Мальчик, у которого не было выбора

Гарри изредка получал короткие письма от Люпина, которые воспламенялись после прочтения. Новостей было не много. Грозный глаз и Тонкс переправляли скрывающихся маглорожденных в дома с защитными чарами. На прошлой неделе они еле сбежали от двух пожирателей и Андромеда получила серьезное ранение. В том, что сейчас Андромеда отслеживается под чутким контролем миссис Уизли, Гарри не сомневался. Люпин и Сириус пустились в поиски крестражей. Слухов среди оборотней ходило не мало, но ни одна ниточка не привела хоть к чему-нибудь стоящему. Поттер угрюмо уставился на Буклю. Если бы знать, где сейчас Орден, он бы непременно отправился к ним. В чертовом Хогвартсе он просто теряет время. Дамблдор в последнее время практически не появлялся в школе. Макгонагалл размыто отвечала, что директор странствует. Скорее всего, она и сама не знала о местонахождении Альбуса. Последние несколько недель Гарри прибывал в своем, ставшим уже привычном, рассеянно-раздраженном состоянии. На уроках он появлялся только под грозным взглядом Гермионы, а вечера проводил в кабинете Дамблдора. Возвращаясь разбитым и совершенно ничего не понимающим. Корящим себя, что ничем не может быть полезен в Хогвартсе и рвущимся к Ордену Феникса. Иногда, впрочем, он словно выныривал из этого болота и проводил время в Чжоу. Та, конечно, прекрасно видела его угрюмое и какое-то обреченное состояние, но предпочитала не лезть с расспросами. И Гарри был ей за это чрезмерно благодарен. Уизли целыми днями пропадал с Браун, лишь для галочки посещая уроки. Трудно было сказать, чем его зацепила эта девушка. Своим восхищением и обожанием в каждой фразе? Тем, что она любила его таким, каким он был? Да, пожалуй, она была противоположностью Гермионы. Лаванда не читала ему лекции о поведении, смеялась над его, порой, слишком неприличными шутками и поддерживала абсолютно все его идеи и желания. Уизли кутался в ее обожание, целовал клубничные губы и кажется, даже начинал влюбляться. Принципиально перестав посещать Травологию, Прорицания и Трансфигурацию, заслуживает лавину неодобрения со стороны Гермионы. Исправно посещает тренировки по квидичу. Потому что задумывается о карьере вратаря и потому что хочет вновь нащупать те ниточки дружбы, что связывали их с Гарри ранее. Наполненные одиночеством вечера, Гермиона проводила в Запретной секции, в тщетной попытке разыскать хоть какую-то информацию о крестражах. Впрочем, иногда Гарри приносил стопки книг из кабинета директора и Золотое Трио усаживалось за изучение. Но пока результатов было слишком мало. — Рано или поздно мы что-то найдем, — ответил Рон на ее расстроенный вздох. Гермиона почему-то разозлилась. Если бы здесь была Лаванда, та бы непременно похвалила «пусичку» за такую оптимистичную реплику и наградила поцелуем. От чего Уизли расплылся бы в самодовольной улыбке. — «Поздно» нам не подходит, — ее фраза прозвучала как-то зло. Рон не обратил на это внимание. Впрочем, как и всегда. Девушка подхватила несколько книг и двинулась в сторону двери. — Гермиона, — окликнул Гарри, — ты куда? — Я пройдусь. Голову нужно проветрить. Гриффиндорка выглядть слишком раздраженной и парень не рискует задавать лишние вопросы. Он лишь кивает и палочкой левитирует ей теплую мантию. Девушка слегка оттаивает и покидает гостинную своего факультета. Поднимается по лестнице в башню Астрономии, мечтая просто посидеть в тишине и одиночестве. Взгляд цепляется за одинокую фигуру в черном, сидящую на полу. Драко поворачивает голову в сторону владелицы каблуков, чей стук по каменной лестнице выдергивает его из привычных мрачных мыслей. — Какого черта тебе здесь надо? — голос звучит совсем не по-малфоевски, а как-то серо и безразлично. Словно он задает вопрос какой-нибудь тумбочке. — Не твое дело, Малфой. Фраза звучит словно с вызовом. Словно хочет вывести из себя. И раньше, года два назад, он бы с нескрываемым удовольствием обозвал ее грязнокровкой, прошелся по вороньему гнезду на голове, а заодно зацепил рыжего дружка. Но это было в далеком беззаботном детстве. Они выросли. У Гермионы давно передние зубы нормального размера, волосы уложены магией и ей плевать на выпады слизеринцев. Она доказала себе и всему Хогвартсу с его предрассудками, что маглорожденная может владеть магией лучше чистокровных. Драко одаривает ее совершенно пустым взглядом и вновь смотрит куда-то в потолок, скрестив руки на коленях. Самое логичное действие Грейнджер — развернуться и поискать другое укромное место, было послано к черту. Нарочито громко бросает книги на пол и усаживается у противоположной стены от Малфоя. Он не соизволил отреагировать. Принимается слишком громко листать страницы первой попавшейся книги. Ей нужен выход, накопившейся за время бесплодных поисков заклинаний, злости и раздражению, от которого покалывает пальцы и отбивает неровный такт сердце. Срываться на Гарри и Роне было непозволительной роскошью. Кто-то из Золотого Трио должен иметь холодную голову и четкие мысли. Редкие истерики в Выручай комнате не сильно спасали. Сейчас ей хочется обычной ссоры. Как в детстве. Из-за какой-нибудь ничего не значащей ерунды. Как-будто нет никакого Темного Лорда и надвигающихся потерь войны. Он молчит. Словно никого больше и нет в этой чертовой башне. Наконец ей это надоедает. Все равно в чертовой книге нет ничего важного. Решает прочитать оставшиеся книги в более уютной обстановке, Грейнджер хватает вещи и направляется к лестнице. — Грейнджер, ты топаешь как чертов слон. — его голос хоть и кажется ледяным, но грозит сорваться на крик. — А у Слизерина худший ловец! — говорит первое, что приходит в голову. Категорическая ложь, сказанная, к тому же, не в попад. Весь Хогвартс знает, что Гарри и Драко нет равных. Оттого такие зрелищные состязания золотого и серебряного факультетов. Парень вскакивает, засунув руки, непроизвольно сжавшиеся в кулаки, в карманы. Его спина напряжена, а сердце отбивает бешеный ритм. — Дура! — Идиот! Разучились ссориться? Казалось, в этом замке закончились все слова. В первый раз им нечего сказать друг другу. Да и эта детская перепалка теперь кажется до смешного глупой. Две фигуры с башне астрономии стоят и смотрят друг на друга так, словно первый раз видят. Драко забыл о ее существовании на целых два года. С того момента, как перестал ее ненавидеть. Как перестал искать ее в толпе, чтобы бросить очередное оскорбление. Он давно уже не следил за гриффиндорцами. Было незачем. Глупые детские, по большей части, жестокие шалости ушли в прошлое. Ему было плевать на чистоту крови. Плевать на Мальчика-который-выжил. Он перестал их замечать в коридорах и пялиться на совместных редких лекциях. Он слишком долго разбирался в себе. И вот теперь разобрался. Он один. И от этого становится тошно. Драко смотрит на обычную ученицу Гриффиндора и не знает о ней совершенно ничего. Какая она? Посещает ли Прорицание? Научилась ли летать на метле? По-прежнему ли за ней бегает Уизли? Гермиона разглядывает практически мертвенную бледность и огромные круги под глазами, кричащие о многих бессонных ночах. Взъерошенные волосы и невесть откуда взявшийся шрам на правом виске. — На завтрашнем матче я поставлю на победу Когтеврана, — гордо произносит наконец девушка и, резко развернувшись, почти скрывается от взора слизеринца на крутой лестнице, когда ей в спину прилетает почти с по-малфоевски ядовитым окрасом — «Вперед, к проигравшим!»

***

Новый день не приносит ничего хорошего. Впрочем, и плохого тоже не приносит. И этому факту можно было бы радоваться. В последнее время Гарри всеми силами избегал Чанг. До поры до времени, Гермиона не лезла с вопросами. Но ситуация не двигается с места почти неделю. — Вы поссорились? — любопытство берет верх. Гарри неопределенно пожимает плечами, тянется за вторым кусочком пирога и вымазывает край мантии в креме. Вздыхает и наконец выдавливает из себя: — Она хорошая, просто я… Мне кажется… — подходящее слово все не находится. — Ты ее не любишь. — Гермиона высказывает давно вертящуюся на языке догадку. В ответ получает кивок и еще один вздох. — Ты должен сказать ей, Гарри. — Я знаю. Но… я не могу с ней так поступить, — теребит галстук и украдкой смотрит на Чанг. — А обманывать — лучше? — возмущается подруга. — Ты должен сегодня же с ней поговорить! Мальчик-который-выжил молча кивает, вновь погружаясь в свои мысли. Шрам болит все чаще и это не предвещает ничего хорошего. В столовую входит Роджер Дэвис и факультет Когтеврана скандирует в поддержку капитана команды по квидичу. — Не поможет, Дэвис! — язвительно кричит кто-то со слизеринского стола. Когтевранец метаеь грозный взгляд на зеленый факультет. Видимо, учуяв назревающую стычку, профессор Макгонагл призывает всех к спокойствию, пообещав начать снимать баллы за беспорядки. Как на зло, сегодня по расписанию занятие у Слизнорта сразу у всех факультетов. Слизеринцы откровенно потешаются, а когтевранцы пытаются скрыть нервозность. Все-таки шансов на победу у них действительно мало. Да и само сегодняшнее соревнование между этими факультатами было не более чем продолжением затянувшейся ссоры между Флинтом и Дэвисом по какому-то совершенно не имевшему отношению к квидичу, поводу. Игра была короткой. Когтевран сумел забить два гола против шести слизеринских. И то, лишь потому, что Майлз засмотрелся на Патил. Драко принципиально летал на школьной метле. Демонстрируя, что даже имея такое преимущество, Когтевран проиграет. Блондин был совершенно прав. Чанг летала крайне хаотично и словно не видела снитч. Несколько раз она пролетала буквально рядом с ним. В конце концов, этот цирк надоел парню и он схватил золотой мяч. И почему-то победно взглянул на Грейнджер, без труда отыскав ее на полупустых трибунах. Но та была отвлечена перешептыванием с Поттером и совершенно не следила за игрой. Сражение завершено. Побежденные когтевранцы уныло плетутся в раздевалки. Гарри принимает решение дождаться Чжоу возле стадиона и наконец поговорить. Сегодняшняя игра Чанг никуда не годилась и парень прекрасно понимал, кто виновник такого состояния ловца. Поттеру не хватало храбрости завершить эти отношения и он предпочитал всячески избегать вторую половину, надеясь на то, что все как-то само устаканится. Но пришло время платить по счетам. Гермиона спешит на ужин в сопровождении Рона, вполуха слушая его ожидания от будущей игры Гриффиндора и Слизерина. Не смотря на то, что вчерашняя ночь, проведенная за изучением огромной стопки книг имела нулевой результат, Уизли был в прекрасном расположении духа. Не иначе утром Браун успела одарить возлюбленного лавиной своего обожания. — Гермиона, ты в последнее время слишком задумчивая. — Рон прерывает поток своих рассказов о том, как легко они выиграют у Слизерина и обеспокоенно смотрит на подругу. — Мы найдем способ, слышишь? Уизли обнимает ее и Гермиона словно растворяется в этих теплых объятьях, впервые за долгое время, ощущая спокойствие. На ужине Гарри и Чжоу ожидаемо не появляются. Браун о чем-то шепчется с Патил, бросая влюбленные взгляды на рыжеволосого. Тот, в свою очередь, посылает ей письмо в виде колибри. Строчки, написанные неровным почерком Рона растягивают улыбку Лаванды до ушей.