Держись, Тедди

      «Дорогая, Цисси! Ты перестала быть мне сестрой много лет назад, но я никогда не переставала. Была ли наша жизнь хуже из-за того, что мы потеряли друг друга? У меня нет ответа на этот вопрос. И, честно, я не в том состоянии, чтобы философствовать. Шутка Беллы обошлась слишком дорого. Как несправедливо, что я расплачиваюсь за неё по сей день, умирая в муках, а между тем, сама Белла умерла быстро и почти без боли. Но в этом письме нет места для моих жалоб. Также нет места для старых обид и, пожалуй, вообще не будем вспоминать прошлое. Моё время стремительно истекает. И вся та боль телесная, что сковывает и ломает физически — ничто по сравнению с болью, что засела в моём сердце, и, как змея, жалит, не переставая, распространяет свой яд, от которого дышать с каждым разом труднее становится. Тедди ещё так мал… Я знаю, что у него всегда будет крёстный, его родственники со стороны жены и близкие друзья, которые с радостью станут ему семьёй, но моя совесть не позволит мне так поступить с Гарри Поттером. Он ещё слишком молод, чтобы заботиться о четырёхлетнем ребёнке. Я долго сомневалась, стоит ли просить тебя, Цисси, но когда прочитала в газете о смерти Люциуса, решилась написать это письмо. Естественно, Тедди ни за что бы не остался в доме, где живёт этот мужчина. Я бы не допустила такого. Да и, зная Люциуса Малфоя, он бы не позволил, чтобы полукровка поселился в его родовом поместье. И ты, конечно же, не ушла далеко от него в своих суждениях. Я понимаю, нас так растили, но быть такими, какими хотела видеть нас наша мать, личный выбор каждой. Не питаю надежд, что за последние несколько лет твои взгляды стали менее консервативными, но хотелось бы думать, что ты ещё помнишь о своём долге, длиной в двадцать девять лет. Я никогда не упрекала тебя этим, да и сейчас не собираюсь. Мне и незачем было, ведь в моей жизни появилась Нимфадора. Ты не хуже меня знаешь, как ребёнок способен разукрасить серые будни во все цвета радуги одной лишь своей улыбкой. И хотя я писала о долге, надеюсь, причиной позаботиться о Тедди будет любовь, невысказанная, давно таящаяся где-то в глубине твоего сердца, а не что-то другое. Я не хочу лишать тебя выбора. Как я и сказала, Гарри Поттер позаботится о нём, если ты не найдёшь в себе смелости и совести. Я верю, что найдёшь, потому что помню ту нашу последнюю встречу. Никогда не поверю, что ни капли не осталось в твоём сердце от той любви. Не могу больше писать. Нет сил даже в руках перо держать. Даст Мерлин, мы свидимся раньше, чем проклятье заберёт меня.

С любовью, твоя сестра Андромеда Тонкс.

—…Я не понимаю! Моя мама унаследовала ребёнка?! Свернув пергамент, Нарцисса, сидевшая, словно каменная статуя, перевела печальный взгляд на сына. Драко стоял возле стеллажа с книгами, облачённый в чёрную мантию, из-под которой виднелась часть костюма. В руках он держал трость, подобную той, что носил его отец. На рукоятке был изображён дракон. Драко еле сдерживал раздражение. Когда несколько дней назад пришло письмо из нотариальной конторы «Баррет&сыновья», в котором говорилось, что Нарцисса Малфой должна явиться семнадцатого июня на оглашение завещания Андромеды Тонкс, скоропостижно скончавшейся накануне, он не представлял, что может дойти до этого. — Нет, мистер Малфой, — произнёс мужчина средних лет, сидящий за письменным столом. Это был мистер Баррет собственной персоной. Его карие глаза устало глядели на Драко. — Нельзя в качестве наследства получить ребёнка или взрослого человека. Раньше можно было. Людей покупали, продавали, наследовали… Сейчас так можно только с домовыми эльфами, и то мы чуть не лишились и этого. Хорошо, что Министру Магии хватило ума не позволить мисс Грейнджер протолкнуть свой законопроект. Мерлин, храни Магическую Британию! Драко поджал губы и посмотрел на мать, ожидая, что она сейчас покончит со всем, и они уйдут отсюда. У него ещё было много дел в компании. После войны, когда часть активов Малфоев была разморожена, он потратил часть на открытие компании по производству вина. Он и сам не знал, откуда появилась тяга заняться именно этим, но получал удовольствие, когда ходил мимо бутылок с эмблемами, на которых был изображен герб их рода. Бизнес шёл неплохо. За эти четыре года мира и спокойствия в Магической Британии Драко смог расширить свою сферу поставок на несколько соседствующих стран. А сейчас как раз наклёвывался очередной контракт с предпринимателем из Италии. В общем, забот у Драко хватало, и тут ещё это… — Так что в итоге с наследством? — нетерпеливо повторил он. — В случае согласия миссис Малфой стать опекуном Эдварда Ремуса Люпина, в её владение перейдут дом миссис Тонкс, счёт в банке Гринготтс на сумму шестьдесят четыре тысячи галлеонов, а также ячейка, записанная на фамилию Тонкс со всем её содержимым. Вот весь список, ознакомьтесь, — Баррет передал пергамент в руки Драко. — Распоряжаться вышеперечисленным миссис Малфой имеет право до совершеннолетия мистера Эдварда Ремуса Люпина, который вступит в права наследования в тот же период. Безусловно, есть ещё несколько человек, которые могут стать опекунами мальчика, но миссис Тонкс, когда мы встречались с ней лично в последний раз, настаивала, чтоб право первенства осталось за миссис Малфой. — Хм… — Драко бегло прошелся взглядом по списку, после чего вернул пергамент обратно. — Пожалуй, мы… — Когда можно забрать мальчика? — Что?! Драко с удивлением, сравнительно быстро переходящим в негодование, глядел на мать, не изменившей ни положения, ни выражения лица. И, по-видимому, она не собиралась отвечать на возглас сына. Глядя то на неё, то на Драко, Баррет вздохнул и произнёс фразу, которую часто повторял по долгу службы: — Может быть, вам стоит обсудить это, прежде чем принять окончательное решение? — Нет. Нарцисса была твердо уверена в своих словах, и неприятно удивлённому такой решимостью со стороны матери Драко пришлось смириться, хотя теперь и она, и всё, что раньше принадлежало Люциусу, находилось на его попечении. Если бы Малфой-старший был ещё жив, он ни за что бы не позволил жене принимать какие-либо решения. Так не было принято в их семье. Но Драко любил свою мать и очень уважал, поэтому не стал заниматься демонстрацией власти, которая в этом случае опасно балансировала на уровне нарушения всяких приличий. — Мистер Малфой? Баррет вопросительно глядел на Драко, отчего Нарцисса недовольно поджала губы, поняв, что её слова нотариусу было недостаточно. Малфой всё ещё мог ответить «нет», но, обречённо вздохнув, сказал: — Оформляйте документы. Нарцисса слабо улыбнулась сыну в знак благодарности. Она знала, что он просто не захотел её огорчать. А сама Нарцисса… вряд ли она до конца осознавала, что делала. Её мысли были сейчас совсем далеко в прошлом, где она и Андромеда были ещё так юны и по-своему близки.       После того, как документы были подписаны, Баррет сопроводил Малфоев в комнату, где находился Тедди. Его привезли утром из дома Тонксов, где он оставался последние несколько дней под присмотром единственного домового эльфа, который был на службе у семьи почти с самого рождения Нимфадоры — Румпи. Андромеде тогда нужна была помощь, и они с мужем купили одного. Румпи и сейчас сопровождал Тедди. Когда Малфои увидели их, маленький Люпин сидел в центре комнаты на полу и играл с небольшим потрёпанным зайцем, что-то бормоча себе под нос, пока Румпи прыгал вокруг, беспокоясь, не нужно ли чего его хозяину. — Тедди… малыш!.. Тедди повернулся на зов Баррета, и, когда он увидел Малфоев, его волосы поменяли свой цвет с тёмно-каштанового в огненно-рыжий, отчего Драко замутило. Да, мальчишка не понравился ему с первого взгляда. Нарцисса сделала шаг к Тедди и остановилась, столкнувшись с ним взглядом. Его глаза стали голубыми, и сердце женщины словно упало куда-то. Она вспомнила… — Мальчик мой, — Баррет присел рядом с ребёнком, — я привёл сестру твоей бабушки и её сына. Теперь ты будешь жить с ними. — Я их не знаю. Пожав плечами, Тедди изменил цвет волос на фиолетовый, а радужка глаза приобрела тот же оттенок. Тогда Нарцисса, усилием воли взявшая себя в руки, проговорила: — Да, это так… И мы тебя не знаем, но очень хотим познакомиться. Её голос дрожал. Драко в который раз удивлённо посмотрел на мать. В последний раз такой взволнованной он видел её во время последней битвы с Тем-Кого-Нельзя-Называть. Даже во время суда над Люциусом она держалась спокойно. — Дядя Гарри сказал, что я буду жить с ним и тётей Джинни. — А твоя бабушка хотела другого, — Нарцисса легонько коснулась его волос, и они стали русыми. — Попробуем поладить? Посмотрев на неё, Тедди безразлично перевёл взгляд на Драко, и тогда тревога охватила его. Если Нарцисса пыталась быть дружелюбной, её сын не скрывал пренебрежения и даже, в некой степени, неприязни. И Тедди чувствовал это и не знал, как должен себя вести. Для него подобное отношение было в новинку. Любой другой ребёнок устроил бы истерику, но только не Тедди. Он всегда был спокойным мальчиком, слушался бабушку, даже если был не согласен с тем, что от него требовалось. У Андромеды почти не было с ним проблем. — Ладно, — вздохнув, ответил он и встал на ноги. — Можно взять Румпи с собой? — Можно. Получилось донельзя холодно, но Драко было всё равно. Он хотел поскорее убраться отсюда. Тем более, что его ещё ждала деловая встреча. Нарцисса печально глянула на сына, а потом снова на Тедди и кивнула, словно подтверждая его слова. Дальше для Драко всё было безынтересно: пока Румпи помогал своему маленькому господину собраться, Баррет о чём-то шептался с миссис Малфой, отчего та временами хмурилась. Сам Малфой подошел к окну и просто смотрел через него на улицу, где было достаточно людно. Туда-сюда ходили куда-то вечно спешащие волшебники. Неудивительно, ведь они совсем рядом к Министерству Магии. От этой мысли Драко передёрнуло. Он ненавидел это место, а потому за последние четыре года был там всего один раз. С «министерскими крысами», которые были полезны ему для бизнеса, он предпочитал встречаться где-нибудь на нейтральной территории. — Драко, — голос матери заставил его обернуться, — можем идти. ***       Как только они все покинули контору Баррета, Нарцисса с Тедди и Румпи трансгрессировали к воротам Малфой-Мэнора, а Драко пешком пошёл по улице. Его встреча с другим предпринимателем должна была состояться в недавно открывшемся баре «Кара небесная», который открыл Симус Финниган около года назад. Заведение не пользовалось особой популярностью. Может, поэтому Драко любил встречаться с потенциальными партнёрами именно здесь. Сегодня не повезло: встреча оказалась совсем непродуктивной. В последнее время дела шли хорошо, и Малфой хотел расширяться, но плантация для выращивания «сумасшедшей ягоды», из которой делается его вино, стала слишком мала, чтобы растить достаточное количество плодов, поспевая поставлять на рынок предложения прямо пропорциональное спросу. Уже около месяца искал подходящие участки, но как только находил что-то, всё вдруг обрывалось: то ему что-то не нравилось, то его потенциальным партнерам. Сегодня он сам отказался от предложения, но всё равно разозлился. Когда он вернулся в Малфой-Мэнор, его злость достигла пика. Первый попавшийся на пути домовой эльф мужественно принял на себя удар. Но одной жертвы Драко было недостаточно.       Когда Малфой влетел в гостиную, там была только Нарцисса. Она читала «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора», сидя у камина. На столике рядом стояла небольшая чашечка, от которой исходил пар и приятный травяной аромат. Заметив сына, Нарцисса положила книгу на колени и произнесла: — Всё в порядке, милый? — Нет. Зачем ты это читаешь? Что, книги хорошие в библиотеке перевелись? — Мне нравится слог. Может, чаю? Я скажу Минни, она подаст. — Нет, — сняв мантию, Драко бросил её одному из трёх эльфов, появившихся в гостиной вслед за ним. — Где мальчишка? — В своей комнате. Я решила, что ему нужно время освоиться, поэтому оставила их с Румпи там одних. — Приведите его сюда. Нарцисса напряглась. Она видела, что Драко очень зол, но ничего не сказала. Когда Люциус был не в духе, она тоже всегда молчала. Ещё с первого года их совместной жизни она поняла, что не стоит этого делать. Вообще, Люциус не был ужасным мужем. Нарцисса помнила его в лучшие моменты их совместной жизни. Но все стало плохо, когда его связь с Тёмным Лордом заметно окрепла и начала давать плоды. Потом был момент, когда солнце осветило своим светом крышу Малфой-Мэнора, и казалось, что мрак рассеялся. Правда, если бы спросили Драко, он бы сказал, что ничего такого не было — Люциус всегда держался с ним строго, временами даже жёстко. Трудно его винить, потому его отец относился к нему так же, и Люциус не знал, как воспитывать сына иначе. Драко не вырос из-за этого плохим человеком, как казалось Нарциссе, но она серьёзно стала думать, что по отношению к Тедди он будет вести себя так же, как и его отец, потому что не знает другого. А сейчас он к тому же ещё и зол. Злость всегда была и будет худшим союзником.       Когда Тедди и Румпи появились в гостиной, Драко стоял у камина и смотрел на огонь, который отражался в его глазах, придавая лицу зловещее выражение. Он не повернул головы, хотя краем глаза видел, что они пришли. — Румпи говорит, что вы мой дядя, — пролепетал мальчик. — Это так. Моё имя Драко. Присядь там. Не глядя, он указал рукой на одно из кресел, и Тедди послушно уселся там, тревожно смотря на дядю. Тот ещё немного постоял так, а затем резко развернулся и зашагал к стеллажу с книгами. Достав оттуда первую попавшуюся книгу — ей оказался древний, как мир, трактат какого-то чопорного волшебника, посвятившего жизнь изучению родословных чистокровных магов — и подал её племяннику. Тедди едва не уронил книгу. Такая тяжёлая она была для четырёхлетнего ребёнка. — Драко… Нарцисса хотела что-то сказать, но Малфой жестом приказал ей замолчать, и она сделала это, бросив беглый тревожный взгляд на Тедди. Прижав уши, Румпи, стоявший рядом со своим маленьким хозяином, с опаской смотрел на мужчину, рассекавшего пространство гостиной туда-сюда и явно пребывавшего в недобром расположении духа. Наконец, Драко остановился, скрестив руки на груди. — Открой страницу двадцать семь, — мальчик затравленно посмотрел на него, не шелохнувшись. Увидев, что хозяину нужна помощь, Румпи поспешно раскрыл книгу там, где нужно. — Ещё раз сделаешь то, что тебя не просят, эльф, пожалеешь. Читай, что написано сверху страницы, Эдвард. «Эдвард». Мальчик чуть ли не впервые слышал это имя. Его так называли всего один раз, когда после смерти бабушки пришли люди, намеревавшиеся забрать его из дома Тонксов. Может, поэтому он так испугался, что лицо его стало ярко-красным, а взгляд растерянно бегающим по сторонам. А может, всё дело в том, что он не мог сделать то, что от него требовали. — Простите, хозяин… — дрожа ушами, пролепетал Румпи. — Господин Тедди не умеет читать. Он знает все буквы и цифры, но пока не научился складывать их вместе. — И разговаривать он, видимо, тоже не научился, — Тедди опустил взгляд. Его волосы беспрестанно меняли цвет, выдавая смущение и стыд. Да, ему было стыдно. — Придётся нанять учителей. И уже со следующей недели. Позор. Я в четыре года уже всё знал и умел. Очень плохо, Эдвард. Румпи! Отведи его в комнату, и пусть готовится ко сну. Эльф покорно кивнул, поклонился и увёл Тедди из гостиной. Воцарилась тишина. Только поленья нарушали её, весело потрескивая в камине. Драко глубоко вздохнул и улёгся на диван прямо в обуви, прикрывая глаза. Тяжелый был день. — Не надо с ним так. Печальный голос Нарциссы заставил Драко открыть глаза и сесть. Он хотел высказать всё, что накопилось за день с того самого момента, как она решила притащить в дом «вшивую полукровку», но не произнёс ни слова, потому как увидел, что по её щекам потекли слёзы. — Мам?.. — Твой отец был с тобой несправедливо строг. Я пыталась сказать ему, что ты ещё ребёнок. Но он никогда меня не слушал и поступал так же, как его отец. Тебе необязательно идти по их стопам. Аристократично вытерев слёзы платком, Нарцисса закатила глаза, словно пыталась заставить солёную влагу перестать литься. Этот жест показался Драко наигранным, поэтому, сильнее прежнего разозлившись, он резко встал и грубо произнёс: — Я буду поступать, как посчитаю нужным! И, не дожидаясь её ответа, Драко быстрым шагом проследовал в свою комнату и почти сразу лёг в кровать, но заснуть долго не мог: злость, как голодное дикое животное, проглотила его сон. Он злился на мать, на тётку, которую не знал, на Волан-де-морта, из-за которого родители Тедди погибли в Битве за Хогвартс, на самого Тедди, появившегося на этот свет… В общем, приличный клубок ненависти повис у Драко на шее. И он на все сто процентов был уверен, что его впервые охватило настолько сильное чувство.