История Древнего

***

Глава 44

***

      Полная ассимиляция. Симбиоз. Единство. Сосуществование. Гармония. Пожалуй, именно эти слова приходят на ум, когда твоему взору предстают мерно переливающиеся меж собою тринадцать совершенно не похожих друг на друга, но тем не менее мирно соседствующих энергетик, что когда-то были заточены в «Сердце Вавилона». Тринадцать чем-то схожих, чем-то различных друг от друга видов магии, что в сути своей являются маной истинно древних и бесспорно могучих существ, которые когда-то стояли на вершине мира. Алый поток, золотой, искажающий само пространство сгусток всех цветов и оттенков. Темный поток с примесью сияния аметиста, смотря на который можно забыть об окружении, забыть о времени, утонуть в нем и полностью раствориться, становясь его частью. Абсолютная белизна, на которой не удается задержать свой взгляд, ибо слишком чиста и непорочна сия энергия. Ярчайшая зелень – будто сияние изумрудов – что излучает поддержку и тепло, как бы говоря "Положись на меня и ты справишься. Используй меня и ты возвысишься над собой". Окутанный золотыми молниями серый водоворот, будто вечно неумолимая сила, что, кажется, будет вечно буствовать, покуда не поглотит собой всё вокруг. Капля Хаоса, что в сердце своём содержит Порядок. Вихрь чистейших кристаллов самых различных видов и форм, чей хрустальный звон и отражения света заставили бы любого разумного застыть в восхищении и почтенном трепете. Черное облако с прожилками ядовитого зелёного цвета, что растекался подобно отраве по венам, неся за собой мучения, разложение и смерть. Расплавленная бронза пышущая жаром сотен тысяч кузен и мираж тусклой иллюзии, искажения, что постоянно менял небольшую область пространства вокруг себя, заставляя его скручиваться, изгибаться, сворачиваться и вновь распрямляться. Все они живут в абсолютном единстве, даже не смея думать о препинаниях меж собой. Подобно единому организму, из года в год они лишь укрепляли друг друга, не сливаясь в единый сгусток энергии, они создали свой отдельный мир – мир тринадцати отдельных, но в тоже время единых потоков.       Некогда буйствовавшие виды магии внутри «Сердца Вавилона» ныне были спокойны, но оттого не менее сильны, медленно плывя, подобно могучей реке. Будто сонные, они мерно раскачивались рядом друг другом, порой производя ощущение, что вот-вот и они сольются воедино, но это все же было обманом восприятия. Таким образом создавалась идеальная картина невозможного – ассимиляция магии тринадцати столь разных по своей природе, но столь схожих по духу существ.       Пожалуй, сию завораживающую дух картину можно созерцать бесконечно долго, но...       — Может, стоит убрать хотя бы землю, а?       Дела не ждут, а некоторые личности так тем более.       — Я серьёзно, Айван. — Важно расхаживала где-то позади меня Беата, уже в который раз причитая о нынешнем состоянии залы «Сердца Вавилона». — Ладно ещё лианы – это, как ты заявил, твой друг – господин Тремор! Но вот все эти камни, грязь, всякие ветки с мелкими паразитами!       Возможно причиной ее чуть возбужденного состояния является недавно выданное мной задание, что явно заставило единорожку попотеть, не смотря даже на посильную помощь моего сапсана. А возможно в этом виновата царящая в сей зале магия. Древняя, могучая, накрывающая собой всё тело, оттого и наполняющая его своей силой до самого предела. Тц, вероятно, именно из-за этого она и забыла, что я уже говорил: все эти «камни, грязь, всякие ветки с мелкими паразитами» уже давно являются «частью» этого зала.       — Ты меня хоть слушаешь?       — Волей-неволей, а как иначе, раз уж мы делим одно помещение? — Несколько апатично бросаю риторический вопрос через плечо, краем глаза взглянув на тут же недовольно топнувшую кобылку.       — Ларгон, Тиамат тебя побери! — Надулась аки разгневанный хомячок голубая кобылка, глядя на меня несколько обиженным взглядом.       — На меня такие взгляды не действуют, так что можешь продолжить дуться как мышь на крупу, но тебе следует сменить направление своей "атаки". — Меланхолично пожимаю плечами и перевожу взгляд обратно на «Сердце», доставая из своих седельных сумок одну склянку с магическим варевом.       — Ну вот что ты за пони такой? — По-прежнему чуть обиженно-недовольно доносится сзади, и через пару секунд кобылка садиться рядом со мной.       — Какой уж есть, придётся тебе потерпеть. — Важно замечаю, внимательно осматривая склянку, в коей подобно обычной воде бодро переливалась светло-голубая, чуть светящаяся жидкость. Хмыкнул я, хмыкнула кобылка слева.       — В Бездну тебя надо. — Недовольно бурчит недовольный хомяк, но после возвращает себе былую любопытную натуру. — Не просветишь хотя бы, что это за руны? Судя по тому, что они покрывают здесь все стены и потолок, а ещё несколькими "коридорами" связаны с алтарём, они являются частью какой-то массивной конструкции.       — Сейчас сама всё увидишь, а если не будешь забивать головы бессмысленным трёпом, то и осознаешь. — Спокойно отвечаю и, выдохом очистив свой разум от сторонних мыслей, принялся за работу.       Откупорив склянку со светло-голубым зельем, чуть взмахиваю над лежащими на полу лианами копытом, отчего те тут же расползаются, открывая моему взору «корень» алтаря. Выдохнув, начинаю осторожно наполнять содержимым вырезанный в полу круг рун, что, являясь одной из первооснов алтаря, движется вокруг «Сердца». Медленно, но верно чуть светящаяся водица заполняла руну за руной, линию за линией, пока весь «корень» не был ею заполнен.       Убрав пустую склянку в «карман», чуть отхожу от «Сердца Вавилона» назад – Беата делает аналогичное движение – и спокойно, пока рог загорается алым, с откликом своей души произношу:*       — Redi ad principium, redi essentiam tuam, redde pristinam potentiam – Cor Babylon!       И с последним словом... Прошла секунда, жидкость начинает сиять интенсивнее, магия в «Сердце» чуть вспыхнула, и в какой-то миг алтарь стал буквально впитывать по взмывающим прямо в воздух каплям жидкость из круга рун. Руны на стенах залы также начинает загораться – алым, золотым, голубым, с каждой секундой сияя всё ярче и ярче. «Сердце» загорается ещё насыщеннее, различие меж живущими в нём энергетиками становится видно всё отчётливее. Пространство в зале с каждым мгновением становится всё тяжелее, насыщаясь древней магией, пока постепенно не начинает едва заметно искажаться и дрожать. Вся жидкость, капля по капле, окончательно исчезает в ярко сияющем «Сердце Вевилона», руны вокруг него по-прежнему горят, уже сами по себе, а иероглифы на стенах сверкают как никогда прежде.       И вот, дрожь пространства и сияние магии достигает своего пика, алтарь вспыхивает и из цельного кристалла вырывается белая волна, что на миг освещает пространство, заставляя прикрыть глаза.       Проходит секунда-две, свет гаснет, и нашим с Беатой взорам вновь открывается зала. Руны на стенах и вокруг алтаря потухли, а само «Сердце Вавилона», будто утратив все силы, многим потемнело и лишь едва заметно сияет в самом центре небольшим шариком из тринадцати отчётливо заметных видов магий.       — Кхм... Получилось? — Разорвав затянувшуюся тишину, посмотрела на меня ученица, и я едва заметно кивнул головой.       — «Сердце Вавилона» вернулось к состоянию момента своего «рождения». — Спокойно отвечаю, взмахом копыта надевая себе на бока седельные сумки. — Теперь осталось лишь ждать пока оно вернёт свою былую мощь.       — Но, судя по как-то сонно переливающимся потокам маны, оно не пробудилось, верно? — Подозрительно сощурилась Луламун, задумчиво постукивая себя копытом по подбородку.       — Верно. — Вновь киваю. — Пробудится оно лишь тогда, когда кто-то из Столпов иль просто имеющих к нему доступ запросит помощь, использует часть его энергии.       — Как скажешь. — Спокойно, даже чуть скучая, отвечает кобылка, и через несколько секунд тишины спросила: — Когда ты будешь ставить защитный массив?       Уголки моих губ едва заметно дрогнули в намёке на улыбку.       — Хм, догадалась все же, что это за кристаллы были, да? — И даже с некоторой теплотой во взгляде смотрю на единорожку.       — Попрошу, зачарования на них, конечно, отличались от тех, что стоят вокруг нашего дома, но некоторые схожие моменты были. — Отчего-то чуть смутившись, отмахнулась копытом Беата, отведя взгляд. — Да и я сама, как ты сам не раз говорил, далеко не дура: понять зачем ты сказал окружить замок какими-то кристаллами было не сложно. Конечно, были теории о его возможном восстановлении... Но нет, почему-то мне на ум пришёл именно защитный массив.       — Хо-хо, какая однако догадливая и "не дура" кобылка мне в ассистентки попалась. — "Важно" и со всей своей "серьёзностью" киваю, на что Луламун, вновь надувшись, тут же едва ли не вспыхивает, такой уж силы пламя гнева и недовольства разгорелось у неё в глаза. Пф, не напугала, я злых хомячков не боюсь. — Что же касается твоего вопроса: прямо сейчас и активирую. И тогда, если же какая заблудшая душа и найдёт Наш замок, то ни проникнуть в него, ни как-то навредить ему она уже не сможет. Разумеется, с условием, что сия душа не является существом с магическим резервом равным по силам «Сердце Вавилона». — И легонько бью кобылку по носу.       Единорожка моргнула.       — Не думаю, что такие существа существуют. — Нахмурилась и, прижав ушки к голове, осторожно потрогала «пострадавшее» место копытом.       — Отнюдь, ученица, тому подобные создания имеют место быть. — Будто ничего и не произошло, спокойно двигаюсь на выход из зала.       — Но~? — Тут же нагнав меня, поравнялась со мной кобылка, заглядывая мне в глаза.       — Вот только им обычно до дел простых коротко живущих нашего мира дел нет.       — Прфф, почему-то такой ответ я и ожидала услышать.— Насмешливо фыркнула Беата, а я лишь пожал плечами.

***

      Вечер обещал быть атмосферным, и я могу сказать, что обещание свое он исполнил. И пускай, вероятно, это не сам вечер является источником приятной атмосферы, а место, время, окружение и окружающие, но сути происходящего это не меняет, как и убранства гостиной. Интерьер комнаты был вполне уютным, домашним. Просторный, но довольно детализированный всякими ничего не значащими картинами и полками с такими же невзрачными статуэтками и книгами. Свою каплю уюта в убранство гостиной так же добавляли и несколько ковров из – "О, ужас!" для немалого количества современных пони – настоящей шерсти – и вновь "Какой ужас!" – дикого медведя гризли. Уютный светло-бежевый диван, в тон ему пара кресел, а в их окружении аккуратный кофейный столик. Воистину, с первого взгляда понятно, что сей стеклянный предмет интерьера на темных стальных ножках обошёлся в копеечку, но, учитывая насколько хорошо он вписывался в общую картину комнаты, можно было уверенно сказать, что покупка оправдана. Особенно это было видно, когда данную картину освещали всполохи магического камина. Столь хаотичные, но при том столь единые, они весело переливались меж собою, заставляя царящие в комнате тени в такт им подрагивать, исчезать и появляться вновь. А завершало картину домашнего уюта, застывшую в воздухе, звучание треска дров, что неведомым образом дарило чувство некоего успокоения.       Сделав небольшой глоток горячего шоколада и чуть посмаковав сладкий вкус, прикрываю глаза и делаю глубокий вдох, дабы наиболее отчётливо прочувствовать царящую в гостиной атмосферу.       С такой «домашней» обстановкой я был знаком неоднократно, но менее приятнее она оттого не становится. Это, пожалуй, одна из немногих вещей, что с годами не теряет своих красок. Вероятно, в былом прошлом мне стоило почаще оседать в тому подобных местах, хотя бы ради того, чтобы хоть чуток поднабраться сил, возможно, не столько физических, сколько моральных. Всё же, пускай я до сих пор не являюсь существом как-то зависимым от эмоций, оттого могу с лёгкостью от них отказаться полностью, но некая моральная усталость свойственна и мне. Сражения, странствия, изучение чего-то нового... И вновь сражения, вновь странствия, вновь изучение чего-то нового, пока лимит "нового" не исчерпает себя, оставив место лишь сражениям и странствиям. Зачастую однотипным, можно даже сказать обыденным, оттого и скучным. И это... утомляет. Да, утомляет. Не физическая, но моральная усталость, серость когда-то ярких событий и существа, что в сути своей повторяют друг друга как отражения в зеркале... В какой-то момент это даже перестаёт приносить раздражение, оставляя место лишь скуке и какой-то незримой усталости – усталости от жизни. И спасает от неё именно такой отдых, именно такая атмосфера, сей уют домашнего очага. Тут нет места чему-то новому и яркому, но... только в таких местах, исключительно в это время можно отдохнуть от бремени бытия. Просто тратя неопределённое количество времени на то, чтобы смотреть на хаотичные всполохи огня, пить что-то приятное вкусовым рецепторам да ощущать своей плотью дарящее покой тепло, банально наслаждаясь тишиной, нарушаемой лишь мерным треском дров...       — Хух! Сколько бы не путешествовала, всё равно терпеть не могу попадать под дождь.       ...и причитаниями одной любящей нарушать мои внутренние монологи особы.       — О чём задумался? — Всполохом заклинания распрямив сбившуюся чуть мокрую гриву, плюхнулась на диван Беата, тут же, подобно кошке, потянувшись на всю его длину.       — Хм, о приятной картине происходящего. — Спустя секунду раздумий спокойно выдыхаю, делая ещё один глоток сладковатого напитка, и беру со столика заранее приготовленную книгу. Нет, не для нерадивой ученицы, а для себя "радивого".       — Понятненько~ — Протянула кобылка и... Ещё раз потянувшись, на мгновение застыла, дабы через мгновение бухнуться мордочкой в одну из лежащих на диване подушек и сникнуть, будто вмиг утратив все силы.       — Внезапная смерть или просто отдыхаешь? — Открывая темный талмуд в тяжёлом кожаном переплёте, чуть заинтересовано склоняю голову к правому плечу, переведя взгляд на "погибшую".       — Мет. — Приглушённо раздалось из подушки, а через пару мгновений показалась голубая мордочка и пара чуть потускневших глаз. — Просто устала.       Хе, мне кажется, одна старая карга таки до меня дотянулась. А-н нет, показалось, никаких искажений в пространстве нету, да и её присутствия я не чувствую.       — Бывает. — Легко пожимаю плечами и, пригубив чашку, наконец начинаю листать книгу с гордым названием «Некромантия для чайников» за совместным авторством Джозефа Карвена*, Кел-Тузэда* и Гортхаур*.       — Да нет, ты не так понял. — Чуть мотнула головой кобылка и, устроившись на подушке, подперев копытами голову, посмотрела на меня из полуприкрытых век. — Ты, конечно, меня сегодня заставил попотеть, одна только установка семнадцати оснований защитного массива чего стоит, пускай сапсан меня и переносил, а про последующие догонялки с древолками вообще и вспоминать не хочется, но-о-о... Нет, это несколько иная усталость. Ввиду всех последних событий нынешнее затишье ощущается несколько... — И неопределённо махнула копытом, тут же вернув его на место. — ...непривычно.       Я на это лишь хмыкнул.       — Однако, бывает. — И, перелистнув страницу, продолжаю. — А дабы не бывало, обычно заводят себе какое-никакое окружение, чтоб в событиях, которые в нём будут водится, участие принимать. И у тебя, насколько я знаю, оно имеется, пускай и является пока довольно скромным.       — Ага, имеется. — Фыркнула в ответ кобылка. — Кейденс писала в своём последнем письме, что занята разработкой сразу нескольких проектов, в Империи документальный завал даёт о себе знать, оттого с искренними извинениями попросила ближайшую неделю ей не писать; у Сансет буквально вчера началась неделя то ли тестов, то ли экзаменов, оттого она, опять же, с искренними извинениями попросила её не отвлекать.       — Ты вроде бы ещё неплохо сдружилась с Хранительницей Элемента Доброты. — Как бы невзначай напомнил, с некоторым сожалением убирая талмуд в «карман».       — Фи, пока некоторые перемещались посредством телепортации через чудо-птичку, оставляя своих учениц посреди опасного леса на потеху древолкам, — Многозначительно протянула Луламун с явным упрёком в голосе и опасным прищуром глаз, но, не увидев ответной реакции, вздохнула и чуть досадливо продолжила: — я успела заглянуть к Флаттершай после своих "догонялок". Какая-то подруга попросила её и Эйнджела помочь в кое-каком деле, оттого она, когда я к ней заглянула, уже убегала. И ещё зачем-то попросила к ней ближайшее время не заходить, поскольку у неё сейчас лежит какая-то раненая птичка, которой требуется покой.       — Хм, какая незадача. — Позволил я проскользнуть нотке сарказма в своём голосе, деланно закатывая глаза. — Две подруги заняты своими прямыми обязанностями, а третья помогает другой свой подруге, отчего моя ассистентка чахнет от скуки и ревности.       — Не ревную я. — Чуть обиженно пробурчала голубая кобылка, вновь уткнувшись носиком в подушку и отведя взгляд. — Мне просто скучно. Прибавь ещё к этому, что мы уже почти неделю сидим тут безвылазно. Не спорю, твоя библиотека — Кивнула Беата в сторону стоящего в углу книжного шкафа. — великолепна, но порой даже такой Великой и Могучей магессе вроде меня книги только докучают.       Я выразительно хмыкнул.       Ну, если тебе и впрямь так скучно, да и на одном месте сидеть надоело, то... — Мгновение размышлений и мысль приходит сама собой. Вскинув брови, перевожу заинтересованный взгляд на лежащую на диване голубую единорожку. — Слушай, ученица, а почему бы нам не махнуть на так называемый Край света на встречу к одному Рождённому Великому?       — Эээ... Великому? — Округлив глаза, куда-то в пустоту переспросила Беата, несколько раз моргнув. Секунда на осмысление сказанного, и кобылка резко вскакивает, принимаясь тут же отрицательно махать копытами. — НЕТ! Нет-нет-нет-нет! Нет! И ещё раз нет! Только встречи с кем-то из Великих мне не хватало. Вот такие вот приключения мне и даром не нужны! — И, сложив копыта на груди и насупившись, уставилась на меня серьёзным взглядом. — Даже и не думай! Мне и тебя хватает с твоими выкрутасами!       — Эх... ничем вам, кобылкам, не угодишь. — Как-бы опечалено вздыхаю, сокрушительно качая головой, на что со стороны обозначенной кобылки слышится обиженный фырк. — Что ж, жаль, встречи с этим Великим всегда обещали быть весёлыми, но да ладно. — Не сдержал я ещё один вздох, но лёгким усилием воли возвращаюсь на серьёзный лад. — Так уж и быть, ассистентка моя. — Спокойно говорю и, поудобнее откинувшись на спинку кресла, продолжаю: — Выполни договоренность заключённого между нами контракта, да поведай мне о взаимоотношениях жеребцов и кобыл в Эквестрии.       — Взаимоотношения жеребцов и кобыл? — Моргнув, склонила голову набок понька.       — Верно. — Спокойно киваю. — Соотношение, нормы приличия, принципы ухаживания, рамки принятие за знакомого, друга, возлюбленного. Разумеется, до сего момента я соблюдал давно принятые нормы общения, оттого навряд ли мог кого-нибудь серьёзно обидеть, но, думаю, эти знания лишним не будут.       — Хммм, хорошо, но на многое не рассчитывай, всё же я знаю далеко не всё да и сама могу допускать некоторые ошибки. — Чуть сдержанно кивнула Беата и, прокашлявшись, приступила к лекции: — Начнём с основ – соотношение жеребцов к кобылкам равно один к двум-двум с половиной. Вызвано это большим количеством войн, в которых как-бы мирная Эквестрия была вынуждена участвовать лет этак семьсот-восемьсот назад.       — Однако.       — Ага. — Кивнула Луламун. — Сама бы не поверила, но как видишь. Ах да, о чём это я... Кхм! Из-за этого же, ранее, кобылки в среднем рожали по шесть-семь жеребят, три из которых почти всегда были кобылками. Сейчас ситуация соотношения несколько нормализовалась, но жеребцов по-прежнему вдвое меньше, оттого же в современной Эквестрии в норме ухаживания самок за самцами. Нет, случай ухаживания жеребца за кобылкой тоже имеет место быть, но из-за соотношения последние зачастую не оставляют представителям сильного пола на него шанса – до старости в жеребятах ходить не пристало, а когда на одного жеребца приходиться две, а-то и три соперницы так оно вполне может быть. Из-за соотношения также немало случаев однополой женской любви, хотя и среди жеребцов она тоже иногда встречается. Помимо этого, также имеют место быть табуны – две кобылки и один жеребец, чуть реже два жеребца и три кобылки. Про более большие скопления пони говорить уже не пристало, банально не была знакома. Отдельной темой для разговора можно выделить кланы, но таких в нашей стране крайне мало, и это зачастую просто старые семьи, по типу тех же Эпплов, которых, порой кажется, можно встретить во всех уголках Эквестрии.       — Хм, интересно, наша знакомая виолончелистка также является частью древнего рода? — Задумчиво почесал я подбородок.       — Октавия? Хмм... — Беата на пару секунд задумалась. — Вполне возможно. Хотя я, так скажем, водилась не в тех кругах, чтобы о таком знать наверняка, извини уж.       — Ладно, проехали. — Чуть качнул я головой. — Ухаживания и взаимоотношения.       — Ну, тут, вероятно, с твоим временем различий либо нету, либо их крайне мало. Открытие дверей, подача копыта, отодвигание стульев... А! Дарить цветы считается правилом хорошего тона, и дарить их может как жеребец кобылке, так и кобылка жеребцу. Приглашения куда-либо, подарки в виде украшений и всяких мелочей тоже являются двусторонними. К слову, поцелуи в щеку, объятия, всякие поглаживания – вполне обычное явление, но они могут расцениваться как и дружеский жест, жест доверия, так и намёк на нечто большее. Так что будь с этим аккуратен, а то я не хочу успокаивать плачущую из-за тебя кобылку. — Чуть пригрозила мне Луламун с опасным прищуром... — Ну или жеребцов! — И тут же расхохоталась.       Я на это лишь закатил глаза.       — Как по взрослому, однако. — Сокрушено покачал я головой, вздохнув, пока единорожка продолжала хохотать. — Ладно, Беата, поведай мне, что распространено среди обычных пони. Думаю, как ты сама сказала, являясь как раз простой, не столичной пони, а путешественницей, ты должна об этом знать как никто другой.       — О! А вот тут ты бесспорно прав. — Тут же вернулась на серьёзный лад серебряногривая кобылка. — Как в больших городах, так и в скромных деревушках те же барды, цирковые или музыкальные выступления пользуются большим спросом – народу охота увидеть зрелище. Помимо этого, также распространён и алкоголь, зачастую обычный сидр, поскольку среднестатистический пони довольно легко пьянеет. А за чем-то более элитным необходимо ехать в большой город, по типу того же Мейнхеттена, а также иметь специальное разрешение врача, мол с одного глотка прямиком в замок к Принцессе Селестии улетать не будешь. И то, даже среди элитного алкоголя что-то прям высокоградусное не найти, запрещено Короной.       — А если знать где искать? — Вскинул я правую бровь.       Беата понимающе ухмыльнулась.       — А если знать где искать, то пить надо очень тихо, чтоб нежеланные позолоченные гости не нагрянули.       — И откуда ты это знаешь, позволь поинтересоваться?       — А ты часом не забыл, куда я после выступления предпочитала ходить? — И ехидная улыбка украсила губы кобылки, что чуть заговорщически сощурилась, поигрывая бровями.       — В бары, таверны. — Бесхитростно отвечаю, пожав плечами.       — То-то же! — Хмыкнула в ответ единорожка. — Но вернёмся к нашей теме. Кхм... Помимо этого среди простого народа распространены фестивали в честь смены сезона, где торжествует... Песенная Магия! — И, вскинув копыта, расхохоталась.       — Понятно, разговор окончен. — Цокнул я языком, закатывая глаза, пока юная магесса продолжала веселиться.       Хм, юная магесса... Перевожу взгляд на обозначенную особу и на мгновение задумываюсь. Да, бесспорно, найм Беаты это более чем оправданное действие, а её тренировки лишь повод показать сколько она рискует потерять, отказавшись стать моей личной ученицей... Пускай я и буду обучать до минимального уровня выпускника обычной школы времён Вавилона, то бишь в звании Подмастерья в трёх дисциплинах. И пускай Беата уже и не так от этого далека... Думаю, пора переходить на следующий шаг обучения.       — А-айван! — Осторожный, можно даже сказать, с опаской вывел меня из раздумий тихий голосок Луламун, когда она резко перестала смеяться, видимо, заметив мой ничего не выражающий взгляд заядлого вивисектора. Аналогия странная, но некоторые опыты перед зеркалом говорят именно так.       Я хмыкнул.       — Иди за мной. — И, единым движением поднявшись, двинулся в сторону входной двери.       — Э-эй! Что ты... задумал? — Крикнула в след кобылка, судя по звукам, вскочив с дивана.       — Пора бы тебе, моя ученица, обзавестись настоящим помощником любого Мага. — Уже выходя из дома, спокойно отвечаю и беру направление на Вечнодикий лес.       — Мы будем ловить какую-то зверушку мне в фамильяры? — Единорожка, уже успев нацепить на себя свой плащ и поравнявшись со мной, с интересом склонила голову, стараясь заглянуть мне в глаза.       — Нет. — Отрицательно качаю головой и перевожу взгляд на ученицу. — Ты идёшь делать себе посох.       

***

      — Совместимость с посохом, палочкой, перчаткой, кольцом, браслетом или же с каким-либо иным инструментом целиком и полностью зависит от маны Мага и магии инструмента. — Легко, будто читая из книги, отчеканил я на одном дыхании, а после глянул через плечо на ученицу.       — Ничего не чувствую. — И, убрав копыто с дерева, вновь пошла следом за мной.       — Оттого, к примеру, магия браслета иль какой диадемы могут как войти с энергетикой Мага в диссонанс, так и слиться воедино, установив крепкую связь. Поясняя: маньяк-потрошитель сможет использовать посох из ветви Древа Жизни лишь в четверть всей его силы, ибо само дерево будет сопротивляться тому, чтобы подобный Маг проводил через него свою "грязную" и "испорченную" ману. — Вновь замолкаю, давая кобылке возможность сосредоточиться, что неподвижно стояла у очередного дуба.       — Не чувствую изменений. — Даже с ноткой обиды выдохнула кобылка, вновь следуя за мной.       — А вот какой-нибудь Жрец или же Друид вполне осилят использование такого посоха и, вероятно, смогут раскрыть весь его потенциал.       — Глухо.       — Привязка же устанавливается за счёт единого вида маны в инструменте и Маге. К примеру, магическое ядро посоха, которое можно создать при помощи кости алой саламандры или же её крови, могло бы заключить весьма крепкую связь со столь вспыльчивой личностью как ты.       — Ну спасибо. — Невесело хмыкнула Беата и, прикрыв глаза, сосредоточилась. — Нет отклика.       — Не за что. Но, возвращаясь к лекции, мы изобретать колесо не будем: для крепкой и надёжной связи с будущим инструментом мы используем твой волос. Разумеется, большим магическим резервом такой посох похвастаться не сможет, но вот его надёжность и "управляемость" будут более чем отменными.       — И снова тишина. — С ноткой обречённости вздохнула и, внезапно остановившись, резко перевела полный гнева взгляд на мою тушку. — Стоп, то есть тебе тупо лень искать мне хорошее "ядро" с нормальным резервом для посоха, да?!       — Верно, — Легко киваю, соглашаясь и, пока кобылка даже не успела открыть рот, продолжаю: — мне "тупо лень" искать более нескольких тысяч вероятных сердцевин для твоего посоха. И да, я не договорил. Ежели хочешь сделать себе магический резерв как у дракона, то никто не запрещает тебе облепить свой посох кристаллами с подвластными тебе аспектами магии, да и "украшения" тоже лишними не будут.       — Вновь глухо. Так, если с кристаллами всё понятно, то вот зачем украшения? Хотя твоя интонация на кое-что намекает...       — А зачем ещё Маги могут "украшать" свои посохи, одеяния или волосы? Святая наивность! Нет, всякие блестяшки, заколки, браслеты, бусы или оперения – это не «выкрутасы на старости лет сошедших с ума Магов. Всё это артефакты и дополнительные магические резервы. Уверен, даже колокольчики на шляпе Стар Свирла – это небольшие накопители маны или, на крайний случай, какие-то защитные артефакты.       — Я вообще ничего не чувствую! Как будто пытаюсь пробиться сквозь стенку. А насчет твоих слов... Это возможно. Только вот, насколько точным является твое предположение мы никогда не узнаем, Стар Свирл-то пропал ещё Тартар знает сколько лет назад. Жаль, было бы интересно узнать из чего был сделан его посох, какую он брал «сердцевину» да и какое дерево использовал в качестве основы. К слову, а как выбирается дерево, м?       — Хмм, не поверишь, но даже я не знаю точных критериев.       — Да ладно?! Я думала, ты всё знаешь.       — Сделаю вид, что не заметил твоего сарказма. А так... Нет, увы, но точных критериев нету. Выбор дерева зачастую является поиском черной кошки в темной комнате: нашёл – ну и хорошо, нет – ищи дальше. Из заметок могу лишь сказать, что дуб для уверенных и непоколебимых в убеждениях своих, ель для чуть язвительных своей натурой, клён для существ с характером мягким и злобы не ведающих, но верным себе, а осина для хлестких и приспособленных, и так далее по списку. Думаю, принцип ты поняла.       — Тц, снова тишина. Ну... более менее. Хотя тогда возникает вопрос: а зачем я тут подхожу к каждому дереву, если тот же дуб или клён мне априори не подойдут?       — А кто тебя знает?       — Тебя стукнуть?       — А попадёшь?       — Айван!       Я хмыкнул.       — Была надежда, что из-за стоящего тут чуть Хаотично магического фона тебе все же удастся найти нечто ценное, но увы и ах. — Развёл я копытами. — Ладно, значит используем беспроигрышный вариант. Иди за мной.       — Айван, а... можно использовать в качестве основы для посоха кость какой-то магической твари?       — Ух ты, откуда столь кровожадные мысли у мирной пони?       — Хм, сапсана твоего думаю прибить. — Раздался из-за спины язвительный хмык. — Ну или тебя на крайний случай, всё равно тебе новое тело сделать – меньше месяца работы.       — Ну, насчёт сапсана желаю тебе удачи, будет забавно за сей битвой наблюдать. Только предупреди меня сначала, чтобы я успел записывающие кристаллы приготовить. А что касаемо меня... хм, буду надеяться, что ты не забыла про наш контракт. К слову, мы пришли.       И впрямь, перед нами стояла, казалось бы, обычная яблоня. Только вот плоды у неё были отнюдь не обычные – в радужную раскраску.       — О, Радужная яблоня!       — Ага, она самая. Можешь идти ломать себе ветку для основы посоха. — Приглашающе киваю на дерево, а сам отхожу чуть в сторону и присаживаюсь у иссохшего дуба.       — Думаешь, тут будет связь? — Чуть скептически глянула на меня Беата, но всё равно пошла исполнять задуманное.       — Сие древо вобрало в себя энергетику этого леса, Магию Хаоса. — Сам себе киваю, с лёгким умилением наблюдая за тем, как кобылка пытается обломать попавшуюся ей сухую ветку. Впрочем, результат невелик – магическое дерево не многим уступает прочности железу, да и эластичность у него присутствует немалая. — Оттого оно имеет предрасположенность ко всем видам магии.       И ещё минуты три я наблюдал за безрезультатными потугами единорожки, пока она не додумалась срезать понравившуюся ветку Разрезом. Когда же серебряногривая понька уже заканчивала убирать все неугодные ей сучки, моё ухо дернулось и я чуть обернулся.       — Хм, Беата, а не в том ли направлении у нас часом находится Замок Двух Сестёр? — Кивнул я в сторону густой и тёмной чащи. Не даром же закат был ещё полчаса назад.       — Там. А что? — Подняла на меня взгляд Луламун, оторвавшись от своего дела.       — Хм, не хочешь встретить Флаттершай? Да и Твайлайт тоже там... как и все остальные Хранительницы.       — Ну-у-у на Твайлайт и остальных мне как-то пле... кхм, безразлично, но вот Флаттершай я бы встретила, нечего ей в такую темень ходить по Вечнодикому лесу. — Кивнула понька.       — Вообще-то её, как и всех остальных Хранительниц, защищают Элементы. — Как бы невзначай напомнил, вставая со своего места.       — Айван, не спорь с кобылой! Я хочу встретить Флаттершай, а значит я это сделаю. С тобой или без тебя!       — Как однако категорично. — Не сдержал я умилительного хмыка.       — Так ты идёшь или нет? — Через плечо глянула на меня кобылка, уже накинув на голову капюшон и закинув на плечо будущий посох.       — Иду. — Лёгкий вздох сам собой срывается с уст. — Всё же отдыхаю я куда меньше, нежели пытаюсь утолить свою скуку.

***

      За столом сидели двое. Лица скрывал полумрак помещения, единственным источником света в котором был канделябр с воткнутыми в него несколькими свечками. И лишь игривые язычки пламени весело переливались, заставляя скрывающие единственных существ в комнате тени причудливо подрагивать, то отступая, то вновь наровясь скрыть тела магов.       — Вам стоит почаще проветривать кабинет. Спёртый воздух мешает работать мозгам. — Еле сдерживаясь, чтобы не открыть дверь, чуть недовольно обратился, наконец, к хозяину кабинета пони, что сидел спиной к выходу.       — А мне нравится. — Чуть откинувшись на спинку своего стула, прикрыл тёмно-фиолетовые глаза белый единорог. — Не люблю, когда вокруг стоит холод. Но профессор, позвольте, я вас пригласил не для того, чтобы вести пространные беседы о здоровом образе жизни.       — Да. — Почесал подборок профессор, вмиг сосредотачиваясь. — Ну, а я что могу сказать? Пока всё идёт согласно плану. После того происшествия в поезде, твой ученик, или кем ты там его считаешь, не знаю, благополучно закончил дела в Майнхеттене. Вчера он прибыл в… — после нескольких попыток вспомнить название, он, вздохнув, продолжил. — Прибыл он в столицу минотавров и начал переговоры с высшим жрецом из их церкви. Думаю, они увенчаются успехом, все же что-что, а вести сладкие речи он умеет. Да и цель у нас с церковью той довольно схожа, что вселяет надежду.       — Вот и славно. — Откинувшись на спинку кресла, белый единорог сложил копыта у себя на груди и прикрыл глаза. — Какие-нибудь интересные события за последнее время были?       — Дайте-ка вспомнить, доктор. Ах да, точно. — Профессор облокотился на стол одним копытом. — Некоторое время назад, Селестия, взяв, конечно же, меня и ещё двух других… специалистов, так скажем, пришла в хранилище магических артефактов. Там она, с нашей помощью, запечатала защитными массивами три несомненно могущественных амулета. И если я говорю «могущественных», значит они и впрямь сильны, вам ли сомневаться в моем мнении, доктор.       Белый единорог моргнул и, вероятно, впервые за вечер взглянул на вещавшего профессора с некоторой долей любопытства.       — Два круга рун и три магических кристалла в качестве подпитки. Её Величество на безопасность не скупилась, это один из малых защитных массивов, что раньше использовались лишь при проведении всяких магических экспериментов, чтоб в случае чего последствия не уничтожили эту гору. Испепелит и не заметит. Оттого я уверен, эти амулеты несомненно будут полезны нашему делу. Ну, лишними точно не будут, не зря ж Ее Величество о них так печётся. Надо их только как-нибудь достать.       — Забрать у нас их получится только с твоей помощью. В конце концов кто из нас тут ставил эту защиту? — Хмыкнул доктор. — Жаль, что тихо без тебя такое не провернёшь. А если будет тихо, то тебя, или тех двух заподозрят.       — Это может получиться только с твоей помощью. В конце концов кто из нас тут любит выращивать всяких опасных тварюшек? — Хмыкнул профессор. — Вот одним из них и можно отвлечь Ее Величество Селестию и Луну. Главное, всё правильно рассчитать, а там уже дело техники.       — Хммм. — Прикрыл глаза седой единорог, ещё больше откинувшись на спинку стула, и в комнате повисла гнетущая тишина.       Мерные игры язычков пламени свечей, чуть подрагивающие тени да душный пыльный воздух. Через некоторое время профессор понял, что начинает нервничать. Он никогда не любил оставаться с доктором наедине. А ещё больше он не любил в такие моменты молчать.       Пускай они и были равны по статусу, но вот всякого рода слухи о дальней судьбе неугодивших доктору, а вернее – ее отсутствие... Они явно намекали, что разочаровывать или как-то раздражать белого пони не стоит.       Профессор слышал парочку историй о том, как…       Неожиданно вздохнув, доктор наконец открыл тёмно-фиолетовые глаза, что, казалось, опасно блеснули, и посмотрел на профессора, отчего тот, не сдержавшись, вздрогнул.       — Я согласен. Но! — Поднял правое копыто вверх белый понь. — Только под твою ответственность.       — Ну и славно. — Уже было расслабился профессор, когда седой единорог продолжил:       — И ещё. — Непонятно откуда взявшийся в этой закупоренной словно бочке комнате ветерок, колыхнул пламя свечей, раздувая его, отчего тёмно-фиолетовые глаза Химеролога опасно блеснули. — Пусть в этом деле участвует Ларгон. Аликорны должны позвать его себе на помощь. Сможешь устроить?       — Смогу. — Почти уверенно кивнул профессор.       — Ну и славно.