История Древнего

***

Глава 14

***

От лица Айвана Ларгона:       Хмм… что такое «Старческий маразм»? Старческий маразм — неофициальное название патологического процесса, известного в науке как деменция. С одного из древних, — даже по моим меркам, — языков, слово «маразм» переводится как «истощение» или «угасание». В первую очередь, старческий маразм затрагивает умственную деятельность существа, влияет на характер и привычки.       К чему я себе задаю этот вопрос? Да потому, что меня, на старости лет, именно этот маразм и одолел. Причем, он у меня в особо извращенной форме!       Охх… Ладно, возможно я и преувеличиваю, но факт остаётся фактом — у меня либо проблемы с мозговой активностью, либо с памятью! А как я пришёл к таким выводам?       Началось всё с того, что, как только Шайнинг благополучно удалился из этой комнаты «смерти», если можно так выразиться, то я задумался и пробормотал вслух: — А ведь запечатлеть последствия всего творимого здесь было бы крайне неплохо.       И если Шайнинг желает записать на кристалл вид тех, кто находится в яме, то я же желаю знать о состоянии пони в кристаллах.       Всегда будет полезно иметь при себе первоначальный вид чего-либо, и эти «законсервированные» в кристаллы пони — не исключение. Учитывая, что эти кристаллы являются представителями класса паразитов, что высасывают все жизненные соки, то нам просто необходимо будет знать о состоянии находившихся в них пони.       И тут встаёт закономерный вопрос: «Как?» Брать и обходить все кристаллы по кругу и запоминать примерный вид пони в них? Сумасшествие, не иначе! Да и когда письмо Каденс с кристаллом Шайнинга прибудет в Кантерлот, то следует ожидать оттуда делегацию магов. А это значит, что я буду работать с кем-то, кто желательно должен быть в курсе о нынешнем и прошедшем состоянии пони. Простыми словами, техники запоминания тут отпадают сразу — необходимо иметь именно нечто визуальное. Но тут опять проблема — чего чего, а фотоаппарата у меня в пространственном кармане нету точно. Хотя… я туда клал немало всякого добра, может что-то подобное и найдётся.       Я спокойно сел, закрыл глаза, и представил простую деревянную дверь на чёрном фоне. Усилие воли — дверь открылась и моë духовное тело оказалось в «Пространственном кармане».       И это место… напоминало свалку, да, именно еë. Не то, чтобы я пренебрегал порядком — ранее в этом месте всë было разложено по полочкам. Уникальное оружие лежало на стеллажах, в шкафах или на крайний случай в ящиках. Бесчисленное количество книг, свитков, пергаментов, глиняных табличек, которые остались еще со времён Старого Вавилона и моего обучения у Царя, было разложено по книжным шкафам, по полкам в ряд и по своей категории и уникальности. Да и во время своего сколько-то там летнего заточения в «Аликуме Нейросе» я прибирал здесь в перерывах между чтением и так прочитанных книг. Охх…       В общем, всякого добра здесь было аж до потолка, который был высотой под семь метров, и я мысленно поблагодарил оставшегося в веках никому неизвестным создателя этого воистину великого заклинания за то, что мне не придется здесь копаться в поисках необходимого, а будь оно так — я бы рисковал проторчать здесь ну о-очень долго. Но неизвестный создатель был гением и решил создать в этом, отдельном от реального мира, пространстве «Поиск воли». Любому необходимо лишь точно помнить внешний вид предмета, что точно не мой случай, или же знать его примерные свойства, качества или возможности. В первом случае даже нет надобности представлять дверь и входить своей волей в это пространство, а во втором же необходимо присутствовать лично, ибо, не появляясь, тут могут быть своеобразные магические сбои, последствия которых могут быть крайне плачевны — вплоть до исчезновения всего пространства заклинания вместе со всем содержимым.       При начале поиска я сосредоточился всего на двух факторах: хранения информации и визуализация. Более мне ничего не пригодиться. Прошла секунда, вторая и предо мной появились сразу несколько предметов.       Первый — небольшой камушек, на котором была вырезана руна памяти, из которой лилось голубоватое свечение. Способ применения этого камня удивительно прост — берешь и посылаешь в камень магический импульс и, направляя камень руной в необходимую сторону, ждешь пока она полностью запомнит картину, а когда требуется –разбиваешь камень и он преобразуется в легкую дымку, что создаёт то, что камень запомнил. Одноразовый, а значит не подходит.       Второй предмет — небольшие накопытные часы. Простая, на первый взгляд, серебряная конструкция, что удерживает механизм на копыте и полностью черный циферблат, края которого наделены голубыми вставками. Магический артефакт, причём крайне сложный, что остался у меня со времён процветания расы Технократов.       К слову, именно в честь этой расы я и дал своему бронзово-чешуйчатому другу это прозвище, которое крайне быстро прижилось.       Помимо своего изначального предназначения, эти часики были наделены целой кучей дополнительных функций: связь с другими пользователями, выход в большую сеть, которая была лишь на территории Техмерса — родной страны технократов, способность создавать несколько видов несложных магических щитов, использовать магию Криокинеза — в простонародье называемую магией Холода, способность знать состояние носителя, ну и, естественно, то, что сейчас необходимо мне — способность делать фотографии. Много функций, ага, и это при том, что я перечислил лишь основные, а о всяких второстепенных просто умолчал, ибо то перечисление будет крайне долгим и бессмысленным.       Пожалуй, за неимением наилучшего варианта, стоило бы использовать именно эти чудо-часики, но это ведь за неимением.       Третий предмет, что мне перенес «Поиск воли», представлял из себя две прикреплённые друг к другу квадратные черные пластинки длиной сантиметров двадцать. Довольно таки странный, на первый взгляд, предмет, правда лишь до того момента, пока не будет активирован. Стоит лишь разъединить и развести чёрные палки в стороны, как между ними моментально образуется жидкий кристалл. При полном разведении палок, по кристаллу проходит магический импульс, который заставляет его прийти в твердое состояние, тем самым образовывая из себя тонкий прозрачный экран.        Этот симбиоз магии и высоких технологий именуется «Планшет», а за его созданием вновь стоит раса технократов. Он является носителем многих знаний и способностей. Перечислять их всех, думаю, не стоит — в попытках их всех вспомнить скорее заработаю себе мигрень, но могу сказать, что, как мне помнится, способностей у этого планшета где-то за несколько сотен. Как всё это уместилось в двух небольших палочках — я не знаю и, если честно, знать не хочу. В первый раз, когда я пытался глянуть, что же за тайны хранит в себе этот планшет, я посмотрел на него магическим зрением, а после целых полчаса страдал от тошноты, ибо вся сеть магических каналов, что связывает магию и сплавы металлов, напоминают собой такую мозаику цветов, что становится дурно.       Усилием воли я отсылаю камушек и часы… эти часы… Ха, чрево Тиамат*, часы! И тут начинается мой маразм! До меня лишь сейчас дошло, что я мог ещë тогда, когда мое новое тело находилось в пространственном кармане, взять и, надев часы на копыто, активировать в них режим защиты. Да, согласен, всего лишь слабенький энергетический щит накопытных часов не смог бы полностью защитить мое тело от столь сильного влияния извне, но дал бы хоть какую-то защиту! Ох… ну, как не посмотри, а избежать моего нынешнего состояния можно было, но… Ах, ладно, в следующий раз, если он будет, учтём. Как говорится: «Прошлое не изменить, но в ваших силах повлиять на ваше будущее».       Я, уже держа в правом копыте планшет, открыл глаза и в момент успокоился. Хотя и не сказать, что я был хоть чуточку зол на свою непредусмотрительность и забывчивость — так, чувствовал небольшое раздражение.       Ладно, прошло уже как минимум несколько минут, а белого единорога, что откликается на кличку «Шайнинг» всë не…       — Я сказал «позже», Каденс! — Прокричал влетевший в комнату жеребец и, держа в одном копыте голубовато-фиолетовый кристалл в креплении, пытался вторым копытом закрыть дверь. Ха, помяни чёрта.        — Айван, будь другом — помоги!       Я хмыкнул:       — Во-первых, я выдохся, а во-вторых, Шайнинг, ты и вправду думаешь, что, помогай я кому-то в таких ситуациях, смог бы дожить до своих лет? — Я, забавляясь этой картиной, еще раз хмыкнул и, кликнув по прозрачному экрану, который в момент засветился, приходя в рабочее состоянии, пошел в сторону кристаллов паразитов. — Запомни совет, Шайнинг, это твоя кобыла — тебе с ней и разбираться, а коль ты не справляешься — то ее у тебя уведут.       — Понял, спасибо! — Крикнул Армор и начал колдовать над дверью, в которую бесцеремонно ломилась одна розовая аликорна.       В целом, лично я не опасался того, что Каденс или кто-то другой сможет увидеть заточенных в кристаллы пони или, что еще страшнее, яму с трупами. Увидят да и увидят, хуже от этого только их ментальному состоянию, а мне по барабану. Хотя, если сюда зайдет Беата… ну, а её я предупреждал, что в работе на меня она рискует увидеть мертвых.       Я в очередной раз открыл «карман» и достал оттуда свои чудо-часики. Надел на копыто и через несколько кликов по маленькому экрану перевел часы в боевой режим. Момент, и я окутан тонким слоем голубоватого щита. Конечно, эта защита так себе, но чтобы походить пару минут между кристаллами её хватит.       Эхх… три десятка пленённых, и каждого надо сфотографировать со всех сторон и ракурсов. Сам процесс крайне скучен, но, думаю, можно уделить ещë минутку внимания планшету, а вернее тому, как он делает фотографии.       Не стоило даже напрягать память, как я сразу вспомнил, что в Вавилонской Империи были несколько типов фотоаппаратов: старой сборки, цифровые и магические.       Фотоаппараты старой сборки ничего интересного из себя не представляли. Цифровые и магические уже более интересные.       В первых фотоматрица преобразует свет в электрические сигналы, которые трансформируются в цифровые данные, сохраняемые энергонезависимым запоминающим устройством.       Во вторых-же используется почти тот же принцип, но с той разницей, что вместо фотоматрицы — особо зачарованный кристалл, вместо электричества — мана, а запоминающие устройство — это своеобразный микро-гримуар.       Разница между цифровым и магическим фотоаппаратом не велика. В первом фотоаппарате преобладает чёткость и контрастность. Второй же, хоть и менее четкий, но обладает способностью сохранять память о ауре, которую излучает содержимое фотографии. А владеет он этой способностью благодаря особому зачарованию, что наносится на линзы. Такое зачарование, конечно, пытались нанести и на цифровой фотоаппарат, но, естественно, ничего не получилось, ибо на то он и называется цифровым, что магических кристаллов в нём нет, а разные металлы и сплавы хранить память не способны.       И вот, зная всю эту информацию, я задумался: «А как этот планшет способен делать одновременно четкие и запоминающие ауру снимка, ведь у него даже камер нету!». А ответ довольно-таки прост: В момент, когда я делаю снимок, от противоположной от меня стороне экрана происходит невидимая для невооружённого глаза вспышка, а вернее поток магических частиц. Крайне мелкие частицы маны почти со скоростью света вылетают из жидкого кристалла и, прикоснувшись ко всему, что вошло в радиус снимка, возвращаются обратно и передают ему всю информацию в планшет, который ее сохраняет. Ха, не имей я крайне проворных глаз и чудовищной чувствительности к магическому фону, я бы эти частицы даже не заметил. Что же касается вопроса «Как на этот планшет снимать небо?», то вот ответ: в сам планшет встроены специальные датчики, что способны распознавать когда кто-то снимает нечто подобное и на всей зоне, что должны занимать небеса, вместо обычных частиц маны вылетают не контактные, а цветовые.       Обо всём этом, естественно, я догадался не сам. Всей этой информацией со мной любезно поделились сами технократы, а, точнее быть, сам их правитель — Тхоль Кринд, когда я, еще задолго до основания Нового Вавилона, во время своих странствий, решил посетить Техмерс. И не сказать, что слава, которая блуждала вокруг мага, носившего прозвище «Вестник погибели», совсем не сыграла тут своей роли. Да и, помимо этого прозвища, меня также зачастую называли «Узревшим бездну», что тогда можно было понять как «мудрейший» или «многое ведающий», а раса технократов, как раса, что слаба в магии, но достаточно умна и вполне способна использовать симбиоз магии и технологий, была довольно-таки жадна до любых знаний.       Правда не сказать, чтобы эта раса смогла как-то меня обмануть или навязать какую-то сумасшедшую сделку. У нас было своеобразное соглашение, которое подписали лично я и Тхоль Кринд на относительно небольшой публике — так надёжнее.       Со своей стороны я подгонял до необходимых им требований множество заклинаний и занимался со всем, что связано с маной, а они же занимались основой для своих творений и естественной энергетикой.       Всë честно, без обмана, да и он был невыгоден для обеих из сторон. Им было чревато последствиями злить мага, что уже тогда был признан хоть и не как Высший, но уже Архимаг с неплохой репутацией в виде историй о нескольких сожжённых армий, полном уничтожении одного государства и судьбе нескольких гильдий, что баловались чёрной магией, а потому и были полностью вырезаны мною лично в одиночку. А мне было явно не выгодно наживать себе врагов в лице существ, от который я еще способен получить немало знаний, да и становиться целью расы, что обладает немалым военным потенциалом… в общем, хоть мне и, наверное, хватило бы сил выиграть это противостояние, но потерял бы я гораздо больше.       — О. — Сказал я, когда понял, что уже закончил делать снимки фиолетовых кристаллов-паразитов и, находясь в своих раздумьях уже несколько секунд, просто смотрю в никуда.       Тц, и зачем, спрашивается, я изучал все эти техники гипноза и транса, если я способен так глубоко уходить в себя? Эхх… ладно, Айван, горестно вздыхать будешь позже, а сейчас у тебя есть дела.       Я кликнул по часам и их дисплей на секунду сверкнул и потух, а за ним исчез и голубой щит.       — Армор, ты закончил? — Посмотрел я на белого единорога с синей гривой, что сейчас крутился возле ямы с мертвецами.       — Сейчас! — Крикнул Шайнинг, не отрываясь от дела.       — Ну, сейчас так сейчас. — Вздохнул я и вновь обернулся к фиолетово-розовым кристаллам. — И сколько же ты погубил жизней, Сомбра? — Мой голос был тих и Армор его не слышал. — Надейся на то, что твоя цель оправдывала средства, а иначе твоя душа никогда не обретёт покой — это я тебе гарантирую. — Лишь на мгновенье мои глаза опасно блеснули алым, а зрачки стали вертикальными.       — Все, Айван, я закончил! — Крикнул Шайнинг.       — Хорошо. — Сказал я пошел в сторону ямы. — Будь добр, отойди, а я проведу обряд упокоения.       — Это необходимо? — Спросил бывший капитан стражи, отойдя на несколько метров.       — Судьба всех этих несчастных была крайне плачевна. — Я достал из «кармана» фиолетовый кристалл. Сам себе кивнул — в качестве барьера пойдёт. Не хватало мне еще чтобы чья-то душа сбежала. Я стал наносить на кристалл необходимые зачарования. — В определенный момент жизни все эти умершие стали чем-то хуже рабов… — Я кинул тяжелый взгляд на Армора. —… они стали расходным материалом. — Я обернулся к яме и кинул в нее кристалл, что засветился ярким светом. — А поэтому ожидать того, что они спокойно примут свою смерть — крайне глупо. В каждом из мира живых имеется своя искра мести, что иногда разгорается подобно пожару, а у умерших и выхода нету, ибо альтернатив не много.       — А-альтернатив? — Переспросил Шайнинг тихим голосом. — Разве они есть? И, выходит, смерть — не конец?       Из ямы вспыхнул фиолетовый барьер, что окутал всю яму и еще два метра земли вокруг, включая и меня, но останавливаясь аккурат перед ногами Армора. Отлично. Я начал воссоздавать построение магического круга упокоения. Мой рог загорелся голубоватым свечением и прямо в воздухе над ямой начали вырисовываться руны и сотни линий шестигранных фигур.       — Сейчас я не буду вдаваться в подробности, но могу тебя заверить, Шайнинг… — Я вновь посмотрел на жеребца, что вздрогнул под взором моих только вспыхнувших потусторонним голубым светом глаз. — …Смерть — это далеко не конец. — Я покачал головой и перевел свой взгляд на уже почти сформировавшийся магический круг. — Конкретно в нашем случае, если я не проведу обряд упокоения, то все эти умершие вполне могут восстать в виде призраков или духов.       — Мож… можешь объяснить как именно? — Замялся жеребец, когда я вновь на него посмотрел. Но взгляда не отвёл, молодец.       — В обычных обстоятельствах, для того, чтобы стать духом, нужны огромная сила воли, немалые познания в нескольких школах магии, а также огромные магические запасы. — И это правда, к примеру, имей я в момент смерти своего тела хоть половину магического резерва, то мне бы не был настолько нужен якорь в виде «Аликума Нейроса» — я бы просто контролировал своё нахождение в мире живых через ману. — Что же касается призраков, то ими становятся в нескольких случаях. Первый — необходимо иметь предмет, в котором заключена частица твоей души — крестраж*, хорумкус* или же, простым словом, «якорь», что будет удерживать тебя в мире живых. Второй случай — это намерение. К примеру: умирает молодая кобылка, а у нее только недавно на свет пришёл жеребенок. Молодая матерь никогда не оставит своего ребенка на произвол судьбы и всегда будет стремиться его оберегать — исключений мало, а те матери, что бросили своё чадо, «матерями» называться уже не могут. И именно желание остаться рядом и оберегать здесь играет основную роль — кобылка может умереть физически, но всегда быть духовно — в виде призрака — рядом со своим чадом.       — Никогда бы не подумал. — Чему-то своему кивнул Шайнинг. — А я ведь раньше в призраков не верил и думал, что они это просто выдумка.       — Многое может быть всего лишь сказами* и былинами, но, как говорится: «В каждой сказке, есть своя доля правды» — Я задумчиво кивнул, а после сосредоточился. — Шайнинг, будь добр, теперь замолчи и старайся не издавать каких либо звуков — это может меня сбить.       Шайнинг посыл принял серьезно, а потому ограничился лишь простым кивком. Отлично, теперь пора заканчивать, а то из-за количества душ, что мне необходимо упокоить, ритуал потребляет прилично маны.       Я прикрыл глаза и начал читать мантру: — An ater animas vestras vos tangit iniuste ablatum. — Из верхних тел постепенно начали вылетать светлые голубого оттенка сгустки энергии. Чистые и светлые души, что не предавались злодеяниям. — Habeo nullum ius est aut quis tibi inputabit videlicet,. — Вслед за ними из глубин ямы начали постепенно появляться серые сферы — души тех, кто находится на перепутье. — …sed ego tantum peto ut ignoscas, quia solum ueniam, iam dabo tibi pacem. — И, наконец, из самых глубин ямы, из-под толщи истощенных тел, начали просачиваться темные, испорченные прожилками ядовито-зелëных, грязно-оранжевых и кроваво-алых цветов, сферы грешных душ. — Audite me, respirare et lucem tenebras: nam det tibi pacem.       После последнего слова моей мантры, все, без исключений, души начали постепенно подниматься всё выше, становиться прозрачнее, постепенно развеиваться на менее плотные, а после вовсе исчезать.       Прошел десяток секунд, и последний темный сгусток полностью развеялся, голубой магический круг потух и исчез, а фиолетовый барьер, что окружал яму, разбился и опал тысячью осколками, что, не успевая коснуться пола, исчезали. Ритуал упокоения окончен.       — Ухх… — Выдохнул я покачнувшись, но устояв.       — Может, принести зелья? — Обеспокоенно спросил моментально образовавшийся рядом Шайнинг.       — Я почти в полном порядке. — Правда мои магические каналы сейчас на грани того, чтобы начать трескаться, но в слух я этого не сказал. — Я был обязан провести ритуал, ведь чем дольше душа не может обрести покой, тем выше шанс довольно-таки печальных последствий.       — Айван, я, конечно, не учёный, а тем более не такой маг, как ты, и, решив помогать — я тебе бы больше мешал, но… — Замялся под конце Армор, но, увидев мою красноречиво поднятую правую бровь, продолжил: — …разве не проще было бы использовать накопители или, на крайний случай, твои посохи?       — Правильный вопрос. — Я одобрительно кивнул головой. — Используй я посохи или кристаллы, нагрузка на меня была бы в разы меньше, но… как бы тебе лучше объяснить… — Я на мгновение прикрыл глаза и задумался. О! — Шайнинг, ответь на вопрос: — С кем тебе было бы плечом к плечу лучше сражаться: со своими гвардейцами или, к примеру, кристальными волками?       — Хмм… — Единорог задумался.       — Позволь напомнить, коэффициент эффективности волков как бойцов намного выше, нежели у твоих ребят. — Я как бы невзначай добавил.       — Думаю, со своими ребятами. — Ответил бывший капитан стражи после минуты раздумий. — Они, как бы сказать… более живые, что ли?       — Вот ты и ответил на свой вопрос. — Легко сказал я и перевел взгляд на теперь почти бесцветные худые тела. — Использовать что-либо было бы эффективнее, но когда я действовал напрямую, эти души могли ощутить не безжизненное касание сырой магии, что пытается вырвать их измученные души из их погибших тел, а мягкое касание магии разумного. В свои последние секунды они ощутили мою магию и моё намерение не насильно упокоить, а именно даровать благое спокойное упокоение.       — Своеобразный акт милосердия. — Кивнул головой жеребец.       — Не будь я скован своими клятвами и самой ситуацией, в моих силах было бы спасти этих пони от гибели… — Проникновенно сказал я и, как мне показалось, даже в моем эмоциональном фоне проскользнула капелька сожаления, но на то и показалось, ибо с эмоциями у меня туго, а такое чувство, как «сожаление», я вообще насильно разучился испытывать. — Это наименьшее, что я мог для них сделать. — Я развернулся и в который раз посмотрел на пони в кристаллах. — Пойдем, Шайнинг, у нас еще немало работы.       — С этим не поспоришь… — Выдохнул жеребец, а я лишь простым кивком безмолвно его поддержал.

***

      Хмм… занятно. Какое же все-таки относительное понятие — «время». В одних обстоятельства оно течёт быстрее, в иных — медленнее, а если использовать магию, то так и вообще может как остановиться, так и пойти вспять. Но, думаю, сейчас учитывать влияние Школы Времени будет неуместно, ведь в конкретно данной ситуации никаких магов данной Школы не пробегало. В этом я уверен, ведь, помимо обычного восприятия, мага такой Школы я ощутил бы по незримому взору самого Хроноса — повелителя времени, что всегда присматривает за своими последователями. А в то, что Хронос не удосужился бы даже на меня взглянуть — я не верю, ибо не лицемерием будет сказать, что фигура я крайне занимательная, и в свое время умудрился привлечь взору многих Великих. Но… это уже другая история, ведь изначально я хотел поговорить об относительности времени, а, если быть точнее, то о том, как начали течь события. Начнём по порядку.       Первым делом, после того, как я провел ритуал упокоения, мне пришлось десяток минут переводить дух и терпеть боль в магических каналах, что была довольно-таки не слабой, ибо напрягся я с этим ритуалом прилично — более целой сотни душ за раз упокоил. Но мы и не такое терпели — я даже в лице не изменился… до того момента, как дверь, ведущая в эту комнату, не разлетелась в щепки от заклинания молний, автором которого была, как не сложно догадаться, моя ассистентка-ученица.        Удивительный факт — у Беаты явно есть расположенность к Школе Стихийной Магии, а, если быть точнее, к Магии молний.       Не сказать, что появление Беаты меня удивило. Ее чувствительность к магии довольно неплоха, и я был уверен, что она сможет ощутить энергетику магического круга и, не смотря на окружающих, обязательно войдёт в эту комнату.       К слову, заклинания, что Шайнинг накладывал на дверь, не продержались и секунды, банально сгорев от силы молний. Этому явно удивился Шайнинг, глаза которого в этот момент могли соперничать по величине с приличного размера блюдцами, ну а я же просто неодобрительно покачал головой — надо контролировать свою силу.       После того, как пыль чуток осела, в помещение вошла Беата, а за ней, чуток нахмурившись, Каденс. И именно в этот момент началось то, из-за чего я непроизвольно изменился в лице.       Сказать, что Беата налетела на меня как фурия — это ничего не сказать. Первым делом, меня, бесцеремонно крутя, осмотрели. После того, как никаких ранений или ушибов на мне не было обнаружено, Беата насильно заставила меня полностью выпить новую склянку исцеляющего зелья. И если я говорю насильно — значит и вправду насильно — на все мои отговорки, вялые брыкания, — а на большее я тогда был не способен физически, да и сильной необходимости не было, — и аргументы в стиле «Я маг и я лучше знаю своё тело» кобылка попросту не обращала внимания.       А когда же я хотел уже банально телепортироваться в зону недосягаемости копыт Беаты, она посмотрела на меня крайне красноречивым взглядом. И нет, это был не сильный и тяжёлый взгляд каких-то древний существ. Это был магический взгляд. И именно это заставило меня измениться в лице. Нет, Беата, конечно, говорила, что у неё вроде как получилось почувствовать своей резерв, но про управление его содержимым не было сказано и слова. А без должных навыков манипуляций магии по телу здесь не обойтись.       — Беата, что ты чувствуешь? — Сказал я спокойным голосом.       — На данный момент — лишь гнев. — Почти прошипела кобылка. — И твоя безалаберность — его источник.       — Вопрос слишком размытый, извиняюсь. Позволь уточнить: что ты чувствуешь своими глазами? — Спросил я у голубой кобылки, чьи фиолетовые глаза сейчас ярко сияли изнутри.       — А… небольшой жжение. — Беата начала интенсивно моргать. — Я… я сейчас вижу по иному… Все… все эти огни… Я использовала заклинание магического зрения?       — Ты смогла использовать магическое зрение без вспомогательного заклинания. — Сказал я, а в моем тоне проскользнула нотка довольства. — Как мне известно, современные маги для того, чтобы видеть ауру, используют формулы-костыли, которое направляет магию в глаза. Верно?       — В-верно. — Ответила Трикси, всё продолжая моргать, осматривая все помещение.       — Ты же, Беата, сейчас направила свою ману интуитивно. — Я положил правое копыто ей на плечо и она посмотрела на меня… или, вернее сказать, внутрь меня. — Беата, советую запомнить это ощущение, ведь это первый раз, когда у тебя получилось не просто почувствовать магию внутри себя, но и направить ее. Пускай и подсознательно.       — А-ага. — Все так же заторможено кивнула кобылка. И когда я уже развернулся и попытался отойти подальше, она меня окликнула: — Учитель!       — Да?.. Кхм… — Не успел я развернуться, как был заткнут склянкой с зелёной жидкостью.       — Пейте-пейте, учитель. — Сказала эта садистка, теперь сверкая фиолетовыми глазами.       — Были бы мои времена — выпорол. — Сказал я, под присмотром допив зелье.       Вторым делом, нам троим — мне, Беате и Шайнингу — пришлось успокаивать Каденс, которая, увидев заключенных в кристаллы пони, охала и ахала, а когда прорвалась через оборону своего супруга и увидела обывателей ямы — начала впадать в истерику. И тут уже сказывается моя усталость — через десяток попыток успокоить розовую аликорну, на крики которой уже начали в эту комнату стекаться остальные члены нашей экспедиционной группы, я не выдержал и спросил у четверки современных магов успокоительное или нечто подобное. И, как оказалось, у одного из единорогов в аптечке нашлось неплохое успокоительное зелье, — надо потом побольше разузнать про современное зельеварение, — половину которого Шайнинг, на правах законного супруга, заставил Каденс выпить.       Что же касается остальной группы, то ребята держались неплохо — кривились, тихо ругательствами поминали Дискорда, — в душе не чаю, чем он заслужил такое обращение, чуток позеленели, но позывы продемонстрировать свой обед сдержали. Беата же отреагировала еще лучше — она просто пообзывала меня за то, что не предупредил ее, а после начала поминать Короля-Тирана «добрым» словом. Ну и как ее можно за такое не любить? Ну просто идеальная ученица, правда она пока сама это не признает, но время на то, чтобы это исправить, у меня есть.       После этого началась рутина. Правда не для меня или Беаты, ведь нас тут вообще официально не было, а вот для остальных — да.       Все четверо магов вернулись ко своей задаче — продолжили вести перепись всего содержимого этой лаборатории. За их записями, вместо Каденс, теперь продолжил следить Шайнинг, а вот сама аликорна была не в лучшем состоянии. Но к ней на помощь пришла Беата.       Голубая единорожка освободила один из наименее загруженных столов в главном зале и превратила его в элегантную резную кушетку, оббитую нейтральным серым материалом, а потом, уложив на неё розовую аликорну, начала сеанс психотерапии. О чем они разговаривали я не вслушивался, но через минут десять всем стало понятно, что они спелись и ушли в свой девчачий мир.       Что же касается меня, то я минут за двадцать, коротко осмотрев содержания всех книг в этом зале, понял, что все это мне не поможет, и удалился в кабинет Сомбры. А вот здесь и вправду было на что посмотреть: различные энциклопедии, сборники, эксклюзивные издания, нашелся один учебник для начинающих, за авторством которого стояла сама Кристи, и даже записи кристалловедов до военных лет! В общем, оккупировался я в этом кабинете основательно, и сам не заметил, как ушёл в мир знаний прямо с головой, потеряв счëт времени.       Вытянула же меня потом Беата и, сказав, что нам пора возвращаться, потащила меня почти что за шкирку на выход.       Как оказалось, углубился я в чтение на добрых два часа, и за это время Каденс, в сопровождении двух стражников, улетела в Кристальный Дворец. Как аликорна сказала Беате — исполнять свои королевские обязанности, кои она забросила, чтобы присутствовать здесь, и которых теперь точно еще больше, ведь теперь необходимо поднимать старые архивы и выяснять личности как погибших, так и всё еще заточенных пони.       Также, пока еще Каденс не улетела, они с Шайнингом пришли к мнению, что содержимое лаборатории выносить за ее пределы пока не стоит. По крайней мере, до приезда группы из Кантерлота отсюда ничего выноситься не будет. Лично мне эта новость понравилась, ибо это значит, что всё содержимое лаборатории будет в одном месте и, что главное, в зоне моей досягаемости. А вопрос моего нахождения в лаборатории даже не поднимался — Шайнинг и Каденс уже успели убедиться, что мнение такого эксперта, как я, им будет крайне полезно, а скорее даже необходимо.       Когда мы вышли в зал, то он был полностью пуст, и лишь один Шайнинг ждал нас у двери. Как он сказал: остальные по его приказу уже пошли на выход и остались лишь мы втроём.       «Он хочет поговорить один на один» — Проскочила у меня в голове мысль и я не прогадал. Шайнинг поднял вокруг нас «Полог тишины» так, чтобы нас не услышала даже Беата, и, идя на выход рядом со мной, завел разговор.       Первым делом он поделился тем, что, скорее всего, когда будут подыматься старые архивы Кристальной Империи, многие захотят что-то разузнать обо мне. На оное заявление я не удивился и лишь пожелал удачи в поисках, ибо касательно моих деяний в Империи официальных записей не велось, а коль такие и остались с давних времён, то чтобы их найти придется окунуться в прошлое на добрых двести лет. Шайнинг это аргументировал заявлением, что будет множество вопросов касаемо моей личности, моих давних деяний, моих действий во времена Короля-Тирана, а также моей причастности к хаосу, что творил Король.       Это заявление весомое, но на него я лишь фыркнул и сказал Шайнингу, что у меня есть железное алиби и одна бумажка, что способна дать пощечину многим недоброжелателям и задуматься всех, кто придержал нейтралитет. Шайнинг моим словам кивнул, а после посоветовал обратиться к принцессам, мол если я ни к чему не причастен, то могу рассчитывать на их защиту.       Не имей я почти полной безэмоциональности, наверное, рассмеялся бы на это заявление Шайнингу в лицо. Где это видано, чтобы маг ранга «Архи» просил защиты? Так, тем более, от кого? Кто посмеет сделать мне хоть что-то? Да даже если такие умники найдутся, у меня уже есть защита в виде красноречивого и крайне острого языка, способность распознать любую ложь, контракт, что заключала со мной Кристи еще в далёкие времена, голос самой Кристи — если меня прям серьезно прижмут, а про силовой аргумент и говорить не стоит.       Но а так я лишь кивнул и сказал, что приму к сведению. Дальше Шайнинг мне сказал, что по его приказу я имею постоянный доступ к лаборатории, но с условием, что я буду ему отчитываться по поводу любых действий.       Контролировать меня вздумали, ну-ну.       А после Армор меня обрадовал, сказав, что в деле по освобождению пони и он, и Каденс готовы мне оказать практически любую помощь по мере своих сил. В целом, эти слова стоят многого, но, зная по рассказам Кристи, какие экономические проблемы сейчас испытывает Империя, я пока использовать это предложение не буду. Да и я еще не уверен как именно можно вытащить пони. Способы есть, но вот какие… надо определиться.       В общем, Шайнингу я сказал, что у меня имеются некоторые мысли по поводу освобождения пони, но до приезда магов из Кантерлота, — а я на все сто уверен, что они приедут в ближайшее время, при этом имея во главе того, кто и будет вести переговоры непосредственно со мной, — о их реализации я задумываться не буду, а потому конкретно сейчас ничего не надо. Но потом, чуточку поразмыслив, добавил, что будет неплохо, если медицинский блок будет в полной готовности и будет готов оказать помощь почти в любое время дня и ночи. Шайнинг ответил, что подаст запрос на еще одну группу докторов и партию зелий.       На этом «тайный» разговор и закончился, хотя по моему мнению ничего секретного тут нет. Шайнинг снял барьер тишины и дальше мы пошли молча.       На самом выходе из пещеры нас встретил десяток гвардейцев, что теперь будут караулить вход в пещеру.       Конспирация просто зашкаливает. Пресвятая Иштар, лучше бы попросили меня наложить на пещеру какую-то иллюзию и удачи в ее поиске всем, кто решит прогуляться столь далеко от города.       Ну, раз о помощи не попросили, а я и не навязываюсь — я благополучно промолчал. Шайнинг сначала пристал к ребятам, но после минуты раздачи указаний, уточнений и одного моего замечания на тему не тактичности и сомнений в своих же гвардейцах, он от них отстал, чтобы продолжить путь со мной и Беатой.       В итоге, вернулись мы в Кристальный Дворец вместе, но на одном из поворотов разошлись. Дошли мы с Беатой до лаборатории молча и так же, не проронив ни слова, разошлись по комнатам. Ну, видимо, она тоже выдохлась. Оххх… а я… давненько я не чувствовал такой усталости. Ну, это и не удивительно — буквально чуть меньше полтора месяца назад вернулся в «реальный мир», самое тело вернул не более нескольких суток назад, а тут беру и себя, без того «покрытого трещинами», напрягаю еще больше. Тц, непорядок, надо бы отдохнуть денёк-другой, а лучше несколько, чтобы магические каналы точно восстановились.       Уже будучи в своей комнате, я с трудом преодолел желание завалиться спать прямо так, и все-таки смог заставить себе пойти в душ. Ох… то самое чувство, когда теплые капли воды стекают по твоей шерстке и смывают с тебя всю грязь, пот и тяготы прошедшего дня. Хоть и будучи уставшим, я не смог себе отказать в удовольствии постоять под душем добрых двадцать минут и вышел я оттуда лишь когда ощутил, что глаза уже начинают слипаться и даже приятная влага меня не бодрит.       Поверхностно протерев себя от лишней влаги, я бросил мокрое полотенце в корзину с грязным бельём и отправился на встречу к так манящей меня мягонькой, тепленькой и столь просторной кроватке.       Стоило мне лечь на неё, как я сразу почувствовал, что силы меня покидают, а сонливость накатывает с новой силой. Все-таки это был очень долгий день. Но даже в таком полудремлящем состоянии и своими повреждёнными магическими каналами, я смог ощутить едва заметное движение магии — «дыхание» самого мира — дыхание самой Великой Магии.       Не думал я, что она почтит меня своим присутствием, но коль она решила это сделать, значит…       —… грядёт, нечто занимательное. — Прошептал я и, ощутив как на моих устах появляется едва заметная улыбка, провалился в сон.