Чернобог

2045 год, июнь, Балясна.       Саше Яхонтовой всегда нравилось, как разносятся её спорые, тяжёлые шаги в долгих галереях берзаринского особняка. Тиканьем неотвратимости расправы. Другая женщина, возможно, устыдилась бы подобной армейской поступи, но только не Яхонтова. Она любила заявлять о себе, быть приметной и яркой, кичливой, сильной, довлеющей.       Первая в мире женщина-ветрогон. Первая женщина — спортивный стормер, призёр Всемирных Колдовских Игр. Первая и пока единственная женщина — глава колдовского рода. Первая женщина — президент компании «ГосПар», первая ведунья, занявшая место на шабаше, первая...       Впрочем, ладно. Перечислять те области колдовской и прочей жизни, в которых Саша успела проявить уникальность можно было бы бесконечно. А галерея, тем временем, кончилась.       Кабинет Берзарина неучтиво встретил запертой дверью. Саша подёргала ручку и постучала, что уже можно было бы счесть унижением. Они с Валерой договорились встретиться в музее, причём, время обозначил он сам, а профессор Памятов, личный секретарь Вия, сообщил, что тот на месте с самого утра. Саша постучала сильнее. — Я занят, подождите пять минут! — раздалось тоненьким голоском из-за дубового массива. Саша усмехнулась. — Хорошая попытка, жопа с крыльями.       Такое могло сработать с кем угодно, только не с ней. Один мощный «Мантас!» и замок сорвало. Негодная дверь не могла сдержать ураган Яхонтовой, он ворвался, прокатился по портьерам и бумагам, поднял пыль с люстры и верхов книжных этажерок. — Иду-иду! — отозвался на штурм кабинета тот же противный голосок откуда-то из-за портьеры. Второй «мантас» сорвал тряпку со стены. Разумеется, Валерой там и не пахло.       Аука переместилась в угол потолка. Это было нечто вроде колдовского автоответчика: Вий оставил голосок специально, чтобы развлекать нежелательных гостей. Саша осмотрелась и заприметила, что окно кабинета распахнуто. Она победно хмыкнула и выглянула наружу, свесившись с подоконника. В это же время по небу проплыло очень характерное облако: в виде искуссно выписанного водяным паром слона — рельефного, с выступающими бивнями, преисполненным мудрости взглядом и складками молочно-белой кожи. Невидимый художник пребывал в своём любимом небе. Витал в облаках, проще говоря. — Ах ты, гондон, — буркнула Саша. — Ещё пять минуточек и открою! — запищала из угла аука. Сашка раздраженно сдула её нафиг. Потом прыгнула на подоконник и, свернувшись вихрем, помчала в атаку на облачную фигуру в небе. Слон, будто затёртый гигантским ластиком, рассыпался белыми хлопьями. — Блин! Саня, ну зачем?! — раздался обиженный, на сей раз низкий Валерин голос. — Я битый час его выписываю! — Мы забили стрелу в кабинете! — Саша зависла в воздухе перед Вием, засунув руки в карманы летних брюк. — Зорро, не кипяти, а! — И тебе привет, юла, — раздул тонкие ноздри Берзарин и смахнул пар с аэрографа. — И несмотря на порчу моего шедевра, я рад тебя видеть! — Аха. Взаимно, — Саша решила всё-таки обнять его. — Ты закончил свои художества и уделишь мне пять сек? — Гадина, — вздохнул Берзарин. — Окей, полетели.       Он тёмным маревом впорхнул в кабинет и плавно покачиваясь, подобно вороньему пёрышку, погрузился в кресло. Откинул с плеча седую косицу, сложил длинные пальцы на сухих коленях. Направил на Сашку внимательные, донельзя светлые глаза, став похожим на замершего филина. — Фий слущиет фас, майн панночка, — Саша не могла не улыбнуться на тот же писклявый голосок, что и в начале визита. За их более, чем двадцатилетнюю дружбу Вий Балясны и поныне быстрейший колдун-ветрогон мира так и не сумел остепениться. — Как слетала в Свирь, дорогая? — Зачётно, — Саша упала в кресло и закинула ноги на подлокотник. — Руды в тундре овердофига, рил ток. Можем нереально поднять, хоуми. Нефть без базара становится прошлым веком. Будущее за адамантовыми стержнями, и на Качурке этого добра завались. — В таком случае, поздравляю тебя и компанию «ГосПар» с освоением новой области топливодобычи! — уже нормальным языком похвалил, воздев руки, Вий. — Да. Не верится, что удалось продвинуть фишки даждей в машиностроение. Но дичкам неинтересно, как работают их тачки, им интересно на них гонять. Бензин это или адамантовый синтез — главное, чтобы бегало и было дёшево. И — минус выхлопы! Природа радуется. Зорро, ну разве мы не красавы? — Саша водрузила сцепленные ладони на голову и благостно прищурила раскосые глаза. — Я виджую, что на Таросе тоже есть залежи руды, и такие, какие земле не снились. — Ты уже на соседнюю планету нацелила свой аппетит? — хохотнул Валера. — Я должна мутнуть по всем вариантам, раз уж на руду пошёл спрос. Не будь я Яхонтова! — Сашина улыбка стала широкой и хищной. — На космическую разведку уже подписаны Дроссель и младший Амосов. Не зря ж он с дочкой Яшмина пялится, пусть хоть чем полезен будет.       Невгородский ветрогон Геннадий Яшмин с некоторых пор сотрудничал с «ГосКосмосом», а именно — по части использования духов в разведке ископаемых на соседних планетах. Сашино ведовское чутьё говорило: на Таросе есть адамантовая руда, но её нужно искать. Отправлять духов херпойми куда в лишенную атмосферы местность, дырявить чужеродную твердь, исследовать добытую руду на пригодность в земной промышленности. Тогда, как качурская тундра занимала восьмую часть страны и была в доступности притяжения одной планеты. Да и высокое качество руды подтвердили ещё при отце Саши. Малюта начинал разработки добычи адаманта в тундре и почти наладил бизнес, только прекратил. Почему — никто не знал. Переключился обратно на нефтегазовую отрасль да на свои обожаемые зверства.       Валера успел углядеть тень раздумья на свежем лице подруги и спросил её: — Тарос, потому, что есть проблемы с этой Качуркой? — Нет, — отсекла Саша и нехотя добавила, — не то, чтобы проблемы. Мелкие помехи, так скажем. Местные ботаники из института Новосвиря против добычи. — Почему? Это ж поднимет им инфраструктуру в городе, — тут же разумно предположил Валера. Саша ценила Виеву сообразительность, за это по большей части его и терпела. — Вот что им и хорошо бы всосать, Зорро. Вместо этого они собираются в следующем году выбить своей сраной тундре статус заповедника. Маразм. Какой, нахрен, заповедник, ты бы видел что там! — она фыркнула с неприязнью. — Вечная мерзлота, почти лысые кочки, олени бегают, медведи срут. Заповедник. Смотреть не на что. Зимой колотун под минус шестьдесят. Летом комары с твои яйца величиной, — Саша выставила перед Валерой кулак, показывая размер северных насекомых. — Воу, полегче, юла, ты мои яйца не видела, — выставил ладони Берзарин и добавил очень тихо: — за что большое спасибо Своду. — Чё сказал, думер? — Саша мигом обратила на него смертоносный вихрь, но Берзарин лишь уклонился и позволил ещё одной портьере сверзиться с задней стены. — Оставим вопрос моих мячиков, — Вий свесился с потолка кабинета. — Я, по правде говоря, не верю, чтобы хоть кто тебя сдержал, если ты захочешь добиться своего. — И не сдержит, — Саша с беззаботным видом зацепила из вазочки и кинула в рот мандрагоровую ириску. — Все, что у них есть ценного, это руда. Отжатие Качурки лишь вопрос времени. Меня забавляет их усердие, даже немного жаль становится. — Жаль? Тебе? — хохотнул Берзарин, переместившись в нормальную плоскость и раскуривая длинную голотрубку. На Сашу ощерилась чёрная собачья пасть и вылетело облачко несуществующего дыма. Валера твёрдо решил отвыкнуть от табака. — Да, прикинь, мне жаль, — хмыкнула Саша, задумавшись о своём. — Но... руде быть. И эта земля станет моей. Иначе у компании «ГосПар» наступят сасовые времена, чего я, как глава рода Яхонтовых, допустить не могу. И, к тому же, хоуми, нам нужны инвестиции для организации Игр. Кстати. Ты так и не выбрал место? — Пошново! Что тут выбирать? — занервничал Валера. — Земля непомерно дорогая, — возразила Саша. — Я тебе говорила. — Зато там остались объекты ещё с прошлых Игр. — Годные под снос, да. Полувековой давности. Зорро, нам нужны новые. — Новые объекты, новые площади! — передразнил её Вий. — Где их взять? На Вольхе? В степях Хамыкии? На Калтае? — Секи, сколько сразу точек отыскалось, — насмешливо дёрнула плечом Саша. — О-о-ох! — застонал Валера, поняв, что Яхонтова от него с этими Играми не отвяжется. — Зорро, мы запарились выбивать право провести ВКИ, и слить теперь всё перед комиссией это полнейший зашквар, — бархатным тоном напомнила главе Балясны Саша. — Я не позволю тебе профакапиться, не жди. На Верховном Шабаше в феврале мы должны назвать конкретное место и начинать строительство. — Ладно, я понял! — тот помахал на неё пёстрой от татуировок рукой. — Я решу где. Не кипяти! — Смею надеяться. — Саша сменила тему. — Твой объявился. — Я очень этому рад, — сразу присмирел Берзарин. — Ты виделась с ним? Как он? — Как обычно — супербой. Домой не хочет, о тебе знать тоже. — Ну и отлично! — со смесью облегчения и грусти вздохнул Валера. — Мальчики на базе? — спросила о сыновьях Саша. — Да, в Заглядово. — А Владка? — С Настей.       Валера давно разъехался с женой. Ведунья Грибово приезжала в берзаринский парк только чтобы обозревать заповедные земли. Она не простила мужу изгнание младшего сына. Развестись — не развелась, но вещи собрать заставила. Нико вырос и, не имея пока собственного угла, жил то с мамой, то с папой, то ещё где. В данный момент он слал тёте Саше фотки из Заглядово — у наследника Берзарина за спиной маячили улыбками близнецы. Саша планировала доехать до них сегодня, но прежде безумно хотела увидеться и забрать от Насти дочь.