История Древнего

***

Глава 18

***

      Шанс на новую жизнь. Пожалуй, именно так можно было назвать сложившуюся для пепельного единорога с чёрной гривой ситуацию. А разве не так? Почти полное игнорирование его персоны со стороны двух сестер. Их полное неведение о самом факте его выживания. Конечно, эта ситуация останется неизменной лишь в том случае, если один Архимаг никому об этом не доложит, что, как считал лично Сомбра, является маловероятным. Почти полная свобода действий, ибо после того, как «Король Теней» отдал корону своей «преемнице», вышло так, что на последующие шесть месяцев он стал простым и свободным от каких-либо обязанностей умброй. А с чего всё началось?

***

      После разговора с розовой аликорной Сомбра направился в свою лабораторию, находящуюся за пределами купола. Ибо именно там последние несколько часов он готовился к…чему-либо.       По ясным на то причинам, умбре ранее не доводилось задумываться о своём уходе из Кристальной Империи. Место, где он провел почти всю свою жизнь, было для него особенным: слишком много воспоминаний было связано с ним. Да и оставлять величайшее творение своей приемной матери без присмотра Сомбре, откровенно говоря, не хотелось, но этот уход был необходим. Необходим как для него, так и для самой Империи.       На данный момент, по мнению Сомбры, Империя находилась в удивительно неплохом состоянии.       Ее правительница — Каденс. Он знал эту кобылу в общем счете не больше нескольких десятков минут, но… он верил, что если уж Селестия решила «прикарманить» себе Кристальное государство, то она навряд ли посадит на трон Империи какую-то, откровенно говоря, неумеху. Не-е-ет, Селестия не была бы собой, если бы допустила такую крупную ошибку — Сомбра был уверен, что розовую аликорну Селестия растила как правителя чуть ли не с пеленок. Значит правителем она будет пусть и неопытным, но с большим потенциалом. А что более важно, правителем относительно лояльным к нему, ибо из-за контракта иначе и быть не может.       Чудовище, встретившиеся Сомбре — Архимаг. До недавнего времени этот «старик» являлся для Сомбры чем-то неизвестным и несомненно опасным. Но лишь до недавнего времени.

***

      После своей «смерти», пепельный единорог почти сразу принялся готовится к встрече с розовой аликорной. Ему была необходима корона, которую он оставил в собственнокопытно запечатанной комнате своей матери. Корона нашлась там, где он ее и оставил — прямо на огромной бежевой кровати с белым балдахином. Сомбра уже был готов уйти из столь «родной» ему комнаты, как услышал ее голос:       — На столе…       Единорог дернулся и осмотрел всю комнату. Белые кристальные стены, пол и потолок, да и вся комната освещалась тусклым светом из большого окна, что нынче было прикрыто мягко-розовыми шторами. Слева от Сомбры угол комнаты имел округлую форму и являлся вместилищем нескольких, тоже закругленных, шкафов для одежды. Немного правее стояла кровать его, справа и слева от которой стояли две тёмные тумбочки. В правой же стороне комната имела зачарованный камин, перед которым стояло огромное ложе из темного дерева, обитое красным бархатом.       Сомбра посмотрел прямо перед собой. Справа и слева от окна, что было перед ним, стояли два массивных деревянных белых книжных шкафа, а вот перед окном разместился огромный стол из темного дерева. По сути, ничего странного, но вот только единорог был полностью уверен, что, когда он заходил в комнату, стол был абсолютно пуст, а вот ныне на нём лежала неприметная коричневатая книжка.       Серый единорог подошел к столу и изумился. Это был дневник Ми Аморе Кристи. В том, что это был дневник его матери, он не сомневался ни на секунду. Сколько же раз он видел, как его мать ведёт свои записи в этом дневнике. Но вот что настораживало единорога, так это тот факт, что после смерти аликорны сей дневник буквально исчез. Сомбра не один раз задумывался над тем, что дневник могла взять его так называемая «сестра» и по совместительству родная дочь его матери. Сама единорожка клялась в том, что дневник не трогала. И хоть Сомбра знал, что клятвы его «сестры» ничего не стоят, он ей верил. Зная Магию Разума, он ей верил. И вот спустя столько лет дневник появляется неведомо откуда.       Сомбра, не без осторожности, проверил книжку на наличие чего-либо опасного. Чисто. После этого единорог уже более смело открыл первую страницу дневника и углубился в чтение.       Несколько раз единорог подавлял в себе желание расплакаться. В дневнике было написано о многом, но наиболее часто встречались советы и заметки, которые адресовались именно ему. Даже сейчас, когда его приемная мать умерла, она по-прежнему о нём заботится.       Также в дневнике были ответы на многие его вопросы. Айван Ларгон — именно так звали скрытый клинок и щит Кристальной Империи. И описанная в дневнике внешность данной личности имела подозрительную схожесть с обликом недавно появившегося единорога. Сомбра уж было подумал, что это злая шутка судьбы, но вот, порывшись в массивном столе, он нашел один пергамент — контракт, в коем имелось подтверждение данного факта.       Сомбра злобно ухмыльнулся и подавил в себе желание рассмеялся. Это что за защитник такой, что появляется лишь спустя столько-то лет? Его мать умерла уже более семи лет назад, тогда к власти дорвалась её нерадивая дочурка. Лишь спустя год от смерти матери, Сомбра смог устроить глобальный переворот, а потом последовали долгие шесть лет его тиранического и «слепого» правления, затем битва с двумя сестрами и исчезновение Империи более чем на тысячу лет. И вот, спустя столько времени, сам защитник Империи соизволил появиться! Где он был раньше, когда Империя так нуждалась в его помощи?! Ох, как же гнев бушевал в Сомбре: белки его глаз позеленели, зрачок стал вертикальным, а из уголков глаз уже повалил фиолетовый дым. У Сомбры имелось много вопросов к этому Ларгону и плевать, что, попытавшись получить на них ответы, он рискует умереть. Умбра уже был готов сорваться на галоп и отправиться на поиски этого «защитника», как вновь услышал на грани слышимости голос:       — Тебе еще многое неведомо…       Сомбра вмиг вернул себе самообладание. Если в первый раз умбра думал, что это всего лишь игра его больного разума, то сейчас он был уверен, что услышал именно ее голос. Голос своей матери. Горло пересохло, а в уголках глаз начала скапливаться влага.       — В-ваше… В-величество… — Сомбра сел. Его голос дрогнул, но собравшись с силами он продолжил обращаться в пустоту: — …это п-правда… Вы?       По комнате прошелся легкий смешок. Сомбра узнал бы его из тысячи. Прошло мгновенье, и единорог ощутил будто сзади его кто-то обнял за шею своими теплыми копытами, прижался к нему, а после укутал его туловище своими большими крыльями.       — Твоя привычка официально ко мне обращаться, когда ты волнуешься, забавна. — Раздался голос вечно молодой кобылы прямо возле его уха. Сомбра было хотел развернуться, но голос его остановил. — Не стоит. У меня сейчас не так много сил, чтобы тратить их на объяснения, кои ты можешь выслушать и позже, а потому сейчас я скажу тебе лишь самое важно. Хорошо, малыш? *       — Х-хорошо, м-мам. — Вновь дрогнувшим голосом ответил умбра.       Аликорна хихикнула. — Уже лучше. — Единорога ее слова чуток смутили. Ему не было необходимо даже оборачиваться чтобы знать, что его мать сейчас задорно улыбается. — Как я поняла, ты уже встретил Айвана, и он что-то тебе дал. — Скорее утвердительно произнесла основательница Империи.       — В-верно. — Единорог кивнул и достал из тени под своими ногами золотую монету. — На ней одна капля его крови.       — Хи-хи, а Айван, я смотрю, не изменяет себе — по-прежнему пытается казаться страшным, хотя на самом деле является первосортным добряком. Береги ее — он редко делает что-либо просто так, а значит она тебе поможет. — Аликорна мягким движением своего белого копыта прижала копыто Сомбры к его груди. Секунда тишины, а после кобылка обратилась к своему сыну, но уже без былого веселья в голосе: — Сколько времени у тебя осталось?       — Половина года. — Единорог прижал уши к голове. Он чувствовал вину.       — Если учитывать тот факт, что я столько времени была бессильна что-либо изменить и мне оставалось только надеяться, что я не потеряю тебя безвозвратно во время твоего правления… — Аликорна задумавшись на секунду замолчала. — …Шесть месяцев — это уже неплохо.       — Е-если я не справлюсь, то снова стану монс… — Начал было единорог, но его перебили.       — Ты не монстр. — Голос аликорны был мягок и тих, но в нём чувствовалась сталь. — Каждый представитель твоей расы несет в себе частицу порождения Тьмы, и ты не исключение. Но держать Карающий меч — не грех, грех — опускать его лезвие на головы невинных.       — Я… уже не смог правильно им воспользоваться и окрасил его в алый цвет. — Практически мертвым голосом ответил умбра.       — «Сделал» и «заставили» это разные понятия. — Все тем же мягким, но твёрдым голосом сказала аликорна. — А что же касается правильности, то тебе предстоит ещё одолеть своё альтер-эго, а там уже бояться нечего. А если будешь хорошо себя вести, то я за тебя перед Айваном словечко замолвлю. Если я не ошибаюсь, у него уже появился один ученик, так что, думаю, он и второго сможет взять. — Последнее предложение было с лёгкой ехидцей.       — Как скажешь, м-мам. — Сомбра покорно опустил голову.       — Тебе предстоит за эти полгода многое сделать. Ты и сам знаешь, что тебе сейчас необходимо покинуть Империю, но за нее можешь не волноваться — сейчас за ней могу присмотреть я, и Айван, думаю, даже без моей просьбы окажет помощь, а еще есть… Каденс. Верно?       — Верно. — Кивнул единорог. — М-ми… Ми Аморе Каденс.       — Если ты думаешь, что я имею что-то против ее имени, то ошибаешься. — Будто прочитав мысли умбры, мягко сказала аликорна. — Я даже в некоем роде польщена, что в мою честь нынче называют детей. А что касается этой молодой аликорночки, то она мне понравилась — у нее чистые помыслы насчет Империи.       — Зачем…       — Это я тебя успокаиваю. — Мягко перебила Кристи. — Ты ведь хочешь передать корону ей?       — …Верно. — Кивнул жеребец. — Я намерен заключить с ней контракт. Сейчас это будет наилучшим решением.       — Солидарна. — Легко согласилась аликорна. — У тебя нет времени на большее, а потому ныне это самое разумное решение. — Основательница Империи на мгновенье замолчала, на секунду прижалась к умбре сильнее, а потом нехотя отпустила его и отодвинулась. — Сомбра…       Единорог скованно, будто все его тело вмиг стало деревянным, развернулся и посмотрел на свою мать.       Кристально чистая, подобная только выпавшему снегу белая шерстка. Длинная трехцветная грива и тех же цветов хвост: белые, светло-розовые и мягко голубые локоны легко переплетались между собой и буквально «плыли» на незримом ветру. Светло-серые с легким розовым оттенком омуты глаз, в коих сияла безмерная доброта и любовь. Длинный витой рог на лбу и большие мягкие крылья по бокам выдавали принадлежность к расе аликорнов. Высокая даже в сидячем положении, выше далеко немаленького Сомбры. Стройное тело, подобно настоящему эталону красоты.       Аликорна была красива, определенно очень красива, а едва заметное свечение, что обрамляло ее фигуру, лишь подчеркивало ее красоту… Хм, этот свет, это… Всего лишь созданная из плотной маны иллюзия.       «Видимо, именно поэтому матерь не хотела, чтобы я ее видел…» — Промелькнула мысль в голове у Сомбры перед тем, как иллюзия матери мягко коснулась его щеки и заговорила вновь:       — Мне не ведомо, с чем тебе придётся столкнуться на своём пути. Ведь помимо самого сильного твоего врага — тебя самого, тебе будет необходимо пройти и другие испытания… но знай… — Из глаз аликорны скатились одинокие слезинки. — … Ты — мое любимое дитя, а Империя — это твой дом и место, где я тебя всегда буду ждать. — С последним словом Мать подалась вперёд и поцеловала своё чадо в лоб.       — М-ма… — Хотел было сказать единорог, у которого сжалось сердце, но его перебили:       — Помни это. — В мягком голосе аликорна была слышна непоколебимая сталь. — Ты мой, пусть и не родной, но ребенок которого я взрастила… И несмотря на все то, что ты когда-либо делал или сделаешь, я все-равно буду тебя любить. Просто помни это.       —… Х-хорошо. — С трудом выдавил из себя умбра, для которого эти слова стоили больше всего на свете.       Его матерь мягко улыбнулась, напоследок подавшись вперед обняла своего сына ещё раз, и, уже начиная постепенно «размываться» и исчезать, едва слышно прошептала: — Желаю тебе удачи, сын…       После этих слов силуэт кобылки окончательно исчез, оставляя умбру, что так и остался сидеть на полу, наедине со своими мыслями.       По правой щеке единорога скатилась одинокая слеза. На секунду он зажмурился и, казалось бы, перестал дышать, а после открыл свои алые глаза, что были полны решимости:       — Я ухожу, но я вернусь обратно, мама. — С этими словами Сомбра, взяв со стола дневник своей матери, направился на выход из комнаты. — Чего бы мне это не стоило.

***

      Сомбра дописал последние строчки в свой личный дневник и положил его во второй ящик своего стола. Этот дневник должен натолкнуть Айвана Ларгона на определенные мысли. А в том, что этот Архимаг непременно наведается в его лабораторию, Сомбра был уверен. Уже прошло более получаса, как он вернулся в свою лабораторию от совсем недавно официально «коронованной» правительницы Империи.       Умбра шумно выдохнул. Подготовка окончена. Всё что было в его силах, он сделал, как и для себя, так и для других. Значит, дольше тянуть время незачем.       Серый единорог в очередной раз вздохнул и пошел на выход из своего кабинета. Вернул книгу-ключ к потайному ходу на своё место в книжный шкаф закрыл кабинет. Можно было бы еще обезвредить все ловушки, но… у единорога даже после слов своей матери остался осадок на этого Ларгона. Да и оставлять свои владения полностью беззащитными было бы глупо.       Умбра взял лежавший на большой кровати чёрный плащ — подарок матери — и надел его. Снаружи полностью чёрный, лишь по краям отделанный фиолетовой строчкой невидимых рун и, имея заколку в виде небольшого красного ромба, плащ сидел как влитой. Сомбра аккуратно нацепил капюшон, — оказывается, в обведенный фиолетовым вырез под рог необходимо ещё попасть, — надел седельные сумки со всем ему необходимым и отправился на выход.       — Ты и вправду думаешь, что это хорошее решение? Мы ведь почти закончили! — Взревел Король-Тиран, сидевший в круге синих рун, расположенный по центру зала. Сомбра посмотрел на него холодным взглядом.       — Это необходимо. — Коротко ответил единорог и двинулся на выход из лаборатории.       — Ты думаешь, что сможешь жить без меня? Ты и вправду думаешь, что, не имея моей поддержки, у тебя есть шанс что-то противопоставить «принцессам»? — Последние слова заставили Сомбру обернуться и несколько заинтересованно посмотреть на своё альтер-эго. — О, да-а, ты слаб без моей силы и защититься от них не сможешь. А они ведь за тобой приду-ут. Уж не думаешь ты, что они смогут тебе простить это? — Король-Тиран указал копытом в сторону левых двух комнат, в коих сейчас находились кристаллы-паразиты и заточенные в них пони.       — Навряд ли. — После недолгого молчания ответил Сомбра. — Но я уже сделал всё, что было в моих силах…       — Ты думаешь замедлить действие кристаллов достаточно, чтобы заслужить их прощения? — Несколько ехидным голосом перебил Король-Тиран.       — Отнюдь. — Легко сказал Сомбра, улыбнувшись уголками губ и, подобно своей темной стороне, ехидно продолжил: — Но этого достаточно, чтобы эти пони продержались недели три, а поскольку, в отличие от меня, ты не способен заставить кристаллы действовать быстрее… — Сомбра сделал вид, что задумался. — Смею предположить, что как только станет известно о моей лаборатории… — Выделил слово умбра. — …Селестия, бросив все свои дела, лично примчится на всех порах, лишь бы только первой добраться до моих исследований! А вот когда она придет сюда и увидит тебя… хе-хе… Твоя судьба будет незавидной. — Единорог вновь двинулся на выход из лаборатории.       — Мы едины! Тебе необходима моя си… — Сомбра, не став слушать дальше, просто закрыл массивную дверь и, мысленно поблагодарив своих «убийц» за своё поражение и последующее разделение со своим альтер-эго, двинулся дальше по пещере.       Размеренно шагая вверх по склону, единорог про себя думал, а верно ли он поступил, когда оставил своё альтер-эго практически свободным? По идее, защитные руны будут его сдерживать лишь пять суток, но ведь Король-Тиран тоже не когтем деланный и вполне способен освободится сам…       Впрочем, Сомбра не переживал — главное, чтобы его альтер-эго не вздумал уйти из лаборатории, а остальное не так страшно.       Сомбра скользнул в тени и уже через десяток секунд находился у самого входа в пещеру.       «Светает.» — Подумал умбра, глядя на уже начинающее светлеть небо. Сомбра осмотрелся и увидел в районе магического купола Империи несколько пегасов. —«О, а вот и те, кто приведёт сюда либо Селестию, либо, что ещё лучше, Ларгона. При встрече с последним у этой пародии на пони вообще нет шансов выжить.»       После своих недолгих раздумий единорог создал с помощью рога вспышку и тем самым привлёк внимание пегасов. Вскоре единорог благоразумно беззвучно телепортировался.

***

От лица Сомбры:       Скука. Пожалуй, именно этим словом можно описать все те эмоции, что преобладали в моем разуме на протяжении последних трех дней. Тартар, и кто же мог предполагать, что в таком большом городе, как Кантерлот, преступность — это что-то сравнимое с землетрясением или перелетом драконов.       Тц, возможно, мое прибытие в Кантерлот и было ошибкой, но где же лучше спрятаться, если не под самым носом у двух моих «ненаглядных» принцесс. Да и куда, собственно, мне ещё было идти? Некоторые государства, что я ранее знал, за время моего «отсутствия» вполне могли исчезнуть, а тут же я точно уверен, что Эквестрия существует, а старые рельсы ведут прямиком в ее столицу.       К слову, стоит заметить, что ныне в Кантерлоте присутствует лишь одна принцесса. Какого же было мое удивление, когда я увидел шествующую в сторону вокзала Луну собственной персоной. Ха, а я ведь думал, что Селестия сама отправиться громить мою лабораторию, а нет, отправила свою младшую сестру. А Луна по-прежнему красива… Так, не о том думаю.       И на этом мои удивления не закончились. В Луне точно что-то изменилось. Зная ее лично лишь десяток минут нашего сражения, мне трудно сказать, что именно в ней поменялось… И меня эта деталь довольно-таки сильно зацепила, да настолько, что я потратил, сидя в гостинице, целый вечер за раздумьями. Итог раздумий: во время нашей битвы Луна была темнее…       Пройдясь вдоль книжных полок одной из Кантерлотских библиотек, нашёл ответ на вопрос: «Почему?». Каких только сил мне стоило не заржать, когда я читал сказку о «Страшной Найтмер Мун», историю самих двух сестер и, Тартар всемилостивый, о «Кантерлотской Свадьбе»*, знает лишь Великая Эрешкигаль. Селестию победила какая-то Королева чейнджлингов, вот умора! Хотя-я-я… судя по странным взглядам окружающих, видимо трусило меня тогда знатно. И это ведь при всех тех заклинаниях, что были наложены на плащ…       Но я отвлёкся. Моя жизнь в Кантерлоте. Первый день − а прибыл я в столицу Эквестрии часов в десять − был благополучно потрачен на то, чтобы изучить быт и строение города: различные переулки, расположение магазинов и торговых лавок, нынешние цены и какая валюта сейчас в ходу. Когда я узнал, что в ходу старые добрые битсы, я вздохнул с облегчением, благо они у меня имеются в размере аж двенадцати с половиной тысяч, кои хранились в моем старом схроне.       Ближе к ночи я заселился в одну из гостиниц. И… Селестия, Тартар тебя дери, куда ты смотришь? Разве по твоему мнению отдавать за одни сутки проживания 15 битс — это нормально? Да я за эти же деньги могу целый воз яблок купить и у меня еще три битса останется!       В общем, первый день прошел не зря. А вот на второй день я решил заняться обогащением своих знаний, то бишь пошёл в поход по библиотекам. По итогу моих наблюдений, наименьшим числом посетителей обладала библиотека, которая располагалась ближе к выходу из города. Там-то я и стал впитывать столь необходимые мне знания о современности.       Уже ближе к ночи я, взбодрившись чашкой крепкого кофе в круглосуточной кофейне, отправился на своё патрулирование и… ничего. Никаких ограблений, убийств или же какой-то торговли чем-то нелегальным. У меня даже появились некоторые подозрения, что либо позолоченные болванчики всё-таки что-то могут, либо Селестия хоть и интриганка, ведущая все свои игры из тени, но за своим городом бдит.       Так, пожалуй, и прошли все мои пять дней в Кантерлоте: поздний завтрак в кафе, библиотека, обед уже в другом кафе, опять библиотека, ужин в третьей кафешке, а после ночное «патрулирование» до четырёх утра. И если первый день я провел более чем увлекательно, на следующий начитался всякого о двух сестрах, то вот последние три дня мне было, откровенно говоря, скучно, ведь более ничего не случ… А не-ет, есть ещё кое-что, чему стоит уделить внимание. Хотя, скорее таких вещей целых две штуки.       Первое — Ночная Стража. По сути, ничего необычного, я о ней даже в городе ни разу ничего не слышал. Но лишь не слышал. А вот ночью эти кожистокрылые мне встречались и не раз. Благо я владею Магией Тьмы уровня Магистра и даже без сил своего альтер-эго, хоть и с трудом, но могу применять свои способности, а иначе эта Стража меня бы сразу заметила. Ха, то, что они способны пользоваться основами Магии Тьмы, было не удивительно, ибо они имеют явную долю сего аспекта. Хм, наверное, у них это как у умбр — расовая способность. К слову, как я узнал, они называют себя «фестралами» и «Детьми Ночи»*. И если судить из того, что упоминания о первых фестралах появились как раз в «Битве двух сестер», то второе название, как мне кажется, более чем обоснованно. Как Луне удалось создать целый вид пони я, конечно, навряд ли смогу узнать, но уважать ее определенно есть за что.       Что ещё о них можно сказать? О, внешний вид. Ночью они выглядят как полноценные пони с тем отличием, что имеют кожистые крылья, «звериные»* глаза, немаленькие такие клыки, а также особый шипящий акцент. А вот при свете дня они, после «обращения», выглядят как обычные пони, разве что клыки становятся короче, но все равно остаются больше чем у обычных пони. Ради этих данных я специально их отслеживал и добравшись до казарм Ночной Стражи, что были размещены на территории Кантерлотского Дворца, смог узреть их «обращение». К слову, пробраться туда было трудно — множество артефактов, что имелось около казарм, было крайне сложно обходить, а про саму Стражу, что хоть и не может в тенях меня увидеть, но при этом как-то ощущает, и говорить не хочется.       А вот второе — это какое-то чувство глубоко внутри меня. Трудно объяснить, но… С тех пор, как я прибыл в Кантерлот, меня гложет какое-то странное чувство. Это не чувство опасности или чего-то подобного — в этом я уверен, спасибо за это тем, кто желал моей смерти и подливал мне в еду яды. Это чувство именно что странное. И если в первый день оно было слабым, то вот сейчас оно ощущается отчётливо. Такое ощущение, будто что-то должно произойти. И это «что-то» наступит скоро.       А я что? А я ем рыбный суп по грифоньему рецепту — буйабес*, ибо калории для мага просто жизненно необходимы, а откуда их взять, если не из мяса, пускай и рыбного? На том же сладком далеко не уйдешь — свисающих боков может и не будет, а вот потеря мышечной массы и даже деформация мышц — это запросто. И опять же, как я успел понять, рыба для пони — это сродни какому-то деликатесу для «Высшего сословия», а так обычные пони ее не едят. Как и мясо в целом.       Тартар, а я-то думал, чего это позолоченные болванчики настолько слабые, а они, оказывается, как и абсолютное большинство пони, не едят даже обычную рыбу. Сейчас, сидя в кафе, я даже задумался над тем, а едят ли рыбу фестралы? Ну, клыки ведь — это первый признак плотоядных или как минимум всеядных. Ладно, это после, а сейчас…       — Счет. — Коротко сказал я проходящему мимо официанту — рослому серому пегасу с синей гривой.       Раньше этот понь меня боялся. Оное, в целом, и не удивительно — единорог, который, по его мнению, появляется из неоткуда, — спасибо зачарованиям плаща, — постоянно ходит, опять же, в мрачном чёрном плаще, а ещё сверху добавим мою грозную ауру. Нет, плащ обычно ауру подавляет, но вот когда я пришёл в эту кафешку, я возвращался из своего первого «патрулирования» и был, мягко говоря, раздражен своими результатами, поэтому аура была соответственной.       Впрочем, сейчас этот пегас меня лишь опасается. К моей «мрачности» он уже привык, а вот неплохие чаевые, что я оставляю, для него идут приятным бонусом.       Хе, я в целом мог этого и не делать, но живущая во мне натура личности, что ни в чем себе не отказывает, настаивает на обратном. Хм, даже не знаю — это во мне «добро» просыпается или просто остатки чувства всевластия дают свой эффект.       После того, как пегас принёс мне счет на восемь битс я, как всегда, оставил чуток больше, а именно одиннадцать.       Ныне для меня такие траты практически не имеют последствий — битсов много, — будучи придворным магом-артефактором и до кучи кристалловедом, гонорары я имел соответствующие, — да и если они закончатся, мне не составит труда вырастить парочку кристаллов и продать их.       Расплатившись, я вышел из кафе и пошел бесцельно бродить по улицам. В библиотеке уже не осталось материалов, которые могли бы меня заинтересовать, а потому идти туда охоты нет. Хм-м-м, а есть ли вообще у меня какая-либо цель? Да, есть — обрести контроль над Тьмой внутри себя. А что необходимо делать, чтобы этого достичь? Практиковаться, иметь подходящее психологическое состояние, а также иметь «намерение», как бы странно это не звучало.       А само это «намерение» сродни бегущей за тобой мантикоре, из-за которой обычный земнопони способен перепрыгнуть пятнадцатиметровый овраг. То бишь, если ты достиг «потолка» своих возможностей, то тебе необходим мощный толчок. В данном примере толчок — это страх перед мантикорой и желание от нее убежать.       В целом, практика у меня имеется и даже в излишке. Психологическое состояние… трудно сказать, ведь я, по сути, могу эти отклонения просто не видеть. А вот что же касается «намерения», так моей жизни не грозит смертельная опасность… ну, по крайней мере ближайшие шесть месяцев. Охх… Ладно. А это что у нас?       Пока я отдавался своим размышлениям, бесцельное плутание по улочкам привело меня на одну из Кантерлотских площадей, на которой сейчас имелась большая деревянная сцена с занавесом, а также целая толпа пони ожидающих… концерта, наверное?       — Простите, мисс. — Обратился я, подойдя ближе к толпе, к одной голубой единорожке с фиолетовой гривой. — Сегодня на этой сцене будет какой-то концерт?       — А вы не знали? — Удивилась кобылка несмотря на меня, при этом пытаясь встать на кончики копыт, чтобы лучше видеть сцену. — Сегодня выступает знаменитая на всю Эквестрию виолончелистка − Октавия Мелоди! Обычно она выступает лишь в крупных театральных операх, в Кантерлотском Дворце на светских приемах или на самом Гранд Галопинг Гала!       — Хммм, Октавия Мелоди? — Я вроде видел какие-то постеры с изображённой на них серой земнопони с виолончелью и запоминающейся фиолетовой бабочкой на шее. — Благодарю.       — Пожалуйста. — Ответила кобылка и хотела было посмотреть на говорившего с ней, но меня уже на том месте и след простыл — скрываться в такой толпе легче легкого.       Впрочем, долго прятаться не удалось, постоянная давка и толкучка этому не способствуют. Долго я такое терпеть не мог. Используя Магию Теней, переместился во второй ряд, а после чуток выпустил свою ауру, чем и припугнул народ, чтобы он немного расступился. Задумка сработала и пока толпа удивлëнно озиралась по сторонам, я благополучно занял место во втором ряду, а плащ позволил мне остаться «незамеченным». Прошло минут пять, как на сцену грациозно вышла земнопони.       Серая шерстка. Струящаяся по спине длинная смоляная грива и такого же цвета хвост. Ярко-фиолетовые глубокие омуты глаз, в коих сейчас читалась сосредоточенность и спокойствие. Чуть выше обычных пони, благодаря длинным и элегантным ножкам. Воистину королевская осанка делает и без того стройную фигуру ещё краше. На ее лебединой шейке сейчас была аккуратная розовая бабочка, а на ровной спине покоился футляр с, судя по форме и размеру, виолончелью.       Кобылка была красива, и я в глубине себя это признавал, но не более. В конце концов я здесь лишь по случ… кхм… чтобы послушать красивую музыку, а не кем-то любоваться.       Пока я пребывал в раздумье, кобылка тем временем вышла на центр сцены, положила футляр, открыла его, достала оттуда массивную коричневую лакированную виолончель вместе со смычком, а после, став в удобную позу, замерла в ожидании.       Прошла секунда, вторая, десятая. Повсюду уже начал разноситься шепот пони, а я лишь чуток сдержанно и несколько одобрительно хмыкнул. Плебеи и глупцы, вам неведомо какого это, выступать на сцене перед толпой зевак. Вам неведомо то давление, стресс и страх, что испытывает настоящий музыкант, выступая перед вами. Кобылка хотела сосредоточиться, успокоиться и очистить разум от всего лишнего — в отличие от толпы я кобылку прекрасно понимал. Мне не раз доводилось выступать перед своими солдатами, да и музыкантом я хоть и отчасти, но являюсь. Даже сейчас я помню, как в далёком детстве я занимался на скрипке и рояле. Обучаться музыкальной практике или теории я, откровенно говоря, всем сердцем ненавидел… скрипя зубами учился, ибо счастливая улыбка матери и ее аплодисменты после моих маленьких выступлений того стоили.       Пока я предавался счастливым воспоминаниям, по площади раздалась мягкая мелодия.

***

      По всей площади раздавались аплодисменты и радостные выкрики восхищения. Но земнопони, не замечая творящегося вокруг, просто взяла и молча поклонилась публике, вернула виолончель в футляр, положила туда же смычок, закинула футляр себе на спину и ушла за кулисы.       Вот это выдержка — в одиночку, без передышки, не допуская каких-либо ошибок, играть на протяжении целого часа, при этом, несмотря на явную усталость, суметь сохранить все акценты. Я прям восхитился.       Хмм, а может подарить какой-нибудь букет? Анонимно разумеется. Вот на той стороне площади как раз находится цветочный магазин. Ну, думаю можно. Да и чего стоит с моими то способностями пробраться за кулисы, верно?       Ныряю в тени и уже через секунду выныриваю рядом с ларьком, благо вокруг него уже собралась целая толпа. Но я ждать не намерен, а потому я просто беру обычный букет алых роз и, оставляя на прилавке мешочек с доброй сотней битсов, вновь исчезаю в тенях.       Мгновение и я вернулся к сцене, на которую сейчас вышла целая группа пони, неся с собой барабанную установку, акустические гитары, небольшой и плоский… рояль? А также две большие чёрные коробки, у которых, с одной стороны, имелись какие-то круглые углубления. Странно, но бывало и страннее. Ну, современность, что с нее взять?       Пожав плечами, я вновь скользнул в тени появился уже за сценой. О, а тут у нас разместились несколько фургончиков-гримерок.       А Октавия сейчас… стоит и смотрит как вторая Октавия с мешком на голове и кляпом во рту пытается что-то сделать двум, похожим на птиц и кошек одновременно существам, что пытаются поместить ее в мешок.       Я присмотрелся. Свободная «Октавия» почти полностью идентична оригинальной, но различие в том, что у настоящей Октавии на шее была запомнившаяся мне фиолетовая бабочка, а вот на подделке ее нет.       Двое существ. У обоих тело напоминает симбиоз кошки и птицы. Голова, передние лапы и крылья от орла, а вот туловище, задние лапы и хвост уже от большой кошки.       Первый имеет ярко-желтое оперение на голове и грудке, туловище и задние кошачьи лапы с хвостом окрашены в коричневый цвет. Карие глаза. На голове острый клюв, а на передних лапах имеется несколько шрамов. Но больше всего заметен огромный шрам под левым глазом.       Второй имеет чёрный окрас на голове и грудке. Туловище и задние лапы с хвостом являются серого цвета. Серые, будто стальные глаза. Клюв менее острый, чем у первого, но шрамами также богат: несколько шрамов на левой лапе, а также большое след от ранения на все левое плечо.       Двое грифонов, — а назывались эти существа именно так, — сейчас пытались похитить прямо из центра столицы Эквестрии знаменитую виолончелистку Октавию Мелоди. Я уже было хотел посмеяться над абсурдностью ситуации и безалаберностью Стражи, но решил, что лучше заняться более полезным делом. Например — спасти пони.       Пока я размышлял, «Октавия» взяла валявшийся на асфальте футляр с виолончелью и ушла на сцену с обратной стороны, благодаря этому я остался незамеченным. Ну, мне же легче.       На мгновение мой рог засиял алым и в двух грифонов летит три кристальных шипа чёрного цвета. Желания убивать в центре Кантерлота немного, а потому по моей воле три шипа, буквально в сантиметре пролетая рядом с грифонами, врезаются в деревянный фургон.       — Что? — Рявкнул жёлтый, посмотрев на меня. — Клык, займись!       Судя по тому, что теперь в мою сторону движется чёрный грифон с неким подобием ржавого мачете, это было адресовано ему. Жёлтый же в свою очередь уже «упаковал» настоящую Октавию и уже приготовился улетать.       «Не тут-то было.» — Подумал я и с разворота запустил в желтого сразу десяток шипов и… всех их блокировал чёрный грифон… деревянным щитом??? Откуда только взял?       Мановение воли и в моем копыте появляется алый кристальный клинок коим я пытаюсь нанести удар по задним лапам грифона, благо стоит он сейчас на них, но он успевает блокировать удар щитом.       — Клык, чего там застрял, драконий ты помет? — Рявкнул жёлтый с трудом отрываясь от земли. — Я эту заразу треснул, чтобы не рыпалась, а она стала тяжелей раза в три! Помоги мне!       — Не ори, Шрам! — Крикнул ему чёрный защищаясь уже от третьего моего удара. Грифон без раздумий замахивается деревянным щитом, и я было приготовился к его атаке, как он кидает в меня щит.       Я рефлекторным движением разрубаю щит напополам и вижу, как грифон кидает в меня каким-то порошком. Порох? Это первое что пришло в голову, и я уже рефлекторно попытался прикрыть глаза своим клинком, но стоило порошку только его коснуться, как клинок буквально рассыпался трухой. Что? Я удивленно вздохнул и сразу закашлялся. Антимагический камень! «Клык», видя мое состояние, попытался рубануть меня мачете, но я, продолжая кашлять, вовремя отпрыгнул назад и пошатнулся. Он вновь попытался рубануть, но я, приблизившись, схватил его левым копытом за лапу, держащую ржавое оружие и ударил вторым копытом прямо в клюв, надеясь его сломать. Такой выпад грифон не оценил и сам нанес мне удар в туловище, тем самым выбив из моих лёгких воздух.       — Клык! — Пытаясь взлететь повыше крикнул «Шрам».       — Иду! — Недовольно рявкнул чёрный грифон и нанеся второй удар мне в корпус отправил в небольшой полёт. А вот за последнее спасибо, ибо теперь меня не окружает порошок, и я могу нормально дышать! Я резким движением вскочил на свои четыре и уже было хотел порвать этих щенков целым градом заклинаний, как увидел, что двойка с мешком уже взлетела на десяток метров над землей. Дискорд с сиренами меня дери, если попаду в мешок, то спасать уже будет некого!       Тартар! Ещё и порошок оказал действие, и я не могу принять дымчатую форму и полететь за ними или даже просто уйти в тени! Сука! Значит я их упустил? Значит они украли пони, а я ничем не смог ей помочь? В глубине меня начало разгораться пламя гнева. Тартар, Дискорд, Селестия и Луна меня дери, да хрена с два этому бывать!       Мои глаза вспыхнули, на роге начала скапливаться темная энергия, а на устах появилась широкая улыбка. Резкий взмах и в желтого грифона отправляется черно-зеленый сгусток заклинания. Но из-за потери моей «темной» стороны мой контроль Магии Тьмы ослаб, а потому заклинание полетело почти вдвое медленнее задуманного. Грифон, казалось что-то почувствовав, резко развернулся и лишь чудом уклонился от сгустка, но тот все равно его задел, и «Шрам» практически полностью лишился своего желтого оперения на груди.       — Я тебе это припомню, скотина! — Рявкнул жёлтый грифон и скрылся со своим товарищем с мешком за крышами высоких зданий.       — Тартар… — Прошипел я, а потом с силой ударил копытом о землю. Надо смыть порошок и лишь тогда я смогу принять иную форму или пойти тропой теней. Меня провели! Кто же знал, что у них имеется эта чертова зараза — размолотый камень, блокирующий магию? Я вновь ударил копытом в землю. Подавив желание сплюнуть, я двинулся в ту сторону, куда упало оперение. Действие этого заклинания убойное, схоже с ударом боевого молота, а не режущее, потому крови на перьях быть не должно, но вдруг повезет… А если повезет, то я, будучи Магистром Магии Крови, заставлю этого «Шрама» принести мне настоящую Октавию.       Я зашел за фургоны и рядом с травкой газона увидел несколько десятков перьев. Нет крови, нет крови, перо грязное, но крови нет, без крови, поломанное, обгорелое, нет крови! Я подавил в себе желание взвыть раненым волком. Магия Крови не вариант, тогда что? Использовать «Призыв плоти»? В Химерологии я полный ноль, скорее просто уничтожу перья.       Что делать? Обратиться к страже? Глупее идеи и быть не может! Кому поверят: знаменитой виолончелистке Октавии Мелоди или же неизвестному единорогу в плаще? Да и как только появиться вопрос о моей личности, то я буду в полном тупике!       Перед глазами вновь начала появляться красная пелена, по венам быстрее заструилась кровь, сердце ускорило своё биение, из у уголков глаз повалил фиолетовый дым, белки позеленели, а зрачки стали вертикальными. А после… я ощутил мощный ментальный удар. Я резко посмотрел на свои седельные сумки — удар оттуда. Я осторожно потряс сумку и через секунду из нее вылетела золотая монета. Я усмехнулся.       — Так вот, чем ты мне поможешь? — Спросил я шипящим голосом тихо, и посмотрев на монету ещё с секунды две, вернул ее в сумку. После я зажмурился и начал глубоко дышать. Надо успокоиться, и чем быстрее, тем лучше. Не дай Тартар мой гнев смогла уловить Селестия.       Вдох, выдох, вдох и выдох. Гнев постепенно начал спадать. Алая пелена перед глазами исчезла, сердцебиение с кровотоком замедлились до нормального состояния, а глаза вновь стали обычными. Вдох и выдох.       Именно так, постепенно вдыхая и выдыхая запах свежей травы, деревьев и соли я постепенно успокаивался. Вдох и вы… Стоп! Соли? Откуда запах соли? Я, подобно собаке, принюхался и понял, что запах исходит от… перьев? Да от них, но почему они пахнут именно солью? «Шрам» прямо перед похищением принимал соляные ванны? А такие ванны есть вообще? Стоп, вода! Море! Соленое море! Учитывая тот факт, что не так уж и далеко от Кантерлота находится портовый город… Как его? Я же изучал современные карты и точно видел этот город! Как его? На Б… Балтимэйр! Если учитывать, что он находится в нескольких часах полета от Кантерлота, то разумнее всего предположить, что похитители прибыли оттуда. А от этого города до скалистой Империи Грифонов уже копытом подать. Значит и Октавию следует искать именно там.       Ну, прозвища мне известны — «Шрам» и «Клык», так же есть перья первого… а чего ещё нужно? Мне и этого хватит. Пока я все обдумывал я осознал ещё одну вещь…       — …То чувство… — Прошептал я одними губами. — …будто меня направила сама Судьба…       После этого осознания мои губы растянулись в безумной улыбке. Ха-ха, значит это уже было предрешено. Ну что же, помниться я сам жаловался на непомерную скуку. Что же… теперь в эту игру вступает новый игрок. Похищение и замена пони знаменитой на всю Эквестрию… это явно большая игра… и я теперь играю. Играю и надеюсь, что у меня будет возможность прибить сначала эту парочку грифонов, а после и самого заказчика похищения.       Пускай я больше не Король-Тиран. Пускай я уже не Король Теней. Я все равно остаюсь Сомброй Ми Аморе Морнингстаром! И я… кто я? Палач? Несущий отмщение? Нет, я скорее… инквизитор! Верно, теперь я именно инквизитор, что, истребляя зло, пытается искупить свои грехи!       — С этого дня я нарекаю себя перед самим миром… — Я говорил едва слышно, но сила моих слов была неумолима, ибо я… давал клятву перед всеми Великими. — …Сомброй Ми Аморе Морнингстаром, охотником на зло — Инквизитором! *