На дороге к новой жизни

      Где искать Эвана, не было никакого понятия. Из мотеля, где они провели последние пару дней вместе, он съехал, Алексу рассказала это почему-то сально улыбнувшаяся ему в ответ на его вопрос девушка с ресепшен. В том баре, где он играл одним вечером, тоже не знали, куда подался музыкант, исполнил свои песни и отчалил, таких пруд пруди, чтобы за ними следить.              Алекс мог бы позвонить. Просто набрать записанный в телефоне номер и спросить. Но… Он боялся. Боялся, что услышит то, чего страшился больше всего: то, что его не хотят видеть. И потому все дольше и дольше откладывал звонок, хотя с каждым новым местом, где они раньше бывали вместе и куда он возвращался в надежде найти там Эвана и где его, конечно, не находил, шансы на успех все больше таяли. Но ему казалось, что лучше будет узнать, что Эван думает на самом деле, при личной встрече. Он был уверен, что поймет это по глазам. Как понимал раньше. И что глаза не обманут, как могли голос или слова.              Вечер третьего дня, как он никуда не улетел, Алекс решил провести на пляже. Почему его потянуло туда, он не знал и сам, но почему-то он чувствовал, что должен быть там сегодня. Потому, выйдя из мотеля, сразу свернул по направлению к океану. Окраина Санта-Моники, и на улицах было пустынно. А на пляже вообще на удивление не оказалось никого. По крайней мере, насколько он мог видеть в сумерках. Наверное, всех распугала погода: довольно сильный ветер надувал серьезные волны и заставлял ежиться даже закутанного в плотную джинсовку Алекса. Впрочем, это наоборот было кстати, это одиночество. Чтобы в очередной раз подумать о правильности принятого решения. И о том, что делать дальше. И не лучше ли все же позвонить или… все же уехать.              Алекс постоял у воды, потом медленно побрел по берегу, утопая ногами во влажном песке. Кроссовки он снял, и ноги моментально замерзли, но холод позволял почувствовать себя более живым. Солнце медленно садилось прямо в океан. Алекс остановился, понаблюдал за ним. Потом продолжил идти. До домов было довольно далеко, и вскоре стало совсем темно. Надо было бы возвращаться, подумалось, чтобы не нарваться на неприятности. Но он зачем-то продолжал идти. Идти куда-то вперед. Пока ветер не принес мелодию.              Она разорвала монотонный шум волн, заставила сердце екнуть. Алекс замер, потер висок. Почудилось? Или нет? Он боялся поверить, что нет. Всмотрелся в темноту: вдалеке одинокая фигура. Кто-то сидел на песке и играл на гитаре. Эван. Не нужно было видеть, чтобы это понять…              — Эв, — прошептал Алекс, машинально делая шаг назад. Страх вновь охватил целиком. Алекс сжал кулаки. Он хотел этого. Хотел! Быть опять с этим человеком. Что стал так близок, дорог и необходим. Что принес за собой в жизнь… саму суть жизни. Нужно наконец взять себя в руки и…              Ноги понесли вперед. Десяток метров. Эван. Точно он. Ветер трепал волосы, яркую накидку, что он купил где-то в Оклахоме. Мелодия выходила из-под его пальцев как всегда нежно и печально. Он не пел, но Алекс моментально узнал песню: Кассиопея. Та самая…              Всего несколько метров разделяли их. «Ты же хочешь этого! Вернуться к нему! Тебе нужен он!» — Алекс мысленно рыкнул на себя, подошел ближе. Молча, не сказав ни единого слова, сел рядом, уставился на воду. Сердце колотилось как сумасшедшее, к горлу некстати подступила тошнота. Алекс сжал кулаки вновь, задышал глубоко и шумно. Только бы не начался приступ. Земля поплыла куда-то под ним, он заскулил тихо. Нет, только не сейчас!              Мелодия оборвалась. Уже хорошо знакомая теплая рука уверенно легла на плечо, потянула к себе:              — Тшшш… Я держу тебя, я с тобой. Я тебя держу, — мягкий голос Эвана доносился словно сквозь вату, а слова с трудом доходили до сознания. Но Алекс все же услышал «я люблю тебя», сказанное почти на ухо.       

***

      28 августа 20... года              Катим по шестьдесят шестому, уже добрались до Аризоны. Эван за рулем, я пока не могу, последний приступ был слишком сильным, и головные боли еще возвращаются. Он настоял, чтобы я берег себя. Слушаюсь моего ангела…              Я не знаю, зачем мы едем. Я не знаю, зачем едет он. Почему он променял свою мечту об LA, об успехе и славе на меня. На меня, который не знает, чего хочет от него. И от жизни. Наверное, я… Правда ему дорог.              Я так благодарен ему за это, что он со мной.              Я... люблю его.