Жизнь поёт

Воскресенье, 28 февраля, 08:10 Уже несколько лет у меня есть место, в котором я чувствую себя так, словно это мой второй дом. Точнее, чувствовал. Время вносит свои коррективы. 

С момента открытия «Олимпик Арены», это место успело стать для меня по-особенному значимым. У него уникальная атмосфера, которую невозможно описать: это нужно увидеть и ощутить, находясь внутри. Или хотя-бы рядом. Сейчас перед глазами промелькнули реакции моих знакомых, которые приходили в это место впервые: у них тут же загорались глаза, а на лицах читался искренний и такой по-доброму детский восторг. Признаюсь, даже спустя столько лет тренировок и практически ежедневного пребывания в этом месте, оно всё равно вызывало у меня такие же яркие эмоции. Невозможно было не улыбаться при входе в арену да и при самом въезде в Лебяжий Парк. 

 Огромнейшее футуристичное здание, угловатое, необычное и по-настоящему космическое. Внутри всё выполненно довольно минималистично и максимально уютно: белоснежные кирпичные стены, тёмные кожаные диваны в вестибюле, тёмные потолки с подвесным освещением, две ледовые арены, душевые с ментоловым гелем «3 в 1» и идеально чистыми зеркалами. А ещё, тут есть тренажёрный зал, бассейн, спа и кафе. Иногда мне кажется, что при желании или острой необходимости сюда вполне можно переехать: захотел — пошёл потренировался, захотел — поплавал брассом в бассейне, захотел — часок-другой погонял шайбу в малой ледовой арене, устал — прилёг на диване в фойе, проголодался — кафе к твоим услугам! Ну ведь идеально же? Идеально. 

Я всгда проводил в этом месте достаточно много времени. Обычно у нашей команды около трёх тренировок на льду в неделю и одна дополнительная в тренажёрном зале. Зал я всегда горячо любил и продолжаю любить как минимум за его огромные панорамные окна, вид в которых постоянно менялся и играл разными красками, в зависимости от времени года. 

 Бывали дни, когда тренировки моей команды и команды моего племянника Саши пересекались, и после их окончания мы могли несколько часов прогуливаться в самом парке, на территории которого была размещена арена, общаясь как про глобальные вещи, так и про тягучую повседневность. Саша никогда не отказывался намотать несколько километров в парке даже после утомительной тренировки. Удивительный человек! 

 В свете последних событий, наши с ним прогулки переместились с Лебяжего Парка в другое, более спокойное место, но эффект от них оставался прежним: две ясные головы и чёткое ощущение, что у тебя всегда есть поддержка рядом. 

И, как показывает практика, много поддержки не бывает. «Бастион» — яркий тому пример. 

Каждый член нашей команды уже давно успел стать для меня очень значимым человеком. Я всегда довольно осторожно впускал людей в свою жизнь, но все мои «коллеги» в какой-то момент стали до безумия родными и незаменимыми. Я был одним из самых юных участников команды, но ко мне всегда относились как к своему ровеснику. Впрочем, это было привычным для меня явлением, потому как мне всегда было интереснее общаться с людьми постарше, а ощущение, что им со мной точно так же интересно, всегда безумно грело мою душу. 

С парнями мы могли часами разговаривать обо всём и ни о чём, а после интенсивных тренировок многие не спешили разбегаться по домам, и оставались продолжать вести «светскую беседу» в полураздетом виде в нашей раздевалке. В той самой раздевалке, из которой постоянно доносился оглушительный смех. Зачастую — мой. 

 И если в раздевалке всегда царила лёгкая и, как тому следовало, непринуждённая атмосфера, то на самом льду уровень сосредоточенности всегда зашкаливал. 

 Скрежет коньков, резкие удары клюшкой по шайбе, гул на трибунах, противники, которых порой хотелось впечатать в бортик, — всё это не давало расслабиться ни на миг. 

 Я всегда активен. При необходимости (а точней, при несправедливости) нападаю первым. Упав, молниеносно поднимаюсь на ноги и продолжаю свой путь, не упуская из виду шайбу. Краем глаза всегда замечаю тех, кто так и жаждет меня подбить, уклоняюсь, а затем замечаю, как противник уже распластался на льду. Забрасываю шайбу одну за одной. Громко приветствую любимую команду с победой. В миллионный раз горжусь нами. 

 Фраза «Победу одержала команда Бастион» уже давно стала привычной, но ни на грамм не перестала быть такой желанной, важной и тёплой для меня. 

 Но есть вещи, к которым я до сих пор привыкнуть не могу, и не знаю, смогу ли вообще. 

 К концу прошлого года я стал замечать, что наша аудитория изменилась до неузнаваемости и на трибунах я стал замечать всё меньше мужских лиц. Начал видеть другие. Девичьи. 

Мне постоянно казалось, что их взгляды устремлены в мою сторону. Вскоре я понял, что мне не кажется. Конечно, я знал, почему это происходило, и от этого осознания становилось ещё более неловко. Я слышал нелепые возгласы, видел камеры, направленные на меня, видел фигуры, прилипшие к бортикам, которые словно ждали, когда же меня в тот самый бортик впечатают. Наверно, для того, чтобы запечатлеть этот момент на камеру. 

 Местами мне становилось грустно от одной лишь мысли о том, что хоккей превращается в театр одного актёра. Причём этого самого «актёра» почему-то не спросили о его желании принимать участие в театральной постановке. Театр создавали сами зрители. Я же всячески старался абстрагироваться и во всём искать позитивные моменты. Но в тот момент, когда в конце матча нам аплодировали болельщики, я всё же старался смотреть на табло, чтоб случайно не пересечься с чьим-то влюблённым взглядом, или смотрел на лёд, мелкие кусочки которого разлетались в стороны от наших «ледяных аплодисментов» клюшками. 

 Запыхавшийся и изрядно уставший, я подхватывал свою бутылку с водой с лавки, и с лёгкой улыбкой направлялся в сторону раздевалки, точно зная, что теперь я смогу находиться в более расслабленной обстановке. 

Молниеносно улыбка пропадала с моего лица, а внутри появлялось неприятное ощущение напряжения. Я ошибался, и расслабленной обстановка уж точно не была: на входе в коридор меня, потного и невероятно уставшего, ожидали несколько незнакомок. Цель их внедрения в моё личное пространство я сначала не понимал, а потом, обнаружив камеру, направленную на меня и вновь ощутив себя муравьём под микроскопом, пазл в моей голове сложился. 

После таких неловких столкновений мне всегда хотелось остаться подольше в раздевалке и подождать, пока другая толпа у выхода с арены, о которой мне сообщала охрана, рассосётся сама по себе. Так и хотелось сидеть в раздевалке, долго смотреть в потолок или считать, из скольки керамических квадратиков состоит стенка в душевой. 

 Вся команда расходилась по домам ближе к десяти вечера, а я продвигался к выходу лишь только к одиннадцати и мечтал остаться незамеченным. Пока что этот метод срабатывал и мне даже иногда удавалось ненадолго насладиться тишиной и спокойствием у входа в «Олимпик Арену», а потом сесть в машину и направиться домой. 

После такого насыщенного дня, сил хватало лишь только на то, чтоб уткнуться носом в подушку и наслаждаться сном ровно до 6:30 утра следующего дня.