В тот день

Тот день начинался иначе, чем все предыдущие. "- Аа!" - сдавленный вскрик вылетает из губ, поскольку его грубо прижали к какому-то ограждению, так сильно, что помимо крика прозвучал ещё и лязг серого, металлического забора. "- А ты видать в школу?" Это безумный взгляд он видел уже не однажды, но он впервые появлялся так резко и впервые вёл к таким обстоятельствам. "- Он в полном порядке, сынок. Он просто замкнут и ему нужно время, чтобы открыться кому-то. Даже нам всем" Эти слова матери и её нежные руки вытеснили всё происходящее. Он видел тёмную комнату и золотисто-мягкие шторы своей детской спальни. Он видел как засыпал, а девушка с длинными каштановыми волосами нежным голосом вещала всё это, не переставая воздушными движениями гладить его по бедру, накрытым тёмным, бархатным одеялом. Его брат спал рядом и он не видел его и даже не слышал его дыхания, а сейчас, когда воспоминания неожиданно прекратились, он видел своего родственника, в его помятой, сдвинутой на бок парадной форме, состоящую из тёмного костюма, синего галстука и чёрной кепке с золотым значком орла, подобную той, которую носил и Саихара. Сейчас парень видел как за время пребывая в мыслях успел лишится штанов и сейчас его слегка волосатые ноги обдувал свежий, но тёплый ветер, задувая прямо в бельё, имеющий большей размер, чем было нужно. Брат бормотал что-то про бритву и послушания, приседая на корточки боком, будто у него болело ребро. Кажется, его вчерашний день прошёл неудачно, если золотоглазый понял всё правильно. Шуичи отбивался, отталкивая его лицо руками, но тому было всё равно и он как ни в чём бывало снимал трусы, с таким спокойствием, будто бы делал это каждый свой день. Значит, в ребро действительно двинули. "- Запомни, что надо защищать пах" - член оказался на кончиках губ (вернее, наоборот, но Шуичи запутался из-за шока) "- И не бойся, я буду нежен" Синеволосый лишился сил закричать, прикладывая ладони к забору. Таким же непреступном как его исчезающая девственность. Таким же тёплым как характер брата в нормальном сознании. "- А ты послушный" - отметил младший, хрипя и снова целуя член "- Не вырываешься. Так не похож на них. Мне это нравится. Ты правда особенный. Я не ошибся в тебе" Саихара вздрогнул, начиная плакать, а родственник продолжал, на этот раз всё же заглатывая и начиная посасывать в умеренном темпе, причмокивая, когда заканчивал и кидая хищные взгляды, когда начинал всё вновь. Хоть это было отвратно, хоть это было стыдно, хоть это было омерзительно и неописуемо пугающе, Шуичи ловил себя на том, что возводил вверх глаза и закатывал их, ловил на том, что чашечки колен тряслись и что он получал удовольствие. Ловил на том, что ветер мешал, ломая весь кайф, а остановки были излишни. Что сознание затмевалось, а кайф погружал в блаженство. Пусть это нельзя было назвать нормальным кайфом, блаженство действительно было, и Шуичи решил дать такое название. Ему было всё равно на время, на опоздания, на всю жизнь, было плевать на всё. Он больше не хотел оттолкнуть и хотел только того, что руки младшего скользили по его члену, а язык заглатывая дальше. Можно было слегка "ущипнуть" зубами… Но всё это вдруг испортилось, как только парень в кепке закончил и стал подниматься, и герой-старшеклассников заплакал вновь, чувствуя себя тряпкой и называя путаной. Его вдруг притянули к себе, ещё раз вдавили в забор и от неудачной попытке выбраться, правая рука оказалась на левом плече насильника, а левая нога на правом. Он захлопал глазами, а педофил усмехнулся, глянув на ногу и остановив взор на пятке: "- Трусы неудобно стягивают. Я так не зайду" Ногу сбросили, и в тоже мгновения тело пронзила дикая боль, сконцентрировавшая внизу живота (всё что ниже не чувствовал) и заканчивающаяся на середине тела. Он не понимал, что происходило. Всё внизу онемело, а тело брата тряслось. Лишь только потом шок исчез и Саихара бешено заорал. "- Плохой мальчик" - его рот закрыли, прошипев фразу прямо в лицо "- Не ори и раздень меня" "- Но…" "- Раздевай меня!" - толчок повторился и жертва поняла, что в него успели войти и именно отсюда и была боль. Он снова заплакал, но понадеялся, что всё кончится хорошо и быстрее, если он повинуется и потому стал спускать пиджак и расстёгивать рубашку, нервно трясущимися руками. Тело брата неестественно бледное, а над его левым соском есть татуировки странного глаза в каком-то неровном стиле. Одна часть тату красная, как левый глаз младшего, а вторая чёрная как грозовое небо. Небо…Если подумать, то линия верхней части рисунка действительно шла словно блеск молнии. Герой опять почувствовал возбуждения, снова проваливаясь в забвение. Он мял рубашку, раздражаясь от разбалтывающегося из стороны в сторону галстука. Припадал к плечам и шее, целуя их, и стоня от этого и от толчков, потом отрываясь от них и плевась. Когда возникло желание поменяться местами или взять чужую выпуклость в ладонь, его толкнули особо болезненно и резко вышли, толкая его на землю. "- Вот что творят отличники после школы. Вернее, перед походом неё" Брат нагнулся, расстёгивая форму плачущего и лаская его соски своими руками и кусая их. Царапая живот и края рёбер, играясь с пушком на пахе и рыча, снова повторяя движение. Наконец от него отстали. Зло усмехнувшись и поправив свой ремень, который так и не расстёгнул, насильник стёр с губ остатки спермы и презрительно кинув "- Когда родители уйдут в гости", будто бы намекнул на продолжения и просто ушёл. Шуичи остался лежать на колючей траве, всхлипывая и утерая покрасневшие зрачки и побледневшие щёки. Ему было больно и теперь он твёрдо был уверен что у соседа по комнате не было диссециотивного расстройства личности. Это было что-то другое. Он это просто чувствовал. Что-то, схожее на склонность к насилию. Но об этом уже потом. В тот день, он впервые опаздал в школу. В тот день, он впервые стал жертвой насилия. В тот день, он впервые боялся спать. В тот день ему разрушили психику. В тот день он стал подобен ему. Но это… Уже другая часть. Совсем необычной жизни.