Тайп, давай заведём собачку

— Не-а, даже не думай.       Тайп не любит ужины в одиночестве. Тайп не любит не чувствовать приятной тяжести руки, обнимающей его ночью поперек живота. Тайп вообще не любит такого себя. «Тайпа без Тарна». А тут ещё эти короткие кривые лапки приковыляли на кухню, а холодный нос тычется ему в щиколотку. — Что? Опять кормить тебя? Ты так за год слона перерастешь. Всё, вали спать на свой лежак. И что б тихо там у меня!       Но Малыш, кажется, не собирается его слушать. Задорно виляя хвостиком, карабкается вверх по его ноге. — Так! — Тайп небрежно сбрасывает лапки с ноги. — Я кому сказал? Быстро спать! Или за дверь отправлю!       Щеночек продолжает строить жалостливые глазки. Тайп качает головой, а затем как бы нехотя легонько теребит за милым, согнутым уголком ушком: — Вообще-то ты славный. Но запомни — он сжимает мордочку ладонями, — Тарн — мой. Ясно тебе?       Для верности Тайп обступает Малыша и подталкивает его к выходу.       Следующий день проходит по обычной схеме, только стараться наводить чистоту и готовить совсем не хочется — не для кого. Тайп дал себе слово, что не будет донимать Тарна звонками и сообщениями в рабочей поездке, тем более, что тот сам уже набирал мужа несколько раз… Но как отказать себе в удовольствии полистать галерею с их фото или предаться мыслям о том, как здорово они проведут ночь после разлуки.       Прекрасные мечты прерывает звонкий скулеж: Малышу явно хочется сделать свои делишки на улице. — Да иду уже, иду… Ну, Тарн, ты мне ещё «ответишь» за своего маленького засранца!       После прогулки пришлось опять вести щенка в ванную и мыть лапы, затем мыть ванную и так по кругу. Вытирая бортики умывальника, Тайп вдруг вспоминает их первый разговор про «завести питомца»: — Тайп, давай заведём собачку. — А может лучше детей?       Конечно, этот ответ был брошен Тайпом в шутку, но он все чаще и чаще ловит себя на размышлениях: а какими бы они с Тарном были родителями? Смогли бы они взять на себя ответственность за маленькое существо, которое — Тайп все прекрасно понимает — требует к себе гораздо больше внимания, чем этот ушастый Малыш.       К третьему ужину «без Тарна» Тайп чувствует, что совсем раскис. Не имея никакого желания возится со сковородкой, он заказывает еду и пробует найти какой-нибудь фильм на вечер. Курьер привозит его ужин точно к оговоренному времени, но у парня нет сдачи, а для чаевых сумма слишком большая: — Пару минут подождите, я у мужа посмотрю.       Тарн всегда оставляет ему одну из карточек и наличные, когда уезжает — «мало ли что понадобится»       Всё. Наконец-то Тайп усаживается на диван в гостиной, предварительно сервировав для себя низкий столик. Через несколько минут от начала фильма его, к собственному раздражению, начинает одолевать беспокойство: почему-то никто не шарится в прихожей и не пытается потеснить его на диване. — Ты там живой?       Никто не тявкает и не скулит в ответ. — Этого ещё не хватало, — ворчит Тайп, поднимаясь на ноги.       В холле — пусто.       Тайп не обнаруживает Малыша ни на кухне, ни в ванной, ни в их с Тарном спальне, ни в других комнатах.       Вот чёрт!       Его вдруг осеняет: он не сразу закрыл дверь за курьером, пока относил еду в комнату. Тайп живо представляет себе колкую реакцию Тарна: со щенком на три дня оставить нельзя, какие уж дети?       Тайп около получаса прочесывает окрестности, когда небо темнеет, начиная ронять прохладные капли. — Ну и куда ты успел удрать, маленький паршивец?!       Тайп уже отчаивается, дождевая вода стекает по мокрым прядям к спине и плечам, как замечает в кустах у дома торчащий морковкой хвостик. — Да неужели!       Тайп наклоняется за беглецом и берет его на руки: — Надавать бы тебе по заднице за такие выходки, так ведь завтра твой защитник возвращается… Эх.       Собачонок склоняет голову набок и, высунув язык, мажет им по мокрой щеке Тайпа: — Фу, блядь, этого ещё не хватало! Что за щенячьи нежности?!       Пока несёт свою пропажу в дом, мысленно усмехается: весь в Тарна, немудрено, что спутал тогда с ним.       Тайп, с лёгким сердцем закрыв дверь, разворачивается со щенком на руках и просто столбенеет: снизу на него поглядывает Малыш, очевидно, куда-то спрятавшийся в их большом доме. — Охренеть.       Тайп поднимает щенка, что держит на руках, ближе к свету: и правда ведь — один в один, только мордочка поуже, — но это… не Малыш, а скорее, Малышка. — И что мне теперь с вами двоими делать? — он все ещё держит девочку на вытянутых руках. — Тебя куда прикажешь девать? Обратно под дождь?       Еще нет и сами вечера, когда на следующий день наконец-то поворачивается ключ в замке их входной двери. — Тайп? Я дома.       Вошедший в гостиную Тарн застаёт там следующую картину: на диване, под тонким покрывалом свернувшись калачиком, спит его Тайп, а рука его прижимает к себе пушистую парочку, как один уткнувшуюся носиками его в грудь.       Боясь разбудить эту сладкую троицу, Тарн тихонько опускается перед ними на колени и просто любуется спящим мужем, улыбаясь своим воспоминаниям: как часто вот так вот, тайком, он любовался им ещё в бытность студентом. Ведь всё, что он мог тогда себе позволить, — лишь мечтать о том, что этот красивый и, несмотря на свои выходки, милый мальчик когда-то будет принадлежать ему одному. — Тарн, — сонно улыбается Тайп, ещё не до конца открывая глаза. — Привет, любимый, — Тарн нежно целует его, — а это… — кивает в сторону щенков. — Даже не спрашивай, — предупреждает его Тайп, — это очень долгая история. Но у Малыша теперь есть подружка… Хотя она, наверняка, его сестричка, уж больно похожи.       Тарн только шире улыбается: — Похоже, они нашли себе мамочку. — Сейчас получишь, — Тайп грозит ему пальцем, конечно, не всерьёз. — Голодный? — Очень, — Тайпу знаком этот демонический прищур, но он всё-таки предлагает:  — Сейчас разогрею.       Тарн наклоняется, чтобы быстро поцеловать любимого: — Это немного другой голод, — верхняя губа Тайпа все ещё между губ Тарна, — я в душ и… Жду тебя в нашей комнате. Хочу показать тебе подарок.       Тайп с недоверием поджимает губы: на что ещё хватило фантазии у его муженька?       Тайп принимал душ совсем недавно, так что, укрыв спящих щенят на диване, он направляется в спальню. Тарн уже должен ждать его там, как и обещал.       Первое, что с порога поражает Тайпа, это то, каким мягким персиково-малиновым светом окутана вся комната. А у окна, в этом мягком свете, обнажённый стоит его муж. И он чертовски прекрасен, а теплое сияние, что сейчас озаряет все их уютное пространство, лишь подчеркивает красоту и мужественность его тела. — Что это? — Тайп прикрывает за собой дверь, не в силах оторвать взгляда от Тарна, который сейчас развёрнут к нему в анфас. — Лавовая лампа. Я давно хотел такую для нас. — Давно?..       Взгляд Тайпа падает на источник этого красивого света, что на деле оказывается высокой стеклянной колбой с цветным наполнением. — Нравится? — Тарн шагает от окна к нему. — Для тебя выбирал.       Тайп опять смотрит на мужа: — Только для меня? — его ладонь совершает путешествие по нагой груди, оглаживает ее крепкий рельеф. — Тебе идёт этот свет, — он обходит Тарна кругом, его рука ложится на крепкую ягодицу, скользит внутрь, отчего грудь Тарна поднимается вдохом, а мышцы под ладонью Тайпа сильнее напрягаются.  — Мне кажется, мы давно кое-что не пробовали.       Тайп насмешливо фыркает, пытаясь завуалировать, что понял намёк мужа. — Может, покажешь мне, кто в этом доме хозяин?       Тайп за плечи разворачивает мужа к себе и соединяет их губы в поцелуе. Даже сквозь одежду чувствует, как напряжен любимый. Берет его за руку и отводит в постель,       Там, бережно опустив его на открытую простынь, — одеяло было уже в стороне, — избавляется от футболки и джинсов вместе с бельем       Пик долго сдерживаемого желания не угасает. Но сейчас ему вдруг хочется только так — долго и сладко, по крупицам растягивая удовольствие. В такие минуты близости Тарн, его сильный и мужественный Тарн, кажется ему слишком хрупким для любого резкого движения; даже если хочется сорваться и, забыв об осторожности, разом вогнать в него член по самые яйца, до упора, Тайп всегда останавливает себя, помятуя о том, как редко его муж бывает «снизу». Глядя в эти глаза, где смешались янтарный с вишнёвым, что на полотне какого-нибудь импрессиониста, чувствуя, как бьётся пульс на этих запястьях, Тайпу хочется одного — накрыть собой Тарна, уткнуться носом в шею и до утра укачивать его в своих руках, словно маленького. А ещё без устали целовать его губы и чувствовать, сколько так долго томившейся нежности ему дарят в ответ.       Он бы и сейчас сделал то же самое, но Тарн касается ладонью его груди, а затем берет его руку в свою и опускает ее себе между призывно распахнутых бедер: — Нам становится холодно. — «Нам»? — не сразу понимает Тайп, но, проследив за своей рукой, догадывается, к чему клонит его муж: его член и правда из такого крепкого на первых минутах наготы вдруг начал терять форму и морщиться от основания. — Мм, сейчас исправим, любимый.       Спустившись ниже, Тайп берет член мужа ладонью, присосавшись губами к головке, а затем начинает облизывать по кругу и вдоль, к самому корню. Тарн пальцами обхватывает ему виски, постепенно сместив ладони выше и утонув кончиками в густых волосах на макушке. Под губами Тайпа член вновь приходит в боевую готовность, а колени непроизвольно раздвигаются ещё шире.       Но у Тайпа немного другие планы на мужа: на этот раз ему хочется кончить с ним одновременно.       Поэтому, оторвавшись от стоящего торчком пениса, он забирается повыше и возле самых раскрывшихся ему навстречу губ шепчет — Ничего, что в таком порядке?       Тарн, хихикнув, прикрывает веки и сам первым льнет к его губам поцелуем, врываясь между ними языком. На Тайпа этот глубокий поцелуй, которого он был лишён три дня, действует сродни опиуму. Не отрываясь от рта любимого, сплетая внутри их языки, он обеими руками собирает с их на пике возбуждения органов смазку и, быстро растерев ее пальцами, толкается сразу двумя между ягодиц мужа.       Тарн вздрагивает: не от боли — от сладкого ожидания продолжения. Давно он не чувствовал Тайпа так близко.       Скулы, виски, шея, ключицы, грудь — губы Тайпа не оставляют без внимания ни единого отрезка лоснящейся от быстро сгорающего на ней пота кожи.       Тарну знакомо это чувство: когда сладко ноет вдоль указательных пальцев обеих рук и хочется захлебнуться этой льющейся через край души нежностью.       Насколько может дотянуться — гладит Тайпу плечи, спину, острыми ногтями проводя по бокам и тут же заглаживая быстрыми движениями, отчего Тайп только сильнее теряется в реальности. Дрожащей рукой нашаривает в верхнем ящике тумбочки смазку и презервативы. Вновь долго готовит любимого и, наконец, заменяет пальцы на член, медленно входя в мужа.       Перерыв в постели не может не сказаться. Конечно, не совсем как в первый раз, когда Тайп оказался «сверху», но Тарн такой тугой внутри, что Тайп и сам сперва кряхтит от болезненного дискомфорта. Затем, собравшись, соображает, что Тарну ещё больнее: — Может, поменяемся… Мне всё-таки привычнее. — Нет, — Тарн, преодолев это первое режущее ощущение, сам открывается сильнее и, обхватив мужа ногами, почти что опускает его внутрь себя.       Вскрикивают оба. — Ты что творишь? — Тайп едва ли успевает удержать себя на локтях. — Я даже в первый раз тебя не порвал. Хотя мало что соображали тогда, оба. Так ты сейчас решил наверстать упущенное?       Тарн лишь качает головой и гладит его по щеке: — Просто… так соскучился по тебе. — Неужели?       Тайп с умилением целует прикрытые веки, а затем произносит: — Давай без самодеятельности в этот раз, хорошо? Ты правда очень узкий сейчас там… Больно будет обоим. Так что, не торопи меня.       Тарн послушно кивает, за что получает лёгкий поцелуй в кончик носа.       Тайп не отступает от намерений. Продвигается внутри мужа медленно, нутром пытаясь почувствовать, можно ли продолжать. Только, когда начинает задевать чувствительную железу, а глаза Тарна все чаще распахиваются от скачков ощущений, понимает, что можно мысленно расслабиться и начать ускорять темп.       Толчки становятся более частыми, он уже может почти безболезненно для обоих быстро покидать зад любимого и вновь скользить внутрь, так что до финиша обоим остается недолго. — Сейчас, родной, — выдохнув, Тайп ладонью обхватывает его член и быстрыми движениями принимается скользить по липкой поверхности.       Уже ощущая первые горячие капли на своей руке, слыша слетающие с любимых губ стоны, заглушая их собственными, Тайп выплёскивает так долго копившееся напряжение, все еще пребывая внутри.       Тарн не отпускает его до последней капли. И даже после, все ещё тяжело дыша, крепко прижимает его за талию к себе, словно боится, что они добровольно обрекут себя на разлуку. — Ну, всё-всё, — Тайп гладит его по голове, осторожно высвобождая член из припухшего зада и неодобрительно качая головой. — Надо было осторожнее… — А что там? — слабым голосом интересуется Тарн. — Кровь? — Нет, — Тайп опускает губы к его запястью на левой руке. — Но распухло немного… Я чуть позже позабочусь об этом, договорились?       Тарн кивает, как вдруг оба вздрагивают, обращая внимание на копошение в дверях. Присмотревшись, замечают: их питомцы, чуть ли не на полусогнутых передних лапках, пробираются к ним в спальню. — Ты смотри-ка, — Тайп с усмешкой качает головой. — У нас теперь целых два диверсанта. Ещё один — и можно целое звено организовывать, на пару с нами.       Тарн улыбается, осторожно спрашивая: — А ты правда больше не сердишься? — Хм, — Тайп льнет к обнаженной груди мужа, — даже не знаю. — Вообще-то… Я тоже взял отпуск. Знаю, как ты устаешь, знаю, что совсем тебе не помогал… Но я исправлюсь. Обещаю. — Не знаю — не знаю. — Тайп… — Тарн небольно кусает его в плечо, за что получает порцию щекотки. — Перестань!.. Пользуешься моей любовью к животным! — Ну, ты же пользуешься моей любовью к тебе. — Неправда, ничего я не пользуюсь. Я просто, — Тарн прижимается своим лбом к его, — люблю тебя.       Тайп не может не улыбнуться в ответ: — Я тебя тоже люблю.       Они бы вновь утонули в поцелуе, если бы не громкое фырканье в дверях. — Как думаешь, чего им надо? — спрашивает Тайп, недовольно поглядывая на двух пушистых друзей. — Подглядывают? — Вот ты дурень! — шутливо выругивается на мужа Тарн. — Есть хотят. Или в туалет. — Или все одновременно.       Тарн одаривает его теплой улыбкой и, подмигивая, шепчет: — Вообще-то… Может, нам и правда пора о детях подумать? Я совсем не против, если по дому будут топать не только четыре лапки… — Восемь, — поправляет его Тайп.       Тарн улыбается и продолжает: — Не только восемь лапок, но и пара маленьких ножек… Или две пары. — Тарн, — Тайп крепче обнимает мужа. — Это правда большая ответственность. Для обоих. Имей в виду. — Дашь мне шанс доказать тебе, что я не так уж безнадёжен в быту?       В свете лавовой лампы капли пота, собирающиеся в тонкие ручейки, красиво блестят, переливаясь. Тайп кивает, в тысячный раз признаваясь самому себе, как он чертовски обожает своего мужа.       Утром его разбудит тихий, виноватый шёпот у виска: — Тайп… у меня рис на сковороде пригорел, может, сначала отварить надо было?.. — Тарн!