Отныне и впредь вверяю тебе

Он стоит молча несколько минут, осознавая все, что ему сказали, и вдруг рычит, обнажая острые клыки, и его глаза вспыхивают красным от ярости и отчаяния. Вся стая замирает в напряжении, а Чону с Тэеном стоят перед Джехеном и не знают, что им делать. Они даже не знали, что думать, поскольку все выглядело так, будто Доен с Ютой действительно сбежали. Джехен стремительно идет к дому Юты, врывается туда, обходит все комнаты, и когда убеждается в том, что там пусто, одной рукой переворачивает стол. Он дышит тяжело от ярости и непонимания, Доен, носящий его ребенка, сбежал, да еще и с Ютой, и эта мысль настолько убивала его, что Джехен все никак не мог унять собственные чувства и эмоции. Он не знал, что делать, стоит ли вообще что-то предпринимать и нужно ли отправляться за ними в погоню. Джехен все же приказывает Лукасу и Куну прочесать территорию и найти их следы. Их не было пару часов, и по возвращении Кун доложил, что те отправились на восток и следы с запахами обрываются у озера. Джехен, когда узнает об этом, хватает Куна за грудки и громко спрашивает: - Они украли у тебя серебряную пыль, Кун! Иначе почему их запах больше не слышен? - Они не могли ее выкрасть, потому что сразу из дома Юты отправились в путь. - Доен в ту ночь был в твоем доме, он вполне мог украсть у тебя мешочек с серебряной пылью! Я ведь приказал тебе хранить ее как зеницу ока, потому что даже чайную ложку этой пыли достать труднее, чем альфе родить ребенка! А я отдал тебе на хранение целых десять мешочков! - Я проверю. Может, они и не крали ничего. Никто, кроме меня, не знает, где хранится пыль. Даже ты. Джехен толкает его, отпуская: - Тогда что ты стоишь? Иди и проверяй! Кун тут же уходит, оставляя Джехена одного. Тот мечется по дому, не зная, куда себя деть. Мысль о предательстве Доена гложила его и не давала успокоиться. Кун позже докладывает, что все мешочки с пылью на месте, а значит Доен с Ютой ничего не крали. Джехен, не знавший, куда выплеснуть свою ярость и боль, идет к Тэену, однако по пути ему на глаза попадается Чону, и он, недолго думая, тут же направляется к нему и, больно схватив за плечо, спрашивает: - Это ты дал Доену и Юте серебряную пыль? В запасах Куна все на месте, значит, у них были свои запасы! А никто в этой стае, кроме вас, не стал бы помогать им сбежать отсюда! Чону испуганно смотрит на Джехена и весь сжимается, пытаясь защититься, однако Джехен перехватывает его плечо еще крепче и, сам того не замечая, ломает ему кость. Чону кричит от боли, и слезы тут же начинают течь по его лицу, но Джехена не останавливает даже это, и он встряхивает сопротивляющегося омегу, крича: - Отвечай мне! Это ты помог им сбежать?! Вдруг между ними встает разозленный Тэен и смотрит Джехену прямо в глаза. - Отпусти его. Ты не смеешь так обращаться с ним. Джехен отпускает плачущего Чону и направляет свой гнев уже на Тэена, который горделиво вздернул подбородок наверх, чтобы смотреть в глаза Джехена. - С чего ты взял, что я не имею на это никаких прав? Я - вожак, вы все принадлежите мне. Тэен же, несмотря на его слова, отвечает спокойно, но гордо и уверенно: - Столько всего произошло, Джехен. Ты так ужасно порой обращался с нами и с Доеном, однако несмотря ни на что, он прощал тебя раз за разом. Он тебе доверил себя, вверил наши жизни и судьбы тебе, надеясь на твое благоразумие. Он убеждал нас, что ты не такой, как твой отец. Что ты добрый и совестливый, что ты не так жесток, как он. Но посмотри на себя. Что мы видим каждый раз, глядя на тебя? Лишь твою безмерную гордыню, несправедливую жестокость и эгоизм. Ты только и делаешь, что жалеешь себя. А ты Доена пожалел хотя бы раз? Ты хотя бы раз сочувствовал его горю? Пытался ли ты понять его, почувствовать его горе, почувствовать его боль, почувствовать его смирение и желание быть с тобой? Нет. Потому что ты видишь лишь себя. Вот каков ответ. С этими словами он разворачивается к сжавшемуся Чону и, бережно подхватив его за руку, уводит в дом. Вся ярость будто потухает в одну секунду из-за слов Тэена. После этого Джехен сутки не выходит из дома, обдумывая все свои прошлые слова, сказанные Доену в порыве гнева, как жестоко он поступал с ним и как несправедливо относился к нему. Джехен почти два часа слушал из своего дома, как кричит Чону, пока Тэен и Сяоцзюнь вправляли ему сломанные кости на плече. По сути его извинения и слова были пустыми. Ни на грамм он не изменился с тех самых пор. И все сильнее становился похожим на своего деспотичного и жестокого отца. Главный страх Джехена стал проявляться наяву. На рассвете он услышал, как внизу тихо открывается входная дверь и, спустившись, Джехен застывает, когда видит Доена. Тот явно продрог, но в его глазах было нечто другое, совсем не то, что Джехен видел пару дней назад. Джехен не может заставить себя подойти к нему, поскольку чувствовал стыд, а Доен, несмотря на прошлые слова Джехена и на их сложившиеся отношения, подходит к нему и мягко обвивает его талию своими холодными руками. Джехен невольно выдыхает из-за разницы температур и из-за запаха Доена. Тот доверчиво льнет к его жаркому телу, устало прикрывая глаза и кладя голову на его плечо. Так они стоят несколько минут, и Джехен думает, что Доен заснул, но он неожиданно начинает тихо говорить: - Если ты думал, что я сбежал, то, как видишь, ты ошибался. Я здесь, снова с тобой. Ты меня простишь за то, что я вот так взял и сорвался посреди ночи, ничего не сказав и не объяснив? - Если ты скажешь мне, почему сделал это, то я, конечно же, прощу тебя. - Я все думал о ребенке. Не понимал, хочу ли я его появления на свет и поговорил об этом с Ютой. Он предложил мне отправиться в человеческую больницу и посмотреть на ребенка, чтобы убедиться, хочу я его или нет. Джехен молчит, а затем, сглотнув, тихо спрашивает: - И что же? - Я увидел нашего ребенка внутри меня. Он, конечно, крошечный, однако... Я, наконец, убедился, что хочу его. Хочу его родить. Чтобы у нас была семья, чтобы он жил, понимаешь? Стоило мне увидеть его, я понял, что не хочу с ним расставаться. И убить его - это просто огромнейшая ошибка. Я решил родить его не потому что ты так сказал мне, а потому что я сам это захотел. Хочу быть его родителем. Любить его хочу. Джехен поджимает губы, пытаясь унять эмоции, и поэтому порывисто обнимает Доена, крепко прижимая к себе и утыкаясь носом в его шею. Доен ощущает, как его горячие слезы впитываются в плащ. Джехен глухо произносит в его плечо спустя долгие минуты: - Когда мне сказали, что тебя нет нигде, то единственной моей мыслью было, что ты сбежал. Все же оставил меня. Я чувствовал, как ярость изнутри пожирает меня, и поэтому некоторым досталось из-за меня. Однако... Тэен открыл мне глаза на все. Особенно на меня самого. И поэтому я клянусь тебе, Доен, что впредь я не стану причиной твоих страданий и твоей боли. Что больше не буду несправедлив к тебе и к своей стае. Что буду любить тебя, оберегать и защищать, даже от самого себя. Что не стану похожим на своего отца. И если случится так, что я все же нарушу собственную клятву, то просто уничтожь меня. Убей. Брось в бездну, чтобы я, наконец, расплатился за все, что сделал с тобой. - Тогда я отныне и впредь вверяю тебе свою жизнь и свою любовь. Он нежно обхватывает лицо Джехена руками и целует в губы. Доен тщательно моется в бане, согреваясь, а после, плотно закутанный в одеяло Джехеном, ложится в постель спать. Джехен решает оставить его одного, чтобы решить кое-какие дела, однако Доен хватает его за руку, прося остаться и поспать с ним. Джехен тут же ложится рядом, и Доен, распахнув одеяло, накидывает его на альфу, а сам прижимается к нему как можно плотнее, но хмурится, потому что Джехен не обнимает его в ответ. Он поднимает на него взгляд и печально спрашивает: - Почему ты не прикасаешься ко мне, Джехен? Джехен переводит на него взгляд и крепко прижимает к себе, обвивая руками его тело. - Я подумал, что тебе это будет неприятно. Ты себе даже не представляешь, что я натворил, пока тебя не было. Доен удобнее укладывает голову на его плече: - И что же? - Я навредил Чону и несправедливо обидел его. Впрочем... Несправедливо жесток я ко всем. Но Чону ведь такой нежный и хрупкий, а я ранил его. - С ним все в порядке? - Тэен и Сяоцзюнь вчера исцелили его, однако я даже не пришел, чтобы попросить у него прощения. - Если ты будешь искренен, то Чону обязательно тебя простит. Он действительно очень ранимый и нежный, даже простая шутливая грубость может обидеть его, однако Чону всегда прощает, если чувствует искреннее раскаяние. - Я мог сделать куда более худшие вещи, если бы Тэен не остановил меня тогда. - Я рад, что Тэен появился вовремя. Если ты будешь верен собственной клятве, то наша жизнь будет просто преисполнена счастьем и благополучием. Вся стая будет процветать, вот увидишь. Джехен задумчиво улыбается и, перехватив Доена покрепче, засыпает вместе с ним. К вечеру Джехен направляется к Чону. Тот сидит задумчиво у горящего камина и, когда видит вошедшего Джехена, тут же испуганно подрывается на ноги. Джехен успокаивающе произносит: - Тише. Спокойно. Я ничего тебе не сделаю. Просто пришел поговорить кое о чем. Чону сглатывает, пытаясь успокоиться, и дрожащим голосом говорит: - Я слышал... Доен и Юта вернулись. С Доеном все хорошо? Я беспокоился о нем все это время. Джехен подходит ближе: - Да, он прекрасно себя чувствует. Однако... Я пришел попросить у тебя прощения, Чону. За то, что я сделал с тобой вчера. Я поступил очень жестоко и несправедливо по отношению к тебе, даже плечо тебе сломал. Слова Тэена открыли мне глаза на многие вещи, в которых я был неправ. И я, правда, надеюсь, что смогу заслужить твое прощение, потому что... Чону его перебивает, кивая: - Я прощаю тебя. И я прощаю не потому, что боюсь тебя или из-за Доена, которого я бесконечно люблю и уважаю. А лишь из-за самого себя. Я чувствую, что слова Тэена действительно повлияли на тебя, и надеюсь, что ты больше не будешь совершать своих прошлых ошибок. Я просто хочу мира и счастья всем, кто живет здесь, понимаешь? И мир этот должен быть не только между всеми нами, а также и внутри каждого из нас. А в тебе особенно, Джехен. Потому что ты нуждаешься в этом больше всех. Потому что мира не существует в тебе с самого рождения. Джехен отворачивается, прикусывая нижнюю губу и пытаясь унять эмоции. Чону был немногословен и робок, однако обладал удивительной способностью сопереживать каждому и умел понимать всех без исключения. И все его слова, сказанные Джехену, оказались чистой правдой. Джехен лишь кивает Чону с благодарностью, глядя на него, и уходит. После этого жизнь в стае снова стала спокойной, радостной и размеренной. Все никак не могли дождаться рождения ребенка, поскольку все беты и сам Джехен никогда не сталкивались с чем-то подобным, поэтому появление на свет нового члена стаи было для них сродни какому-то чуду. Беременность Доена протекала вполне себе спокойно, Сяоцзюнь тщательно следил за его здоровьем и постоянно прислушивался к ребенку внутри него. Джехен то и дело носился с Доеном, как курица с яйцом, пытаясь уберечь чуть ли не от всего, поскольку как-то случайно услышал от Чону, что в период беременности омегам стоит быть как никогда осторожными и бережливыми, ведь если что-то пойдет не так, то это может серьезно навредить ребенку. Доен чувствовал умиротворение и таящуюся радость внутри, когда он бывал временами один и оглаживал собственный живот. А когда ребенок толкался, то это вызывало неимоверную радость. Доен постоянно разговаривал с ним обо всем, что придет в голову, веря, что ребенок слышит его и ему нравится, когда с ним разговаривают. Вечерами, когда Джехен заканчивал все дела и приходил домой, то они вместе сидели или лежали, и то, с каким трепетом он прикасался к круглому животу и как нежно целовал руки Доена, внутри будто все переворачивалось. В такие моменты Доен действительно ощущал, что небезразличен Джехену и что тот его любит. Джехен с того самого дня стал действительно куда спокойнее, и когда происходило что-то серьезное, реагировал не так гневно и яростно, как прежде. Первое время он учился сдерживать собственную вспыльчивость, и бывало, порой, действительно тяжело, однако Доен старался ему помогать, мягко успокаивая, и в итоге Джехену теперь не нужно было так усиленно контролировать себя. Спокойствие, сдержанность и терпение пришли спустя время. Юта был как всегда прямолинейным и строго смотрел на Доена, когда тот глупо шутил или же не позволял потрогать живот из вредности. Он ворчал и всегда провожал Джехена злым взглядом, однако втайне был рад, что у Доена все складывается хорошо и благополучно. С горем пополам, но обещание, которое он дал его отцу, было сдержано. Джонни постепенно подступал к Юте, позволяя себе все больше и больше, и Юта сам не заметил, как в итоге начал сдаваться под его напором. Как-то Чону застал их в лесу целующимися и нескромно пошутил о том, что в отношении Доена Юта себе такого не позволял. В тот же вечер Чону получил знатную взбучку от раздраженного Юты, которому пришлось объясняться перед Джонни. Тэен же томился в ожидании и каком-то предвкушении, и эмоциональный Лукас невольно подхватывал его настроение и тоже с нетерпением ждал ребенка. В таком темпе наступил почти конец весны, и Доен, Чону, Тэен и Сяоцзюнь как никто радовались этому, потому что им надоело чувствовать постоянный холод. Весна, конечно, тоже была не такой уж теплой, как у них, однако само приближение лета их радовало. Джехен и Джонни сидели у костра напротив Доена, Сяоцзюня и Чону. Сяоцзюнь, Чону и Доен мило о чем-то разговаривали и перебирали травы для отваров, а Джехен и Джонни обедали после утренней работы. Все было мирно до тех пор, пока Доен вдруг не перестал говорить. Он нахмурился и вдруг посмотрел вниз, раздвинув ноги. Сяоцзюнь и Чону тут же замолкают, заглядывая туда же, куда и Доен, и у Чону невольно вырывается: - О, боже, это наступило быстрее, чем я думал. Джехен обеспокоенно хмурится и встает с места, Джонни тоже. Джехен подходит к ним и спрашивает: - Что случилось? Доен поднимает голову и смотрит как-то испуганно: - Это началось. - Что началось? Как раз в этот момент подходит Юта и, закатив глаза, раздраженно отвечает: - Роды начинаются, идиот. Джехен хмурится еще сильнее и всем на секунду кажется, что у него отключились все мыслительные операции: - Роды? Какие роды? Эмоциональный Чону не выдерживает: - Ты что, совсем из ума выжил, Джехен?! Роды начинаются! Ребенок скоро вылезет из Доена! Доен перехватывает его за руку и глубоко дышит: - Так, Чону, спокойно. Кричать в такой ситуации не очень верное решение. Воды отошли, это уже хорошо. А теперь мне нужно самому успокоиться, чтобы роды прошли благополучно. После этого все будто приходят в себя, и Сяоцзюнь говорит Джехену: - Нам нужно отнести его в дом. Джехен отмирает и тут же подхватывает Доена на руки, относя в дом. Он укладывает его на постель, помогает переодеться в более удобную и подходящую одежду, пока Сяоцзюнь, Чону и Юта подготавливают все необходимое для родов. Как раз к тому моменту, как они заканчивают, у Доена начинаются схватки, и Сяоцзюнь выгоняет из комнаты Джонни, Юту и Джехена, перед этим попросив Юту прислать к ним Тэена. Джехен не хотел оставлять Доена одного, однако сам Доен сказал, что так будет лучше для всех , и Джехен послушно вышел следом за Джонни и Ютой. Через пару минут приходит Тэен с кучей полотенец и, приказав им ждать у дверей в случае, если что-то понадобится, скрывается в комнате. Юта сидел прямо на полу, оперевшись о стену спиной, Джонни стоял у стены, а Джехен нервозно ходил туда-сюда и кусал губы, не зная куда себя деть от беспокойства. Прошло уже несколько часов, и Джехен слышал, как Доен болезненно стонет за дверью, старается дышать глубоко и размеренно, как часто бьется его сердце, а мышцы сокращаются. Он слышал, как Чону, Сяоцзюнь и Тэен ходят там, говорят с Доеном, упрашивают его и просто стараются успокоить, делая все необходимое. А затем вдруг приходит конец этим болезненным стонам, и Джехен вздрагивает, когда слышит громкий крик Доена. Он хочет ворваться в комнату, но Джонни вовремя его останавливает. Джехен спрашивает у Юты: - Что с ним происходит? Юта напряженно смотрит на Джехена снизу вверх и на удивление спокойно отвечает: - Вот теперь начались самые настоящие роды. - А что тогда было до этого? - Просто схватки. Так сказать предварительная подготовка к прохождению ребенка. Джехен выдыхает: - Черт. Он отворачивается от двери, снова слыша, как Доен кричит и сжимает простыни пальцами так, что трещит ткань. Его дыхание сбивчивое и тяжелое, но он пытается держать себя в руках и послушно дышит, слушая наставления Сяоцзюня. Все, что теперь понимает Джехен, так это то, что появление новой жизни дается ценой болезненных мук и страданий. Сейчас Доен лежит там, за дверью крича от боли и мучаясь от того, что их ребенку необходимо появиться на свет. Кто теперь Джехен перед ним? Имел ли он право вот так требовать от Доена рождения ребенка, в то время как сам стоит здесь, в коридоре в ожидании? Но что ожидание перед муками его любимого? Стоило ли это все его криков и боли? Так проходит еще неизвестно сколько времени, и вдруг крики Доена смолкают и, не выдержав, Джехен все же срывается с места и распахивает дверь, врываясь в комнату, где тут же слышит оглушительный детский плач. Он застывает у самой кровати и смотрит на новорожденного, которого Чону бережно берет у Сяоцзюня из рук, перерезая пуповину и моет в теплой воде. В комнате стоит густой запах крови и пота, а Доен лежит на кровати в белой взмокшей рубашке, и Джехен невольно сглатывает тяжелый ком, когда видит его вымученную улыбку, белое лицо и кровь между его ног. Но несмотря на это, он тяжело садится рядом с ним и нежно целует в мокрый лоб, шепча: - Я так тебя люблю, Доен. Доен в ответ лишь слабо улыбается и дрожащей рукой берет его за руку. Сяоцзюнь и Тэен ярко улыбаются, а через пару минут к ним возвращается Чону со слезами на глазах и со свертком в руках. Доен приподнимается, когда видит их, и Джехен помогает ему поднять тело, подставляя подушки под спину. Чону бережно протягивает Доену сверток, и он вместе с Джехеном заглядывает туда. Джехен пораженно выдыхает, чувствуя, как многочисленные эмоции переполняют его при виде малыша. Все улыбаются, видя их радость и счастье. Доен трепетно целует младенца в лобик, и Джехен почти невесомо дотрагивается до его маленькой головы, ощущая, как горячая кровь пульсирует внутри него и как быстро бьется его сердце. Доен тихо произносит: - Это наш сын, Джехен. Ты только взгляни на него, он такой крошечный. - Клянусь, не было еще дня счастливее этого. Оба улыбаются и, передав ребенка Чону, Тэен и Сяоцзюнь помогают Доену помыться и переодеться. Тот лежит, отдыхая пару часов, в это время Джехен объявляет, что у него родился сын-бета, и вся стая, радостно крича, поздравляет его и Доена с таким счастливым событием. Джехен снова возвращается в дом, где Доен уже почти восстановился, только небольшая усталость мучила его. Чону, Тэен, Сяоцзюнь и Юта все никак не могли наглядеться на спящего младенца. Когда Доен видит Джехена, то улыбается и тихо произносит: - Ты должен дать ребенку имя. - Я думал, мы вместе это сделаем. - В нашей стае альфа дает имя новорожденному. Ты должен назвать его. - Хорошо, но.. Как ты хочешь назвать его? Доен удивленно смотрит на него: - Но я ведь только что говорил тебе, что... Джехен его перебивает: - Я все услышал, Доен. Но ребенка ведь рожал не я и вынашивал все эти месяцы тоже не я. Его появление на свет - твоя огромнейшая заслуга. И именно ты должен дать имя малышу, а не я. Понимаешь? Чону, Юта, Тэен и Сяоцзюнь удивленно переглядываются, а Доен ярко улыбается и трепетно произносит: - Я все эти месяцы думал, как бы я хотел назвать его. И... знаешь, стоило мне увидеть нашего ребенка и то, как улыбки озарили все наши лица, все предыдущие варианты отпали сами собой, и поэтому в голову пришло нечто совершенно другое. Я хочу дать ему имя Хэчан, что значит "ярко светить и идти только вперед". Он, подобно солнцу в яркий теплый день, что радует всех своим светом и теплом, будет впредь освещать, как и сегодня, наши души и лица светлой радостью. - Хэчан... Мне нравится. Ему очень подходит это имя. Все радостно улыбаются, и Джехен, поцеловав Доена, наконец, берет ребенка на руки. Его немного потряхивало от трепетного ожидания, но стоило взять хрупкого мальчика на руки, как сомнения отпали сами собой. Джехен внимательно оглядывает младенца и невесомо целует его лоб, шепча: - Хэчан... Твое имя Хэчан, мальчик мой. Отныне и впредь ты будешь зваться так. Тэен незаметно подталкивает всех к выходу, оставляя их троих наедине. Джехен снова целует Доена: - Так люблю тебя. Ты принес мне столько счастья, радости и спокойствия. Сделал меня и мою жизнь лучше. - Как и ты мою. Я тоже очень тебя люблю. И нашего малыша тоже. Джехен выдыхает, прижимая спящего младенца ближе к горячей груди: - Да.