Между истиной и ложью

Было странно, что их только четверо. Мир шаманов, конечно, был невелик, но выпивать в компании из всего четырех человек сильно отличалась от того, к чему Нанами привык в своем офисе. Он впервые видел Годжо пьяным, что само по себе было тем еще зрелищем. Годжо провел ночь таская чужую еду с тарелок, показывая всем фотографии на телефоне, и громко рассказывая истории о своих учениках, положив голову на плечо Иери. Хорошо, что директор Яга арендовал им отдельную комнату. Тем не менее, Нанами не совсем понимал, зачем он здесь. Он вернулся в мир шаманов не ради товарищества, обучения или исцеления. Помимо основных магических способностей, у него было мало общего с этими тремя. Однако каждый раз, когда он видел, как Годжо заказывает еще одну рюмку, ему приходилось бороться с растущим в груди смятением. Они почти не виделись с тех пор, как Годжо закончил учебу, тот всегда ходил на задания один. Его волосы стали немного длиннее, но он, очевидно, все еще их подстригал. Нанами слышал, что в последнее время Годжо использует повязки вместо темных очков, но сам этого еще не видел, и не был уверен, что хочет. Очки ему шли, даже если они были неуместны в помещении, как и очки самого Нанами. Куртка Годжо была наполовину расстегнута, под ней виднелась свободная футболка. На Нанами, как обычно, был галстук и голубая рубашка, но он снял пиджак, как только официантки закончили приносить еду и напитки. Впервые за многие годы он почувствовал легкую неловкость из-за того, что слишком формально одет. Яга попросил чек около часа ночи, когда Годжо начал клевать носом. — Эй, Нанамин, это ты впервые с нами пошел? — пробормотал Годжо. Его голубые глаза мерцали поверх темных очков. Нанами кивнул. — Да. — Значит, нам нужно устроить афтепати, верно, Шоко? — Годжо сел и вскинул руку вверх, едва не ударив Иери по голове. — Я голосую за караоке! Или дартс! — Ты не в состоянии бросать дротики. — Нанами не мог не улыбнуться, допивая последний бокал вина. — Тогда караоке! — Я думаю, тебе нужно поспать, — сказала Иери. У Годжо дернулись губы. — Не нужно. — То, что ты самый сильный шаман в мире, не значит, что хороший ночной отдых не пойдет тебе на пользу. Фраза прозвучала вполне естественно, но Нанами замер, когда понял, что Иери и Годжо смотрят на него. — Ты всегда был одним из самых разумных учеников, что когда-либо выпускались из нашей школы, — с улыбкой сказала Иери. Годжо показал ему язык, не переставая улыбаться. — Если бы ты только стал учителем и нашел толковое применение этой чуткости, Нанамин! Несколько резких возражений прокатились в голове Нанами, но он не чувствовал себя обязанным произносить их. Вместо этого он до последнего смотрел на улыбку Годжо по причинам, которые не совсем понимал. Яга оплатил чек, и когда они попрощались на улице, Нанами предложил проводить Иери до метро. — Это в той же стороне, что и моя квартира, хотя мне дойти пешком быстрее, чем ехать, — сказал он. Иери улыбнулась своей легкой улыбкой, пока Годжо не навис над ее плечом. — Она недоступна, Нанамин! Она и Ютахим… Иери шлепнула Годжо по лицу, но его бесконечность заблокировала удар. Нанами перестал их слушать и глубоко вздохнул, чтобы подавить ползучий румянец. — В любом случае, мне в ту же сторону! — сказал Годжо, повернувшись на каблуках. — Пошли. — А? С каких это пор? — удивилась Иери. — Я все время переезжаю ради собственной безопасности! Они двинулись по улице, Нанами шел сзади, пока двое его спутников пошатывались и спорили на ходу. На мгновение ему показалось, что Годжо споткнулся о ступеньку перед магазином, и Нанами сделал два быстрых шага к нему, но тот выпрямился сам. Нанами снова надел пиджак, когда они вышли из ресторана, и теперь чувствовал, как начинает потеть шея. Он ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу в тот момент, когда Годжо обернулся посреди какой-то шутки. Годжо замедлил шаг, его взгляд скользнул по коже чуть выше ключиц Нанами. Даже в янтарном свете фонарей и сквозь очки его глаза сияли ярко-голубым, мгновенно его выдавая. Но затем момент прошел, и все трое поспешили перейти улицу. Возможно, Нанами просто показалось под влиянием алкоголя. Через полквартала они были на вокзале, Иери попрощалась с ними и спустилась в метро. Нанами ждал, что Годжо последует за ней, но он этого не сделал. Вместо этого он выпрямился и потянулся. — Куда ты теперь, Нанамин? — Я пойду дальше в том же направлении. — Хорошо, я тоже! Было что-то не так в том, как Годжо сказал это, но Нанами отбросил эту мысль, пока они шли. Он выпил три бокала вина — больше, чем обычно, но определенно недостаточно, чтобы напиться. Годжо, с другой стороны, выглядел так, будто мог врезаться дерево, если бы на долю секунды отвел взгляд от дороги перед собой. — Проклятье, я устал, — сказал Годжо, снова потягиваясь. Он неуклюже шагнул влево, едва не столкнувшись с автобусной остановкой. Нанами бросился в сторону и попытался потянуть на себя, но Годжо уже наткнулся на одну из металлических опор. Раздался глухой удар, когда бесконечность защитила его, и тихий вскрик, когда Годжо упал на задницу. — Извини, — сказал Нанами, хотя это и не было его виной. — Ты в порядке? Он протянул руку. Годжо ухмыльнулся, схватился за нее и стремительным движением поднялся на ноги, едва не повалив Нанами на себя. — Я в порядке, в порядке! Бесконечность смягчила большую часть удара! — сказал Годжо, когда его тело чуть не столкнулось с телом Нанами. Нанами почувствовал что-то вокруг его шеи и плеч. Слабый приток прохладного воздуха сказал ему, что это была не совсем рука Годжо. — Опусти технику, чтобы ты смог по-настоящему опереться на меня, — пробормотал Нанами. Он почувствовал, как Годжо на него уставился, а затем такое теплое, будто было способно растопить ледники, тело Годжо прижалось к нему. — Пожалуйста, будь осторожнее, — сказал Нанами, делая осторожный шаг вперед. — Я устал идти, — заныл Годжо. — Можно я останусь у тебя? Нанами повернул голову набок и обнаружил, что его нос находится всего в дюйме от носа Годжо. Он чувствовал запах алкоголя в дыхании Годжо, выражение его лица было настороженным и граничившим с надеждой. — Ты сказал, что живешь недалеко, — напомнил Нанами, начиная идти. — Я хотел афтепати… — Ну, у меня ты ее не устроишь! Годжо разочарованно вздохнул. Атмосфера изменилась, и беспокойство, которое Нанами испытывал раньше, вернулось. Ночь была прохладной, но под пиджаком все еще собирался пот. С другой стороны, он не был уверен, что возражает против дополнительного тепла от Годжо. Он украдкой взглянул в его сторону, но глаза Годжо были скрыты за прядью волос. В пальцах Нанами возникло крошечное мимолетное желание, которое он подавил. Хотелось убрать волосы и снова увидеть голубые глаза, окаймленные белыми ресницами. Он остановился и посмотрел вверх, когда понял, что находится перед своим домом. Годжо понял намек до того, как Нанами смог хоть что-нибудь сказать, и убрал руку с его плеча. — Спасибо за компанию, — сказал Годжо, небрежно махнув рукой. — Наверное, увидимся… Нанами слишком поздно сообразил, что Годжо промахнулся мимо бордюра. Он вылетел на проезжую часть, которая, к счастью, пустовала, и снова выпрямился после того, как бесконечность остановила падение. — Черт, — пробормотал Годжо, отряхиваясь. — Я становлюсь неуклюжим, когда пьян… — Заходи, — прошипел Нанами, подходя к обочине и протягивая руку. На долю секунды губы Годжо сжались так, что Нанами не мог понять. Это была не совсем досада и не совсем ухмылка. Что бы это ни было, в груди у Нанами вспыхнуло, пока он наблюдал, как эти губы расплывались в улыбке.  — Прости, Нанамин, — сказал Годжо, принимая руку и возвращаясь на тротуар. — Заставил тебя поволноваться, да? Ответ Нанами застыл в его горле, когда он потащил Годжо к огромному жилому дому. Он провел карточкой у входа, нажал кнопку вызова лифта и отпустил руку Годжо. — На каком ты этаже? — спросил Годжо, оглядывая хорошо оформленный вестибюль. — На восемнадцатом.  — Это пентхаус или что-то вроде?! Нанами почувствовал, как улыбается. — Нет. Двери лифта бесшумно открылись, они вошли и Нанами нажал кнопку восемнадцатого этажа. Он прислонился к стене, остро осознавая, что впервые за вечер они остались наедине. Он избегал смотреть на Годжо, но тот прислонился к стене рядом с ним и наклонился, чтобы положить голову на плечо Нанами: так же, как он делал с Иери в ресторане. Нанами напрягся, но напомнил себе, что Годжо всегда такой. Лучше всего было просто относиться ко всему как к ничего не значащей шутке. — Годжо, — сказал он, наклоняя голову. — Что? — Годжо повернул голову и приблизил губы к шее Нанами. — Мои волосы щекочут? Они щекотали, однако Нанами больше внимания обращал на то, как теплое дыхание касалось его пульса. Он взглянул на ноги Годжо, которые тот расставил, чтобы стать ниже и удобнее устроить голову. Выглядело все равно не слишком удобно. Но Нанами затаил дыхание. Момент был похож на заклинание или, может быть, пребывание в чьем-то проклятом домене — благословенном домене, хотя он никогда бы не признался в этом вслух. Сюрреалистическое, но сильное чувство, которое он хотел бы испытать гораздо раньше. И он мог бы это сделать, осознал он с упавшим сердцем, если бы раньше вернулся к своим обязанностям шамана. Годжо снова повернул голову, на этот раз пощекотав носом шею Нанами. Нагрузка на Нанами увеличилась, но он не осмелился пошевелиться. — Нанамин, — прошептал Годжо. Сильные пальцы коснулись подбородка Нанами. Жар разлился по его животу, но он смягчался той же неясной тревогой, которая преследовала его всю ночь. После ухода Сугуру Гето Сатору Годжо всегда держал внутренний барьер, почти такой же сильный, как его бесконечность. Все это знали. Никто об этом не говорил. Поэтому все, что сегодня происходило — если что-то происходило — было где-то между правдой и ложью. Нанами слегка повернул голову к Годжо, и пальцы на его подбородке сжались. Тревога изменилась и растаяла, обжигая легкие, заставляя с трудом сглотнуть. «Может быть, с самого начала это не было тревогой», — подумал он, задерживая взгляд на Годжо на секунду дольше, чем намеревался. — Годжо… — Са-то-ру, — поправил тот. Нанами закусил губу и отвернулся. Он не хотел двигаться. Лифт остановился и его сердце дрогнуло. Он отстранился и жестом пригласил Годжо следовать за ним. Раздался тихий, неохотный вздох, прежде чем сзади послышались легкие шаги. Нанами остановился перед дверью своей квартиры и завозился с ключами. Обычно он готовил их еще до выхода из лифта — здоровая мера предосторожности, усвоенная им еще до того, как окончил школу, — но присутствие Годжо выбило его из колеи. Годжо оставался в нескольких футах от него, засунув руки в карманы, но Нанами чувствовал пристальный взгляд, который, казалось, источал тепло, несмотря на ледяную голубизну глаз. Когда входная дверь наконец открылась, Нанами вошел внутрь, снял обувь и со вздохом стянул пиджак. — Чувствуй себя как дома, но, пожалуйста, будь осторожен в гостиной, — сказал он, не оборачиваясь. — Я почистил здесь только на прошлой неделе… На его плечо легла рука. Годжо навалился на него, пока не стянул туфли и не отбросил их в сторону. — Ты там в порядке? — спросил Нанами, прежде чем осторожно повернуться и повесить пиджак. — Я? — Годжо издал звук между смехом и вздохом. — Все хорошо. Нанами почувствовал, как пальцы танцуют по его спине, прямо над наплечной кобурой, в которой лежало оружие. Пальцы, казалось, не обращали внимания на изношенные кожаные ремни и были больше сосредоточены на рубашке. Они помедлили, затем слегка надавили на мышцы у основания шеи, посылая тепло сквозь ткань. — Но ты выглядишь очень напряженным. — Пальцы сжались сильнее. Нанами боролся с желанием наклонить голову вперед — или назад, он не знал точно. Он хотел усилить контакт, но ему было интересно, сколько еще будет длиться этот тонкий танец, прежде чем все наберет обороты и развалится. — Отчасти потому, что это все еще на мне, — сказал он, снимая кобуру. Когда та сползла с плеч, пальцы Годжо с кошачьей грацией скользнули ниже, устроившись между лопаток. Решимость Нанами дрогнула и едва не исчезла. Он знал, что должен прекратить то, что происходит, но ему так не хватало прикосновений, и если бы он мог позволить этому продлиться еще немного… — Так, кажется, удобнее. — Голос Годжо упал до шепота, но его дыхание все еще касалось затылка Нанами. Нанами нашел в себе силы повернуться. — Годжо, — сказал он, опустив взгляд, — Ты… Единственный палец приподнял его подбородок, и глаза Нанами закрылись, прежде чем он смог остановиться. Первый поцелуй оказался нежнее, чем он ожидал, но Годжо восполнил это крепкой хваткой пальцев. Когда вторая рука Годжо легла ему на грудь, упираясь чуть сильнее необходимого, Нанами постарался изобразить неодобрительный вздох и прервал поцелуй. — Ты пьян, — сказал он, открывая глаза и видя темные очки Годжо всего в дюйме от его собственных. Рука на его подбородке взмыла вверх, обводя линию челюсти. — Совсем чуть-чуть. Нанами еще секунду наслаждался ладонью на своей груди, прежде чем осторожно отвел ее. Он не хотел чтобы все случилось так. — Ты отправляешься спать, — твердо сказал он, стараясь не смотреть на грудь, лицо, волосы или глаза гостя. — Можешь лечь на мою кровать. Я займу диван. Он сделал два шага в сторону гостиной, потянув за собой Годжо. А? — тот заскулил, как обиженный щенок. — Я не могу спать в твоей постели. — Ты можешь. Кроме всего, я не хочу, чтобы тебя вырвало на кушетке. Годжо наклонился достаточно близко, чтобы его дыхание щекотало ухо Нанами. — Нет, я действительно не могу. Если твоя кровать пахнет тобой, я могу просто начать скучать по тебе и… Нанами выпустил его руку и зашагал к спальне. — Я буду спать в своей кровати. Годжо хихикнул и позвал: — Можно я разбужу тебя утром? — Ванная слева. Спокойной ночи, — сказал Нанами, закрывая дверь спальни. Когда последние звуки смеха стихли за дверью, Нанами прижался к ней лбом, ожидая, пока уляжется пульс. В возбуждении, которое он испытал при контакте с Годжо, было что-то среднее между тревогой и сожалением. Невозможно было узнать, где на самом деле находится сердце сильнейшего шамана в мире. Оно могло быть одновременно нигде и везде. Оно могло быть с любым, кто хотел его получить. Конечно, было слишком рано говорить о сердце, как будто между ними была какая-то связь, кроме работы и некоторого затяжного сексуального напряжения, которое наконец вспыхнуло этой ночью. Несомненно, Годжо мог быть сломленным, безрассудным, безжалостным или всем сразу. Но Нанами придется заставить себя проглотить эту реальность, как Сугуру Гето когда-то глотал проклятия. «Это не имеет значения», — сказал он себе, снимая очки и расстегивая рубашку. В любом случае Годжо, скорее всего, уйдет утром.