Тайп, давай заведём собачку

— Руки!       Тарн хихикает, перекатываясь на свою половину кровати. Надутый как пузырь Тайп не позволяет даже обнять и поцеловать себя перед сном. — Тебе самому не смешно? — Нет, — ворчат из-под одеяла. — Вот что ты из-за щенка завелся? Ты только посмотри, какой он хорошенький стал, когда я отмыл его от всей этой уличной грязи. Малыш, наверное, бродяжничал не одну неделю, а ты с порога на него взъелся. — Малыш? То есть, — Тайп даже не ленится приподняться, — это он теперь здесь «малыш»? Отлично!       Тарн непроизвольно прикусывает губу: Тайп в гневе заводит его ещё со времён университета. — Ну, я думал, как назвать его. Ничего подходящего кроме «Малыш» в голову так и не пришло. Ведь, — Тарну удается урвать поцелуй в щеку, — мой Туа-энг всегда в моих мыслях. — Не подлизывайся, — Тайп трёт место поцелуя ладонью. — Ты наказан. И дело не только в том, что ты притащил домой эту дворнягу. — Его зовут Малыш. — Спасибо, что дал договорить.       Тарн закатывает глаза: — Что ещё не так, Тайп? — Ты сделал это, не посоветовавшись со мной. А мы с тобой о чем договаривались? — Ну… Прости. Только, я же знаю… Позвони я тебе с улицы, ты бы все равно не одобрил. И что тогда? Я должен был бы оставить несчастное создание мокнуть под дождем?       Тайп кривит лицо и отворачивается: — Ещё хоть что-нибудь втихушку сделаешь, у нас месяц секса не будет. — Ай’Тайп, — Тарн давится смехом. — Не знаю — не знаю, говори за себя. — В смысле?! — Тайп подскакивает на постели. — Ты там вконец охренел, Киригун?!       Но Тарн уже «спит сном младенца». — Вот, значит, как?! — Тайп толкает мужа в плечо. — Ну, окей! Посмотрим!       Утром Тайп не торопится открывать глаза. Хоть он и зол на Тарна, но завтрак приготовил ещё накануне. С микроволновкой и кофе муж как-нибудь справится сам.       Тайп начинает ощущать приятные поцелуи в шею. Он ещё не до конца проснулся, так что можно без труда изобразить крепкий сон. Вот только язык Тарна как-то странно сосредоточен на одном месте. — Ты так мне мозоль натрёшь, — сладко бормочет Тайп, — давай пониже… ммм… да, вот здесь… так приятно… — Тайп?..       Сон как рукой снимает, ибо голос Тарна звучит отнюдь не из-за его спины. Тайп медленно поворачивает голову на девяносто градусов: его муж стоит с чашкой кофе в руках и «улыбкою кретина» на губах. Все сто восемьдесят градусов и на Тайпа с любопытством поглядывает золотисто-белая мордочка, а сзади задорно виляет хвостик. — Чёртов Тарн! — Тайп спешно сползает с постели на пол. — Какого хера твоя псина делает в нашей кровати?! — А по-моему, — Тарн хватается за живот, содрагаясь от смеха, — тебе было… «ммм… так приятно». — Скотина! — подушка летит в стену, даже не задевая дверной косяк. — Чё ржешь, придурок?! Убирай его отсюда!       Перед уходом на работу Тарн как можно ласковее просит: — Хотя бы пару раз погуляй с Малышом недалеко от дома? Только от себя не отпускай, я вечером привезу ему ошейник с поводком. И купи собачьи консервы. Только чтобы для щенков были. — Да ага! Как же! Вернёшься и сам со своей собачкой погуляешь! И накормишь тоже, ясно тебе? — Он до этого времени не выдержит. — Да? Вот и славно. Посажу его сделать делишки в твои ботинки. — Тайп? — Тарн вновь предпринимает попытку обнять мужа, но Тайп ужом выскальзывает из его объятий. — Ладно… Но собаку, все же, выведи на улицу. — Окей. Там и оставлю. — Тайп!       Тот складывает на груди руки: — Да иди уже. Схожу я с ним погулять.       Тарн открывает дверь, когда его вновь окликивают: — Тарн? — Что, любимый?! — А насчёт того, что ты ночью сказал… насчёт «говори за себя»… Это правда?       Тарн фыркает, лицо его светится обожанием: — Ты неисправим, Тайп.

***

— Тайп, у нас что-то wi-fi не ловит. — Да ладно?       Тарн уже разулся и вымыл руки. Он идёт на кухню, по пути пытаясь проверить почту. — Ну да… Может, с роутером что-то случилось? — «Что-то»? — Так, Тайп, где Малыш?       Тарн не успевает получить ответа, об его ноги уже трутся влажным носиком. Он подхватывает щенка на руки: — Ты покушал? С тобой погуляли, Малыш? — «Ты покушал»? «С тобой погуляли»? Бесишь! — пыхтит Тайп, передразнивая мужа наигранными интонациями.       Тарн будто не замечает этого недовольства. Пусть и «терпение» его уже на исходе. — Тайп, а что на ужин? — с улыбкой интересуется он. — Сейчас увидишь, — Тайп распахивает дверцу холодильника: — «Тайп, давай заведём собачку!», «посмотри, какая она хорошенькая, эта собачка», «как классно, что она будет жить с нами»! — на столе банка за банкой появляется корм для собак. — Вот это наш ужин, ведь ничего другого теперь в холодильник не умещается, — затем в руках Тайпа оказывается перегрызанный провод, — а вот это — наш wi-fi, с которым мы так классно будем сидеть в интернете! Доволен?       Тарн виновато поднимает брови к переносице. — Так вот прежде чем заводить такую хорошенькую собачку, научись брать на себя ответственность за свои хотелки, а не сваливать все на меня! Мне и без нее забот хватает!       Ответа не следует. Зато у самого выхода с кухни на плечи Тайпа со спины ложатся две теплые ладони, вмиг скользнувшие вниз к его груди, а ещё более теплой щекой прижимаются между лопаток. — И что ты этим хочешь сделать? Подмазаться? — наигранно равнодушно ворчит Тайп. — Нет, — шепчет Тарн, медленно, но настойчиво разворачивая его к себе. — Я своего мнения не поменяю, если что, так что зря стараешься. — Уверен?.. Тайп и рта не успевает открыть, чтобы возразить.       Да и не больно-то хочется. Ловкие руки Тарна спускаются ниже и не менее ловко расправляются с застёжкой и молнией на джинсах мужа. Даже если бы Тайп был в тысячу раз сильнее зол на своего мужа за какой-нибудь скверный проступок, он бы не смог остановить его сейчас. И не хотел бы. Без тени смущения на своем красивом лице, Тарн всей правой пятерней забирается под широкую резинку нижнего белья Тайпа и накрывает ею уже успевший напрячься член. Улыбнувшись, с демоническим прищуром в глазах, он, не сводя их блеска с потемневших в предвкушении глаз Тайпа, принимается по сантиметру исследовать пальцами член мужа. Добравшись до самого края, Тарн поднимает подбородок повыше, словно желая заглянуть в самое сердце, а затем резко останавливается, пальцы совершают обратный путь. Он успевает вернутся к животу, когда слышит: — Ты это, блядь, на полном серьезно? — Тайп сквозь джинсовую ткань накрывает его руку своей. — Лезешь ко мне в трусы и тут же обламываешь? — Так что? — вкрадчиво шепчет Тарн, все ещё не вытаскивая руки, но и не двигая ею, — Малышу можно жить с нами? Или ты по-прежнему, — он дёргает ладонь кверху, но Тайп удерживает ее, — настаиваешь на своем? — С-сука, — шипит Тайп, ещё больше распаляясь от такого Тарна — Тарна, который всегда умеет найти способ решить все в свою пользу. Или попросту пользуется его расположением к себе. — Так что? Продолжим… Или? — Или! — сквозь зубы чуть ли не выплёвывает Тайп. — Так мне продолжить? — не унимается Тарн, вновь начав скольжение вдоль его уже давно взмокшего липким органа. — Или остановиться? — в доказательство своим словам Тарн вновь прекращает движение. — Ладно… — Что «ладно»? — Пусть живёт. — Пусть живёт с нами? — Ну? — Что «ну»? Так ты разрешаешь? Тайп только что не скулит в ответ, еле держась на дрожащих в коленях ногах: — Да, разрешаю, но только выгуливать его, кормить, мыть и прибирать за ним будешь ты сам! Без моего участия. Как я и сказал. Ясно? — Хм, — Тарн льнет губами к его шее, выпустив на волю язык и размашисто проводя им к плечу, оставляя на коже блестящий влажный след. — Не помню такого. — Не прикидывайся! — только что не рычит Тайп, откинув затылок к стене, готовый целиком обмякнуть на ней. — Серьезно, — Тарн плотнее обхватывает его пенис, дотянувшись средним пальцем до головки и чуть надавив по центру. — По-моему, речь шла о равном участии. — А по-моему, ты охуел, милый! — шипит Тайп, сильнее запрокидывая затылок к стене. — И все-таки? — сквозь тонкую ткань футболки Тарн прикусывает ему плечо — Л-ладно… Но какашки за ним убираешь ты! — Мм, — кажется, Тарн соглашается только для порядка. Но у Тайпа нет времени взвешивать, нужно ли было так быстро уступать ему. Ибо, оказавшись перед ним на коленях, Тарн быстро спускает ему джинсы и припадает ртом к паху, бесстыдно водя языком вверх-вниз прямо по сильно обтянувшей член ткани трусов. — Тебе… — Тайп едва дышит, — тебе ничего там не мешает? — Заткнись, — большие пальцы рук Тарна давят ему в пах, а сам он отрывает губы от изнывающего под бельем члена и начинает выцеловывать ему изнутри бедро, затем другое. И ведь делает все, как нравится Тайпу, чередуя затяжные поцелуи с короткими и щекочущими. А затем у обоих словно срывает крышу. Содрав с Тайпа трусы и отправив их вниз, к коленям, Тарн одним махом вбирает вставший член любимого губами, так что беспрестанно сочащаяся предьэякулятом головка упирается ему в глотку, перекрывая путь кислороду. Поперхнувшись, чувствуя рвотный рефлекс, Тарн едва сдерживает готовые проступить слезы. — Тише ты, — неожиданно смягчает голос Тайп, опуская ладонь ему на затылок и легонько проводя ею по волосам. — Куда торопишься так… Я ж никуда от тебя не убегу. — Ещё бы — да, — Тарн задирает лицо вверх и, не сводя с него глаз, осторожно выпускает изо рта орган, а затем вновь, все ещё осторожничая, берет его в рот, легко скользя губами по головке и почти что причмокивая. От вида этих бесстыдных глаз, от этих звуков собственного хлюпающего члена внутри такого жаркого рта, от того, как Тарн принимается помогать себе ладошками, разминая ими давно налившиеся тяжестью яички, у Тайпа плывет сознание. Хочется только одного: чтобы вот так. Всегда. Чувствовать эти сутки не целованные им губы и слышать, как Тарн задыхается — но не потому, что ему плохо и нечем дышать, а потому что обоих сносит захлестывающей волной удовольствия. Ему не требуется много времени. Без предупреждения, — да и когда оно требовалось? — оросив своим вязким соком горло любимому, едва не съезжает по стенке, но вовремя поднявшийся с пола Тарн успевает подхватить его под руки. Утонув в его волосах, прильнув к ним губами, начинает перебирать слабыми пальцами по прядям. Как же он любит их мягкость и аромат… — Тайп?..       Тайп наготой чувствует, как напряжен внизу его муж, но именно в этот момент у него нет никаких сил помочь ему расслабиться: со времён их юности Тарн научился «не только говорить ртом» ещё лучше. — Сейчас, я помогу… Дай отдышаться. — Я не об этом. Мне надо будет уехать на три дня. — М… — Тайп, ну не начинай. Совсем же ненадолго. Я тебе подарочек привезу, м? — Тарн целует мужа в кончик носа.       Тайп снова мрачнеет: — А это, типа, аванс был? — Я тебя люблю.       Тайп отрывается от него: — Собака едет с тобой? — Я тебя люблю, Тайп. — Понятно. Значит, у меня впереди три весёлых дня?       Тарн укладывает голову любимого к себе на грудь: — Я тебя очень сильно люблю. — Ну-ну, — незаметно для него, Тайп трётся об него довольной улыбкой. — Пойдем, ужином накормлю тебя, влюбленный. Одной спермой сыт не будешь. — Почему это? В ней же столько белка, — Тарн мажет носом по любимой щеке.       Тайп закатывает глаза, бросая острый взгляд на притихшего под кухонным столом щенка.       Мы ещё посмотрим, кто в этом доме хозяин.