История Древнего

***

Глава 45

***

      Что такое ценность? Какой бы ответ вы не дали, его суть можно обобщить в следующее определение: это важность, значимость, польза и полезность чего-либо. К примеру, любимое блюдо всегда будет оставаться таковым если его есть раз в неделю. Но вот ежели какой-то разумный будет вкушать одно и тоже на протяжении нескольких месяцев, пускай это и будет любимым блюдом, то оно попросту потеряет свою "исключительность". Все приятное, вкусное или же просто комфортное познается в разнице. Спать на кусках ткани хуже, нежели спать на кровати, но при этом гораздо лучше, чем предаваться сну на голой земле. Такова истинна. Опыт, воспоминания, само бытие... С накапливанием оных многие вещи как приобретают свою ценность в глазах одних разумных, так и теряют ее в глазах иных. Но также не будет ложью сказать, что для тех, кто не ограничен поиском крова, страхом смерти и поиском пищи, ценность понятие весьма расплывчатое и субъективное. Кто-то, не прожив и века, стремится достичь несметных богатств, пьянящих вин да приятных самок. Кто-то, узрев страх смерти, ищет способы прожить чуть дольше или же избежать самой встречи с погибелью. А кто-то же, мерно наблюдая за закатом очередного государства, ищет то, ради чего или кого стоит жить дальше... Проклятые своим долгожительством, ищущие все новых и новых красок жизни, обречённые на видение смерти обычных, не могущих прожить и ста лет, приближенных... Эти прозванные "бессмертными" существа, уже не первый год бродят по миру в поисках чего-то нового. А ежели им предстоит встреча со своей погибелью, то они будут только рады, ибо нет более на свете таковых существ, что пресытились жизнью земной. Априори могущественные, накопившие за былые годы знания и опыт, они существуют, но не живут по-настоящему. В дальних королевствах, в глубоких подземельях, в высоких горах и даже в пучине океана они притаились, познавая магию, изучая самые различные дисциплины, выковывая очередной клинок, ища покой или же просто упиваясь найденным кусочком власти.       И одним из таковых был именитый Архимаг четырёх Школ: Света, Трансфигурации, Чар и Алхимии, и просто уважаемый Маг континента Феонор "Альбами"* Ксан*.       Уже повидав мир, старый Чародей нашёл своё пристанище в небольшом, оттого и тихом, Королевстве Ливлар. Стоит ли говорить, что Архимаг пережил не одного короля? Правители сменялись, менялось и тихое королевство, а встретивший уже девятый век Феонор до сих пор был придворным Магом. За столько лет службы он не столько успел приобрести статус абсолютной неприкосновенности, сколько внушить всем значимым лицам королевства мысль, что трогать его – явное желание в ближайшее время погибнуть при неизвестных обстоятельствах. Все необходимые удобства, почти неограниченный бюджет, отсутствие сколь-либо ощутимого контроля и наискорейшее исполнение всех твоих пожеланий – вот она, мечта любого Мага. И все эти условия за смешную цену, лишь изредка делись записями своих исследований, создавай артефакты да куда реже выходи на поле битвы. Для Феонора это было не в тягость, и он был более чем доволен своим текущим положением. И, вероятно, в той лаборатории тихого королевства он бы и встретил свою кончину, – "добрые" порывы многих других придворных Магов и не меньшего количества аристократов на то намекали, – да вот только в один из вечеров, в один определенный миг, Альбами ощутил, что находится в своей лаборатории не один.       Безликий Маг, Вестник Погибели, Старейший из Магов, Повелитель войн, Великий смертник, Рыцарь Смерти и просто Высший Архимаг. Именно Он находился аккурат позади Феонора. Именно Он с абсолютно пустым выражением лица взирал на старого Чародея, как на очередную мелкую сошку. А в его взгляде лишь лень, скука и какая-то необъятная усталость... и под слоем всех этих эмоций Ксан отчётливо смог разглядеть лик своей погибели. И каковы же были чувства Альбами, когда это во всех смыслах Чудовище вместо ожидаемой смерти предложило ему, казалось простому Архимагу, стать одним из Них. Стать одним из Столпов Вавилонской Империи.       Вспоминая события этих дней, бывалый Чародей ощущал непередаваемое чувство ностальгии по тем временам. Временам, когда существовало лишь четверо защитников недавно созданного государства.       А что сейчас? А сейчас Феонор, без сомнений могущественный Архимаг, давний друг и верный товарищ одних из сильнейших существ за всю историю, являющийся одним из величайших Чародеев на всём континенте, вынужден... безвылазно торчать в разуме одной юной магессы и беспомощно наблюдать за ее изначально обречённым на провал потугами найти в каких-то пыльных талмудах информацию о ларце Элементов. Бездна и Тиамат! Да что в этих писаниях может быть, если он с друзьями создал эту шкатулку буквально две недели назад?!       Феонору было скучно. А ещё тоскливо. Отвлекать кобылку от Любимого – именно с большой буквы – дела старый Чародей не желал. Не столько страшно, – он и по страшней видал, того же Сида, к примеру, – сколько банально не выгодно. Уж что-что, а одного книжного червя лучше лишний раз не отвлекать, дабы не задержаться на часок-другой, пока он будет искать дополнительную информацию для дискуссии. И ведь даже с этим мелким дракончиком парой слов не перекинуться – сам ведь установил правило, что на время "испытания" Хранительниц со сторонними лицами общение запрещено. А из не сторонних лиц поблизости ни-ко...       Вдруг душа Феонора встрепенулась – искры столь близко знакомой магии блеснули в магическом фоне.       — «М? Господин Феонор?» — Раздался в разуме старого Чародея молодой звонкий голосок ещё непризнанной преемницы, и Ксан позволил себе мысленно усмехнуться.       — «Все в порядке, дитя. Вероятно, это один мой давний друг суету наводит...»

***

      Солнце опустилось за горами и, в который раз за всё продолжительное время своего незыблемого существования, на Вечнодикий лес опустилась ночь. Утихли все те немногочисленные жители леса, не имеющие грозных клыков, а в лесу вновь наступила неживая тишина, что нарушалась лишь шелестом листвы да нередким скрипом могучих ветвей.       Ветер, что был обычным явлением возле заброшенного замка Двух Сестёр, резким порывом ударил в правый бок укутанного в плотную ткань пони, который, казалось, не обратил на это никакого внимания, в то время как его спутники явно поёжились от холода. Глубокие капюшоны укрывают лица неизвестных, которые только что вышли из леса, пропорции их тел размыты свободными плащами, а на ногах глухие бутсы с толстой подошвой.       Шедший впереди пони, тихо выругавшись, поправил спавший капюшон и огляделся. Замок огромным каменным исполином нависал над группой нежданных визитёров то тут, то там можно было заметить на древнем оплоте черные пятна, – не более чем игра тени и света, – которые издалека напоминали непроглядную гладь ночного озера, воды которого изредка колышет бриз. Стены его, некогда дарившие жителям защиту и спокойствие, ныне хоть и поросли зеленью, но величия своего не утратили. Башни его были частично разрушены, но всё так же продолжали нести свою службу, внимательно следя за окрестностями и одним только своим видом внушая чужакам уважение и страх. Подойдя же ближе, можно было заметить немногочисленные оконные проёмы, они были давно пусты, жизнь покинула это место многие века назад, но даже это понимание не спасало от ощущения, будто множество глаз внимательно следит за тобой.       Снова подул ветер, отчего на миг показалось, будто сам замок устало вздохнул, но это была лишь игра разума – не более. Зато вот куда более реальными казались протяжные скрипы от уже давно захваченных ржавчиной стальных ворот и некоторых петель, что когда-то держали ставни. Все вместе, ведомые хаотичными порывами ветра, они мерно играли протяжную, заунывную мелодию.       Со стороны замка вниз по небольшому холму бежала заросшая тропинка, кончающаяся не внушающем доверия старым висячим мостом, что неведомо когда был раскинут неведомо кем над глубокой тёмной расщелиной, окружающей старую крепость.       — Пошли. Переходим мост по одному. — Махнул стоявший впереди пони в сторону расщелины, а затем направился прямо к ней.       За ним пошли его подчинённые, стараясь не отставать от лидера.       — Жуткое место. — Шепнул один неподалёку стоящему товарищу. — Не нравится мне здесь.       — Это просто старые развалины. — Также тихо попытался приободрить его сосед. — Не волнуйся.       — Как тут не волноваться? Нас же послали захватить аликорна!       Дойдя до моста, командир группы обернулся, окинув взглядом своих спутников, выискивая кого-то.       — Ты. — Будто вынеся приговор, указал копытом в одну из почти не отличающихся друг от друга фигур. — Иди первым, проверишь надёжность моста. Потом будешь страховать остальных.       Капюшон вяло кивнул, и пони деревянным шагом вышел из группы. Скинув с себя плащ, пегас, открывая миру серые крылья, поправил свои темные одеяния: перед тела пони был надёжно закрыт сильно схожими на робу пепельного цвета одеждами, круп же прикрывали на пол тона светлее "штаны", что позволяли скрыть кьютимарку, при этом ничуть не стесняя движений. Закончив, пегас подошёл к мосту и, осторожно взявшись за поручни, аккуратно пошёл на ту сторону.       — Ну и что?! Нам дали эту штуку, которая должна заблокировать магию аликорна! — Меж тем продолжил свой разговор пони.       — А он точно сработает? — Явно скептично спросила вторая фигура, встряхнув головой.       Лидер группы, что до сего момента как-бы "не замечал" разговор, вытащил из-за пазухи обсуждаемый предмет. В лунном свете блеснул небольшой браслет, чуть светившийся во тьме жёлтым кристаллом, что был прикреплён в центре. С десяток секунд смотря на него, лидер о чём-то размышлял, а после тихо произнёс:       — Нас бы не отправили на верную смерть. — Он чуть осёкся, а затем более уверенно продолжил: — Они не могут так с нами поступить.       Более разговоров не было, и через некоторое время группа всё же сумела без каких либо проблем перебраться на другую сторону расщелины.       Ещё раз оглядев укутанные в плащи фигуры, пони устало вздохнул.       — Действуем по плану. Вперёд.       И вот, спустя десяток секунд, группа пони разделилась на несколько пар и, обменявшись молчаливыми кивками, двинулись каждая в свою сторону, как бы обходя старые развалины с разных сторон. А неподалёку, отделившись от остальных и скрывшись в тени деревьев, два Мага внимательно наблюдали за сим действом       — Тц, а я же говорила, как чувствовала. — Раздался тихий недовольный голос, и во тьме на миг блеснула пара аметистовых глаз.

***

      Пытаясь ступать как можно тише по рыхлой тропинке и стараясь даже не дышать, лидер отряда медленным шагом продвигался дальше, минуя тёмные силуэты кустов.       Дыхание напарника за спиной чуть успокаивало его разыгравшееся воображение, хотя чувство необъяснимой тревоги всё равно только постепенно нарастало. Хотя, с чего бы? Не считая редких порывов ветра, шелеста кустов, заполонивших покалеченное временем строение, да нечастые скрипы почему-то до сих пор не отвалившихся обитых железом дверей, весь замок казался абсолютно мёртвым – ни мелькающих теней, ни каких-либо сторонних звуков, ни единого движения потрёпанных штор или гардин. Ничего не отвлекало от задания, ничего не говорило о том, что тут есть хоть понибудь ещё кроме отряда пони. Но отчего-то чувство тревоги не оставляло лидера группы.       Неожиданно где-то слева, за кустами, раздался треск ветки, отчего пони резко остановился.       Его компаньон, не ожидавший этого, врезался ему в спину.       — Прости. — Прошептал тот, но лидер группы его не слушал.       Вглядываясь во тьму, он пытался понять, что это было. Или кто. Но, даже спустя с десяток секунд, больше никаких движений не произошло.       — Пошли. — Не оборачиваясь, бросил пони напарнику и двинулся дальше.       Сосредоточившись, он пытался уловить малейший шум, но ему ничего не удавалось разглядеть во мраке. Что-то было не так, определённо. Тревога росла с каждой секундой, а лидер группы отчаянно не мог понять из-за чего.       Во мраке впереди ничего не видно, слух же улавливает лишь тихие порывы ветра, который изредка врывался в помещения и взметал столбы пыли, скрип старых, давно сгнивших дверей и... всё.       Однако, именно в этот момент его пробил пот, а сердце бешено застучало, будто готовое пробить его грудь и сбежать куда-нибудь подальше. Тело онемело, ноги отказывались двигаться, а в ушах слышен лишь стук собственного сердцебиения, пока к горлу подступает неприятный ком.       Лидер группы вдруг понял, что его так волновало. Он больше не слышал дыхания за спиной.       Но вот чьё-то присутствие за спиной он ощущать не перестал. Мгновение, что как ему казалось длилось вечно, и неизвестный, уж точно не его напарник, будто нагнулся к его правому уху...       — Бу!       ...И его сознание поглотила тьма.

***

      Тик-так, тик-так – именно такой звук раздавался в освещённом ярким пламенем свечей личном кабинете Ее Величества Принцессы Селестии.       Множество шкафов, каждый из которых забит множеством старых, но оттого лишь еще более ценных книг, талмудов, пергаментов и просто ценных бумаг, которые содержат в себе давно забытые знания. Несколько картин, парочка полок заставленных всякими "значимыми" подарками от бесспорно важных персон, а также стоящий поближе к хозяйке кабинета стеклянный шкаф, что уже который год хранил в себе несколько сервизов и любимую старшей аликорной коллекцию чайных листьев. Вот и всё убранство кабинета.       А за расположенным прямо напротив двери большим столом, нынче забитом макулатурой настолько сильно, что приходилось складывать эти несомненно важные документы в эдакие башенки, восседала белая аликорна. Можно было подумать, что она вновь занята бесспорно важными государственными делами... Но нет, прямо сейчас именитая Принцесса Селестия вот уже минуту апатичным, ничего не выражающим взором смотрела на неровный огонь свечи, стоявшей в одноместном канделябре.       А на душе правительницы была пустота, что давит на плечи своим незримым грузом. Хотя почему незримым? Вот он, аккуратными стопками лежит на столе, опасно возвышаясь на по-прежнему немалый уровень роста сидящей аликорны. Нет, конечно, за всю ту прожитую тысячу лет она повидала бумаг и куда больше. Иногда сии бесспорно важные и не терпящие отлагательств документы даже не помещались на немалом столе, и их было необходимо класть на пол. Но всё же...       Принцесса невесело усмехнулась каким-то своим мыслям и перевела взгляд со свечи на лист, что лежал перед ней. Да, она видела буквы. Но в них не было видно слов. Одна лишь неимоверная тоска и тяжесть. Впрочем...       «...Если постараюсь, то я смогу поспать целых три часа. А то и четыре!» — Пронеслась в голове Принцессы мысль, отчего ее глаза едва заметно блеснули.       И, чуть приободрённая, она вновь глянула на лист бумаги, на котором красовалась отпечатанная красными чернилами большая печать в форме грифона.       «Мне показалось, или этот грифон сейчас насмехается надо мной?»       Неожиданно, но при этом тихо и даже как-то незаметно дверь в её кабинет отворилась, и в него быстро проскользнула одна из трёх разумных во всей Эквестрии, кому Принцесса Селестия позволила входить в эту комнату без ее разрешения.       Бесшумно вздохнув, зашедшая пони тихими шагами преодолела весь кабинет и, обойдя стол, оказалась около белой аликорны, дабы тут же заключить ее в свои объятия, попутно стараясь укутать, пожалуй, самого именитого трудоголика страны в кокон из своих крыльев.       — Лулу~ — Тут же улыбнулась Принцесса дня и хотела было вырваться, – не время для столь желанных нежностей, дела не ждут, – но под строгим взглядом всё же вздохнула и, аккуратно отодвинув бумаги на столе в сторону, ответила на объятия, прижимая синюю кобылку к себе покрепче.       — Ты себя совсем не бережёшь. — Тихо раздалось прямо под ухом у белой кобылки, и Луна чуть потерлась щекой о шею сёстры. — Сколь же Нам надобно доселе молвить, что коль дел сведущих множество, воззвать Нас в помощь разумно будет? — И, чуть отстранившись, попыталась заглянуть старшей аликорне в глаза.       — Да будет тебе, Лу. — Стараясь убрать вялость из голоса, ответила и тут же отвела взгляд в сторону стола. — Это так, мелочи. Когда-то бывало и гораздо хуже.       — И это ль повод изматывать и тело, и разум свои, сестра? — Тут же опасно сощурилась Принцесса ночи, а явное негодование в голосе можно было черпать лопатами.       — Ха-ха-ха, пустое, мой личный доктор~ — С нескрываемым весельем в глазах и теплой улыбкой ответила Селестия, а потом взглянула с ноткой ехидства. — И разве мы не отучили тебя резко переходить на староэквестрийский во время разговора?       — Пытаться уйти от нежеланной темы столь прямо тебе не к лицу, сестра. — По-прежнему с негодованием, но всё же поменяв манеру речи, встретилась с розовыми омутами взглядом Луна.       Примерно секунд десять длились гляделки двух аликорн, когда младшая кобылка наконец вздохнула, с деланной тяжестью прикрыв веки, почти осуждающе качая головой.       — Сейчас ты расскажешь мне, ради чего это ты прислала своих стражей с едва ли не прямым приказом явиться мне в твой кабинет, затем мы вместе разбираем накопленную тут макулатуру, а после идём спать.       — "С едва ли не приказом"? — Со сталью в голосе переспросила белая аликорна, и ее глаза вспыхнули ничем не прикрытым гневом. — Ох уж эти!..       — Спокойно, сестра. — Тут же положила одно копыто на белую грудь, а другим повернула мордочку старшей Принцессы на себя синяя кобылка, и успокаивающе произнесла. — Судя по звукам, когда я уходила, мои детишки уже вынесли тем двоим "взыскание", а поэтому...       — ...завтра, а вернее уже сегодня утром придёт один из Капитанов Стражи с докладом, в котором будет жалоба и требование как-либо оштрафовать Ночную Стражу. — Быстро закончила за сестру Селестия и, прикрыв глаза, глубоко вздохнула, старательно пытаясь успокоить бушующий внутри себя гнев. — Поняла, Лу. Можешь положиться на меня. — И тут она на миг замерла. — Стоп, а почему это мы идём спать вместе? Ты ведь должна следить за миром грёз. Ты... мне не доверяешь?! — Не столько с возмущением, сколько с обидой в голосе внезапно воскликнула белая кобылка.       — Что ты, сестра! — Шокировано воскликнула Луна, элегантно прикрыв копытце в шоке приоткрытый рот. — Как ты могла такое подумать?! Я всего лишь хотела провести с моей любимой сестрой чуточку побольше времени, а ты! — Обвинительно выставив копыто, с обидой взглянула на старшую аликорну синяя кобылка, в уголках глаз которой блеснула влага. И отвернулась, чуть дрожа.       — Лу... — С некой беспомощностью в голосе тихо позвала Селестия, но сестра будто и не слышала.       Целый коктейль самых разнообразных эмоций бурлил в глазах старшей аликорны. Страх, боль, беспомощность, отчаяние, гнев на саму себя... Столько эмоций, чувств, столько мыслей проносилось в голове у белой кобылки, когда она смотрела на свою любимую драгоценную сестру, что сейчас, отвернувшись от неё, будто сжалась и беззвучно... п-плачет! А всего-то и стоило предположить...       — Ах, ты – негодница! — Вмиг подскочив к уже начавшей смеяться в открытую сестре, повалила ее на пол белая аликорна. — Как ты смеешь играться с чувствами сестры! Получи, бесстыжая! — И, перевернув синюю кобылку на спину, начала весело фыркать ей в брюшко.       — Стой,.. ха-ха-х-ха! — Тут же начала неистово хохотать Принцесса ночи, пытаясь передними копытами отодвинуть от себя мордочку сестры. — Х-хватит! Ты же знаешь... ха-ха-ха, как я это... ха-ха-ха... не люблю!       — А будешь знать, как играть на чувствах волнующейся за тебя сестры! — С довольством в голосе ответила Селестия, но всё же прекратила своё "наказание".       А Луна, отсмеиваясь, попытавшись было встать сама, вмиг обнаружила, что ее уже успели поднять и чуть сжать в объятьях.       — Спасибо, Лу. — Тихо почти шёпотом произнесла старшая Принцесса, и синяя кобылка ухмыльнулась, обнимая сестру в ответ.       — Не за что, Тия. — И чуть потерялась щекой о шею белой аликорны. — Я же вижу, как тебе тяжело. Хочешь, мы попросим Ларгона поубивать всех этих аристократиков? Или сами их казним, ммм?       — Ох, какая же ты...       — Которую ты любишь и лелеешь. — Быстро закончив за сестру, Луна быстрым движением чмокнула её в щёку и, держась с ней за копыта, невинно поинтересовалась: — Так зачем ты хотела меня видеть?       Селестия вздохнула, ее рог зажегся золотым, и со стола поднялся один пергамент, который тут же подлетел к принцессам.       — Послезавтра должна произойти встреча семи стран: Эквестрии, Зебрики, Грифонской Империи, Северного племени яков, Империи Драконов и Империи Лапискор.       — ЧТО?! — Не сдержала восклика Луна, тут же выхватывая пергамент и вчитываясь в содержимое. — Сестра, но ведь ты сама мне говорила, что подобные встречи в последний раз проходили едва ль не четыреста лет назад! Что могло послужит причиной для встречи СТОЛЬКИХ правителей в одном месте?! Молви истинно! На нас движется орда сбежавших из Тартара нечистых тварей??!       И Селестия, вернувшись за стол, чуть грустно рассмеялась, отрицательно мотая головой.       — Если сведения верны, то уж лучше бы это был побег из того тёмного места.       Луна вопросительно посмотрела на сестру, которая, меж тем, открыла один из ящиков своего стола и начала там рыться. Вскоре из недр оного она выудила небольшую папку и раскрыла её, положив на стол перед сестрой.       Взяв её, Луна увидела несколько цветных и чёрно-белых фотографий, а также несколько снимков с специальной камеры, что фиксирует магический фон.       — Это… — Тут же нахмурилась младшая аликорна, всматриваясь в изображения.       — Да, магическая сила этого существа немногим уступает нашей, то есть аликорнам. — С серьёзным видом кивнула Селестия. — Сие нечто было обнаружено менее трёх суток назад, и с того времени с нами связались все пять государств, каждое из которых предлагало встречу.       — Понятно. — Задумчиво кивнула Принцесса ночи, и вернула фотографии. — Кто-то ещё об этом знает?       — Лишь один Барон и по совместительству профессор кафедры прикладной магии трансфигурации, в близи земель которого и было обнаружено сие существо.       — И что он говорит? Не думаю, что сие «нечто» могло появится из неоткуда.       — Клялся, что что-то подобное никогда бы не додумался создать, а также настойчиво предлагал, скажем так, сбросить эту «проблему» на чужие плечи, даже если ему самолично придётся заплатить, раз уж сия «проблема» была обнаружена именно близь его земель.       — Это правда?       — Да, попытайся он солгать — я бы это почувствовала. Возможно, он что-то недоговаривает, но точно не лжёт.       — Что ж… А почему бы нам тогда не последовать его предложению, м?       — О чем ты, Лулу? — С чуть сонным видом по птичьему склонила белая кобыла голову на бок, несколько раз моргнув.       — А не забыла ли ты часом, сестра, что в прямом нам доступе имеется один маг-наёмник, что с его же слов когда-то уже имел опыт встреч с такими созданиями, а?       — Нет... — С отчаянной надеждой во взгляде резко выдохнула Селестия, прижав ушки к голове.       — Дат! Да и тем более за его услуги платить будем не мы. Ва-ха-ха-ха-ха~       — Ты жестока, Лу!       — Какая есть, сестра! Да и согласись… — Тут синяя аликорна задорно сощурилась, понизив тон голоса до «таинственно-заговорщического». — …было бы неплохо наконец-то узнать на что способен сей Архима…       Вдруг, краем глаза Селестия увидела, как из-под её стола забило синее пламя. Тихо ойкнув, Селестия быстро отодвинула стул и, соответственно, саму себя от стола, из-под которого через мгновение вылетел иссиня-чёрный сапсан. Взмыв к потолку, он сделал над изумлёнными принцессами несколько кругов и, чуть вскрикнув, приземлился на одну из стопок бумаги, лежащей на столе.       — Это ведь птиц Ларгона, верно? — спросила Луна, но Селестия, лишь рассеяно кивнув, уставилась на сапсана.       Тот же, приподняв крыло, сунул туда свой клюв, чтобы через мгновение вытащить небольшой белый конверт.       Снова вспорхнув, он прыгнул прямо на край стола, рядом с Селестией и, ударив когтями по дереву, вытянул шею с конвертом, протягивая его принцессе.       Та же чуть неуверенно протянула к нему копыто и вынула письмо из клюва.       Птиц же вскрикнул и взмахнул крыльями, его телом в ту же секунду овладело голубое пламя, чтобы через мгновение затухнуть, оставляя на его месте лишь пустоту.       Раскрыв конверт, Селестия вытряхнула всё содержимое. На стол упал большой сложенный несколько раз шуршащий лист бумаги. Взяв его, Селестия быстро открыла содержимое. На стол высыпалась дюжина небольших дубовых листочков.       Вчитавшись в короткое письмо, Селестия, хмыкнув, дотронулась копытом до одного из листов.       Резкая вспышка появилась на месте пресловутых листочков — они засияли белым светом. Селестия, мгновенно активировав рог, окутала своей магией сияющие листы и бросила их поближе к выходу из кабинета, попутно укрывая себя и сестру защитным куполом..       Миг, и ослепительная белая вспышка осветила комнату, а затем, всё вернулось на круги своя, как и до появления сапсана... за исключением лежащих посреди кабинета дюжины пони. Уточнение: дюжины связанных пони с кляпами во рту, чьё одеяние явно намекало на пригодность предполагаемой профессии и "проступка", из-за которого данные пони и были сюда доставлены.       — Что ж… возможно, это имеет смысл. — Тихо ответила Селестия, взглянув на ошарашенно стоявшую возле неё сестру...

***

      Боль. Казалось бы, столь простое чувство, что понятно любому... Но много ли кто задумывался, насколько различна и многогранная эта самая боль может быть? А вот Сомбра задумывался. И далеко не один раз.       Рёбра жгло тугим узлом – следствия столь недавнего повреждения оных. В копытах неутолимая дрожь и, казалось, какая-то неподдельная тяжесть, что не позволит поднять их ближайший этак час, а-то и более. Боль, усталость и напряжение в теле смешались в одну единую, ведомую каким-то невиданным миру сумасшедшим, какофонию, что бросала то в жар, то в холод. В ушах царит звон самых различных звуков, начиная с криков и ругательств, цокота копыт о камень и взрывов, и заканчивая несчастными скрипами металла, лязгом цепей, да гробовой тишиной. А в глазах лишь мелькающие пятна прошедших столь недавно событий. Разум серого пони со смоляной гривой был одновременно и пуст, и полон самыми разнообразными мыслями, что неразборчивым шёпотом твердили в разнобой о единой мысль – он снова выжил.       «Но такими темпами, это будет не долго» — Невольно подумал Маг теней, и его брови сами собой чуть нахмурились. — «Магическое истощение не за горами, физическое истощение уже во всю бушует, моральное... на грани. Будь проклят этот!.. Этот всеми Великими проклятый замок!!!»       — Я, конечно, с тобой солидарен, но будь потише, лап. Отвлекает.       Кажется, последнее было сказано едва слышимым шёпотом, который, впрочем, был услышан одним горе-окультистом.       Сомбра невольно поморщился и усилием воли заставил себя приоткрыть глаза. Висящие под потолком пещеры – а именно таковой была данная "комната" Замка Полуночи – сталактиты внушали отчётливую уверенность, что упади один такой – пробьёт тело пони непринужденно, без каких-либо проблем. Лёгкий приступ кашля, второе усилие, и голова серого единорога поворачивается налево. А там – неведомым образом замёрзшая глыба льда в качестве стены, в глуби которой виднелось смутное пятно какого-то объекта или же существа. Очередной поворот головы дался уже легче первых двух, но вот открывавшаяся картина глушила секундную радость с неприкрытой лёгкостью и не меньшей безжалостностью – огромнейшая, более восьми метров в высоту и более трёх в ширину дверь из какой-то неизвестной Магу Тьмы темной древесины, что была обита немалым количеством стальных переходов и увесистых, даже на вид, гвоздей, с недавних пор красовалась несколькими трещинами, что проходили по древесине, и тремя отчётливыми вмятинами на металле. А свершить подобное действо смогли те, кто находится по другую сторону старой конструкции...       От всё ещё ярких и ясных воспоминаний умбра невольно содрогнулся. Если эти твари как-то прорвутся – им конец. Да, Сомбра умелый воин, далеко не слабый Маг Тьмы и, вероятно, смог бы убить одну такую зверюшку даже в прямом столкновении. Пускай она и спокойно жрёт металл, также играючи рвёт оный немалыми когтями и даже плюётся кислотой, что прожигает неплотную породу. Но вот перебить три десятка таких тварей...       От мысли о возможной перспективе подобной встречи в голове умбры невольно начала разыгрываться боль, отчего он, чуть поморщившись, недовольно прицокнул.       Боль и усталость в теле чуток отступили, и по-прежнему недовольный нынешним раскладом дел Маг Тьмы перекатился и принял сидячее положение. Быстрый осмотр себя радовал и разочаровывал в один момент: умбра жив, со всеми конечностями, но со сломанными ребрами и сильным истощением, что явно не гарантировало быстрого восстановления. Другое дело обстояло в седельных сумках: увесистый мешочек битс и недавно найденные в одной из "комнат" три повидавших явно не первый век, а-то и тысячелетие талмуды приятно грели душу, точно так же, как и найденный в помещении по соседству особенным образом зачарованный кинжал. Подарок старика – книга о техниках медитации, мгновенного возврата контроля над эмоциям, частичного подавление и умения управлять оными также имела место быть.       «Надо будет вернуть» — Спокойно размышлял Маг Тьмы, застёгивая ремешки и надевая сумки на спину. — «Сомневаюсь, что эта книга так важна, но кто знает этого старика?»       Сбоку раздался не-то хрип, не-то стон, и Сомбра мгновенно повернулся, дабы тут же наткнуться взглядом на не так давно отрубившегося Кроули. Невольно проскочила мысль, что погибни сей индивид и ничего в его положении дел не поменяется в худшую сторону, и умбра позволил себе мрачно усмехнуться.       — Ты смахиваешь на психа, лап. — Раздался откуда-то со стороны чуть хриплый голос, и настроение Сомбры вновь рухнуло на самое дно.       Джон, Селестия его дери, Коньстонтайн. За всё время знакомства с ним Сомбра не раз ловил себя на мысли, что этот... разумный явно не тот, кем так старательно прикидывается. Было в нём что-то смутное, непонятное и даже цепляющие, но Маг Тьмы до сих пор не мог понять, что именно. То, что Джону доверять нельзя, было понятно сразу, но вот если дело касается взаимовыгодного сотрудничества... ситуация несколько меняется. Пожалуй, именно поэтому, из-за негласного соглашения, он с ним и не разошёлся в разные стороны.       И, вероятно, не зря. Само нахождение в данной пещере явное тому доказательство. А вот что могло произойти, если бы они тогда не заметили на одной из дверей ту цепочку рун... которую, каким-то неведомым способом, Коньстонтайн способен прочесть и понять...       Впрочем, сейчас это уже и не важно. Куда важнее то, что ныне Джон уже третий час подряд пытается взломать защиту второй двери в этом помещении. Двери из неизвестной никому из их компании стали, что выдерживает прямое попадание даже самых убойных заклинаний из арсенала Сомбры. Двери, что имеет многогранные и не менее многоструктурные защитные зачарования, конструкты и даже массивы. Это явно намекало на то, что за оной находится что-то и впрямь ценное. А известных знаний из встречавшихся цепочек рун вполне хватало, чтобы предположить, что за этой дверью проход в тот самый "коридор" на выход. Пожалуй, только эта мысль и позволила Сомбре и Джону с Кроули пробиться сквозь толпу ждущих их за входной дверью тварей. Оные пропускать их желанием не горели, что явно выражали своими попытками порвать троих пони на куски, но будь это так просто. Впрочем... эти зверюшки далеко не самые опасные обитатели Замка Полуночи.       Наблюдая за очередной попыткой Джона снять защиту с двери, Сомбра постарался припомнить всех существ, с которыми их "весёлое" трио столкнулось за эти... вроде бы три месяца. Вроде бы, время в этом месте штука довольно своевольная.       Оживший, а вернее возомнивший себя Высшей нежитью – самим Личом – целый василиск, который носит звание короля змей.       "Болота" кишащих мелких личинок с мелкими зубами, как у пираний, которых удалось успокоить и просто упокоить лишь Пламенем Тьмы.       Беснующиеся, токсично-синего окраса виверны, которых пришлось успокаивать отрывая им головы, поскольку даже с вырванными сердцами эти твари умирать не спешили.       Нечто отдаленно напоминающее худую, полностью черную обезьяну с крайне вытянутыми конечностями, что имела за место пальцев длинные вытянутые когти, которые играючи резали метал. А помимо когтей, была еще одна устрашающая черта: на месте глаз красовались янтарно-желтые провалы, взглянув в которые, ты почти мгновенно подпадал под гипноз.       Огромная серая ящерица, вдоль позвоночника которой шел ряд фиолетовых гребней с шипами, которые, впрочем, имелись в виде "метательных" шипов и на вытянутом хвосте.       Малинового окраса походящая на ящерицу тварь с шестью парами жёлтых глаз, которая до омерзения великолепно пародировала голоса... голоса близких, родных существ... убивать ее Сомбре было особенно приятно, когда она уже было задумала имитировать голос его матери.       И последнее повстречавшееся им чудовище – серый лис... умеющий нагонять иллюзии, восьмиглазый, в габаритах не уступающий одноэтажному дому, с пастью полной саблевидных клыков...       Воистину, после всех этих тварей... какие-то мутировавшие псины кажутся не более чем милыми песиками. Только вот сил от этого у Сомбры больше не становится – еда и вода ограничены, а сон зачастую переменный – мало ли в какой момент из-за ближайшего угла выйдет какое-то чудище, а может начнется землетрясение или еще какая-нибудь пакость приключится.       Единственный вариант на спасение – это шанс того, что за терроризируемой Джоном уже сколько времени дверью, окажется тот самый заветный "коридор" на выход из этого места. И пускай по "слухам" его охраняла бесчисленная армия неживых, но и немертвых воинов – если это будет именно выход – Сомбра порвет всех, его не волнует, кто именно встанет на его пути. Не ради себя, но ради матери, ради данного ей слова, он обязательно выберется...