёл в себя! – услышал крик, поднял тяжелые, будто на них положили по кирпичу, веки, обвел комнату мутным взглядом, ничего не понял и снова отключился. Проснулся я от надсадного кашля. Он рождался где-то глубоко внутри, сотрясал мою грудь, душил за горло и не давал дышать. В правом боку засела ноющая боль. Когда первый приступ прошёл, я открыл глаза и (о, чудо!) увидел, что нахожусь в своей комнате. Сквозь плотные шторы слабо проникал свет, поэтому невозможно было понять, день сейчас или ночь. Я протянул руку в прикроватной тумбочке, но движение было скованным. Пригляделся: в локтевом сгибе торчала игла капельницы. – Лежите, лежите! – ко мне придвинулось незнакомое лицо. – Вы кто? – я с трудом разжал пересохшие губы. – Пить. Женщина средних лет в белом халате вскочила и поднесла к моим губам трубочку. О боже! Какой восхитительно вкусной была простая вода! – Лежите, я хозяйку позову. – Что случилось? – Вы заболели. Пневмония. У вас была температура под сорок, вы бредили и звали какую-то Риту. Сейчас, наконец, стало лучше, кризис миновал. – А вы кто? – сказал, и грудь опять пронзил надсадный кашель. Из глаз брызнули слезы. Женщина кинулась ко мне, помогла сесть и терпеливо ждала, пока я приду в себя. Наконец я смог нормально дышать и откинулся на подушки. Все тело покрылось липким потом. – Я сиделка. Меня Анна Анатольевна наняла присматривать за вами. Сейчас я вас оботру. – Зачем? – я тупо не понимал, что хочет от меня эта женщина. – В вашем состоянии нельзя лежать с влажной кожей. – Ладно. Понял. Валяйте, – мне по большому счету было плевать, что с моим телом будет делать эта тетка. – Где мой телефон? – Ваша мать забрала. Женщина говорила, а сама ловко поднимала то одну руку, то другую, потом перевернула меня на живот, протерла спину. – Полежите на боку, я сменю простыню. Также ловко она надела на меня футболку, но, когда ее руки потянули мои боксеры, я вцепился в них пальцами. – Я сам. Снимите с меня эту хрень! – я поднял руку и показал на иглу. – Как только капельница закончится, обязательно сниму. В комнату вошла мама. Она махнула рукой, сиделка исчезла. Мать села на край кровати и потрогала мой лоб. Я дернулся. – Господи, сынок, ну, что ты ершишься? – Разве я твой ребёнок? – А чей же? – мать ласково улыбнулась. – Не знаю. Родных детей любят и желают им счастья, а ты ведёшь себя, как злая мачеха. – Не говори ерунды! Я как раз и думаю о твоём счастье. – Чем тебе Рита помешала? – Антон! Не начинай все сначала! Включи наконец голову! Ты молод, полон сил, сколько в твоей жизни будет ещё таких Рит? Ну, развлекся, побесился и хватит. – Я ее люблю, как ты не понимаешь! – Понимаю. А ещё я знаю, что тебе надо окончить университет, встать на ноги, и только потом уже заводить семью. – Странная ты. – Почему? – мать взяла меня за руку, но я выдернул пальцы. – Помолвку с Машей ты была готова одобрить, и тебе не мешали эти рассуждения. – Помолвка не женитьба. Она может длиться несколько лет. А Маша – самая подходящая кандидатура в твоём окружении: она умна, красива, из семьи нашего круга. – Только она мне не нужна. – Ладно, поговорим позже. Тебе придётся недельку провести в постели. – Зачем? Я уже здоров! Верни мне телефон. – Да, конечно. Ты три дня метался в бреду, практически без сознания. – Сколько? – я отказывался верить в случившееся. – Как три дня? – Вот так! Сначала в ледяной воде искупался, потом ночь провёл на полу в коридоре, караулил свою королеву, и в довесок ко всему выскочил на крыльцо без одежды. Я дернулся, но мать успокаивающе похлопала меня по руке. – Ма-ма! – Что, мама? – лицо мамы вытянулось, уголки губ опустились, словно она вот-вот заплачет. Но она сделала паузу, а потом с силой воскликнула: – Скажи мне, сынок! Какая мать позволит отношения, которые только вредят ее ребенку? Нет, нет и ещё раз нет! Она пошла к двери, я выдернул из вены иглу, приподнялся, хотел вскочить, но меня повело в сторону, и я упал на пол. Мать закричала и кинулась ко мне. В комнату влетела сиделка. – Все нормально. Я споткнулся, – оправдывался я, сам напуганный слабостью, которая буквально валила с ног. – Антоша, давай сначала ты поправишься, а потом поговорим. Хорошо? Возражать не было никакого смысла. Меня шатало, голова кружилась, в глазах разбегались радужные блики. Медсестра вернула иглу на место, я закрыл глаза и заснул. В таком состоянии я находился целую неделю. Мне не разрешали вставать, кормили с ложечки, провожали в туалет и караулили под дверью, прислушиваясь. Один раз на скорой помощи отвезли в больницу, где меня обследовали со всех сторон. Я так хотел остаться здесь, но мама категорично была против стационара. Меня вернули в мою спальню. Я чуть не плакал от разочарования. Телефон мне так и не отдали. Его приносили, когда звонила Маша. Я с ней отказывался разговаривать и брал трубку, только если это был Макс. К нему у меня не было неприязни. Он болтал о том, что происходило в университете, но поделиться с ним сокровенным я не мог: всегда при разговоре присутствовал кто-то из родителей. Как только я отключался, мобильник у меня отбирали и уносили, ноутбук тоже исчез. У меня было стойкое ощущение, что я нахожусь под домашним арестом Я с ума сходил, все думал, как сообщить Рите, что я не бросил ее, потому что испугался родителей, а заболел. Но время, проведённое в постели, помогло успокоиться, собраться с мыслями и принять несколько сложных решений. И главное: я понял, что идти на таран родительского упрямства нет смысла. Нужно действовать хитрее и умнее. План новой жизни в голове уже созрел, разложился по полочкам и ждал, когда планировщик оправится настолько, чтобы приступить к реализации задуманного. Через неделю я чувствовал себя вполне несносно: боль в боку почти прошла, кашель стал легче, только слабость заставляла большую часть дня валяться в постели. Не знаю, может быть, мне кололи снотворное, но я все время спал, даже любимый спортивный канал смотреть не мог: десять минут – и снова в отключке. Мысли о Рите постоянно бродили в голове. Как она? А вдруг тоже заболела? У нее нет таких возможностей, чтобы организовать лазарет на дому. В промежутке между сном и бодрствованием я сходил с ума от неизвестности, но помощи ждать было не от куда: в мою спальню входили только сиделка и родители. Наконец, когда чувство тревоги и тоски пересилило мою немощность, я обратился к отцу: – Пап, я ничего больше не попрошу, но, пожалуйста, съезди, навести Риту. Вдруг она тоже заболела. – Ты в своем уме? Мать только расслабилась немного. – Пап, девушка спасла меня. Неужели она не заслуживает награды? Я тебе адрес напишу. Ты только посмотри на нее издалека, если не хочешь общаться. И сфотографируй. Отец нехотя согласился. Он вернулся к вечеру и, дождавшись, пока мы останемся в комнате одни, прошептал: – Все в порядке с твоей королевой, не переживай. Она сильнее тебя оказалась. Живет, учится, работает. Грустная только. – Правда? Грустная? Ох, батя! Отец оказался настоящим другом: по памяти он написал мини-портрет Риты и на следующий день принес мне этот листок картона, залитый в целлофан. С этой минуты моя любимая всегда лежала у меня под подушкой.

***

Сегодня был восьмой день моего заточения. Я умылся и подошел к окну. Утренний легкий морозец припорошил пожухлую траву и остатки листьев, Яркие лучи солнца отражались в серебре, весело играли бликами, и кое-где появились мокрые темные пятна талой воды. Хотелось выйти в сад нестерпимо, а оттуда вырваться на волю, но я даже боялся об этом заикаться. Цербер в виде сиделки следил за каждым моим шагом. «Ничего, – убеждал я себя, – будет и на моей улице праздник!» В дверь постучали, я даже не повернулся: кроме родителей и медсестры ко мне не допускали никого. – Как ты, Антоша? Арина Ивановна стояла с подносом у стола и улыбалась. Я, обрадованный, кинулся к ней и обнял добрую кухарку. – Видишь, уже хожу, даже плясать могу, только не разрешают. Показать? Я пустился вприсядку, но пошатнулся от головокружения и чуть не упал. – Стой! Оглашенный! Успеешь еще, попляшешь. До свадьбы заживет, – засмеялась Арина Ивановна. «Надо, чтобы зажило», – подумал я, но вслух спросил другое: – Дома кто-то есть? – Да. Охрана и прислуга, – ответила Арина Ивановна и поставила поднос на стол. Иди завтракать. Я с аппетитом сделал несколько глотков кофе. – Ох! Ну, ты и напугал нас! Ты даже в детстве так сильно не болел. Мать чуть не поседела. – В ее тонированных прядях вряд ли можно заметить седину, – усмехнулся я, откусывая бутерброд с ветчиной. – У-у-у, как вкусно! Надоели эти жидкие каши. Арина Ивановна, а как вы моего Цербера обошли? – Она на час домой отпросилась. Что-то ей там надо. Вот я и принесла тебе вкусняшек. Стоп! Дома никого нет! Путь свободен! Я сорвался с места и осторожно выглянул за дверь – пусто, потом заметался по спальне. – Скорее, где моя одежда? Арина Ивановна, помоги мне сбежать. И деньги! Дай хозяйственные. – Ты что? С ума сошел? – всполошилась кухарка и закрыла своим пухлым телом вход. – Только через мой труп! Не пущу! Да и вся охрана тебя караулит. Ты за порог выйти не сможешь, как схватят. Мать строго-настрого наказала. – А отец где? Я тяжело опустился на стул, пытаясь успокоиться. Опять чуть дров не наломал. Решил же действовать строго по плану. – Этюды ушел писать. Они с Анной Анатольевной все время ссорятся из-за тебя. Ох, Антон, отстань ты от этой девчонки! – Телефон с собой есть? – Ну, а тебе зачем? – она подозрительно посмотрела на меня и шагнула к двери. – Арина Ивановна, выручайте. Очень надо! – Ритке звонить будешь? – Нет. Я же не знаю ее номера. Вернее, не помню. Максу хочу. Арина Ивановна, миленькая, постой на стреме! – Выпей сначала лекарство. Она протянула мне блюдце со знакомыми уже пилюлями. Я проглотил их все разом и протянул руку. Кухарка недоверчиво на меня посмотрела, вытащила из кармана мобильник и пошла к двери. Я обрадовался, и сразу залез в интернет. Номер телефона Риты я не знаю, а вот кафе, где она работает, наверняка есть в сети. Нашел я его сразу и теперь подпрыгивал в ожидании ответа. – Да, – раздался в трубке веселый голос официантки. – Людмила, это я, Антон. – Да, пошел ты, говнюк, в баню! Услышав в ухе короткие гудки, я недоуменно посмотрел на телефон: это что еще за сюрприз? Хотя… я же пропал на восемь дней. Естественно, что со мной никто не хочет разговаривать. Я нажал кнопку вызова снова – никакой реакции. Смс я написать не мог, потому что звонил на стационарный номер, вот и набирал раз за разом без перерыва. – Антошка, давай быстрее! – заволновалась у входа Арина Ивановна. – Кто-то приехал. – Сейчас! Я покрылся холодным потом и сел на кровать. От слабости клонило в сон. Черт! Надо перестать жрать таблетки! Наконец в ухе опять щелкнуло. – Чего тебе надо, дарагой? – Слушай, Гарик, или как там тебя? – я обрадовался так, что чуть не завопил от счастья. – Позови хозяина, быстро. – Сам зови! – отключился усатый кавказец. У меня внутри все дрожало от разочарования и злости. Я набрал снова. – Арина Ивановна, поговорите вы, – зашептал яростно я. – Не втягивай меня в свои игры! Хочешь, чтобы я без работы осталась? – замахала руками она. – Просто скажите, что я тяжело заболел и как поправлюсь, обязательно приду. – Да, – услышал я и сунул трубку в руку кухарки. – Здрасте! – выпалила она. – Меня зовут Арина Ивановна, а вас как? Очень приятно Азамат Григорьевич, вы заказы на дом принимаете? – Чт-о-о-о? – заверещал я одними губами. – Нет? Очень жаль. Мой внук тяжело заболел, – я вытер пот со лба и устало опустился на кровать. – Он ничего не ест, все просит… – Чохохбили, – подсказал я, догадавшись о задумке сообразительной кухарки. – Чохохбили. Он пробовал это блюдо у вас, и теперь каждый день мечтает о нем, – она замолчала, прислушиваясь к ответу. Я тоже приник ухом к телефону, но ничего не разобрал. – Мы хорошо заплатим, – я показал три пальца, – в тройном размере за доставку и еду. Арина Ивановна отключилась и посмотрела на меня. Я крепко прижал к груди кухарку. – Спасибо! Спасибо! – Привезут через час. Думаешь, Рита приедет? – Нет, она сейчас на занятиях. Наверняка отправят Людмилу или Гарика. Я напишу записку. Хотя, лучше бы встретиться и переговорить с глазу на глаз. – Ладно, пиши. Скоро твоя сиделка вернется. Лучше бы успели до ее приезда. Я кинулся к столу, и тут в голову пришла новая мысль. – Арина Ивановна, позовите ко мне Степана. – А он уволился. – Как? – После того случая сразу ушел вместе с Ритой и больше не вернулся. Парням из охраны сказал, что работать на семью эсэсовцев не хочет. – Правда, а почему я только сейчас об этом узнаю! – новость была просто сногсшибательной: на нашей стороне появился еще один человек. – Добудь мне его номер телефона. Я летал по комнате от счастья. Мой план начинал приобретать реальные очертания. На таком подъеме я и написал Рите послание. «Рита, Риточка, Ритуля, моя королева Марго! Ты лучшая, прекрасная, умная и замечательная, и я тебя очень и очень люблю. Не думай, что я пропал, потому что испугался родителей. Я глупо, совершенно непредсказуемо, заболел воспалением легких. Меня держат под домашним арестом, но это ничего не значит. Как только я разгребу завал в своей жизни, я обязательно, слышишь, обязательно к тебе приеду, и мы больше никогда не расстанемся. Смысл жизни – это любовь. Мой смысл – это ты! Люблю тебя, звездочка моя! Скучаю так сильно, что готов выть на луну. Потерпи еще чуть-чуть, малышка. Скоро я буду рядом. Твой бестолковый мажор Антон». – Антошка, – в дверь заглянула Арина Ивановна, – приехали из кафе. – Кто? – я мгновенно оказался у входа. – Толстяк какой-то. – Зови его. Я подпрыгивал от нетерпения на пороге, а когда увидел пыхтящего Азамата, поднимавшегося по лестнице, выскочил в коридор и затащил его к себе в комнату. – Э, дорогой! – Азамат хлопал глазами с такими длинными ресницами, что ему позавидовала бы любая женщина. – Знал бы, что тебе везу, не поехал бы. Он развернулся и хотел уже уйти, но я не позволил. – Подождите, послушайте, что я скажу. Я усадил хозяина кафе на стул и стал излагать ему свой план. Он только головой качал и удивленно хмыкал. – Любишь, значит, нашу Ритулю? – Очень. Жить без нее не могу. Каждый день скучаю. – Тогда чего дома сидишь? За наследство держишься? А чо, богато живете, – он огляделся. – Зачем отказываться. – Нет, дело не в деньгах. Я хочу, чтобы все счастливы были. – О, твой план родителей не обрадует. – Согласен, но я единственный сын, позлятся и простят. – Антоша, – в спальню заглянула Арина Ивановна. Ее глаза возбужденно блестели, – сиделка приехала. – Все, спасибо большое за чохохбили. Записку Рите передайте, только проследите, чтобы не выбросила. И скажите, что мы встретимся через несколько дней. Азамат тяжело поднялся, сунул мое послание в карман и вовремя: в комнату вошла сиделка. Она подозрительно оглядела нас, но я схватил ложку и демонстративно засунул в рот еду. – Вкусно, дорогой? – засуетился Азамат. – Очень! Вы просто спасли меня от голодной смерти. Как только они ушли, я кинулся к окну. Окна спальни выходили на дубовую аллею. Я смотрел как уходил хозяин кафе, как его провожала наша кухарка, и за обе щеки уплетал рагу, которое и вправду было невероятно вкусным. Вечером приехала мама, которой сиделка доложила о случившемся. Но повар из кафе кавказской кухни не вызвал подозрений, а мой проснувшийся аппетит доказал, что я стою на пороге выздоровления. – Мама, завтра я еду в университет. Скоро зимняя сессия, нужно сдавать зачеты. – Ты еще не поправился. – Мамочка, я не могу больше сидеть в четырех стенах. Ну, пожалуйста! – Хорошо. Еще три дня. Я хочу, чтобы ты окреп. – Убери тогда от меня своего соглядатая. – Зачем? Клавдия Ивановна прекрасно за тобой ухаживает. – Можно тогда хотя бы телефон. Я будто в клетке сижу, или на необитаемом острове. – Да, пожалуйста. Мама открыла сумочку и вытащила смартфон последней модели. Я был все себя от счастья и кинулся ее целовать. Она хитро улыбнулась и пошла к выходу. – Да, сынок, можешь выходить на прогулку в сад. Но помни, за ворота ни ногой. Иначе… – А если я уйду, что будет? – я не отрывал глаз от мобильника и не мог дождаться, пока она исчезнет. – Иначе отправлю в Швейцарию в клинику. Сама отвезу и буду караулить, пока не поправишься. – Хорошо, не волнуйся, я не нарушу нашу договоренность. – Вот и славно. Мать вышла за дверь, я провел пальцем по экрану и сразу открыл журнал вызовов. Это была совершенно новая и чистая симка. В памяти светились только пять телефонов: родителей, Макса, Пашки и Маши. – Вот зараза! – прошипел я, но почему-то совершенно не расстроился: контакты – дело наживное. Главное, можно звонить в кафе. Я полез в интернет: он тоже был отключен. Мама постаралась по полной программе. Не страшно! Мы договорились с Азаматом на субботу, а сегодня был понедельник. У меня осталось несколько дней, чтобы завершить домашние дела и соединиться с Ритой. Я настолько сгорал от нетерпения, что сжал нервы в кулак и сцепил зубы, чтобы выдержать это испытание.

***

Предложение Анжелы – плюнуть на все и выйти за Антона замуж, пока он зовет, – разбилось, как старая чашка с трещиной, на мелкие осколки. От мажора не было ни звука. После первых звонков и смс он будто исчез с этой земли. Растворился в воздухе, распался на атомы и нейроны. Несколько дней пролетели как в тумане. Я механически ела, умывалась, шла на занятия и на работу. – Рит, куда твой мажор пропал? – каждый день спрашивала Людочка. – Он не мой. Живет своей жизнью, – отвечала я Сердце так и сжималось от боли. Больше ни за что, никогда не буду доверять таким парням, как Антон. Их сладкие речи туманят мозги, лишают опоры под ногами. Хорошо еще до интима не дошло. Как только за Людмилой закрывалась дверь, я яростно принималась мыть тарелки, а непрошенные слезы капали и капали в мыльную воду: я скучала, тосковала так, будто он был последним человеком в этом мире. – Ритка, хватит выть! – опять врывалась в мойку Людочка. – Мужики, они такие: козлы и подонки, особенно детки богатых родителей. Я убеждала себя, что Людмила права: надо мной посмеялись, и все. Но почему-то хотелось верить в другое. Я не знала, что и думать, и по вечерам как белуга ревела в подушку. – Все, хватит! – не выдержала однажды Анжела. – Поехали к нему! – Куда? – В университет. – Я не знаю, где он у-у-у-чится, – выла я. – Черт! Как не знаешь? – Он… говорил, что студент. Экономического факультета. Кажется… Ой, ничего не зн-а-а-а-ю! – А вуз какой, дуреха? – Не зн-а-а-а-ю… – Так, зато тебе известна фирма матери. Поехали к ней. – Ты что! Я ее как огня боюсь! Страшная женщина. – Плевать! Мы в полицию обратимся, если она посмеет тебя обидеть. – Она уже в прокуратуру жаловалась. Меня в декан-а-а-а-т вызывали. Нет, Анжелка, я хочу закончить учебу. Последний курс остался. – Мать твою за ногу! Что же делать? – У Антона отец хороший. – Вот! Поехали к нему. – Он свободный художник, я не знаю, где он обычно рисует. – Господи! Ты вообще хоть что-то знаешь? В парках они стоят, и на рынках. Собирайся. Каждый день по одному месту будем проверять. – Ты сошла с ума? – я даже реветь перестала, представив, во что мне обойдется дорога. – В Москве столько таких точек, что до конца жизни не успеем все обойти. – Да, ты права. В общем, у тебя два варианта: смотаться к его матери на работу или ехать к ним в особняк. – Никуда я не поед-у-у-у, – этот разговор вызвал новый приступ отчаяния. – Слушай, а если это все-таки спор? Ну, порезвились мажоры и плюнули: надоело с такой несговорчивой, как ты, возиться. Я села на кровати и будто в ступор погрузилась. Вспоминала, как Антон со мной разговаривал, как защищал меня от Павла, как в драку с ним бросился. Нет, не может быть, чтобы все это было хорошей игрой и только. Что-то мелькнуло у меня под носом, и я вздрогнула. Анжела скакала передо мной и щелкала пальцами. – Ты чего? – Я уже не знала, как тебя привести в чувство. Застыла, как статуя, смотришь в одну точку и губами шевелишь. Жуть просто! – Я думала. Нет, я точно Антону нравлюсь. Не ради пари он со мной общался. Анжелка налила нам чаю, сделала бутерброды с маслом, щедро посыпав их сахаром. Она протянула мне один и замолчала. Видно было, что в голове ее шел настоящий мозговой штурм: хмурились и выравнивались брови, закрывались и открывались глаза, и только рот исправно выполнял свою работу. У меня же мыслей не было совсем, но и плакать уже не расхотелось. Неожиданно на меня напал жор. Я съела один бутерброд, потом второй, и тут соседка сказала: – Погоди, ты же говорила, что тебя привез их охранник. Степан, кажется. – Точно! Как я забыла! Надежда вспыхнула с новой силой. Я вскочила и полезла в сумочку, куда кинула визитку охранника. Господи! Нашла! Какое счастье! Я вытащила телефон и набрала номер, указанный на картонке. – Да, слушаю. – Степан, это я Рита. Помните, вы меня подвозили домой? К общежитию. – Да, что-то случилось? – Степан, – на меня накатил новый приступ слез, и Анжела забрала телефон из рук. – Степан, вы, кажется, хороший человек, – начала она. – С моей подругой в том доме обошлись, как с проституткой. – Дай мне, я сама, – я вырвала из ее рук мобильник. – Степан, вы не пугайтесь. Я не знаю, что делать. Антон пропал. – Как пропал? – его голос звучал удивленно. – А-а-а, вам не показывается? Так, наверное, его мать на привязи держит. Маменькины сыночки обычно не сопротивляются сильно. Потявкают чуток на стороне и бегут назад, поджав хвост. – Вот как? – радость сменилась отчаянием и разочарованиям. – Я думала, Антон другой. Извините. Я уже хотела отключиться, но вдруг услышала крик: – Подождите! Может, я не прав. Антон постоянно воевал с родителями. Не торопитесь. Я сейчас проверю и вам перезвоню. – Ну, что? – кинулась ко мне Анжела. – Что сказал? – Перезвонит. – Вот, есть хорошие люди на свете. Полчаса ожидания показались мне каторгой, и когда я уже махнула рукой, телефон зазвонил снова. – Антон заболел, – сказал Степан. – Как? – ахнула я и заметалась по комнате. Натянула шапку. Криво. Потом куртку – только один рукав. – Это он в холодной воде искупался. Тяжело. Кажется, воспаление легких. У него несколько дней держалась высокая температура до бреда. Мать отказалась положить его в больницу и устроила стационар на дому. – Я сейчас. Я сейчас. Я приеду, – бормотала я, не слушая охранника. – Эй, подруга! Стой! Ты куда собралась? — соседка схватила меня за руку. Я посмотрела на Анжелу, не понимая, что этой девушке от меня надо. – К Антошке. – У него уже все нормально, слышишь? Прижми задницу! Анжела стянула с меня куртку, и повесила ее на крючок, потом забрала телефон. Я слышала, как она благодарила Степана за помощь, а сама не понимала, что сейчас чувствую: страх за Антона или радость. С этого дня печаль как рукой сняло. Я была уверена: надо просто подождать. Антон, зная возможности своей мамы, не полезет на рожон, но что-нибудь придумает. Я мыла посуду и напевала себе под нос. То, что он справится даже с такой тяжелой болезнью, я не сомневалась: организм молодой, спортивный, не должен подвести. Людмила прибежала с подносом и кинула его на стол. Грязная посуда возмущенно звякнула. – Рит, побудь пару минут в зале, я перекурить хочу. – Ох, опять Азамат ругаться будет. – Я быстренько. Я всех уже обслужила. Просто покараулить надо. Я вытерла руки, сняла косынку и вышла в зал. В кафе было малолюдно. За любимым столиком сидел Гарик с друзьями, а в углу, спиной ко мне, – мужчина в пестром свитере крупной вязки. Я проверила кофемашину, сделала себе капучино и села на барный табурет. – Рита, а где Людмила? – выглянул из кухни Азамат. – Блюдо кто подавать будет? – Рит, сиди, – вскочил Гарик. – Я сам. Людмила вернулась быстро, как раз у меня кофе в чашке закончился. Я встала и пошла в подсобку. У дверей оглянулась: мужчина тоже поднялся и надел куртку. Он по-прежнему был ко мне спиной, но что-то будто стукнуло меня в сердце. – Николай Сергеевич? – тихо спросила я. Он не расслышал и вышел из кафе. Я кинулась за ним. – Николай Сергеевич! Он уже садился в припаркованную у кафе машину. Я – следом, но дверца захлопнулась, автомобиль выехал на дорогу и скрылся в вечернем потоке. – Ты чего? Оглашенная! – выбежала за мной Людочка. – Знакомого увидела? Так, вроде старик уже, не по возрасту. – Мне показалось, что это был отец Антона. – Вон оно как! – присвистнула Люда. – А зачем приезжал? – Не знаю. Отстань! Я пожала плечами и вернулась в кафе, страшно разочарованная: была возможность узнать о здоровье Антона, а я профукала. – Слушай, а может, он приезжал на будущую невестку посмотреть? – увязалась за мной Людмила. – Тогда почему не подошел? Не поговорил? – Да, странная семейка. Все у них не так, как у нормальных людей. Несколько дней мы гадали, зачем появился Николай Сергеевич, а однажды я рискнула и съездила в тот торговый центр, где мы были с Антоном. Побродила между вешалок и полок с дорогой одеждой в надежде услышать какие-нибудь разговоры. У ряда примерочных кабинок болтали две продавщицы. Отлично. Послушаем! Я взяла наугад джинсы и пару футболок и пошла к ним. Девушки окинули меня взглядом, но ничего не сказали. Естественно, мой прикид, купленный на соседнем рынке, не внушал доверия, но мне было плевать. Я задернула шторку и замерла. – Что-то хозяйка давно не заглядывала, – тихо сказала одна продавщица. Я мгновенно насторожилась и прислушалась. – Говорили, что у нее сын серьезно болен. – Антоха? Ерунда! Наверняка где-нибудь с пацанами устроили попойку, вот мать его и прячет от посторонних глаз, пока шум не затихнет. – Не похоже. Девушки отошли в сторону, и до меня больше не доносилось ни звука. Вот невезуха! Сплошное разочарование. Пришлось вернуться домой не солоно хлебавши. А вечером на работе меня ждал сюрприз. – Танцуй! – закричала Людочка, только увидев меня. – Зачем? – Танцуй, тебе говорят! – Не буду. Зачем? Она вытащила из кармана сложенный вчетверо листок, покрутила у меня под носом и снова спрятала. Я терялась в догадках, что это может быть. Писем я не получала, да и где вы найдете в наше время человека, который пишет от руки? – Если не спляшешь, любовное послание не получишь! Не получишь! Людочка закружилась на месте, а меня вдруг словно ударило током. Сердце сначала замерло, а потом забилось, как сумасшедшее. Волнение сдавило горло, руки задрожали. – Дай мне, – прохрипела я, – пожалуйста. – От дурная! – хмыкнула Людочка. – Ты хоть в обморок не упади! Она сунула мне в руку листок, а потом взяла за плечи и подтолкнула к раздевалке. Я села на скамейку и трясущимися пальцами разгладила записку. Я читала, а слезы скапливались в уголках глаз, текли по щекам и падали на записку. В мокрых пятнах расплывались буквы, я перечитывала слова по нескольку раз, не понимая их смысла. Исстрадавшаяся за эти дни душа будто очнулась ото сна: мне хотелось не только плакать, но и смеяться. – Ах ты мой романтик.., – непроизвольно вырвалось у меня. Я поднесла листок к лицу, и мне показалось, будто я чувствую едва уловимый, но знакомый аромат мужского парфюма. А может, это было мое воображение? Не важно. Главное я получила известие от Антона, я знала, что мое чувство взаимно и в глубине души верила, что скоро мы будем вместе. С этого дня я все время находилась в приподнятом настроении, словно ждала чуда. Да и Азамат ходил загадочный и постоянно подмигивал. Вскоре ухмыляться стала и Людочка. Они закрывались в кухне и о чем-то шептались, а когда появлялась я, сразу замолкали. Эта таинственность немного тревожила, но счастье, переполнявшее до краев, сделало меня легкомысленной. Как-то я не выдержала и спросила: – Что за секрет вы постоянно с боссом обсуждаете? – Скоро узнаешь, – засмеялась Людмила и убежала. – В субботу ничего не планируй. В кафе будет праздник. – Опять? Надеюсь, на этот раз не нужно переодеваться в костюм для ролевых игр? – Как знать, как знать, – покачала головой Людочка и выбежала в зал. – Я не приду! – крикнула я вслед. Она заглянула в мойку и строго сказала: – Я тебе не приду! Только посмей! Да, все нормально будет. Я пошутила. – А что за праздник? – Не знаю. Просто все работники нужны. Она снова убежала, а я стояла и не знала, какой сюрприз меня ждет, а они вдруг посыпались как из рога изобилия. Утро пятницы началось с визита в нашу комнату сторожа дяди Васи. Он робко постучался, мы не успели ответить, как увидели седую голову в дверном проеме. – Рит, иди сюда. – Что? – я занервничала, но вышла в коридор. – Тут такое дело. Не знаю даже, как тебе сказать. – Господи! Говорите, как есть. Я сейчас инфаркт получу! – я схватилась рукой за сердце, которое заволновалось в груди. – Звонила та дама. – Какая дама? – Ну, та, которая к тебе приходила. – Что ей надо? Я поискала глазами место, куда могу сесть, не нашла и опустилась на пол: ноги тряслись и подгибались. – Эй, девка! Ты чего? – дядя Вася наклонился ко мне. – Все нормально. Не пугай меня! Она просто спросила, не появлялся ли в общаге ее сынок. Я ответил, что не видел. Она и повесила трубку. Кстати, а где он? Почему мамаша его разыскивает? – Не знаю. Сердце немного успокоилось, зато голова заработала на всю катушку. Антон болел. Получается, он сумел выбраться из дома. А почему Анна Анатольевна его разыскивает? Сбежал? Или она просто перестраховывается? Я опять чуть не завыла. Господи! Что случилось. Я бросилась в комнату и схватила телефон. Сторож поплелся за мной, и теперь вместе с Анжелой следил глазами за мной. – Степан? Привет. Это Рита. – Что случилось? – Степан, пожалуйста, очень тебя прошу, узнай, что опять случилось в доме Стрельниковых. Сегодня в мое общежитие звонила Анна Анатольевна, разыскивая Антона. Охранник перезвонил через несколько минут, во время которых я не находила себе места и моталась по комнате из угла в угол. Дядя Вася и Анжелка только переглядывались. – Ну, что? – схватила я трубку с первым сигналом рингтона. – Знаешь, очень интересная картина, – засмеялся Степан. – Вчера Антона выпустили в сад погулять. Он бродил по дорожкам, никому не мешал, а потом исчез. Заметили не сразу, только к вечеру. Хозяйка устроила разборки по полной программе, но охрана не знала, кто открыл Антону ворота. – О боже! И он не звонил? – Нет, как сквозь землю провалился. Домой ночевать не пришел. У друзей тоже не показывался. Вот Анна Анатольевна и начала розыск в знакомых прятках. Она сходит с ума. Антон еще не поправился, курс лечения не закончил. Да и ослаб за время болезни. Еле ходить может. У вас его не было? – Нет, – я действительно растерялась. – Даже не представляю, куда он мог пойти. Не успела я переварить информацию, как позвонили из кафе. – Рита, ты сегодня можешь не выходить на работу, – кричала в трубку Людочка. – Сами справимся. Дома сиди! – Ничего не понимаю, – жаловалась я Анжеле. – Кажется, надвигается беда, но вот какая, не представляю. – А может, счастье? Ты об этом не думала? – Я уже не верю, что такое возможно. Судьба приготовила мне много испытаний. Папа, мама, бабуля – все оставили меня. А теперь вот эта напасть. Нет ни дня передышки. День пролетел в раздумьях и сомнениях. Куда пропал Антон? Что он хочет сделать? Почему его разыскивают у меня? На эти вопросы у меня не было ответа. Вечером по вейберу я получила странное видео. Оно пришло с незнакомого номера, поэтому я сначала хотела его удалить. На неподвижной картинке была изображена резиновая кукла с открытым круглым ртом ярко-красного цвета. – Что это? – из-за плеча заглянула Анжела. – Фу, совсем обнаглели! Рассылают рекламу секс-шопов по вейберу. – Думаешь, реклама? – Давай посмотрим! Хоть посмеемся. Я нажала кнопку включения, сразу увидела Антона с куклой под мышкой и плюхнулась на кровать от удивления. – Что это? Мы с Анжелой переглянулись и уставились на экран. Снимал кто-то со стороны. Оператор постоянно перемещался, поэтому у меня даже зарябило в глазах. Антон находился в каком-то большом вестибюле, скорее всего университета. Вокруг сновали студенты, справа мелькнули вешалки гардероба, а когда камера переместилась, мы увидели пост охраны, откуда к мажору бежали секьюрити. – Друзья! Идите сюда! – кричал Антон и махал руками, привлекая внимание. Потом повернулся к охранникам. – Секундочку! Подождите! – Молодой человек, покиньте помещение! – Я стою за ограждением и не буду проходить в универ. Пять минут! Только пять минут. Пашка! Где ты? Я пришел с расплатой за проигранный спор! – Стрела, ты рехнулся? Тебя дома на наркоте держали? На экране появилось ненавистное лицо блондина. Он дернул куклу, но Антон ловко увернулся. – Ты же это хотел. Получай. Смотрите все! Антон вытащил из пакета самодельную корону, нацепил ее на голову, и повернулся к камере. На белом листе было крупно написано: «Недоделанный мачо». Пашка резко шагнул к оператору, и картинка заметалась, будто шла борьба за камеру, потом снова выровнялась. Вокруг собралась толпа студентов. У многих были в руках телефоны. Кое-где раздавался смех и подбадривающие крики: – Давай, Стрела! – Действуй. – Антоха, зажми эту красотку! – Горячий поцелуй в студию! – Можно и мастер-класс показать. – А, делайте, что хотите! – крикнул зло Павел и пошел в сторону, но Антон кинулся за ним. – Нет, я проиграл пари. Смотри внимательно, чтобы потом не говорил, что я не выполнил условие. Пацаны, – крикнул он кому-то, – держите Блонди! Павла окружили со всех сторон, но он так рявкнул, что все нападавшие расступились. Антон тем временем поставил перед собой куклу, провел по ее губам кончиками пальцев, потом сжал выпуклые белые полушария двумя руками. Игра продолжалась несколько секунд. Холл радостно улюлюкал и подбадривал. Наконец Антон перехватил куклу за талию. – Иди ко мне, моя малышка, – проворковал он и впился в ее рот губами. Вестибюль взорвался смехом. Хихикала рядом и Анжела, только мне было не до смеха: я уже поняла, какая злобная и мстительная натура у Блонди. Мне казалось, что поцелуй длится целую вечность. Наконец Антон оторвался от резиновой подружки и торжествующе посмотрел прямо в камеру. Та приблизила его лицо на весь экран. Он широко улыбнулся и сказал: – А теперь я иду к тебе. Ролик остановился. – О дает! Да твой Антоха – парень не промах, – захохотала Анжела. – И вообще, Ритка, что это было? – Не знаю, – в ушах все еще звенели последние слова. – Не, погоди! К кому он пошел? К тебе? Или просто так сказал, для красного словца? Меня переполняли эмоции. Мысли метались в голове Получается, Антон поправился и решил полностью развязаться с пари. Правильно! А еще он хотел, чтобы я ему поверила, и поэтому поставил Блонди на место. – Ох, Анжела, не верещи! Не нравится мне все это! Не к добру! – Вот, дуреха! Парень к ней всем сердцем и душой тянется, а она только страдает! Ну, давай, пореви немного. Да я бы за таким принцем пошла в огонь и воду, а ты! – в дверь постучали. Анжела бросилась ко входу. – Что опять? Дядя Вася! Она распахнула дверь и ойкнула: на пороге стоял Антон. Он отодвинул Анжелку в сторону, робко улыбнулся и сказал: – Ритуля, я пришел… Я встала, на секунду замерла, а потом бросилась к нему на шею.

***

Когда я шел к Рите, страшно волновался. Ее общежитие – самое опасное место, где меня могут караулить псы матери и она сама. Я приехал на такси и какое-то время сидел и оглядывался, пытаясь вычислить преследование. Но все было спокойно. Даже странно как-то. В душе шевелилась тревога, но я больше боялся, что Рита не посмотрела видео, которое ей выслал Макс, и примет меня в штыки. Все обошлось. Как только ее соседка открыла мне дверь, я увидел телефон в руках моей малышки, заплаканные, чистые, как бирюза, глаза, раскрасневшееся лицо. А потом она сорвалась с места и кинулась ко мне на шею. Я никогда не думал, что могу пережить такие эмоции. Адреналин бушевал в крови, сердце рвалось из груди громким стуком, даже зубы клацали от волнения. – Я здесь! Ну, что ты плачешь, малышка, – успокаивал я любимую и гладил ее по голове. – Все в порядке. Я здесь. Но она так трепетно дрожала в моих руках, что я сорвался. Я взял ее за подбородок и приподнял голову. Рита доверчиво смотрела на меня и шевелила губами. Что она говорила, я не слышал, потому что до смерти хотел ее поцеловать, но я боялся спугнуть. Рита сама встала на носочки и чмокнула меня в губы. Я захлебнулся от счастья и впился в ее соблазнительный рот. – Э, молодежь! Вы что творите на глазах у всего общежития? Мы вскрикнули и оглянулись: дверь комнаты была распахнута настежь, а в коридоре стояли соседи и глазели на нас. Я не видел ни одного лица, так, пестрая масса, разного роста. Кажется, среди любопытных был и высокий мужчина, но он сразу исчез. Рита залилась краской и спрятала лицо у меня на груди. – Все заходите! – крикнул я и отошел в сторону, оставив драгоценную подругу у кровати. – А зачем? – поинтересовалась подозрительная соседка. – Это тот мажор, из-за которого ты неделю плакала? – спросила она Риту. – Познакомьтесь: Анжела – Антон. Соседка посмотрела на меня, по-старушечьи поджав губы, но руки не подала, только встала напротив, подбоченясь. – Ну, рассказывай, где пропадал, зачем появился? – Пожалуйста, будьте все свидетелями, – попросил я и бухнулся перед Ритой на колени. Все дружно вскрикнули и захлопали в ладоши. Если бы мне кто-нибудь еще месяц назад сказал, что я, Стрела, мачо экономического факультета, буду стоять перед девушкой на коленях, я посмеялся бы тому шутнику в лицо. А сейчас? Стою, смотрю умоляюще на самую прекрасную девушку на свете и бормочу себе под нос: – Рита, ты выйдешь за меня замуж? Хор голосов охнул, а потом наступила звенящая тишина. Я даже слышал, как о стекло бьется сонная осенняя муха. Рита молчала. Она растерянно хлопала пушистыми ресницами и сжимала кончик косы. – О господи! Кто же так просит? – крикнула тут Анжела. – А кольцо где? – Вот голова садовая! – вскрикнул я и полез в карман за коробочкой. Я раскрыл ее и протянул Рите. – Дорогая, не молчи, прошу тебя. Ты согласна? – Да, – тихо ответила она. – Дядя Вася! Цветы! Я вскочил, схватил мою любимую на руки и закружился с ней по комнате. Правда, меня тут же повело в сторону, в результате я споткнулся о кровать и свалился на нее, но драгоценную ношу не выпустил. Я засмеялся. Сначала неуверенно, но, заметив, что Рита тоже улыбается, уже захохотал в голос. Было здорово просто так лежать на узкой девичьей кровати и держать в объятиях мою королеву Марго. – Куда тебе цветы? – влез в мой сказочный мир дядя Вася, и очарование разбилось на мелкие осколки. Я вскочил, схватил букет розовых роз, которые привез с собой, и опять упал перед Ритой на колени, протягивая ей цветы. – Вставай уже, – весело сказала она и подала мне руку. – Так, народ, поглазели и хватит, – Анжела стала выталкивать всех из комнаты. Дайте молодым поговорить. Наконец мы остались одни. Рита теребила лепестки роз и молчала. Она явно была растеряна. Пришлось брать инициативу в свои руки. – Рита, я пришел ненадолго. – Почему? – она сразу оживилась. – Ой, тебя утром мама разыскивала, в общежитие звонила. – Да, мне дядя Вася рассказал. Вот потому и не хочу сегодня задерживаться. С завтрашнего дня мы будем всегда вместе. – Как вместе? – Рита вскинула на меня огромные глаза, и я опять едва сдержался, чтобы ее не поцеловать. – Мама согласилась, чтобы мы встречались? – Нет. Потому и надо поторопиться. Слушай меня внимательно. Завтра мы поженимся. – А родители? Я так не могу. – Я знаю свою мать. Ее надо поставить перед фактом. Если мы поженимся, она смирится. Я все же единственный сын. Подуется и простит. Ты только не переживай, я тебя ей на растерзание не отдам. Жить будем отдельно. – Антоша, так нельзя. Может, подождем еще? У нас же время есть. – Нет, больше мне сбежать не удастся. И потом, не хочу я встречаться тайком. Я с ума сойду, все время думая о тебе и о том, что моя маман сделала. Будем вместе. Я так решил! А ты дала согласие при свидетелях, не отвертишься. И вообще, я тебя сто лет не видел, иди ко мне, малышка. Я обнял Риту, стал ее щекотать, и мы повалились на кровать. Я распустил косу любимой и зарылся носом в ее волосы. – О боже! Как ты соблазнительно пахнешь! Твой цветочный шампунь сводит меня с ума. Я не доживу до завтра. – А куда ты денешься! Рита попыталась отстраниться, но я прижал ее к себе еще крепче. Тело отреагировало мгновенно. Жар появился в паху и стал разливаться по всей коже. Я вскочил: нельзя расслабляться. Столько еще надо было успеть сделать перед субботним днем! ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​ – Я пошел. Завтра тебе привезут платье и туфли. Я сам все выберу. Не нужно, чтобы нас видели вместе. Ты не против? – Антоша, мы просто так жить будем или в загс пойдем? – робко спросила она. – Рита, какая ты у меня наивная! Я хочу жениться на тебе официально, поэтому уже обо всем договорился. Деньги – великая сила. – Кстати, а как ты сбежал? И откуда деньги. – Арина Ивановна помогла. Она мой телефон у матери в комнате нашла, деньги хозяйственные мне отдала и ворота открыла. Святая женщина! Она завтра будет на свадьбе. – А свидетели? – Твои коллеги по работе согласились: Азамат и Людочка. – Господи, когда ты все успел? – Рита мило всплеснула руками. Моя малышка! Я ее так любил в этот момент, что, если бы она сказала прыгнуть с моста, сделал бы, не раздумывая. – Все, я побежал. В двенадцать за тобой приедет машина. Обычное такси. С лимузином светиться нельзя, да и деньги нам сейчас понадобятся. Мы поедем в загс, распишемся, потом в кафе. – А жить мы где будем? – тихо спросила Рита. – Переночуем в отеле. Я уже снял номер для новобрачных, а дальше видно будет. Поеду к родителям каяться. Если не простят, ничего, руки-ноги есть, не пропадем. Правда? Рита кивнула, но как-то неуверенно. Она проводила меня до выхода и подождала, пока я сел в такси. Сумасшедший день подошел к концу. Я любовался ночной Москвой и прикидывал, что должен еще сделать до завтра. Немного тревожило, что нигде не видел маминой слежки. Я вытащил телефон и позвонил Арине Ивановне – моему тайному агенту в доме. – Как дела? – Все тихо. Мать в кабинете, – шепотом ответила она. – Арина Ивановна, дорогая, загляните к ней, посмотрите, что делает. – Ты где? – Поехал в магазин за платьем, а потом к вам в квартиру. Только не выдавайте меня. Там никто искать не будет. Кухарка перезвонила через полчаса. Я уже купил свадебный наряд и туфли для Риты и сидел в кафе, ужинал. Чем дальше я буду от своего дома, тем больше шансов, что меня не найдут. – Ну, что? Тишина? – Антоша, даже не знаю, что сказать. Когда я понесла чай в кабинет, немного постояла под дверью. Мать с кем-то разговаривала. – С кем? – Не знаю. Я только кусочек уловила. Она говорила что-то типа: «Продолжай наблюдать. Звони мне каждые полчаса». Антоша, охранники все на месте. Я нервно огляделся. С кем мать могла договориться? Часного детектива наняла? Или... Пашка! Мать могла зарядить Блонди следить за мной? Черт! А он... GPS же есть в телефоне! Вот идиот! И как сразу не сообразил. Надо выяснить, он это или нет, и от него избавиться, и срочно. Я набрал номер Блонди и ударил прямо в лоб: – Паш, я слышал, ты на побегушках у моей матери пристроился? И как оно? Интересно наблюдать за бывшим другом? – Не неси чушь! Плевал я на тебя! Особенно после той выходки в универе. – Ну, ты же этого хотел. – Да пошел ты! Надоел ты мне со своими страдашками. Он бросил трубку, и в тот же момент со стоянки торгового центра выехал Пашкин внедорожник. Я вспомнил толпу соседок перед дверью Ритиной комнаты и высокую тень, которая мгновенно исчезла. А если это был он? Вот зараза! Запросто может сорвать мне свадьбу. Я ворочался полночи и не мог заснуть, все время прокручивал в голове этот эпизод, но не мог вспомнить лица высокой тени. Утром я встал разбитый, но счастливый: сегодня начинается первый день новой жизни. Я умывался, одевался и нервничал. Нет, меня просто трясло от переживаний и важности того мероприятия, которое предстояло нам с Ритой. Если бы мать так не уперлась, все происходило бы намного торжественней и проще. Но... что есть, то есть. В конце концов наше счастье будет зависеть только от нас. Свои приготовления я держал в строжайшем секрете от домашних, даже Арина Ивановна ничего не знала. Я был уверен, что она не смогла бы скрыть правду от матери, и тогда та приложила бы все силы, чтобы сорвать свадьбу. Только новость о слежке не давала мне покоя. Сколько Блонди видел? В каких местах меня засёк? Эти вопросы мучили меня и лишали покоя. Телефон я теперь держал только выключенным, чтобы никто не мог меня разыскать. Москва – город большой, просто так столкнуться невозможно. Мать знает, где живет Рита, но не знает, где она работает, поэтому визита в кафе можно было не опасаться. Отец не выдаст, это точно. Он хотя и не может противостоять матери, не станет вредить сыну. Конечно, Макс и Блонди в курсе, но я очень надеялся, что они даже предположить не могут, что я задумал. Но все же надо проверить. Я включил телефон и позвонил Максу. – Хай, Бро! Ты где? – крикнул он. – Совсем от друзей оторвался! Как Рита? Понравилось ей видео? – Да, все нормально. Ты в универе? – Ага. – А Пашка рядом? – Нет. Он сказал, что сегодня прогуляет. У меня внутри все оборвалось. Черт! Где этот паразит? Я нервно выглянул в окно кухаркиной квартиры, внедорожника Пашки не заметил и немного успокоился. – А Маша? – Не знаю. Она передо мной не отчитывается. Слушай, а что случилось? Тебя мать разыскивает, мне звонила вчера и сегодня. – Я пока занят. Не хочу светиться. Меня опять дома запрут. – Да, согласен. Я бы тоже сбежал. А как здоровье? – Сойдёт. Лекарства ещё пью. Я действительно захватил с собой все пилюли, чтобы не свалиться где-нибудь от слабости или кашля в самый неподходящий момент. Значит, Блонди в универе нет. Это плохо. Меня где-то стережёт. Только непонятно, почему он матери не сказал, что видел меня? Я набрал номер вахты: – Дядя Вася, а посторонний мужчина в женское общежитие может пройти? – Ты же проходишь. – Ну, я жених, мне можно, а совсем левый с улицы? – Нет, запрещено. Да и как он зайдёт, если дверь закрыта? А почему спрашиваешь? – Я вчера в коридоре видел кого-то высокого, вот и переживаю, вдруг мать слежку за мной установила. – А-а-а, та это Настя с первого этажа была, длинная такая каланча вымахала. И где девка парня себе найдёт? – Спасибо! Спасибо большое! – я готов был плясать от радости. Настроение мгновенно улучшилось, но перед выходом из дома Арины Ивановны я все равно долго стоял у окна и осматривал окрестности, но ничего подозрительного не заметил. Я вызвал такси и всю дорогу нервно поглядывал в окно. – Вы кого-то ищите? – спросил водитель. – А за нами слежки нет? Он внимательно посмотрел в зеркало дальнего вида, потом на меня. – Да вроде не видно, – и пошутил, – гангстеры гонятся? – Ага, – ответил я, но расслабиться не мог: постоянно был настороже. Я завёз сумку с одеждой для Риты в кафе и отдал Людмиле: не хотел лишний раз показываться у общежития, а сам поехал в загс. Я сидел на диване в ожидании своего времени и каждую минуту смотрел на часы, висевшие на стене. На всякий случай я отключил телефон, чтобы никто не помешал процессу «Только бы все получилось! – крутилась в голове одна шальная мысль – только бы все получилось!». К моему удивлению загс, ужин в кафе, поздравления гостей – все прошло почти гладко, но пролетело мгновенно. Я был словно в тумане и видел только глаза Риты, чувствовал ее пальцы в своей руке, сладкий вкус губ во время поцелуев. Она выглядела прелестно в скромном белом платье с россыпью цветов в волосах. Я не мог оторвать от неё влюблённого взгляда, а ещё невольно рисовал себе ночные картины, когда мы наконец останемся одни. Когда надевали друг другу кольца, я так переволновался, что выпустил своё из пальцев. Оно упало на пол и покатилось по паркету. Людмила охнула и шепнула Анжеле: – Ох, плохая примета. – Заткнись, дура! – ответила резко соседка Риты. – Они и без тебя нервничают. Я почувствовал, как задрожала Рита и испуганно взглянула на девушек. Я сделал зверские глаза, но Гарик, увязавшийся за Азаматом, поднял кольцо, и процедура бракосочетания благополучно завершилась. Я выдохнул. Все! Слава богу! Больше никто не отберёт у меня Риту. Ужин я даже не запомнил: что-то ел, почти не пил, только немного шампанского за наше счастье. Мы с Ритой веселились, смеялись, участвовали в конкурсах, организованных девчонками – соседками Риты по общежитию. И я нисколько не переживал, что мое окружение было от меня далеко. Это все ещё вернётся, когда мать примет наши отношения. Наконец пришло время уезжать. Мы оставили гостей в кафе наслаждаться вкусной едой и весельем, а сами сели в такси и поехали в отель. Я сгорал от нетерпения и чуть не бежал по коридору к своему номеру. Рита же была грустная и притихшая. Она оглядывала комнату, но все время испуганно косилась на широкую постель, где нам предстояло провести первую ночь вместе. – Ритуля, – я обнял жену за талию и притянул ее к себе, – ты жалеешь о том, что вышла за меня замуж? – Нет, что ты! – она погладила ладонью мою щеку, потом чмокнула в губы. – Мне не нравится, что мы сделали это тайком. – Потерпи, дорогая. Утром я поеду и все расскажу родителям, – говоря это, я вытаскивал цветы из ее волос. Медленно, по одному, наслаждаясь процессом. – Официальная запись нужна была для того, чтобы предъявить матери доказательство. – А если она расторгнет брак? – Не смеши! Как? – Ты сам говорил, что деньги могут сделать все, – Рита отодвинулась и посмотрела на меня. Я вытащил из сумки свидетельство о браке и покрутил у любимой под носом. – Она не сможет это сделать. Даже если она каким-то образом удалит запись из книги регистрации, у нас в руках есть документ. За такие действия мы можем призвать к ответственности работников загса. Иди ко мне, малышка! Я опять обнял свою девочку и зарылся носом в ее волосы. Никогда с ней я расстанусь, ни за какие блага мира! В этот момент я был абсолютно уверен в своих мыслях и чувствах, потому что не знал, какой сюрприз приготовила мне коварная судьба. Все случилось так, как я представлял себе долгими вечерами болезни. Моя крошка была нежной и сладкой. Она стеснялась, но робко отвечала на мои ласки. Ее губы смешно шевелились и касались моего языка, отчего я возбуждался все сильнее. Ее сердце билось в унисон с моим. Поцелуи становились уверенней, я настойчивей, и вот уже свадебное платье валяется на полу, а я тяну на себя застежку бюстгальтера. – Выключи свет, – выдохнула Рита мне в ухо. – Зачем? Я хочу видеть тебя целиком. – Я стесняюсь. – Глупышка… – Пожалуйста… Я протянул руку и надавил пальцем на кнопку ночника. Теперь номер в скромном отеле озарялся только призрачным светом ночной иллюминации. Где-то напротив мигала реклама, и казалось, будто бьется в истерике нерв города. – Довольна? – Я тебя люблю… – Господи, ты сводишь меня с ума! После тех женщин-хищниц, с которыми я общался до встречи с Ритой, я вдруг понял, что есть совершенно другая любовь и другой секс: нежный, чувственный и трепетный. Ты полностью растворяешься в дорогом человеке и наполняешься его любовью и страстью до краев. Так, что исчезает мир вокруг, и есть только сияющие бирюзовые глаза, длинные ресницы, рот, сладкий, как спелая клубника… — Рита, я люблю тебя! Как же я тебя люблю! ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍