Я скучаю по тебе

Я опустилась на ковер. Спина прижата к двери, глаза смотрят в темноту комнаты. Там, за тонкой перегородкой, человек, который перевернул мою душу. Сердце так и рвалось к нему, но разум нашептывал: «Не смей! Он сделает тебе еще больнее!» Наивная, я искренне надеялась, что нравлюсь ему, а вон все как обернулось! Мы даже встречаться толком не начали, а уже все стоят на ушах и готовы растерзать меня. Как же! Нищенка посмела посягнуть на святое: мажорчика, родившегося с золотой ложкой в зубах. Слезы опять навернулись на глаза. Я слышала, как Антон шевелится за дверью, устраиваясь поудобнее, как тяжело вздыхает, и новые мысли появились в голове: «Нет, точно нравлюсь!» Ну, не может человек так умело притворяться. Его глаза нежно светились, когда он смотрел на меня, в поцелуях не было пошлости. Мой мажор был настоящим рыцарем, все время пытаясь меня защитить и прикрыть собой. Тогда откуда взялось это чувство отчаяния? Ощущение краха еще толком не начавшихся отношений? Как о таком периоде обычно говорят? Или нет вообще никого периода? – Рита, ты там? Ответить или нет? Что делать? – Да. – Хорошо. Ты мне совсем не доверяешь? Смешной мажор! О каком доверии может идти речь, когда блондин четко сказал, что они поспорили на меня? Как я ни пыталась убедить себя, что это не так, ничего не получалось. – Нет. Ты же выиграл. Яхта, видимо, стоила того. – Рита! Не нужна мне эта яхта! И не выиграл я! – А, да! Свадьбу еще не сыграли. Где планировали? – Зачем ты так? Я сразу передумал насчет пари. – Да, конечно. Только никому об этом не сказал. – Это все говнюк Пашка замутил. Я не знаю, что ему не сидится спокойно! – Он тебя ненавидит за что-то. – Неправда. Мы дружим с детства. Раньше жили в одном дворе, пока родители эти коттеджи не построили. – Нет, ты не прав! Пашка тебя точно ненавидит. Лучший друг не будет провоцировать и унижать перед другими. Ой! – Что случилось? Я услышала шорох за дверью, и Антон дернул за ручку. Моя спина мгновенно впечаталась в створку: а вдруг откроет! – А ты не думал, может, он влюблен в Машу? – Нет, конечно! Блонди? В Машку? Что за ерунда? Он бы сказал. – А как он признается, если она – твоя невеста? Вот и бесится. – Рита! Кто тебе сказал такую чушь? Блонди любит только себя. Да и Машка мне совсем не нужна, это мамина протеже. – Ты же с ней встречался. – Ну, да… три месяца. Разве это большой срок? – Больше, чем наш, намного. – Ритка, да ты… другая. Сразу, как увидел… будто удар в сердце… Я напряженно прислушалась к голосу Антона. Он казался взволнованным и искренним. «Может, не врет? – появилась надежда. Так хотелось в это верить, что я протянула пальцы к ручке двери, уже прикоснулась и отдернула: нет, нельзя! Вдруг опять ловушка? – Мне лапшу на уши вешал, а ей не сказал, что вы расстались. – Не успел. – Антоша, ты себя слышишь? – рука упала на колени. – То не сделал, другое не успел. Разберись уже со своими чувствами, потом новую жизнь начинай. – Да я Машке сказал все! Только она прикинулась, что не услышала. Эта идиотка еще ловко манипулирует матерью. Представляешь, она уже позвонила в Милан и доложила на меня. Думаешь, мне такая жена нужна? Да я застрелюсь лучше! – Прости, но она твоего круга девушка. Я же посторонний человек. Антон, давай сделаем вид, что мы не знакомы! – Не хочу. Я разозлилась. Что за упрямый баран! Неужели он не понимает, что его мамаша меня в порошок сотрет, и не посмотрит, что я ее сыночка из воды вытащила, в то время как невеста стояла на берегу и глазками хлопала! – Знаешь, дорогой мажор, шел бы ты лесом! – вырвалось у меня. – Я не могу тягаться с твоей мамой. Силы не те. – А не надо с ней воевать. Я же тебе говорил, давай найдем союзников. Батя уже на нашей стороне. – И что? Если я буду настаивать на встречах с тобой, виновата все равно буду я. Ты только представь, как я выгляжу в глазах твоих друзей и родителей. Девушка-сирота, которая моет посуду в кафе, закадрила богатого мальчика и вцепилась в него, как бульдог. Сколько бы я ни говорила, что это ты ко мне прилип, никто не верит. Слышал, как твой Пашка сказал? Я тебя приворожила. Да, к бабке сходила и приворотное зелье приготовила! – Рита, ты что? Чего так разошлась? – А разве я не права? – Хочешь.., – он замолчал. Я насторожилась. Что еще за предложение мне приготовил? – Что? Договаривай, раз начал. – Давай поженимся? – Спятил? – его слова ударили по голове и сердцу. Я чуть не задохнулась от неожиданности. – Рит, тогда все от нас отстанут. – И тебя из дома выгонят. – Да, плевать! Руки-ноги есть. Пойду работать. – Не глупи! Разве золотой мальчик что-нибудь умеет? Ты же себя не прокормишь, не то что семью. – Я в шахматы хорошо играю. Мог бы клуб детский вести. – Ты сначала найди этот клуб, куда тебя на работу примут, а потом уже пожениться предлагай. – Найду, лишь бы ты согласилась! – Так, остановись уже! Или пари не добил? Я наконец-то пришла в себя. Комок в груди начал расправляться. Ну кто, скажите мне, в наше время думает в девятнадцать лет о свадьбе? Надо сначала закончить учебу, встать на ноги. – Нет, я и колечко тебе купил. Сердце опять заколотилось у горла. Антон решил меня добить? Вот это новости! Хотя... наверное, приготовил кольцо для свадьбы понарошку, вот случай и подвернулся мне его всучить. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​ – Рита! Ты чего молчишь? – Иди спать, Антоша, я устала. Я поднялась с пола и, намеренно громко топая, пошла к кровати. Ручка двери несколько раз дернулась и замерла. Ушел? Слава богу! Надо выбираться из этого дома, пока моя жизнь не оказалась на помойке. Как я это сделаю, не представляю, но попробовать следует. Не хочу утром встречаться с Анной Анатольевной. Интересно, куда кухарка убрала мою одежду? Я подождала еще полчаса. Глаза закрывались, но я усилием воли не позволяла себе заснуть. Наконец время пришло: циферблат больших электронных часов показывал два часа ночи. Я на цыпочках подкралась к двери, открыла замок и повернула ручку. Только стала открывать, как она распахнулась, я лишь успела отскочить в сторону. Антон упал спиной на пол комнаты и растерянно захлопал сонными глазами. – Ты куда? – Пить хочу, – солгала я, чертыхнувшись про себя. И чего меня караулит? – Я принесу. – Не надо. Я опять захлопнула дверь. – Рита, давай поговорим, – жалобно протянул Антон. – Иди спать! План побега провалился. Я опять легла на кровать и не заметила, как задремала. Мелодичный звон часов заставил меня подпрыгнуть. Быстрый взгляд на циферблат – пять утра. Вот идиотка! Проспала! Как там, в коридоре? Если Антон не ушел, буду пробиваться с боем. Ручка повернулась легко, и створка тоже открылась плавно. Антон не ушел, он лежал на полу, подложив под голову руку, и сладко спал. Видимо, ночью решил устроиться поудобнее и освободил дверь. Я перешагнула через мажора, он не шелохнулся. Нежность затопила сердце. До боли хотелось поцеловать его. На глазах выступили слезы. Я несколько раз быстро вздохнула и сцепила зубы, чтобы не расплакаться. Пусть наша случайная встреча останется памятью о первой и неудавшейся любви. Прощай, мой золотой мальчик! В дверях кухни показалась Арина Ивановна. Неужели она так рано встает? Вот рабовладельцы! – Ты куда? – громким шепотом спросила она. Я приложила палец к губам и кубарем слетела с лестницы, потом за локоть схватила Арину Ивановну и потащила ее в кухню. – Где моя одежда? Я хочу уехать. – Погоди, даже не позавтракаешь? – Нет. Я устала от разбирательств и хочу покоя. – Ну, милочка, ты не знаешь хозяйку, – покачала головой кухарка. Она открыла холодильник, вытащила ветчину и сыр и стала быстро делать бутерброды. – Но я ничего плохого не сделала. Это ее сын меня преследует. – А вот это совершенно не важно! Поверь! Одежда твоя вон там, на стуле лежит. Я ее приготовила. Переодевайся. Пока я натягивала джинсы и толстовку, на столе уже появился дымящийся капучино. Арина Ивановна насильно усадила меня и сунула в руку бутерброд и чашку. – Пожалуйста, помогите мне вызвать такси, – попросила я, откусив кусок побольше, чтобы быстрее справиться с завтраком. Я чувствовала, что лучше не спорить, иначе можно потерять драгоценное время. Арина Ивановна достала телефон и сделала заказ. – Ты, как выйдешь из дома, иди по дубовой аллее к воротам. Я тебе их открою. Поторопись. Хозяйка вот-вот приедет из аэропорта. У нее самолет прилетел в четыре утра. Охрана уже отправилась за ней. Я мгновенно оделась и выскочила из дома. Встречи с мамой Антона обычно ничем не хорошим не заканчиваются. По дубовой аллее я летела словно на крыльях. Некогда было любоваться красотой раннего утра. До ворот оставалось буквально несколько шагов, как они вдруг стали разъезжаться. Что такое? Почему рано? Я припустила изо всех сил и тут… в проеме показалась большая черная машина. В голову ударила паника. Я заметалась, не зная, куда спрятаться. Кинулась за толстый дуб и упала на землю. Только бы не заметили! Только бы проехали мимо! Была бы моя воля, зарылась бы в листья с головой. От страха поджилки тряслись и зубы стучали. Автомобиль мелькнул буквально у меня перед носом и направился к площади перед домом. Я облегченно выдохнула, но тут же получила новый стресс: ворота стали закрываться. Меня будто что-то подбросило в воздух. Я кинулась к ним. – Милочка, и что вы делаете в нашем саду? – раздался ледяной голос и буквально пригвоздил меня к месту. Я обернулась: у дуба стояла мать Антона и, не мигая, смотрела на меня. Я встала, отряхнула джинсы от прилипших листьев и только потом подняла глаза. Лучше бы я этого не делала. Взгляд стальных глаз пробуравил меня насквозь и словно парализовал, лишил способности оправдываться и сопротивляться. Удивительное дело, несмотря на патовую ситуацию, я все же отметила, что Антон очень похож на мать. Только его глаза светились нежностью и любовью, а ее – холодом и презрением. – Я уже ухожу, – с трудом выговорила я, не в силах больше терпеть молчание. – Интересно, почему так рано? – усмехнулась Анна Анатольевна. – Больше похоже на бегство вора с места преступления. Она махнула рукой. Откуда-то из-за ее спины вынырнули вчерашние охранники, которые вытаскивали нас с Антоном из пруда. Я шагнула назад и покосилась на ворота: они были закрыты. Через высокую ограду мне не перебраться без помощи, значит, придется терпеть, сколько смогу. – Слушаем, Анна Анатольевна. – Мальчики, проверьте эту девицу. Вдруг украла что-нибудь. – Как вы можете! – возмутилась я. Это безумное предположение ударило прямо в солнечное сплетение. Тошнота подкатила к горлу. Я судорожно сглотнула, схватилась за сумочку и вытряхнула ее содержимое на дорогу. – Смотрите, ничего нет. Действительно, кроме кошелька, влажных салфеток и дешевенькой губной помады, я не положила в сумку ничего. В боковом кармашке лежала связка ключей. Охранники переглянулись, но не двинулись с места. – Мне вызвать полицию? – спокойно спросила Анна Анатольевна. – Но.., – замялся высокий темноволосый парень. – Эта девушка вчера прыгнула в пруд, чтобы спасти вашего сына. Никто и сообразить не успел, что случилось, как она уже была в воде. Я посмотрела на охранников с благодарностью: есть в этом доме достойные люди. – Просто хорошая реакция, вот и все. – Но остальные стояли и не двигались. – Кто остальные? – Невеста Антона, Николай Сергеевич, его друг. – И что? Может, эта девчонка таким образом решила завоевать доверие, – она повернулась ко мне. – Снимай куртку. – Зачем? – я вцепилась рукой в воротник, будто не куртку меня просили снять, а с девственностью расстаться. – Досмотр будем делать. Мальчики, приступайте! – Но.., Анна Анатольевна, осень же. Холодно! Пойдемте в дом. – Нет! – крикнула я. – Смотрите здесь! Я туда не хочу возвращаться. Я быстро скинула куртку, потом толстовку и осталась в одной футболке. Ветер мгновенно проник под тонкую ткань, но я, не обращая внимания на дрожь, развязала шнурки и сбросила кроссовки. Я стояла на ледяном асфальте и тряслась от ужаса, холода и нервного напряжения. Один их охранников неуверенно подошел ко мне. – Руки подними! Я выполнила приказ и закрыла глаза. «Это сон. Я проснусь дома в своей кровати, умоюсь и пойду на занятия», – уговаривала я себя. Охранник провел руками по моему телу от плеч до носков, повернул меня спиной. Я чувствовала, как его пальцы лезут ко мне в карман, но только молилась: «Мама, папа, бабуля, помогите. Я ни секунды не хочу больше оставаться в этом доме». – Ничего нет. – Лучше смотри. Драгоценности можно засунуть куда угодно. – Нет. Меня трясло крупной дрожью. Я обхватила себя руками и открыла глаза: кто посмел возразить хозяйке? – Что значит «нет»? – в ее голосе звучала угроза. – Я осмотрел все тщательно, – темноволосый парень наклонился и подал мне куртку. – Держи. Одевайся. Если подождешь меня за воротами пять минут, я тебя отвезу домой. –Степан, я не поняла, что ты сейчас делаешь? – Увольняюсь, Анна Анатольевна. Я будто в фильме о войне побывал. Знаете, те кадры, когда эсэсовцы издевались над пленными. Сам себе противен. Он помог надеть мне кроссовки. Сама бы я не справилась: как ни старалась, не могла засунуть ногу внутрь. Анна Анатольевна тяжело дышала от еле сдерживаемого бешенства. – Я сделаю так, что тебя ни одно охранное агентства на работу не возьмет! – сквозь зубы процедила она и пошла к машине. – Да, плевать я хотел на ваши угрозы! Обойдусь! Он взял меня за руку и потащил к выходу. Я пробежала по инерции несколько шагов, но вырвалась и кинулась к машине, которая уже трогалась с места. Я успела выскочить перед ней и перекрыть дорогу. – Ты спятила, идиотка? Под колеса хочешь попасть? – крикнула мать Антона, опустив стекло. – Анна Анатольевна, только два слова. Я вытерпела все гадости, что сделала мне ваша семья, а теперь очень вас прошу: оставьте меня в покое! Мне не нужен ваш сын. Это он ко мне приклеился, как банный лист к заднице. – Фу, ну и уровень культуры! – Извините, какой уж есть! Нам, нищенкам из подворотни, негде было нахвататься вежливых манер. – Ты сейчас издеваешься? – Что вы, что вы! Просто шучу, – ответила я. – До свидания. Я очень надеюсь, что вы удержите на коротком поводке своего сыночка, иначе… – Что иначе? Что ты можешь, бездомная нищенка? – спокойствие Анны Анатольевны испарилось. Ее лицо покрылось красными пятнами, губы в ярости задрожали. От утонченной светской дамы не осталось и следа. Я видела в окно базарную торговку, готовую вцепиться в мою глотку. – Я ничего не могу, согласна. Это я так, пар выпустить. – Слышь, Иван, – она посмотрела на водителя и засмеялась, так звонко и весело, что я растерялась: случайно мамочка у Антона не ку-ку? – Ах, Моська! Знать она сильна, раз лает на слона. – Прощайте, – крикнула я и побежала к воротам, где меня ждал охранник. На душе стало легко, будто я освободилась от непосильного груза. Уже выбегая из территории особняка, я оглянулась назад: автомобиль так и стоял на аллее. Анна Анатольевна вышла из него и смотрела мне вслед. В окнах дома зажегся свет. Вот распахнулась входная дверь, и на крыльцо выбежал Антон. К нему кинулся отец и кухарка. Они тянули его назад, он отбивался руками и ногами. Автомобиль хозяйки понесся к крыльцу. Створки ворот соединились, и картинка исчезла. – Поехали? Я оглянулась: рядом стоял охранник и держал открытой дверку джипа. Когда он пригнал машину, я даже не заметила. – Хорошо. – Как ты попала в эту заварушку, – поинтересовался он. – Я сразу понял, что хозяйка не позволит тебе встречаться с сыном. – Случайно попала. Вернее, Антон и его дружки поспорили на меня, вот так все и завертелась. – Куда тебя отвезти? Я назвала адрес общежития и закрыла глаза, дав понять, что не хочу разговаривать. Мотор мягко урчал, телефон был выключен, в салоне тихо играла лиричная музыка. Несмотря на пережитый стресс и нервы, я задремала. Дома я была через час. Степан пожал мне руку на прощание и дал свою визитку. – Если что, обращайся. – Куда? Ты же уволился! – Позвони по номеру на визитке. Я приеду. Я влетела в общежитие. Дядя Вася высунулся из окна бытовки и укоризненно покачал головой. – Ну, ты даешь! Первый раз не пришла ночевать. Как Антоха? Могет? – сторож подмигнул мне, а меня передернуло от намека. – Дядя Вася, я вас очень прошу, больше ни Антона, ни его маму не пропускайте в общежитие. Понятно? – Поссорились? Не переживай. Дело молодое, помиритесь. – Дядя Вася! – я уже чуть не плакала. – Вы хоть душу не рвите! Я вбежала в комнату и с размаху упала животом на кровать. Больше не надо было сдерживаться и терпеть. Слезы и сопли потекли ручьем. – Ритка, ты чего? – услышала я над головой испуганный голос Анжелы. – Оставьте меня все в покое! Я больше так не могу! Я вскочила с кровати, схватила полотенце и халат и бросилась в душевую. Только здесь я могу побыть одна и полностью отдаться своему горю. Сердце болело и рвалось на части. Я включила душ на всю мощность, залезла под горячие струи и завыла. Прямо так, по-собачьи. Задрала голову к потолку и завыла. В дверь несмело постучали, но я никак не могла остановиться. Только зубы сжала, чтобы ослабить звук, и все. – Ритка, открой! Я дверь выломаю! Открой, тебе говорят! – Я сейчас выйду. Подожди немного. – Так, Васильева. Слушай меня! – кричала за дверью Анжела. – Плюнь на все. Помнишь, в каком-то фильме говорили: «Мы бодры и веселы»? Повторяй за мной! Мы бодры и веселы! – Отстань! – Повторяй! – Мы бодры и веселы! – тихо выдавила из себя я. – Громче! Не слышу тебя! – Мы бодры и веселы! – Дура, воду выключи. Я не слышу. Я дотянулась рукой до крана. Неожиданно наступила тишина, и я повторила: – Мы бодры и веселы! – Так, молодец, а теперь открой дверь. Я, шатаясь, вылезла из душевой кабины и отодвинула защелку. Анжела ворвалась в ванную, как ураган и подозрительно уставилась на меня. – Все нормально, – успокоила я ее. – Я не собираюсь резать себе вены. – Вот дуреха! – соседка схватила полотенце и стала вытирать мне волосы. – знаешь, как ты меня напугала? Я думала, сердце остановится от страха. Рассказывай, что случилось. Вместе придумаем, как дальше быть. Мы вернулись в комнату. Анжела вскипятила воду и сделала чай. Мне действительно было легче, будто со слезами я выплеснула и часть своего груза. Незаметно для себя я рассказала Анжеле обо всем случившемся. – Вот козлы козлодоевичи! – ругалась она. – Как можно? Неужели все богатеи такие? Мне показалось, что Антон нормальный. – Мне тоже. А теперь уже не знаю. Анжела! – вырвалось у меня, и соседка испуганно подпрыгнула. – Что мне делать? Как забыть? – Жить дальше. Время лечит, слышала о таком? – Ох, не говори банальщину! – вздохнула я. – Это все хорошо в теории. Анжела вскочила, убрала чашки на поднос и стала переодеваться. Я вытащила телефон и только тут заметила, что он у меня выключен. Я нажала на кнопку и напряженно ждала, пока он загрузится. Мобильник мелодично высветил экран. Я дрожащим пальцем нажала на журнал вызовов: двадцать пропущенных звонков и с десяток смс. Анжела заглянула из-за моего плеча и присвистнула: – Во дает, мажор. Ритка, да ты свела с ума парня. – Не говори ерунды! – Точно-точно! Слушай, а если и вправду наказать эту Анну Анатольевну? – Как? Я не смела даже глаза на нее поднять. Стояла и тряслась. – Выйди за ее сына замуж. Он же предложил, вот и воспользуйся. Парни хотели довести дело до свадьбы, что ж организуем ее, только по-настоящему. Как на это смотришь? Я лишь опустилась на стул и задумалась.