КИСА

      «Какая вонь!» — трудно было не сморщить гримасу отвращения: «Какого хрена я тут забыл?!»       На площади топтался полупьяный люд, толкаясь между железных коней, активно фотографируя особенно понравившиеся шедевры мототехники.       Он не планировал оказаться в этом городе. Но стечение обстоятельств не дали особого выбора. Слиться с колонной байкеров получилось как будто само собой. «Рота» кожаных ублюдков даже не заметила пополнение рядов, причем ни на одну его мерзкую морду.       По трассе колонна двигалась ровным строевым построением, не создавая проблем по крайней левой полосе. И сейчас вели себя не как отвязные байкеры, популяризированные на общественном мнении. Да и он никак и не предполагал, что окажется большим ублюдком, чем те, кто должен был быть таковым. Как же всё-таки созданное кем-то мнение может быть принято большинством без каких-то конкретных оснований и доказательств.       — Валим, — буркнул, сплевывая зубочистку.

......................................

      Вот уже месяц Вениамин Семёнович Варна маялся от скуки, разбавляя ее унылыми (для него только, конечно) попытками Анастасии Андреевны Ангреновны оказаться в конце концов Варны. Хотя, может быть, фамилию поменять это не её конкретная цель, а скорее стать законной женой Вениамина. Приемный отец, ан нет, просто опекун, имел честь исковеркать имя до простого Ваня, которому этот самым субтильный субъект не противился. Или даже нет, стремился, что от его, так сказать, прошлой жизни осталась память о том первом, который так его назвал. Тот произносил его конечно не так, как опекун. Поначалу тягуче, коверкая каждый звук, вроде и не знал русского алфавита, а дальше имя превратилось в резкий рык-плевок Ван и чуть тягуче «я».       Воспоминание вызвало лёгкую усмешку, и Анастасия Андреевна, думая, что именно её болтовня возымела такой эффект, усилила своё щебетание, как можно плотнее прижимаясь к правому боку Вани.       Она, конечно, хорошая актриса, немного знания психологии, приятная внешность, и какой либо богатенький папенька был бы уже счастливым обладателем жены с обалденными данными. Увы, Анастасия ошиблась в одном, в выборе этого самого «папеньки».       Вениамин Семёнович принимал игру Анастасии только, чтоб развеет скуку. Увы, кажется игра затянулась, да и развеять ничего не смогла — какая досада.       Сегодня на площади (ага, центральной площади) города было шумно: шумели двигатели мотоциклов, местные жители с интересом обсуждали как сами мотоциклы, так и их всадников, так и соревнования, устроенные каким-то из клубов мота-автолюбителей.       Играла музыка, а под правым боком всё ещё щебетала Анастасия Андреевна.       И в один миг наступила тишина. Сверкнула молния в совершенно чистом небе, запахло озоном и наступила минута тишины, ну прям как на поминках, только стаканами никто не дзинкнул о край горлышка бутылки. Нет, была тишина, как вакуум пустоты, в который попал только Ваня.       Глаза сами собой распахнулись, в изумлении брови полезли вверх на лоб чуть ли не до кромки роста волос.       Люди на площади сошли с ума. Расталкивая друг друга, касаясь, толкаясь, рвали одежды, били в морду или царапали эти самые морды, но лишь бы первыми попасть туда, куда ударила молния.       Вениамин Семёнович не видел что там, в точке касания неба и земли. Но именно это что-то было причиной безумству.       Других, таких же стоящих столбом с изумлённо разинутым ртом, на линии обзора не наблюдалось.       Небольшое количество детей было отброшено в сторону сумасшедшими взрослыми и чудесным образом не затоптано. Они лежали неподвижными куклами, кто-то совсем не тронут (совсем в чистой и не порванной одежде), у кого-то и кровь видна, и поврежденная одежда. Неестественные позы, да даже полная их неподвижность настораживала и вводила Вениамина Семеныча в ещё больший ступор.       «И почему это я не сошел с ума…» — ирония хоть не заморозилась.