Чернобог

      Тим вышел на «Спортивной» и поднялся к комплексу. Синяя «Тойота» стояла припаркованная на своём месте. Борька уже ждал. Два светловолосых, схожих меж собой колдуна крепко обнялись. Борис смотрелся щёголем. Он посверкивал драгоценным камешком в ухе и вдобавок отпустил косу по последней моде. Тим подумал, что ему самому тоже очень пошло бы заплетать волосы. — Ты знаешь, как вышло-то, — сообщил дядька Тиму после горячего приветствия, — я ведь его и нашёл. — Да ты что, Борь, — ужаснулся Тимофей. — Ага, — Тиронов болезненно поморщился. — В январе это было. Мы договорились, что я заеду за ним с тренировки, и мы полетим в ангар стормить. Я заехал, а он там, — Борька проглотил слёзы. — Вот. Сидел за столом в кабинете с закрытыми глазами и улыбался. Я думал, может задремал, пока дожидался. Подошёл, окликнул, тронул его, он на меня завалился, и холодный такой, главное, Тимон. Непривычный. Я пощупал пульс, а пульса нет. Так всё было. — Он улыбался? — Тим положил руку Боре на плечо в желании поддержать. — Ага. Так, словно выполнил долг. Не знаю, как это сказать-то. Ушёл с честью. Ёшкин кот. И перстень у него в руке был зажат. Я вытащил, тут мне его сила вся и пришла. — Борис вытер слезу. — Не хватает его, Тимон. Ужасно не хватает. Знаю, что он успел всему меня научить, но... — Понимаю, дядь Борь, — Тим снова обнял Тиронова. — Соболезную. Прости, что не мог приехать. Если что, пиши в любое время. И ты знаешь, кого можно потыкать рапирой без страха увечья. — Вымещать боль на родственниках-хорзах нехорошо, — заявил Боря. — Если только они сами этого не желают. — О, да всегда пожалуйста, — похлопал его по крепкой спине Тим. — Прости за тяжёлый вопрос, но прадед не жаловался на здоровье? — В целом нет, — задумался Борис. — Ну как, если не считать проблем с памятью и... — он замялся, — потенцией. Стрый начал сдавать в последний год, ну это я тебе ещё тогда говорил. Переживал по поводу сексуальной слабости и довольно сильно. — Так ещё бы это не стало для него проблемой! — потёр пальцем висок Тим. — Тут вполне могло сердце подвести от расстройства.       Боря косо кивнул и почесал золотистую бороду. — Тоже думаю. — У него не было странных гостей, переписок, он ничего не говорил о смерти? — Нет. Ну вот, разве что, перстень с силой в кулаке сжал, значит, успел понять, что умирает, — рассудил Борис. — Это он любил, знаешь ли. Спонсировать кому ни попадя.       Оба парня припомнили старую историю, как Тиронов и Берзарин после битвы с Малютой силами обменялись. — Да, вот что, — встрепенулся Боря. — Вот что странно. Мохад ведь пропал. — Мохад? — мигом насторожился Тим.       Великолепного фамильного духа Тироновых, стилизованного Севой под грудастую девицу-стрекозу, знали все. — Его нигде нет, и на зов он с января не откликается, — сообщил Борис. — М-да, — озадачился Тим. — Это может ничего не означать, после смерти хозяина непереданный дух обретает свободу. А может — очень многое. — Ты о чём? — нахмурился непонимающе Боря. — Да так, — хотел отбрехаться Тим, но увидел, что Тиронов ждёт объяснений. Нет, уж если перед Борькой скажешь «а», то он и «б» клещами вытянет! — Мне тётя Саша рассказывала, что за год до нашего рождения, когда Малюту убили, Вий до того поквитался аж с четырьмя скоморохами. — Ага. Велесовы, Фатовы, Ионовы, Асмодеевы, — понял Боря. — За то, что те против него заговор учинили несостоявшийся! Главы родов. — Так вот, Борь, там тоже у всех был диагноз «острая сердечная недостаточность». И... Тоже пропали духи. Все, кроме Цеффири, которого старший Велесов успел подарить сыну, а тот завещал нам, Берзариным. — Во как, — Борька фирменным Тироновским жестом зарядил себе по щеке ладонью. — Еш твою медь! — Да. — И ты думаешь, что это всё... Ну, что и у деда это не просто смерть, а убийство? — вылупил голубые глаза Борис и затряс перед Тимом ладонью. — Я ничего не думаю, я не полиция, не Светлый. Я — художник-фрилансер. И хорз, к тому же, — Тим потёр висок. — И то верно. Но Светлый приезжал и разбирался. У него был озадаченный вид. — Неудивительно. Евгений Алексеевич должен сопоставить факты. Впрочем, ладно, Борь. Не наше это дело, — вздохнул Тим.       Тиронов согласно кивнул и потом толкнул племянника в локоть. — Кстати, ты знаешь, опять этот Борзой объявился, в колдосеть уже выложили видосы с Качурки. — Да ты что? — изобразил удивление Тим. — Он так лихо снёс бошки двум тем уродам, что я себе скачал. Хочешь позырить, пока зал не освободится? — Борис полез за мобильником. — Конечно, давай, — Тим дождался, пока Тиронов развернёт голоэкран и со стороны оценил собственную технику при совершении той миссии. Целеустремлённый, неузнанный воин в сером доспехе на турбодэшах скакал по тундре, пока не прижал обоих преступников и парой искусно выполненных ударов не заставил проститься с головами. Да, он и впрямь смотрелся устрашающе. Ещё бы Верховный Шабаш на него не молился! Здравствуй, последний герой. «Головы уже должны быть доставлены Мразю, — думал Тим, снова и снова просматривая видео под восторженное комментирование Бориса. — Только бы на кофе хватило».       Вечером он заявился уже в доспехе и шлеме, скрывающем лицо и личность, в колдовской магазин на Бобовую улицу. Матвей Старожилов, завидев давнего, жутковатого покупателя, вытянулся в струнку за стойкой и поправил очки. — Добрый вечер, Борзой. С приездом. — Спасибо, — Тим положил на прилавок косу. — Матвей Елисеевич, погнулась и зазубрины вот на ней. И рычаг приказал долго жить. Отремонтировать бы. — Сможем, не вопрос, — продавец оценил работу. — Мастера управятся за пару дней. Подождёшь? — Это не всё. — Тимур открыл каталог. — Нужен костюм понадёжнее. Я выбрал Hunter Pangolin, что скажете? — Лучший из шутерских, броня адамантовая, усилена антишоковым волокном из прикрыша, набивка — фибродастик, мембрана позволяет комфортно тренироваться... — продавец откашлялся, — ну, ты понял, в диапазоне температур от плюс семидесяти до минус семидесяти. Ну и он дышащий, разумеется. Хорошо отводит влагу. — Да в нём жить можно, — похвалил шкур Тимофей. — Беру. Ещё мне надо для духа перековать мотопанцирь. Его немного погнуло, знаете ли. — Бывает, — понимающе кивнул Матвей Елисеевич. — Это плюс ещё пара дней. — Посчитайте всё, — попросил Тим и вспомнил страждущего Джермаля. — Плюс к тому кило безоаров. И пару пачек кофе «Black dog» классической обжарки. — Так, посмотрим, — принялся подсчитывать Старожилов. — За всё — шесть миллионов шестьсот шесть тысяч пятьсот. — Ого, — Тим сунул руки в карманы. — Чёрт.       По совести так у него на счету валялось всего шесть шестьсот. По два двести за каждую голову. Ну хорошо, ещё, пожалуй, колдотуберов пятьсот в кармане купюрами. Тим смекнул, что за семь месяцев его отсутствия в колдовском мире отец соизволил поднять цену на кофе. Тим вздохнул и, доставая пятьсот туберов наличными, буркнул продавцу: — Тогда вот с этим получится за всё, кроме кофе. Спишите со счёта сколько там есть. Матвей Елисеевич участливо глянул на Тима. — Расходов у тебя на этот раз много. — Да и не говорите, Матвей Елисеевич, — замялся Тим. — Убыточная вышла поездочка. На безоары же хватит?       Продавец выложил на стойку кило лучших лакомств и, подумав — внушительную пачку кофейных зёрен с чёрной собакой на этикетке. — Это тебе, — смущённо сказал он. — Просто в подарок. Спасибо за твою работу.       Тим удивился и обрадовался. Ему стало неловко перед семарглом, но тот решительно подвинул подношение гостю. — И вам спасибо, Матвей Елисеевич. — Ты делаешь мир чище и безопаснее. Удачной охоты, Борзой. Приходи, через четыре дня заказ будет готов. — Хорошо.       Тим невольно заулыбался от комплимента. Жаль, что продавец под шлемом этого не увидел, но руку пожал крепко и охотно. Всякому приятно знать, что его ценят!       Он вышел с Бобовой, включив режим невидимки, дотопал до любимого невгородского «Мака» и с досадой обнаружил, что тот закрылся на ремонт. «Ладно, не во всём же сегодня должно везти, — философски рассудил Тим. — Или уж раз тебе подарили кофе, то должен встретиться и тот благодетель на чёрной «Хонде»?       Благодетель на чёрной «Хонде» стал для Тима ознаменованием новой жизненной вехи. Ему тогда было восемнадцать, и его выгнал отец. Тим приехал в Невгород, не зная, зачем — просто глаза привели. Без денег, без ориентиров, без желания жить и самоуважения, но с парой духов и старым, бензиновым ещё моциком. Забрёл в «Мак» в надежде переждать дождь за стаканом дешёвого кофе с бургером. И, уже сделав заказ у кассы, выяснил, что ему не хватит даже на еду. Карта с мобильником остались дома, в Балясне, наличку он почти потратил на бензин по дороге в Невик. Кассир ждал, Тим шарил по карманам в поисках мелочи. Не хватало-то всего туберов десять. Позади начала выстраиваться очередь. Тим стыдливо покосился на стоящего за ним мужика в деловом костюмчике, чьё строгое лицо с восточными чертами выражало нетерпение. И сказал кассиру: — Простите, я забыл кошелёк дома. Поем в другой раз.       Развернулся и, стараясь не смотреть людям в глаза, ушёл. Дождь плевался в лицо, было мерзко от самого себя и, что ещё хуже, голодно. Но не просить же духов красть для него еду? Тим кое-как успокоился, завёл моцик и погнал прочь, но тут у него на пути встрял светофор со своим красным. Блоки на проспекте подняли, не проскочишь. Пришлось остановиться и мокнуть, как дураку, на перекрёстке. Вот тут-то рядом и возникла матово-чёрная «Хонда». Тим бы не обратил на неё внимания, если бы из окна не доносилась знакомая с младенчества музыка. Такую иногда слушал отец в мрачном настрое. — И есть ещё белые, белые дни, белые горы и белый лед. Но всё, что мне нужно — это несколько слов и место для шага вперед¹...       Тим нечаянно пересёкся взглядом с водителем и вздрогнул. Да, на него смотрел тот смуглый мужик из очереди в «Маке». Видимо, взял кофе с собой, Тим заметил у него на подставке знакомый стакан. Пришлось принять безучастный вид и уставиться на красный круг светофора, моля, чтобы быстрее зажёгся другой. Но тут мужик коротко посигналил, и Тим понял, что знак делают ему. Он угрюмо покосился на приоткрытое окно «Хонды».       Смуглая рука в розоватом отглаженном манжете протягивала ему такую же розовую пятитысячную купюру. — Эй, парень, — властно позвал его водила. — Держи. — Нет, спасибо, не надо, — поспешил отказаться Тим. — Я просто оставил кошелёк...       Но мужик одарил его таким пронзительным взглядом блестящих чёрных глаз, что желание врать тут же пропало. — Ну, упрямец. Видно же, что ты хочешь есть. У всех бывают сложные времена. Бери, — он отстегнул ремень, передвинулся на пассажирское сиденье, купюра оказалась у Тима перед носом. Его манили деньгами, как дикого зверька лакомством. И Тим, к стыду своему, сцапал чужие немаленькие деньги. — Спасибо. — Пожалуйста.       Ограничители убрали, светофор дал зелёный, «Хонда» замычала электродвигателями и вырвалась вперёд, замершему от негаданного счастья Тиму побибикали сзади. Он опомнился и тоже поехал со светофора, сделал поворот направо и подрулил обратно к «Маку». Купил еды, разменяв купюру, и надумал позвонить тёте Саше. По счастью Яхонтова тоже оказалась в Невике. Тот случай крепко засел в памяти Тимофея, и он, проходя мимо «Мака» у Бобовой, каждый раз вспоминал грозного, но неравнодушного мужика на «Хонде». И всё представлял, как вдруг повстречает его однажды и отдаст долг. Но этого, конечно, не случилось. Только та музыка осталась с Тимом и уверенность, что у него всегда есть «место для шага вперёд». «Ну и ладно, — вышагивая по летнему городу, размышлял незаметный для всего мира Борзой. — Если уж торчать ещё четыре дня в Невике, так надо списаться со старыми заказчиками. Может, они подкинут пару проектов по графике, и на них удастся заработать. Ну и, конечно, с Борькой схлестнуть клинки потехи ради! И найти парочку ненужных стен под раскраску. А потом можно будет уже и за Мразевыми лиходеями отправиться».       Быть взрослым и самостоятельным ему, определённо, нравилось.