КИСА

      Стоило только сделать пару шагов, и знакомая боль прошлась по спине, ломая позвоночник и переворачивать суставы в коленях. Да что за напасть, забытая ещё не совсем, но казалось бы это уже пройденный этап… Забытый, скрытый такими усилиями, которые думаешь, что не вытерпишь…       Потерянное прошлое налетело кусками несвязных событий и ощущений.       Площадь, полная людей, бегущих куда-то в центр, где было как раз свободное место для показательных выступлений на мотоциклах, начала расплываться перед глазами. Тело ныло, казалось, хруст костей слышен на миллионы миль вокруг. Но это только казалось ему… Что-то происходило с людьми в этот чудесный осенний день.       — Замри! Смотри на меня! — она говорила властным голосом, как будто приказывала собаке выполнить следующую команду. Её серые, широко поставленные от переносицы глаза не выражали ничего — только холодная пустота и иногда разочарование (опыт не удался)…       Совсем не хотелось видеть этот отрезок своей жизни, особенно её. Ни голос, ни лицо.       «Не прикасайся, не трогай, нет…».       Крик маленького мальчика застрял в голове, перекрывая боль физическую. Вспышка тусклого зелёного, нет, даже болотного цвета. Расширенные зрачки и тонкая полоска окружности грязно-зелёного. Тихий шепот. Усталый. Такой родной — спасение на следующем этапе… Память сохранила именно этот тихий голос: «Тише. Так надо. Не смотри. Закрой глаза. Просто закрой глаза».       Запах бетонной пыли. Перед глазами белая крошка. Пришитые веки, невозможно сомкнуть глаза, короткая цепь от шеи к полу. Шея уже привыкла держать голову параллельно полу или поднимать вверх… Да вверх и не особо надо стараться, её и так дёрнут за отросшие лохмы.       Колени упираются в грудь, руки зачем — то развели в стороны… Страха нет, какое-то отчаянное равнодушие. Смирение?       «Просто закрой глаза»       — Ага, конечно, так просто закрыть глаза, когда они… Да какого..! — свой собственный голос вернул в реальность.       Он, вместо того, чтобы закрыть глаза, открыл их шире. Сжал челюсти до скрипа зубов. Боль в теле была вполне теперь терпима, главное сдержаться и не раскрыться на «поляне праздника». Быстрая оценка обстановки дала информацию об отсутствии какого-либо внимания со стороны людей. Их явно интересовали даже не мотоциклы, а что-то в центре площади. У всех людей были какие-то пустые глаза и вполне можно было бы назвать их зомби, но двигались они не как заторможенные куклы, а уверенно и целеустремленно, толкая, сбивая кулаками друг друга, хватая за одежду и отталкивая.       Воздух пах озоном, растворяя в себе запах потных человеческих тел, гари от работающих двигателей мотоциклов, пива и мерзких к нему закусок (по его сейчас обострившемуся обонянию), сигаретного дыма…       — Да какого х..! — рык скорее, чем человеческая речь. Во всю эту какофонию запахов, растворяемом в озоне, ворвался давно забытый, но видимо память трепетно его хранил где-то в архивах запыленных воспоминаний. Тело предательски заломало совсем в другом направлении. Нет, нет, это не трусливый побег от встречи с прошлым, это стратегическое отступление.       Увы, тело противилось отступать, оно хотело убедиться, что тонкий шлейф запаха принадлежит именно тому, о ком помнилось и сладко ныло в груди.       «С хера ли…» — мысленно поставить крест на прошлом и сменить приоритеты: есть ещё один инстинкт, который может быть более значимым.       Он посмотрел на клубок тел людей в центре площади, что-то там, внутри, живое, но люди, явно как-то совсем уже и не люди, рвали не только друг друга, но и это что-то живое.       Цель зафиксирована…

………………………….

Вениамин Семёнович так бы стоял на месте, разинув рот, если среди всей этой суеты безумных людей не прозвучал вой. Он тут же оборвался рыком, чем-то похожим на ругательство. Вся куча беснующихся переместилась в центр площади, поэтому осмотреться было возможно. Возле крайних мотоциклов, которые были почти на выходе, замёрзла фигура довольно крупного мужчины в драной джинсовой куртке. На миг фигура пошатнулась в сторону Вениамина. Опять этот звук то ли матерного ругательства, то ли рыка. Даже издали было видно, как блеснули жёлтым цветом глаза. Мужчина махнул головой, как будто смахивал с себя оцепенение. Платок (бандана) на голове взлетел вверх, как маленький воздушный шарик, и, лопнув, рваным листом упал на сиденье одного из мотоциклов. Длинные серые пряди упали тяжёлой волной на лицо непонятного субъекта. А сердце Вениамина Семеныча пропустило удар. Ну правду говорят, помяни черта… — Но этого просто не может быть, — бубнил Вениамин, все более ускоряя шаг в сторону этого самого «не может быть». И когда Вениамин готов был сорваться на бег, желанный объект невозможного повернул голову в сторону кучи малы не понятно уже людей или кровавого месива, рыкнул, опять дёрнул головой, присел, как-будто готовился к прыжку. —  Нет, неужели и ты, — Вениамин готов был рвать волосы на голове. В общем-то, он и вцепился в свои кудряшки, портя идеально уложенную прическу (ага, потрачено немало сил и немного геля, чтобы уложить их) и готов был уж выть, когда этот субъект единой серой полосой влетел в массу тел, что-то взвалил себе на плечо и уже не серой, а бело-серой (искрящейся переливами) полосой взгромоздился на последний мотоцикл. Он пнул его пару раз и вырвался из омута площади, затерявшись среди машин дорожной полосы. - -